Тёмное течение

Глава 52 По сравнению с ним у тебя разве что лицо есть В отдельной VIP-ложе гости болтали о том о сём. Никто и не догадывался, что Чу Хуайнань, которого они вроде как возвели в ранг почётного гостя, уже мысленно написал целый трактат о природе симпатии. А объект его размышлений, Шэнь Тин, тем временем заметил в зоне для гостей одного крайне наглого зрителя. Коренастый мужчина, которому было совершенно плевать на сидящих сзади, стоял на диване и вовсю размахивал руками, точно дерево во время тайфуна, которое вот-вот вырвет с корнем. Шэнь Тин приподнял бровь и ткнул в него пальцем: — Это ещё что за толстолобик*1? Тот самый толстолобик был одет в чёрно-белую кожаную куртку и выделялся из толпы. Огромная башка сидела прямо на плечах, шеи почти не было. Лоб выглядел приплюснутым, будто по нему приложили сковородкой. Редкие волосы прилизаны к белёсой коже. Между крошечных глаз торчали круглые очки на абсолютно плоском носу. А под коротким носом непропорционально широкий рот. Вылитый толстолобик. Хуан Чэнхао, даже не подозревающий, что Шэнь Тин мысленно окрестил его Золотогривым Львом, фыркнул от смеха: — Брат Цы, у тебя талант давать прозвища! Сюй Кая тоже развеселило прозвище «Толстолобик». — Этот самый толстолобик и есть Дин Цзюнь, хозяин этого заведения, — пояснил он. Шэнь Тин и правда его не знал, в досье этот тип не значился, так что он его не признал. Зато сразу заметил, что рядом с этой «рыбой» сидит приятный молодой парень, чуть младше Сюй Кая. Пока Шэнь Тин соображал, где он мог видеть этого парня, Сюй Кай покосился на Чу Хуайнаня и многозначительно подмигнул Шэнь Тину. И тот сразу вспомнил. Этого молодого человека, который на фоне толстолобика выглядел миловидным, звали Дин Лан. Он был двоюродным братом хозяина. В досье о Дин Лане было написано немного. Типичный мажор, которому чуть за двадцать. Не злой, но абсолютно заурядный. Кроме выпивки, тусовок и показной вежливости, за душой у него ничего. Родителям Дин Лана тоже уже перевалило за пятьдесят, и они не спешили передавать ему дела. Брак давно трещал по швам, но разводиться они не могли: слишком много имущества нажито. Вот и семья существовала лишь формально, по бумагам, а на самом деле каждый сам по себе и думал о своём. В каком-то смысле даже деревенские дети, которые видят родителей раз в год, счастливее Дин Лана. Они хотя бы видят от них тепло и ласку. А родители Дин Лана были предпринимателями с железной хваткой, требовательными и к себе, и к другим. Каждая встреча с ними превращалась в аудиенцию у императора. В сопровождении секретаря или водителя он с трепетом ждал полдня, а когда наконец попадал к ним, они тут же находили, к чему придраться. С детства он знал только одну сторону своих родителей, самую холодную и требовательную. Впрочем, всё это было не главным. Главное, что Дин Лан когда-то пылко и безрассудно добивался Сун Цы. Правда, Сун Цы, хоть и был ещё тем негодяем, отлично понимал, что в любовных делах можно развлекаться с кем угодно, но никогда не следует связываться с теми, кто равен тебе по положению и настроен серьёзно. Как говорится, кролик не ест траву у своей норы. У Дин Лана и Сун Цы были общие знакомые, они часто пересекались. Зачем Сун Цы такие сложности? Так что это преследование закончилось полным провалом. В следующем бою должен был выйти питбуль, любимец, можно сказать, зеница ока Хуан Чэнхао. Свирепый боец носил ту же кличку, что и хозяин, и звали его Хуанчэнхао. Ему только что исполнилось два года, самый расцвет сил. Пёс был вспыльчивым, невероятно мощным, а в припадке ярости его едва удерживали двое-трое опытных кинологов. На арене он славился буйным и необузданным нравом. А как бойцовая собака Хуанчэнхао обладал поразительной взрывной силой и выносливостью и не знал поражений. Перед схваткой один из подчинённых улучил момент, пока Хуан Чэнхао наливали чай, и шепнул ему пару слов на ухо. Тот сразу поднялся, бросил «извините» и вышел вместе с ним. А спустя минуту поднялся и Шэнь Тин и сказал, что хочет в туалет. Туалет находился в конце коридора, за пределами VIP-ложи, и помещение там было тесным. Шэнь Тин, засунув руки в карманы, держался на небольшом расстоянии, не слишком близко и не слишком далеко, следуя за подозрительным Хуан Чэнхао. Тот несколько раз свернул и зашёл в какую-то комнату. Когда дверь приоткрылась, Шэнь Тин успел мельком разглядеть человека внутри. Он? Сердце дрогнуло. Шэнь Тин дождался, пока дверь плотно закроется, и бесшумно прижался к ней. На двери был глазок, коридор пустовал, а сама дверь находилась в мёртвой зоне камер. Быстро оценив обстановку, Шэнь Тин достал тот самый хитроумный военный бинокль, который после двух складываний превращался в прибор для наблюдения через глазок размером с половину ладони. В объективе было отлично видно: мужчина средних лет, открывавший дверь, сидел, закинув ногу на ногу, и скучающе курил. Перекинувшись парой слов с Хуан Чэнхао, он поднялся, достал из внутреннего кармана чёрной куртки крафтовый пакет с замком и протянул его. Хуан Чэнхао принял пакет, открыл, щипцами вытащил маленький цветной квадратик размером с почтовую марку и долго и тщательно разглядывал его на свету. Шэнь Тин сразу узнал «зомби». Канал поставки, о котором говорил Хуан Чэнхао, шёл от людей Бэй Луна. А продавец оказался тем самым подхалимом, который в кабинете Бэй Луна чуть ли не обмочился от страха, когда Шэнь Тин наставил на него пистолет. Забрав «зомби», компания Хуан Чэнхао направилась к питомнику. Шэнь Тин не пошёл за ними. Он обошёл внутренние камеры, нашёл на возвышении скрытное место с отличным обзором и через бинокль следил за каждым их движением. В питомнике мужчина, похожий на кинолога, выпустил Хуанчэнхао из клетки. Пса удерживали двойные цепи толщиной с палец, но он всё равно был полон агрессии. Даже перед настоящим хозяином он скалился, обнажая острые клыки, и то и дело издавал низкое рычание. Хуан Чэнхао пребывал в хорошем расположении духа. Он небрежно взял с железного подноса кусок сырого мяса и бросил его псу. Хуанчэнхао слегка вытянул шею, мясо упало прямо в пасть, и он проглотил его, почти не жуя. Тот самый подчинённый, который всё время находился рядом с Хуан Чэнхао, передал кинологу дозу «зомби». Кинолог выкрикнул команду и дважды резко дёрнул за цепь. Только тогда Хуанчэнхао недовольно мотнул головой и медленно сел. Затем кинолог присел на корточки и приклеил марку с наркотиком на высунутый язык пса. Через четыре-пять минут Хуан Чэнхао вышел из питомника один и направился обратно. Шэнь Тин убрал бинокль, развернулся и вернулся в VIP-ложу. По дороге обратно он столкнулся с уборщицей, которая как раз старательно мыла пол. Это была женщина средних лет, которую жизнь изрядно потрепала. Весна наступила уже больше месяца назад, а на её руках, сжимающих швабру, всё ещё не заживали потрескавшиеся ранки. Лицо было тронуто временем. Увидев Шэнь Тина, она распахнула мутные глаза, будто была потрясена до глубины души. Шэнь Тин быстро перебрал в памяти все лица. Нет, ни он сам, никто из его знакомых не знал эту женщину. Он нахмурился, прищурился и недовольно спросил: — Мы знакомы? Женщина мгновенно опустила голову и тихо ответила: — Нет. Прикинув, что Хуан Чэнхао уже почти вернулся, Шэнь Тин не стал больше расспрашивать, свернул за угол и шагнул в VIP-ложу. Засунув руки в карманы, он грубо толкнул дверь ногой и, продолжая её пинать, проворчал: — Что это за проклятое место? Пока туалет искал, уже голова закружилась от этих коридоров! Пока он ходил в туалет, в ложе уже успели появиться двое новых. — Брат Цы! — Дин Лан просиял, увидев его. Кроме Дин Лана, прибыл и Дин Цзюнь, которого Шэнь Тин обозвал «толстолобиком». Он стоял рядом с диваном и беседовал с Чу Хуайнанем. Все взгляды метнулись к вошедшему. Дин Лан поспешил к нему и попытался обнять. Шэнь Тин без колебаний увернулся и закатил глаза. — Дин Лан, ты у меня в чёрном списке. Никаких касаний. Держи себя в руках. Дин Лан, ещё не успев рта раскрыть, уже получил отпор, но нисколько не рассердился, а только рассмеялся: — Ха-ха-ха, сколько лет прошло, а ты всё такой же. — Он положил руку Шэнь Тину на плечо и самодовольно добавил: — Но мне это нравится! Шэнь Тин с отвращением стряхнул его руку и заметил, что Сюй Кай смотрит на него с выражением, которое трудно описать словами. Сюй Кай украдкой косился на Чу Хуайнаня, сидящего на диване, и внутренне вопил: Брат Цы, наконец-то ты вернулся! Боже, через что ему пришлось пройти! Дин Лан, не скрывая восторга, с самого входа без умолку твердил о своей симпатии к Сун Цы. И хотя капиталист даже бровью не повёл и лишь держал на лице неизменную вежливую полуулыбку, Сюй Каю всё время казалось, что у него за спиной холодок. В воздухе чувствовалась тонкая, но острая враждебность. Как говорится, с врагом встреча тяжела, а с соперником в любви смертельна. Но капиталист ревновал иначе. Он сидел спокойно и величаво, но от него исходила мощная аура: Он — мой. Шэнь Тин, конечно, предпочёл сесть рядом с Чу Хуайнанем. Он без колебаний уселся обратно и закинул руку на спинку дивана за его плечами: — Да кому нужно твоё «нравится»? Открой глаза! У меня уже есть тот, кто мне нравится! — Эй! Но кроме денег и более-менее приличной внешности, чем он лучше меня?! Шэнь Тин аж рассмеялся от возмущения и очень справедливо ответил: — Ты называешь это «более-менее приличной внешностью»? Дин Лан, ты что, ослеп? В зеркало давно не смотрел? По сравнению с ним у тебя разве что лицо есть*2. — Брат Цы… — Дин Лан скорчил жалкую рожицу, — но ты мне нравишься куда сильнее, чем ему. Вот уж не факт. Капиталист мысленно возразил, но не успел он раскрыть рот, как сидящий рядом уже бойко высказал его мысли: — Об этом можно поспорить! — Шэнь Тин указал подбородком на Чу Хуайнаня: — Он меня спас. У нас с ним связь, скреплённая жизнью и смертью. У нас с тобой такого нет, правда? Неужели правда?! — Сюй Кай едва скрывал удивление, но не стал расспрашивать при Чу Хуайнане. Он схватил Дин Лана, который уже рвался снова вступить в спор: — Брат, в мире полно прекрасных людей, зачем тебе постоянно приставать к нашему Брату Цы! Дин Цзюнь тоже дёрнул двоюродного брата за рукав и настойчиво бросал на него выразительные взгляды: — Вот именно! Из-за какого-то пустяка ты орёшь перед господином Чу! Ты уже взрослый, а ведёшь себя как ребёнок! У тебя вообще манеры есть?! В этот момент вернулся Хуан Чэнхао вместе с заказанным фруктовым чаем. Сюй Кай увидел его и выдохнул с облегчением: — Чай принесли! Давайте разбирать. Он быстро сменил тему и принялся раздавать стаканы. Хуан Чэнхао тоже почувствовал, что в ложе что-то не так. А когда заметил, как Дин Цзюнь с многозначительным видом перевёл взгляд с Чу Хуайнаня на Дин Лана, ему сразу всё стало ясно. Отвергнутый воздыхатель, который даже за бывшего не считался, столкнулся с недосягаемым нынешним фаворитом, высокомерным, как павлин. В такой ситуации уже хорошо, что не подрались. Сноски: *1. Толстолобик (кит. 花鲢) — распространённая в Китае пресноводная рыба, легко узнаваемая по огромной голове и широкому рту. В просторечии её часто называют «голован» (胖头鱼), что делает это прозвище особо обидным. *2. Выражение «разве что лицо есть» — ироничный оборот. В оригинале: «максимум тянешь на наличие полного набора черт лица», то есть никакой красоты, просто констатация, что лицо у тебя есть, и на том спасибо. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum