Тёмное течение

Глава 51 Поцелует его настоящую душу, съёжившуюся под маской. Площадка для собачьих боёв находилась на территории бывшей кожевенной фабрики в Цинцзянском районе. Предприятие обанкротилось из-за плохого управления, простаивало впустую, и позже его выкупили под собачий питомник. Хозяина звали Дин Цзюнь. В узких кругах он слыл мажором. У него были широкие интересы: кроме разведения собак, он был неравнодушен к дракам, а также не прочь был сыграть на деньги. Проявив деловую хватку, он объединил все три страсти в одну, и так появилась подпольная арена для собачьих боёв, доступная только «своим». Хуан Чэнхао был лучшим другом Дин Цзюня. Каждый раз, когда тот приходил на арену, Дин Цзюнь встречал его лично. Но в этот раз хозяин сидел с приятелями, попивал пиво и болтал, а телефон был на беззвучном, поэтому звонок Хуан Чэнхао он пропустил. Кроме полузакрытых лож наверху, в зале было три яруса зрительских мест. На первом ярусе располагалось восемь широких чёрных кожаных диванов, а на втором и третьем ряды пластиковых стульев, похожие на рыбью чешую. По центру возвышалась огороженная металлической сеткой площадка, сантиметров на двадцать над полом, будто небольшой ринг. Перед боем собак держали в вольерах по обе стороны сетки, за приваренными железными дверцами. А перед схваткой смотрители перекрёстно обливали собак водой: во-первых, чтобы смыть возможную анестезию, во-вторых, чтобы раззадорить. По пути на арену Шэнь Тин вместе с Чу Хуайнанем всю дорогу слушал льстивые похвалы от Хуан Чэнхао и Сюй Кая. Он развязно отшучивался, одновременно исподтишка изучая обстановку. Место было относительно уединённым. У обочин припарковалось несколько подозрительных внедорожников. У входа, возле главных ворот, рассредоточились восьмеро парней с рациями. Это был настоящий организованный и масштабный игорный притон. Чу Хуайнань собирался идти с Шэнь Тином в кино, но когда узнал, что тот собрался повидаться с приятелями, тут же согласился составить компанию. В Цзянху с азартными играми всегда боролись жёстко. В последние годы совместными рейдами уголовного розыска, службы общественного порядка и патрульных осталось очень мало тех, кто осмеливается открыто собирать игроков или содержать казино. Шэнь Тин предположил, что это заведение работает по системе приглашений и не пускает посторонних, иначе, судя по суммам, которые упоминал Сюй Кай, оно вряд ли не привлекло бы внимания местных властей. Чу Хуайнань, шедший рядом с Шэнь Тином, никогда раньше не бывал в подобных подпольных игорных местах. Раньше он часто играл с партнёрами в бридж, но ставкой там были не деньги, а доли в проектах. Они ещё не успели войти, как услышали гул толпы. Первый бой начался минут десять назад, зал был забит под завязку. На ринге два мощных питбуля с огромными черепами, свирепыми глазами и широкими мордами рвали друг друга зубами. Сквозь тёмную шерсть проступала густая алая кровь, и если приглядеться, обе собаки были покрыты ранами. Питбулей называют прирождёнными убийцами, созданными для боёв. У этой породы на коже нет нервных окончаний, чувствующих боль, мускулатура развита, а челюсти обладают чудовищной силой. Хотя эта профессиональная характеристика в своё время подвергалась резкой критике со стороны защитников животных, именно она сделала питбулей на рынке бойцовых собак ещё более дорогими. Даже без проводника в лице Дин Цзюня Хуан Чэнхао ориентировался здесь как рыба в воде. Войдя в зал, он заметил высокого худого парня, отвечавшего за порядок, и поманил его. Тот, очевидно, знал Чэнхао, подбежал с подобострастным поклоном. — Братец Чэнхао, каким ветром? Поскольку Шэнь Тин и Чу Хуайнань были здесь впервые, Хуан Чэнхао попросил парня по имени А-Хуань кратко объяснить правила. А-Хуань, сгорбившись и заискивая, провёл их в VIP-ложу, на ходу тараторя о правилах боёв и ставок. Ложи находились выше, но близко к рингу, и оттуда всё было видно как на ладони. Шэнь Тин с его острым зрением легко различал даже собачью слюну, стекающую по плитке извилистыми дорожками. Зал гудел, но Хуан Чэнхао и Сюй Кай вовсе не следили за боем, всё их внимание было приковано к Чу Хуайнаню. Естественно, они усадили Шэнь Тина и Чу Хуайнаня рядом на один мягкий кожаный диван. Чу Хуайнань, оправдывая их ожидания, едва присев, без всякой натяжки обнял Шэнь Тина за плечи, будто так и надо, всем своим видом показывая, что они близки. Увидев, что обычно дерзкий и несгибаемый Сун Цы сидит смирно, будто примерная супруга, прижавшись к Чу Хуайнаню, Хуан Чэнхао и Сюй Кай в душе покатывались со смеху. На лицах они лишь понимающе переглянулись: Жена она и есть жена. Сун Цы, который когда-то нагло называл себя стопроцентным активом, кажется, уже никогда им не будет. Прижатый к дивану рукой Чу Хуайнаня, Шэнь Тин мысленно закатил глаза, но виду не подал. Напротив, развалился на спинке так, будто эта рука была частью дивана. Чу Хуайнань, разумеется, не возражал против такого давления, наоборот, улыбнулся и обнял ещё мягче. Шэнь Тин довольно долго пытался навалиться сильнее, чтобы рука наконец затекла, но этот упрямый капиталист даже не шевельнулся, и Шэнь Тин оставил эту затею. Азарт уже кипел, но Хуан Чэнхао, однако, не спешил делать ставки. Шэнь Тин усмехнулся: — Чего ждёшь? Раунд всего сорок минут, половина уже прошла. Золотогривый Лев приподнял бровь и с самодовольным видом принялся рассказывать. Оказывается, он отличался от обычных зрителей и был не просто игроком, делающим ставки. На этой арене его роль была ближе к роли организатора. Каждый месяц он тратил почти миллион на содержание нескольких элитных бойцовых собак и на оплату профессиональных тренеров, выписанных из-за границы. — Ставить на чужих собак скука смертная, — Хуан Чэнхао ухмыльнулся, поднимая чашу. — А вот выпустить свою, чтобы она порвала чужую, принесла победу и деньги, вот это кайф. С этими словами он сделал большой глоток. Это был чай нового урожая, только поступивший в продажу. Нежные зелёные листочки плавали в керамической чаше. Вкус был деликатный, но слишком слабый. Для Хуан Чэнхао, привыкшего пить залпом, он был почти как вода. Он поморщился и причмокнул, ему захотелось чего-то покрепче. Недавно у него появилась новая девушка, студентка художественного колледжа, хорошенькая, невинная и одновременно соблазнительная. Она обожала заказывать фруктовые и молочные чаи, и под её влиянием Хуан Чэнхао тоже подсел на эту сладость. Он повернулся к А-Хуаню, всё это время подобострастно улыбавшемуся, и велел заказать несколько фруктовых чаёв на вынос. — Рядом есть приличное место, — сказал он. Как только он договорил, Сюй Кай тут же принялся придираться: мол, мужик, а пьёт фруктовый чай, стыд и позор. Шэнь Тин тоже подколол пару раз. Компания оживилась, стало шумно и весело. Чу Хуайнань молчал, только улыбался, но взгляд его всё время оставался на Шэнь Тине. Этот парень с вечной ухмылкой крайне искусно расспрашивал о том о сём, то ли намеренно, то ли случайно выведывая у Хуан Чэнхао информацию. Рука под плечом уже начала затекать, но Чу Хуайнань не убирал её. Взгляд его то и дело задерживался на татуировке-крылышке за ухом Шэнь Тина. Чем ближе он узнавал этого человека, тем интереснее тот становился. Если бы в мире существовало сто человек, знающих Сун Цы, все сто назвали бы его типичным мажором. Чу Хуайнань думал: этот парень без труда сыплет наглыми шутками, а с друзьями и вовсе сбрасывает маску, готов отпустить любую шутку и сунуться в любую авантюру. Так что обзывать его мажором не ошибка. Но даже если весь мир считает Сун Цы никчёмной грязью, из которой ничего не слепить, проницательный Чу Хуайнань чуял, что этот молодой человек точно не прост. И не просто не прост, а необычен во всех смыслах. Он владеет армейскими приёмами рукопашного боя. Носит при себе военный бинокль. И даже те шутки, что он только что вроде бы небрежно бросал, заставили Чу Хуайнаня, знатока тонких словесных игр, заподозрить: не были ли они заранее продуманы. Этот парень с нахально прищуренными глазами и ехидной усмешкой всего парой ничего не значащих фраз в точности прощупал весь круг знакомств Хуан Чэнхао. С Шэнь Тином рядом Чу Хуайнань не важничал, вёл себя очень доброжелательно и просто. Осмелевший Сюй Кай рассказал скабрёзную шутку. Шэнь Тин с видом «сразу всё понял» засмеялся, плечи его вздрагивали. Его беззаботный смех, при котором видны зубы, заставил Чу Хуайнаня вдруг осознать: ему действительно нравится этот юноша. Настолько, что на одно мгновение он даже подумал с терпимостью: пусть этот юноша с чёткими, словно вырезанными резцом, чертами лица и правда всего лишь Сун Цы, в конце концов, ничего страшного. Он никогда не пробовал искренне любить кого-либо. Всегда предпочитал загадочных людей и сложные вызовы. Но перед этим парнем, у которого каждый взгляд и жест были игрой, а лицо так и лучилось неудержимой ветреностью, его грудь, холодевшая долгие годы, то и дело наполнялась тёплым дыханием жизни. И снисхождение, и вседозволенность, и сомнения, и попытки разгадать... Любовь похожа на пазл. Пока не закроют гроб, не видно конца. Никто не знает, какой из твоих ликов окажется разгадкой. Чу Хуайнань никогда не считал себя человеком с двойными стандартами. Его принцип в дружбе был таким: беседы вести с учёными мужами, избегать контактов с простолюдинами. Он терпеть не мог наглецов, не выносил мажоров, презирал избалованных бездельников, которые тратят время впустую и не создают ничего ценного. Но ему очень нравился этот молодой человек с его развязными речами и живым блеском в глазах, при том что тот абсолютно лишён элегантности. В его глазах временами мелькала непостижимая холодность, словно клеймо, выгравированное на сердце на несколько жизней. Не надо даже прикасаться, достаточно случайно встретиться взглядом, и в теле отзывался щемящий, терпкий, щекочущий зуд. Чу Хуайнань был гением в понимании людей. Ранняя потеря родителей научила его лучше сверстников понимать самого себя. Он знал себя, и с каждым днём всё яснее осознавал, что этот человек для него исключение. Например, он не любил татуировки. Но маленькое крылышко за ухом того, кого он держал в объятиях, казалось ему невероятно притягательным, созданным для поцелуя. Или он ненавидел пустозвонов. Но болтовня этого человека звучала живо, ярко, почти вдохновляюще. Чу Хуайнань втайне ждал, когда настанет день, и он сам снимет с этого молодого человека маску, а потом поцелует его настоящую душу, съёжившуюся под ней. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum