Безупречный вариант

В особняк Кираманн Вай приехала затемно. Виктор припарковался у ворот, помог с сумкой — точнее, просто указал путь, потому что тащить чужую поклажу на костыле было выше его сил. Они прошли через главный вход — высокие дубовые двери с латунными ручками в виде головы орла — и оказались в холле или большой прихожей. — Твоя комната на первом этаже, — сказал Виктор, кивая в сторону длинного коридора. — Гостевая. Она просторная, в спокойных тонах. Там есть всё необходимое. Если что-то не устроит, скажи, мы поменяем. Завтра в семь утра подъём. Кейтлин не любит ждать. — А она вообще когда-нибудь спит? — спросила Вай, оглядываясь. Виктор не ответил. Только криво усмехнулся — и это было ответом. Большая, но не огромная. Стены выкрашены в тёплый серый цвет, пол — из светлого дуба, покрытый матовым лаком. Кровать с высоким изголовьем из чёрного дерева, застеленная льняным бельём цвета слоновой кости. На прикроватной тумбе — медная лампа с абажуром из рисовой бумаги. В углу — письменный стол и кресло, обитое тканью в мелкую клетку. Вай бросила сумку на кровать, расстегнула молнию и начала раскладывать вещи. Джинсы — в шкаф. Футболки и майки— в ящик комода. Коробочка с фотографиями — на тумбочку, прямо под лампу. Вторую кожаную куртку она повесила на кресло возле письменного стола. Она остановилась на секунду, глядя на снимок: Паудер смеётся, запрокинув голову, Вандер рядом, его рука на плече Вай. Хороший день. Единственный хороший день за долгое время. — Ради них, — сказала она себе вслух. Голос прозвучал глухо в тишине комнаты. Вай вышла в коридор, чтобы осмотреться. Дом был большим, но не кричащим. Архитектура — современная, с элементами классики: чёткие линии, большие окна, минимум декора. Власть здесь чувствовалась не в золоте, а в пропорциях — в высоте потолков, в ширине дверных проёмов, в том, как свет падал из окон, подчёркивая фактуру дерева и камня. Гостиная просторная, почти квадратная. Возле стены— камин из тёмного, почти чёрного сланца, в котором тихо потрескивали дрова. По бокам от камина — встроенные книжные полки от пола до потолка, заставленные томами в кожаных переплётах: политические трактаты, исторические хроники, поэзия на древних языках. Перед камином — удобный диван из светло-коричневой кожи, такой мягкой, что на нём хотелось провалиться. Перед диваном прямоугольный столик и несколько журналов сверху. Два кресла напротив, торшер с бумажным абажуром, пушистый ковер цвета мха. Вай провела рукой по корешку одной из книг — золотое тиснение, латынь. Она не знала латыни. Ей показалось, что книги здесь никто не читает — они стоят как солдаты на параде, для вида. Затем Вай наткнулась на столовую. Небольшая, на шесть персон. Стол из массива ореха, стулья с высокими спинками. Французские двери выходили на веранду с плетёной мебелью и горшками с оливковыми деревьями. Кухня была частью столовой и располагалась чуть в углу. Серые шкафы матовые, столешница из чёрного гранита. Холодильник встроенный, плита индукционная. И кофемашина. Вай остановилась перед ней, как перед алтарём. «La Marzocco» — прочитала она на боку. Дорогая. Очень дорогая. Из таких пьют кофе люди, у которых нет проблем с деньгами. Рядом стояли чистые стаканы, кружки и большой хрустальный графин с водой. Далее малый зал для приёмов. Тяжёлый длинный стол на двенадцать персон, второй камин — поменьше, мраморный. На стенах — большие картины: пейзажи Пилтовера сто лет назад, когда город только начинал подниматься. Вай задержалась здесь на минуту, рассматривая, как художник писал дым над трубами — не как грязь, а как символ прогресса. Лестница на второй этаж была прямо возле гостиной. Широкая, из светлого дуба, с коваными перилами. Наверху — спортзал (Вай заметила дверь с табличкой «Спортзал. Только для членов семьи» и мысленно поставила галочку), комната с фортепиано (звукоизолированная дверь), балкон с видом на сад. Спальня Кейтлин — не сложно было догадаться по тяжёлой двери из черного дуба, которая была закрыта. Рядом — гардеробная и душевая с широкой раковиной из полированного бетона. Она вернулась в свою комнату, легла на кровать и уставилась в потолок. Белый. Чистый. Ни трещин, ни пятен. Потолок, на который можно смотреть часами, потому что на нём нет ничего, что напоминало бы о Зауне. Вай заснула под звук собственного дыхания. *** Утро наступило внезапно и быстро. Оранжевые лучи солнца только начали пробиваться сквозь плотные светло-зелёные шторы в комнату Кейтлин. Часы еле еле достигли отметки половины седьмого утра. Здесь пахло деревом, хвоей и бумагой. Большая кровать с балдахином из серого шёлка была аккуратно застелена — Кейтлин уже не спала, сидела за туалетным столиком у окна. Столик из бежевого дерева, с тремя выдвижными ящиками. На нём — зеркало в серебряной раме, баночки с кремами, кисти, помады. Порядок, выверенный до миллиметра. Кейтлин сидела прямо, как струна. На ней был только шёлковый халат цвета слоновой кости, распахнутый на шее, открывающий ключицы. Её волосы — тёмно-синие, почти чёрные при этом освещении — были распущены и падали на плечи тяжёлыми волнами. Визажист — женщина лет сорока с цепкими руками и бесстрастным лицом — работала над её лицом. Тональный крем, консилер, лёгкая пудра. Кейтлин не любила яркий макияж — только то, что подчёркивало её природную остроту, делало её похожей на дорогой кинжал. Рядом, в кресле у окна сидел Виктор. На коленях у него лежала раскрытая папка с документами, но он не смотрел в неё — он смотрел на экран коммуникатора, водил пальцем по строкам, проверял списки приглашённых журналистов, готовые пресс-релизы, вопросы, которые могли задать. Стилист — молодой парень с идеальной укладкой и пирсингом в ухе — кружил вокруг открытого шкафа, перебирая пиджаки, блузы, юбки. — Леди Кираманн, я думаю, тёмно-синий… — начал он. — Нет, — отрезала Кейтлин, не открывая глаз. Визажист наносила тени на веки. — Серый. И брюки. — Но платье… — Брюки. Стилист вздохнул и полез в другой конец шкафа. Коммуникатор на столике пиликнул. Кейтлин взяла его, поднесла к уху. — Да. — Пауза. — Нет, я не передумала. — Ещё пауза. — Если совет хочет обсуждать мою личную жизнь, пусть пришлют официальный запрос. В письменном виде. С печатями. Она отключилась и положила коммуникатор обратно. — Кто это был? — спросил Виктор, не поднимая глаз. — Медарда. Хочет, чтобы я сняла заявление до того, как она выйдет в эфир. — И что ты ответила? Кейтлин посмотрела на него в зеркало. Её глаза были холоднее обычного — лёд, который не растопить. — Что она может идти в Заун без респиратора. Виктор усмехнулся. Редкое зрелище. Второе кресло у окна было занято. Вай полулежала в нём, раскинувшись, как кошка на солнце. На ней были её обычные джинсы и чёрная майка, открывающая татуированные накачанные руки. Пирсинг в брови поблескивал в свете камина. Она смотрела на Кейтлин без стеснения — разглядывала, как та красится, как поправляет волосы, как разговаривает по коммуникатору. — Долго ещё? — спросила Вай, зевнув. — Столько, сколько потребуется, — ответила Кейтлин. — Терпи. — Я умею терпеть. — Посмотрим. В дверь постучали. Вошли два ассистента стилиста — девушка и парень, оба с охапками одежды. — Мисс Вай, — сказала девушка с фальшивой улыбкой. — Нам нужно подобрать вам образ. Вай медленно повернула голову. — Образ? — Для пресс-конференции. Пройдёмте в гардеробную. Вай вздохнула, поднялась с кресла и поплелась за ними, бросив на Кейтлин нечитаемый взгляд. Гардеробная была смежной со спальней — большая комната с рядами вешалок, обувными полками, зеркалами во весь рост. Вай остановилась посередине, чувствуя себя зверем в клетке. — Может, это? — предложил парень, вытаскивая чёрное вечернее платье. — Нет, — сказала Вай. — А это? — Девушка показала белый костюм с широкими брюками. — Нет. — Что насчёт юбки… — Я не ношу юбки. Голос Вай был спокойным, но в нём звенел металл. Она не кричала — она просто отрезала варианты один за другим, как садовник обрезает сухие ветки. Из спальни были слышны её возмущения: — Это что, кружево?! Нет. — Пауза. — А это кожа? Ладно, это… нет, слишком коротко. — Ещё пауза. — Послушайте, я не пойду на эту вашу конференцию в чём-то, где я буду чувствовать себя идиоткой. Дайте мне нормальные джинсы и куртку. — Мисс Вай, но Леди Кираманн будет в официальном… — Мне плевать. Кейтлин, услышав это, чуть повернула голову в сторону гардеробной. Визажист недовольно цокнула — линия подводки смазалась. — Виктор, — сказала Кейтлин тихо. — Уже иду, — ответил он, поднимаясь с кресла. Костыль стукнул об пол. Он вошёл в гардеробную и застал картину: Вай стоит перед зеркалом, скрестив руки на груди, а два стилиста замерли с вешалками, как нашкодившие ученики перед директором. — Выйдите, — сказал Виктор. — Я сам. Они вышли, бросив на Виктора благодарные взгляды. Виктор опёрся на костыль и посмотрел на Вай долгим, изучающим взглядом. Она не отвела глаз. — Слушай, — сказала она. — Я не буду наряжаться как кукла. — И не надо, — ответил Виктор. — Ты — не Кейтлин. И не должна ею быть. Твоя сила в том, что ты другая. Он подошёл к шкафу — медленно, переставляя костыль — и начал перебирать вещи. Его длинные бледные пальцы двигались уверенно, с хирургической точностью. — Вот, — сказал он, вытаскивая что-то. — Примерь. Это был брючный костюм из мягкой чёрной замши. Пиджак — свободного кроя, без пуговиц, с глубоким V-образным вырезом. Брюки — прямые, чуть сужающиеся к низу. Под него — простая синяя рубашка с коротким рукавом. — И это, — Виктор достал короткую кожаную куртку — не новую, с потёртостями, но явно дорогую. — Твоя стихия. Но чуть более… чистая. Возьми её с собой, сегодня ветрено. Но возле трибуны останешься просто в жакете. Вай посмотрела на вещи. Потом на Виктора. — Ты шаришь, — сказала она. — Я наблюдательный, — поправил он. — Одевайся. Она надела рубашку и костюм. Он сидел идеально — не сковывал движений, но при этом выглядел дорого. Рубашка обтягивала её мускулистые плечи, замша мягко легла по талии, брюки были чуть свободные , к низу заужены. — Ботинки, — сказал Виктор, кивая на обувную полку. — Попробуй эти — он указал костылем на лаковые черные лоферы с высокой подошвой. Вай быстрым движением надела их, поправляя брюки и посмотрела на себя в высокое зеркало. — Неплохо. Не хочешь поработать стилистом? — Кейтлин платит больше за возню с бумажками, чем за выбор тряпок. Так что мой выбор очевиден. — Слушай, Вик... Спасибо за предложение. Я не думала, что она согласится. Надеюсь, я не ошиблась, когда подписала договор. — Вай — тихо сказал Виктор. — Кейтлин хоть и жёсткая, иногда слишком холодная и идеальная, как острый сбалансированный клинок, но она человек. И однажды ты увидишь в ней ту часть, которую она вынуждена прятать на публике. Просто дай ей время. — Без этого никак? Ты говорил, мне не нужно с ней по-настоящему сближаться... — А я не говорил про сближение. Я про её истинное лицо. Кейтлин тебе понравится. Просто я хочу, чтобы ты подружилась с ней. Вы в любом случае в одной лодке — сказал Виктор, направляясь обратно. Вай поправила жакет, ворот рубашки и пошла следом. Кейтлин обернулась — её макияж уже был закончен, и она смотрела на дверь гардеробной с лёгким любопытством. — Готова? — спросила она. — Думаю да, — ответил Виктор, садясь обратно в кресло. В этот момент в дверь спальни влетел курьер — невысокий худой парень в синей форме, с бейджиком и большой сумкой через плечо. Он запыхался, будто бежал всю дорогу. — Посылка для мисс Вай, — выпалил он. — Срочная. От какого-то Бензо. Вай вышла из гардеробной как раз вовремя, чтобы это услышать. Её глаза расширились — на долю секунды, прежде чем она снова взяла себя в руки. — Да, это мне, — сказала она, забирая у курьера маленькую зелёную бархатную коробочку. — Спасибо. Курьер поклонился и выбежал. Вай повертела коробочку в руках. Бархат был мягким, тёплым. Она открыла её, посмотрела внутрь и с удовлетворением кивнула. Виктор резко поднялся и выхватил коробочку из рук Вай. — Я боялся, что твой знакомый не успеет — выдохнул Виктор, разглядывая кольцо. Он повернулся к Кейтлин. — Что это? — спросила она, забирая коробочку из рук Виктора. — Кольцо, — ответила Вай. — Для тебя. Раз уж мы играем в помолвку, то по-настоящему. Виктор хотел сам купить его, но я настояла, что сделаю всё сама. Бензо постарался на славу. И я учла твою любовь к камням. Кейтлин взяла коробочку, открыла. На чёрном бархате лежало золотое кольцо с голубым сапфиром — чистым, прозрачным, цвета неба над Пилтовером в ясный день. По ободку шли нежные узоры — листья и виноградные лозы, вырезанные вручную. Сапфир был огранён в виде капли, и свет, падая на него, дробился на сотни синих искр. Кейтлин смотрела на кольцо долго. Её лицо не изменилось — но что-то дрогнуло в глубине глаз. — Спасибо, — сказала она тихо. — Это… красиво. — Носи на здоровье, — ответила Вай, пожимая плечами, будто речь шла о кольце из автомата с жвачкой. — Бензо лучший ювелир в Зауне. Кейтлин надела кольцо на безымянный палец правой руки. Оно село идеально. — Теперь твоя очередь, — сказала она, открывая ящик туалетного столика. Внутри лежала точно такая же бархатная коробочка, но тёмно-синяя, почти чёрная. Кейтлин достала её, открыла. Кольцо для Вай было шире — массивнее, как и сама Вай. Золото — тёплое, чуть красноватое. В центре — зелёный изумруд в форме треугольника, символа, который в Пилтовере означал «прочность». По бокам — тиснение в виде лепестков, почти невидимое, но ощутимое пальцами. Кольцо было тяжёлым — Вай почувствовала это, когда Кейтлин подошла к ней и взяла её за руку. — Вай... можешь подойти? — спросила Кейтлин, больше для вежливости. Вай шагнула вперёд. Они стояли друг напротив друга — Кейтлин в шёлковом халате, с идеальным макияжем и волосами, уложенными волнами; Вай — в замшевом костюме, в черных лоферах на толстой подошве и пирсингом в брови. Кейтлин взяла левую руку Вай, нашла безымянный палец и надела кольцо. Уверенно. Без колебаний. Оно подошло идеально. Вай нахмурилась. Она повертела руку, рассматривая кольцо со всех сторон. Изумруд блеснул зелёным — цветом, которого так не хватало в её жизни. — Откуда ты знала размер? — спросила она. — Виктор, — ответила Кейтлин, кивая в сторону советника. — Он сказал, что у тебя такие же руки, как у его матери. Он запомнил. Вай посмотрела на Виктора. Тот сидел в кресле с непроницаемым лицом, но в уголках его губ пряталась тень улыбки. — Ты странный, — сказала Вай. — Я знаю, — ответил Виктор. Кейтлин отошла к зеркалу, поправляя кольцо на своей руке. Она смотрела на своё отражение — и на отражение Вай позади неё. Они выглядели как две половинки одного целого — лёд и пламя, порядок и хаос, Пилтовер и Заун. — Теперь одеваемся, — сказала Кейтлин. — Время поджимает. Она выбрала строгий серый брючный костюм из тонкой шерсти — идеально сидящий, подчёркивающий её высокую, стройную фигуру. Под пиджаком — шёлковая блуза цвета слоновой кости, застёгнутая на все пуговицы. Волосы собраны в низкий пучок, открывающий шею и серьги — маленькие бриллиантовые гвоздики. Макияж — лёгкий, но выразительный: стрелки, тушь, помада цвета сухой розы. На левой руке — золотое кольцо с голубым сапфиром. Вай — в чёрном замшевом костюме, синей рубашке и черных лаковых лоферах на высокой подошве. Волосы — небрежно уложены, прядь падает на лоб. На левой руке — массивное золотое кольцо с зелёным изумрудом. Она выглядит так, будто готова к бою — но этот бой будет словесным. Перед выходом Кейтлин подошла к Вай и поправила воротник её рубашки. — Не позорь меня, — сказала она тихо. — И постарайся быть искренней. — Постараюсь, — ответила Вай с усмешкой. *** Машина подъехала к зданию Сената — белому монументу с колоннами и огромными флагами Пилтовера. Толпа журналистов, камеры, вспышки — всё это обрушилось на Вай, как удар под дых, когда они вышли из седана. Она на секунду замерла. Сотни глаз. Сотни объективов, направленных на неё. Вопросы, которые кричали одновременно, сливаясь в неразборчивый гул. «Леди Кираманн, правда ли, что вы скрывали отношения?» «Кто эта девушка?» «Как Заун отреагирует на вашу помолвку?» "Правда ли, что Вы тайно обвенчались?" Кейтлин шла вперёд, не сбавляя шага. Её лицо было спокойным, как у статуи. Она взяла Вай за руку — крепко, почти больно — и потянула за собой. Вай сделала глубокий вдох. Запах выхлопных газов, духов журналисток и страха — собственного страха, который она тут же задавила. «Ради Паудер», — подумала она. И шагнула в свет. Она шла рядом с Кейтлин, не опуская головы. Смотрела прямо в камеры — дерзко, вызывающе, как смотрела на противников в уличных драках. Её рука в руке Кейтлин была твёрдой, без дрожи. Она даже чуть сжала пальцы — то ли поддерживая Кейтлин, то ли напоминая себе, что это всё понарошку. Кейтлин произнесла короткую речь: о новой главе в её жизни, о том, что любовь не знает границ между Пилтовером и Зауном, о том, что она будет бороться за пост заместителя Сенатора, чтобы сделать эти границы ещё тоньше. Вай не слушала слова — она слушала голос. Холодный, чеканный, уверенный. Кейтлин врала идеально — так, что даже Вай почти поверила. Потом были вопросы. Кейтлин ответила на несколько — коротко, не вдаваясь в детали. А потом они развернулись и ушли, так и не отпустив рук. В машине, когда дверь закрылась, отрезая внешний мир, Вай выдохнула. — Нормально, — сказала она. — Я думала, будет хуже. Кейтлин посмотрела на неё. Впервые за всё утро в её глазах появилось что-то похожее на уважение. — Ты справилась, — сказала она. — Я знаю. Они поехали обратно в особняк. Всю дорогу Вай сжимала и разжимала пальцы, чувствуя тяжесть кольца. Оно было тёплым — или это её рука нагрела золото? Она не знала. И не хотела знать. *** Вай не могла сидеть на месте. Адреналин после конференции всё ещё бурлил в крови, и единственное, что помогало его выжечь, — это движение. Она помнила, что спортзал для членов семьи находился на втором этаже: просторная комната с панорамными окнами, выходящими в сад. Шведская стенка, тяжёлые мешки, гантели, скамья для жима, стойка для штанги и тренажёр для упражнений на пресс. Чуть дальше в углу стояла почти новая, нетронутая черная груша. Противоположная стена была зеркальной и отражала тот угол с грушей и тумбы в углу с разным инвентарём: перчатками, повязками, полотенцами и даже небольшой однокамерный холодильник с бутылками воды. Вай скинула пиджак, оставшись в рубашке, которая сильнее, чем нужно обтягивала её плечи. Лоферы сняла у входа — тренировалась босиком, как привыкла. Начала с разминки — наклоны, выпады, вращения руками. Потом перешла к груше. Она била. Неистово, с силой, которую копила годами. Каждый удар — в прошлое. В Заун. В Вандера, который назвал её предательницей. В Кейтлин с её холодными глазами и идеальными манерами. В себя — за то, что согласилась. Вай не знала, откуда в ней столько ярости и злости. Возможно она злилась только на себя, за то, что не нашла другого способа изменить жизнь Паудер. И свою. Удары стали яростней, до хруста в костяшках, до крови, врезаясь в помятую кожу. Груша раскачивалась на цепях, издавая глухой звук при каждом попадании. Пот катился по лицу, волосы прилипли ко лбу. Вай не останавливалась. — Ещё немного и ты порвёшь грушу насквозь. Голос Кейтлин. Вай не обернулась. Она нанесла ещё три удара — правой, левой, правой — прежде чем остановиться, тяжело дыша. — Дышит ещё, — ответила Вай, вытирая лицо тыльной стороной ладони. Кейтлин стояла в дверях. Она переоделась — теперь на ней были чёрные леггинсы и свободная белая футболка. Волосы распущены. Никакого макияжа — только чистое, бледное лицо и тени под глазами, которые говорили о том, что она тоже не спала прошлой ночью. Она вошла в спортзал, остановилась в паре метров от Вай. — Как ты устроилась? — спросила Кейтлин. Вопрос прозвучал формально, будто она спрашивала гостя в отеле, всё ли в порядке с номером. — Нужно ли что-то ещё? — Нормально, — ответила Вай, поворачиваясь к ней лицом. — Комната хорошая. Кровать удобная. Кофемашина — вообще песня. — Я заметила, что ты уже успела сварить себе три чашки. — Ты следишь за мной? — Я замечаю. Вай усмехнулась. Она подошла к скамье, взяла чёрное махровое полотенце, вытерла лицо и шею. Кейтлин смотрела, как двигаются её напряженные мышцы под тонкой тканью футболки — и, кажется, не специально, но и не отводя взгляда. — Слушай, — сказала Вай, бросая полотенце на скамью. — На конференции всё прошло гладко. Я сыграла свою роль. Но я хочу кое-что прояснить. — Что именно? Вай подошла ближе. Она была выше Кейтлин — всего на пару сантиметров, но её физическая мощь делала эту разницу ощутимой. — Я здесь не ради тебя. Я здесь ради Паудер. Ради её учёбы. И я буду делать то, о чём мы договорились, — появляться на мероприятиях, держать тебя за руку, улыбаться камерам. Но не лезь в мою жизнь. Не задавай лишних вопросов. И не думай, что этот договор даёт тебе право мной командовать за закрытыми дверями. Кейтлин не отступила. Она смотрела на Вай снизу вверх — и в её взгляде не было страха. Только расчёт. — Я не лезу, — сказала она спокойно. — И не командую. Но этот дом — мой. И пока ты здесь, ты соблюдаешь мои правила. — Какие правила? — Не приводи посторонних. Не шуми после полуночи. И не трогай документы в моём кабинете. Вай усмехнулась. — Всё? — Пока всё. Они смотрели друг на друга — две хищницы, прикидывающие, кто сильнее. Вай первой отвела взгляд. Не потому, что проиграла — потому что поняла, что эта игра не стоит её сил. — Ладно, — сказала она, садясь на скамейку. — Договорились. Кейтлин развернулась и вышла из спортзала. Но в дверях остановилась. — Вай, — сказала она, не оборачиваясь. — Что? — Ты хорошо выглядела сегодня. На конференции. Я… я не ожидала. Вай не ответила. «Не подходи близко», — сказала она себе. — «Это всего лишь роль». Но кольцо на её пальце всё ещё было тёплым. *** Пентхаус Медарды. Ночь. Здесь пахло деньгами и потом. Высокие потолки, стены из тёмного стекла, пол из полированного бетона. Минимализм, который стоит состояния. На широкой кровати с чёрным шёлковым бельём лежали двое. Мелани Медарда — Советник по научной отрасли и планированию бюджета, женщина с кожей цвета тёмного мёда и черными волосами, собранными в тугой пучок даже в постели. Её тело было сильным, гибким — она тренировалась каждый день, потому что в её мире слабость была смертельна. Сейчас она полулежала на подушках, курила тонкую сигарету и смотрела на потолок. Рядом с ней, раскинувшись на животе, лежал Джейс Талис — молодой учёный, гений, которого Пилтовер боготворил и не понимал одновременно. Русые волосы спутаны, на спине — следы от ногтей. Он тяжело дышал, уткнувшись лицом в подушку. — Ты сегодня быстрее, чем обычно, — заметила Мел, выпуская дым в потолок. — Я устал, — пробормотал Джейс. — Лаборатория… шестнадцать часов…и документы, которые я готовлю иногда для политической ерунды... — Знаю. Потому и позвала. Тебе нужно расслабляться. Джейс перевернулся на спину, уставился в стеклянный потолок, сквозь который были видны звёзды — редкие в Пилтовере из-за постоянного свечения города. — Ты звала меня не только для этого, — сказал он. — Что случилось? Мел затушила сигарету в хрустальной пепельнице на тумбочке. Повернулась к нему, положила руку на его грудь — туда, где билось сердце. — Сыворотка, — сказала она. — Та, над которой ты работаешь. На основе технологии Аркейн. Джейс напрягся. Она почувствовала это под пальцами — лёгкое сокращение мышц, которое он не смог скрыть. — Что с ней? — Я хочу, чтобы ты опробовал её. — Я уже опробовал. На крысах. На тканях. Результаты… — Не на крысах. На людях. Тишина. Джейс медленно сел на кровати, спиной к ней. Его плечи были широкими — результат не спортзала, а наследственности, но сейчас они казались хрупкими. — Это незаконно, — сказал он. — Это неофициально, — поправила Мелани. Она села рядом, обвила его руками сзади, прижалась грудью к его спине. — Джейс, послушай. Сыворотка может вылечить десятки болезней. Те, которые сейчас убивают людей в Зауне. В Пилтовере. Но чтобы получить разрешение на клинические испытания, нужны годы. Бюрократия, комитеты, проверки. А люди умирают сейчас. Даже моя должность в Совете не может пробить нам зелёный свет для более широкого использования. — Если что-то пойдёт не так, я буду крайним, Мел. И мне необходима помощь Виктора, его ум, наблюдательность. Формула не доработана. Нужен объект с идеальной генетической совместимостью для финальных испытаний. — Я возьму поиски на себя. Поговори с Виктором. Попроси его об услуге. Если он тебе так нужен, я готова предоставить любые условия. Джейс повернул голову, посмотрел на неё через плечо. В её глазах — тёмных, почти чёрных — он увидел не заботу о больных. Он увидел амбиции. Власть. Игру. — Ты хочешь использовать сыворотку, чтобы поднять свой рейтинг, — сказал он. — Я хочу использовать сыворотку, чтобы спасти жизни, — ответила Мелани без тени смущения. — То, что это совпадает с моими политическими целями, — просто приятный бонус. Джейс молчал. Он смотрел на свои руки — руки учёного, которые создали технологию, способную изменить мир. Или разрушить его. — Кто пациенты? — спросил он наконец. — Умирающие из Зауна. Те, кому уже нечего терять. Мы дадим им шанс. — А если они умрут от сыворотки? — Тогда они умрут на несколько дней раньше, чем от болезни. Разница невелика. Джейс закрыл глаза. — Ты жестока, — сказал он. — Я реалистична, — ответила Мелани. Она поцеловала его в плечо, оставив след от помады. — Мне нужно твоё участие, Джейс. Помни: время — ресурс, которого у нас обоих мало. Она встала с кровати, накинула шёлковый халат, подошла к окну. За стеклом — Пилтовер, сверкающий огнями. Город, который она хотела завоевать. Джейс остался на кровати, глядя в потолок. В голове крутились формулы, цифры, риски. И один вопрос, на который у него не было ответа: «Сколько стоит человеческая жизнь?»