Тёмное течение

Глава 57 Тебе жарко? Почему лицо такое красное? И губы немного припухли Преимущество собственной лаборатории в том, что для подробного анализа родства не нужно проходить бюрократические формальности, да и результат приходит быстро. Ранним утром тот самый анонимный результат ДНК-теста уже лежал в стопке документов на рабочем столе Чу Хуайнаня. Отчёт подробно описывал сравнение двух образцов, которые прошлой ночью срочно отправили на анализ. Совпадение генетических маркеров Y-хромосомы оказалось крайне низким. Это прямо подтверждало: тот «Сун Цы», которого знал Чу Хуайнань, и Сун Ши не были родными братьями и даже не состояли в кровном родстве. Получив ожидаемый ответ, Чу Хуайнань достал из кипы бумаг ещё один отчёт. Пробегая глазами по скудному личному делу, он кончиками пальцев постукивал по столешнице. Это была его бессознательная привычка, знак того, что он погружён в размышления. Он вспомнил того аспиранта, которого несколько дней назад по его же распоряжению перевели из больницы Хэцы в другой город для участия в исследовательском проекте. Как там его звали? Кажется, Го Дун. Внезапное повышение Го Дуна произошло не просто так: в день отравления «Сун Цы» именно от него Чу Хуайнань услышал одну любопытную историю. Го Дун сказал, что знаком с этим человеком. Только тот, кого он знал, был вовсе не высокомерным младшим отпрыском семьи Сун. Это был его бывший одноклассник по старшей школе — Шэнь Тин. Для Чу Хуайнаня это имя прозвучало впервые. Произнесённое на мягком диалекте, оно звенело, как птичий щебет весенним днём. По словам Го Дуна, Шэнь Тин был исключительно одарённым. В старших классах он одинаково блистал и в учёбе, и в спорте. Отец умер рано, мать была чрезмерно строга. Из-за этого Шэнь Тин вырос замкнутым и мало с кем общался. Уже в школе в нём чувствовались отчуждённость и скрытая гордость. Однако многие одноклассники запомнили его надолго. В год поступления в университет он отверг лучшие вузы, не послушался учителей и директора и упрямо поступил в полицейскую академию. — Его отец тоже был полицейским. Кажется, погиб при исполнении больше десяти лет назад, — нахмурившись, вспоминал Го Дун. Чу Хуайнань подсознательно хотел защитить Шэнь Тина, поэтому, расспрашивая Го Дуна, он отослал всех остальных. Ему не хотелось, чтобы кто-то ещё слышал этот разговор. Интуиция подсказывала ему, что тот «Сун Цы», которого он знает сейчас, и тот оперативник в гражданском, что обезвредил преступника за тридцать секунд на Финансовой улице, скорее всего, один и тот же человек. Получив нужные сведения, дальновидный капиталист тут же всё отрицал, будто это вовсе не касалось человека, лежащего в палате. — Да? Наверное, просто похожи. Моего друга зовут Сун Цы, — сказал он. Заметив сомнение на лице Го Дуна, Чу Хуайнань равнодушно добавил: — Он младший брат Сун Ши, владельца «Тяньдихуэй». Он специально подчеркнул название «Тяньдихуэй». Любой, кто хоть раз слышал о Сун Ши или Сун Цы, знал: такой мажор, как Сун Цы, никак не вязался с «примерным учеником». Го Дун не знал ни Сун Ши, ни Сун Цы. Но как молодой житель Цзянху, он отлично знал «Тяньдихуэй». Это был известный элитный развлекательный комплекс. Раз Сун Цы оказался братом владельца такого места, то он точно не Шэнь Тин. К тому же в медицинской карте действительно стояло имя «Сун Цы». Но этот Сун Цы был до боли похож на его одноклассника Шэнь Тина! Выйдя из кабинета вместе с Чу Хуайнанем, Го Дун не удержался и ещё раз заглянул в фото на карте. Молодой человек на снимке самодовольно ухмылялся: ослепительные золотистые волосы, за ухом замысловатая татуировка, даже в объектив он смотрел с откровенным хулиганством. Этот человек никак не походил на того образцового ученика из прошлого. Значит, Го Дун ошибся. Смутившись, он почесал затылок. В присутствии крупного инвестора, близко знакомого с заведующим Ваном, он чуть было не опозорился. Го Дун боялся, что его примут за того, кто пытается навязать знакомство. Поэтому всю дорогу он сбивчиво и слишком настойчиво извинялся перед Чу Хуайнанем. Чу Хуайнань лишь добродушно улыбнулся: — Вы столько лет не виделись, перепутать нормально. Пока они разговаривали, навстречу вышел заведующий Ван. Го Дун, сославшись на то, что ему нужно взять ручку, мгновенно исчез. Чу Хуайнань, оставшись с заведующим, спросил о состоянии Сун Цы. Он ещё не видел пациента, но заведующий Ван уже внимательно изучил карту и заверил, что пациент молод, физически крепок, цианида было немного, помощь оказана вовремя, так что последствий не будет. Чу Хуайнань облегчённо выдохнул. Он прямо сказал, что хотел бы ограничить доступ медперсонала в палату, чтобы не создавать дискомфорта человеку, который ему особенно дорог. Заведующий Ван был человеком догадливым. Он понимал, что капиталисту неприятно, когда его друга разглядывают толпой аспирантов, словно подопытную мышь, и сразу согласился. Впредь он будет осматривать пациента сам и один. Го Дун, который так неудачно обознался, был огорчён до крайности, но вскоре забыл об этом досадном эпизоде. Удача вдруг улыбнулась ему. В тот же день после обеда он получил уведомление о переводе. Начальство назначило его в исследовательский проект, о котором мечтали многие аспиранты. Правда, место находилось далеко от Цзянху, но как ни посмотри, это была редкостная возможность. Го Дун был так взволнован, что не мог уснуть, и той же ночью уехал из города прямиком к месту работы. *** Тем временем на столе у Чу Хуайнаня лежало досье, собранное известным в узких кругах частным детективом. Выглядело оно скудно. Часть информации была конфиденциальной, поэтому осторожный сыщик не стал пересылать её по сети, а распечатал на бумаге. По сравнению с предыдущими объёмными отчётами по Сун Цы и Ли Лянчжуну, на этот раз даже опытный детектив смог собрать о Шэнь Тине всего две жалкие страницы. Чу Хуайнань перечитал их много раз. Образ Шэнь Тина становился всё отчётливее. Тот был на два года младше и родом из Цзянху. Отец работал полицейским, а мать была домохозяйкой. С детства круглый отличник, он из-за холодного характера никогда не пользовался симпатией одноклассников. После школы поступил в Яньцзинский полицейский университет*1. Благодаря блестящим результатам по всем предметам он был широко известен ещё в студенческие годы. Однако после выпуска он, похоже, не вернулся в Цзянху на работу, и непонятно, пошёл ли он вообще в полицию. Особого внимания заслуживал отец Шэнь Тина. Шэнь Чжи погиб при исполнении пятнадцать лет назад. Его убил Ли Гуанцян, который нападал на прохожих на пешеходной улице Цзяннин. Схватка длилась больше десяти минут. У Шэнь Чжи ещё не зажили старые раны, он получил несколько ножевых и умер от потери крови. В тот год Шэнь Тину было всего двенадцать. Даже спустя пятнадцать лет, когда Чу Хуайнань читал описание того дела, у него на мгновение перехватило дыхание. Сквозь эти две страницы он словно увидел родственную душу, человека, чья судьба оказалась поразительно похожей на его собственную. Пятнадцать лет назад они оба потеряли самых близких в той самой катастрофе. В ту же ночь они оба рыдали навзрыд, каждый в своей комнате. Позже они встретились снова во время инцидента на Финансовой улице, и тогда Шэнь Тин спас ему жизнь. А через несколько лет они снова встретились на рейсе. Тогда его бизнес-джет выкатился за пределы взлётной полосы, и ему пришлось лететь обычным самолётом, где они случайно столкнулись. Наверное, так и выглядит человек, предначертанный судьбой. Чу Хуайнань вызывал зависть своим невероятным богатством, но сам он не слишком жаловал судьбу за её решения. Ранняя смерть родителей сделала этого всемогущего капиталиста, от одного шага которого, казалось, дрожал весь Цзянху, очень чувствительным к хрупкости жизни. Однако Шэнь Тин стал первым человеком, благодаря которому Чу Хуайнань почувствовал, что судьба к нему благосклонна. Ради этого он был готов примириться с той силой, что когда-то отняла у него родителей. Отчёт о родстве и скудные материалы подтверждали все его догадки о настоящей личности «Сун Цы». Как писал Артур Конан Дойл в «Записках о Шерлоке Холмсе»: «Когда отбрасываешь всё невозможное, то, что остаётся, каким бы невероятным оно ни казалось, и есть истина». Раз уж исключено, что этот Сун Цы на самом деле Сун Цы, значит, человек, которого он знает, выдаёт себя за Сун Цы по какой-то невысказанной причине. И скорее всего, это полицейский Шэнь Тин. Выяснив это, Чу Хуайнань вернулся в старый дом. Он заранее договорился с бабушкой, которая жила там одна, что приедет в субботу. Войдя внутрь, он увидел, что старушка уже беседовала с наставником, который вёл её занятия по дзэн*2. Не торопясь, Чу Хуайнань прошёл в гостиную и набрал Шэнь Тину по видеосвязи. После двух сбросов звонок наконец приняли, и в голосе явно слышалось раздражение. — Есть дело? — Нет, просто хотел на тебя посмотреть. Даже через экран Шэнь Тину захотелось врезать этому вечно обольстительному Чу Хуайнаню. Никто лучше него не знал, что этот благовидный капиталист на самом деле извращенец, который способен ночью напасть и воспользоваться ситуацией. На экране Чу Хуайнань выглядел воплощением добродетели. В народе говорят: «На улыбающегося рука не поднимается», но ведь никто не говорил, что нельзя ударить улыбающегося лиса-красавчика, особенно если он ещё и домогается. — Ты хорошо позавтракал? Этот снисходительный тон заставил Шэнь Тина ещё отчётливее вспомнить прошлую ночь. Он нахмурился и жёстко бросил: — Чу Хуайнань, если ты продолжишь разговаривать со мной как с трёхлетним, извини, я положу трубку. — Не надо, — сегодня Чу Хуайнань был особенно мягок. Улыбка, голос — всё дышало лаской. Он так и лучился счастьем. Даже шофёр Чжан по дороге в старый дом не выдержал и спросил, не случилось ли чего хорошего. — Говори уже, что хотел. — Преступника нашли? — Ещё нет. На видео сложно было поймать взгляд исподлобья, но у Шэнь Тина он всё равно получился острым, как всегда. Слегка нахмурившись, он недовольно проворчал: — Вчера полиция вызвала нас всех на опознание отравителя. Но тот мелкий сорванец, который подсыпал яд, ему всего семь лет. Кроме как реветь, он ничего не умеет, на любой вопрос только плачет. Чу Хуайнань снова улыбнулся. Он обожал эту остроту, которая проскальзывала в голосе и взгляде собеседника. — Сун Цы. — Что? — Ничего. — Тогда я отключаюсь. — Подожди. — Что ещё? — Тебе жарко? Почему лицо такое красное? И губы немного припухли. Шэнь Тин не ответил и с яростью повесил трубку. Сноски: *1. Яньцзин — поэтическое название Пекина, часто используемое в художественной литературе. *2. Дзэн-буддизм (кит. 禅, чань) — одно из направлений буддизма, в котором основное внимание уделяется медитации, созерцанию и внутреннему опыту. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum