Безупречный вариант

Прошло две недели. Две недели, как Вай переступила порог особняка Кираманн. Четырнадцать дней утренних кофе, вечерних тренировок в спортзале и редких пересечений в коридорах, когда Кейтлин возвращалась из Совета, а Вай шла в свою комнату. Они обменивались короткими фразами — «Доброе утро», «Как прошёл день?», «Спокойной ночи». Вежливо. Холодно. Как соседи по лестничной клетке, которые знают друг о друге только то, что нужно для приличий. Кейтлин проводила дни в Совете. Виктор — рядом, с папками, отчётами, стратегиями. Политическая машина работала на полных оборотах: пресс-конференция с объявлением помолвки вызвала бурю обсуждений. Одни кричали о лицемерии, другие — о смелости. Кейтлин не обращала внимания ни на тех, ни на других. Ей нужны были голоса. Голоса придут, если она продолжит давить на правильные кнопки. Вай тем временем изучала особняк. Каждый угол, каждую трещину в паркете, каждую книгу на полках. Она узнала, что в гостиной на третьей полке слева стоит сборник стихов поэтов Зауна — единственная книга, которую кто-то действительно читал (на полях были пометки карандашом, тонким и аккуратным, как почерк Кейтлин). Она знала, что кофемашину чистят по вторникам и пятницам, а садовник приходит по утрам в среду. Она знала, что прислуга — двое молчаливых людей - горничная и дворецкий, которые появлялись и исчезали, как тени — не смотрит на неё в упор, но подмечает всё. Сегодня был четверг. За окном столовой моросил дождь — редкий для Пилтовера, когда небо затягивалось свинцом и вода стекала по большим окнам, размывая очертания сада. Кейтлин сидела во главе стола — по праву хозяйки. Перед ней стояла тарелка с супом, который она почти не трогала. Виктор — слева от неё, с чашкой чёрного чая и стопкой бумаг, которые он просматривал между глотками. Вай — напротив, с другой стороны стола, как равная. Или как гостья. Или как пленница — в зависимости от того, как смотреть. Вай отодвинула пустую тарелку, вытерла рот салфеткой (не той, льняной, а бумажной, которую принесла с кухни, потому что чувствовала себя неловко, пользуясь «парадной») и посмотрела на Кейтлин. — Кейтлин, — сказала она. Без «мисс». Они уже перешли на имена — это было частью легенды. — В пятницу приезжает Паудер. Кейтлин подняла голову от тарелки. Её лицо не изменилось, но Вай заметила, как напряглись пальцы, сжимающие вилку. — Я помню, — ответила Кейтлин. — Ты говорила. — Я говорю не просто так. — Вай откинулась на спинку стула, сложила руки на груди. — Нужно, чтобы всё выглядело правдоподобно. Паудер не дура. Если она заподозрит, что мы едва знакомы и спим в разных комнатах, она начнёт задавать вопросы. А она умеет задавать вопросы. — Ты хочешь, чтобы я играла роль, — Кейтлин положила вилку. — Я умею играть роли. Это моя работа. — Не роль. — Вай покачала головой. — Роль она раскусит. Нужно, чтобы ты… была собой, но чуть ближе. Ко мне. В комнате повисла тишина. Виктор поднял глаза от бумаг, переводил взгляд с одной на другую, как зритель на теннисном матче. — Что ты предлагаешь? — спросила Кейтлин после паузы. — Не знаю, — призналась Вай. — Но хотя бы сделай вид, что тебе не противно сидеть рядом со мной. И что ты иногда смотришь на меня не как на… ну, не как на проблему. Кейтлин моргнула. Один раз. Это было всё, что она позволила себе в качестве реакции. — Мне не противно, — сказала она. — Ты… не проблема. — Звучит не очень убедительно. — Я работаю над этим — сказала Кейтлин, пытаясь сделать голос мягче, но в нём слышалось раздражение или усталость. Вай усмехнулась — не зло, а скорее устало. Она встала из-за стола, подошла к окну, посмотрела на дождь. — Слушай, — сказала она, не оборачиваясь. — Я не прошу тебя влюбляться в меня. Я просто прошу… чуть-чуть притворяться лучше. Ради Паудер. Она для меня всё. Если она увидит, что я счастлива… ну, что я хотя бы не в беде, она успокоится. А если она успокоится — я смогу спокойно делать свою работу. Твою работу. Договорную работу. Кейтлин смотрела на её спину. Широкие плечи, татуировка на шее, уходящая под воротник футболки. Волосы — розовые, выцветшие — собраны в небрежный хвост. Вай пахла кофе и табаком — даже сейчас, после душа. Это был запах жизни. В той среде, в которой она родилась. — Хорошо, — сказала Кейтлин. — Я сделаю всё, что нужно. Она повернулась к Виктору. — Виктор, распорядись, чтобы прислуга подготовила гостевую комнату на первом этаже — ту, что рядом с Вай. Поставь цветы. И… пусть в столовой накроют ужин на троих. Парадный сервиз. — Парадный? — переспросил Виктор с лёгким удивлением. — Ты используешь парадный только когда приезжает Кассандра. — Сегодня буду, — отрезала Кейтлин. — И передай повару, чтобы приготовил что-то… домашнее. Не ресторанное. У Паудер, наверное, не было домашней еды давно. Вай обернулась. Её лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то — удивление? Благодарность? Кейтлин не успела разобрать. Вай уже смотрела обратно на дождь. — Спасибо, — сказала Вай тихо. — Я хочу, чтобы Паудер чувствовала себя в безопасности, как дома — ответила Кейтлин, возвращаясь к супу. — Чтобы она знала, что с тобой всё в порядке, пока ты здесь. — Конечно, — Вай не повернулась, но в её голосе прозвучала усмешка. — Только вот Паудер никогда не была в безопасности дома. После....после смерти родителей. Кейтлин подняла глаза на Вай с каким-то странным выражением удивления и смущения одновременно. Кейтлин встала из-за стола и подошла к Вай, почти вплотную, что та почувствовала запах мяты и можжевельника, который всегда исходил от Кейтлин. — Значит пришло время это изменить, Вай. И то, что ты здесь - это первый шаг к этому — сказала Кейтлин спокойно, без строгости или холодного расчёта. Вай коротко кивнула с благодарностью посмотрев на Кейтлин и молча вышла из столовой. Виктор допил чай и громко отодвинул чашку от себя. — Постарайся не поругаться с ней до приезда Паудер. Мы не можем сейчас этого позволить, после того, как рассекретили твои отношения — сказал Виктор устало. — Пойду поговорю с Грейс. Нужно разложить вещи Вай в твоей спальне и по всему дому, чтобы выглядело естественно. Виктор бодро встал, взял свой костыль и быстрым шагом вышел следом за Вай. Кейтлин потёрла переносицу от усталости и повернулась к окну. Дождь на улице уже стихал. "Никогда не была в безопасности после смерти родителей "- пронеслось в голове у Кейтлин. Она читала досье. Несколько раз. И не помнила, чтобы об этом была хоть какая-то информация. А может быть, Кейтлин просто упустила это. Последние дни выдались загруженными. Но Кейтлин никогда ничего не забывает. Так что же случилось? Она теряет бдительность рядом с Вай? Кейтлин отбросила эти размышления. Сейчас не время. Нужно сыграть идеальный спектакль для Паудер. Иначе, если они не смогут обыграть подростка, то и остальные тоже не поверят в их искренность. *** Пятница. До приезда Паудер оставалось три часа. Вай ходила по дому, как тигр в клетке — из кухни в гостиную, из гостиной в спортзал, из спортзала обратно. Она проверяла, всё ли на месте: её вещи в комнате — разбросаны так, будто она здесь живёт (и правда живёт, но это другое); фотография Паудер на тумбочке; кольцо на пальце — она его не снимала, и оно уже стало частью руки, тёплым и привычным. Кейтлин тем временем ходила по дому с блокнотом и делала пометки. — В гостиной нужно убрать твои политические журналы, — сказала Вай, когда они столкнулись в коридоре. — Паудер увидит — спросит, почему они разбросаны. Я не должна интересоваться политикой. — Уже убрали, — ответила Кейтлин, не глядя на неё. — И фотографии. В твоём кабинете. Там ты с какими-то старыми политиками. Выглядит так, будто ты живёшь работой. — Я и живу работой. — Вот именно. А Паудер не должна этого видеть. Она должна видеть, что у тебя есть личная жизнь. И что в этой личной жизни присутствую я. Кейтлин остановилась. Посмотрела на Вай долгим, изучающим взглядом. — Ты хорошо знаешь свою сестру, — сказала она. — Лучше, чем себя, — ответила Вай. — Это опасно. — Это называется любовь. Они смотрели друг на друга. Между ними было меньше метра, но казалось — целая пропасть. Кейтлин — в безупречном сером костюме, с идеальной укладкой и лёгким макияжем. Вай — в потрёпанных джинсах, чёрной майке, босиком. Видимо недавно была в спортзале. — Мы справимся, — сказала Кейтлин наконец. — Просто буду самой собой. — Безразличной холодной статуей?— спросила Вай. — Деловым человеком, который спокойно ужинает в кругу близких людей. Я могу быть не только холодной, Вай. На самом деле собой я могу быть только дома, и ты бы заметила, если бы мы чаще общались — сказала Кейтлин с ноткой нетерпения в голосе. — Ты делаешь вид, что меня нет, когда находишься дома, Кираманн. Как мне что-то замечать, если ты живёшь в своём кабинете, в который мне запрещено заходить? Кейтлин хотела что-то ответить, но Вай уже развернулась и пошла в другую сторону. Они разошлись по разным концам дома. Каждая — к своим приготовлениям. Каждая — к своей роли. Машина подъехала к воротам ровно в семь. Вай ждала на крыльце — без куртки, хотя вечер был прохладным. Она не чувствовала холода. Она чувствовала только сердце, которое колотилось где-то в горле. Паудер вышла из машины с маленьким рюкзаком за спиной и остановилась, глядя на особняк. Она была в своей обычной одежде — черной толстовке, широких джинсах, которые всё ещё были ей велики и в кедах с белой подошвой. Светло-голубые волосы заплетены в две косы, глаза — большие, темно- фиолетовые — смотрели на дом с изумлением и лёгким испугом. — Вай, — сказала Паудер, не веря своим глазам. — Ты живёшь здесь? — Временно, — ответила Вай, спускаясь с крыльца. — Иди сюда. Она обняла сестру — крепко, почти до хруста, вдыхая запах её волос — дешёвый шампунь и что-то сладкое, может быть, конфета, которую Паудер съела по дороге. — Боже, я скучала, — прошептала Вай. — Ты видела меня три дня назад, — Паудер засмеялась, но смех был нервным. — Три дня — это много. Они отстранились. Паудер оглядела Вай с ног до головы. — Ты выглядишь… по-другому, — сказала она. — Я выгляжу так же, — Вай пожала плечами. — Пойдём, познакомлю тебя с Кейтлин. Она взяла Паудер за руку и повела в дом. Они зашли в прихожую. Дворецкий Стэнли вежливо предложил забрать вещи Паудер, но Вай сказала, что справится сама. Паудер шла чуть впереди, осматриваясь по сторонам. Вай еле успевала за ней. Кейтлин оторвалась от чтения в гостиной, услышав звонкий голос Паудер. "Всё хорошо, ты в своем доме. Тебе не о чем беспокоиться "- говорила про себя Кейтлин, но узел волнения затягивался внизу живота, как перед экзаменом в Миротворческий корпус. Она отложила журнал, встала с дивана, даже более резко, чем рассчитывала, поправила темно- зелёное платье, в которое уже переоделась для ужина и пошла в сторону прихожей. Паудер вылетела из-за угла и чуть было не врезалась в Кейтлин. Она подняла свою маленькую голову и с широко-раскрытыми глазами посмотрела на Кейтлин снизу вверх. — Ох.. Простите — прощебетала Паудер, делая шаг назад. Кейтлин только улыбнулась, стараясь, чтобы получилось не слишком фальшиво. — Добро пожаловать в особняк Кираманн - сказала Кейтлин, протягивая ей руку для рукопожатия. — Ты должно быть Паудер? Как добралась? Паудер быстро пожала холодную бледную ладонь Кейтлин своей горячей ручкой и улыбнулась. — Нормально, спасибо. Вы - Советник Кираманн? Самая главная в Совете Пилтовера? - с интересом спросила Паудер во все глаза разглядывая её лицо. — Я не самый главный советник, но являюсь членом Совета, да — сказала Кейтлин, кивнув. Тем временем Вай вышла из-за угла и критичным взглядом посмотрела на Кейтлин и Паудер, словно готовясь к нападению. Но быстро сообразив, что они просто здороваются, опустила плечи и приобняла Паудер сзади. — Идём Пау-Пау, покажу тебе твою берлогу — тепло сказала Вай, уже таща её за собой. — Я попрошу, чтобы подали ужин — сказала Кейтлин им вслед. Вай слегка кивнула, давая понять, что они придут в столовую попозже и зашла во вторую гостевую комнату, которая была приготовлена для Паудер. Она была на первом этаже, через две двери от комнаты Вай. Маленькая, но уютная — кровать с балдахином из белого хлопка, письменный стол у окна, маленький камин, в котором уже горел огонь. На прикроватной тумбочке — ваза с полевыми цветами, которые, Вай была уверена, Кейтлин заказала специально. — Ух ты, — Паудер вошла и повертелась на месте. — У меня никогда не было своей комнаты. — Теперь есть, — Вай положила рюкзак сестры на кровать. — Распаковывайся. Ужин через час. — Вай, — Паудер села на кровать, поджав ноги. — Расскажи мне правду. Всё это…игра? Как ты и сказала? Ты просто притворяешься? — Потом, — ответила Вай. — Сначала ужин. Потом — разговоры. Обещаю. Она вышла, оставив Паудер одну в комнате, пахнущей цветами и воском. *** Столовая сияла. Парадный сервиз — белый фарфор с золотым ободком — стоял на тёмном дереве, как войско перед битвой. Хрустальные бокалы, серебряные приборы, три свечи в медном подсвечнике, которые отбрасывали танцующие тени на стены. Кейтлин сидела во главе стола — в тёмно-зелёном платье с длинными рукавами, которое делало её похожей на статую: прекрасную, недосягаемую, холодную. Волосы распущены, на шее — тонкая золотая цепочка с маленьким сапфиром. Кольцо с голубым камнем поблёскивало на пальце, когда она поднимала бокал. Вай — слева от неё. В серой футболке, но без пиджака — расслабленная, почти домашняя. Она сидела ближе к Кейтлин, чем обычно — почти касаясь плечом. Паудер — напротив, между ними. Она смотрела то на одну, то на другую, как на экспонаты в музее. — Паудер, — начала Кейтлин, когда подали суп — тыквенный крем с кедровыми орешками. — Как началась учёба в Академии? Комната в общежитии хорошая? Паудер отвлеклась от созерцания хрусталя и посмотрела на Кейтлин. — Нормально, — ответила она. — Комната маленькая, но есть стол. Преподаватели… странные. Один говорит так быстро, что я ничего не понимаю. — Это профессор Хейли, — Кейтлин кивнула. — Он всегда так говорит. Попроси его замедлиться — он не обидится. — Ага, — Паудер ковыряла суп ложкой, не поднося ко рту. — Спасибо за комнату. И за ужин. — Не за что, — ответила Кейтлин. — Твоя сестра много для меня значит. Вай почувствовала, как рука Кейтлин под столом легла на её колено. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но Вай вздрогнула. Кожа горела под этими пальцами — холодными, тонкими, как у пианистки. «Играет роль», — напомнила себе Вай. — «Это просто роль». Она накрыла руку Кейтлин своей — грубой, слегка шероховатой (кожа начала шелушиться от частых занятий в спортзале). Пальцы Кейтлин напряглись, но она не убрала руку. Паудер заметила. Конечно, заметила. Она улыбнулась — хитро, по-детски — и спросила: — А как вы познакомились? Вай никогда не рассказывала про тебя. — Она посмотрела на сестру. — Совсем никогда. Вай открыла рот, но Кейтлин опередила её. — Это была случайность, — сказала Кейтлин спокойно. — Я была в Зауне с инспекцией. Она… защищала кого-то от уличных хулиганов. Я вмешалась. Она сказала, что я не умею драться. Я сказала, что она не умеет пользоваться дипломатией. — И вы поспорили, — продолжила Паудер с улыбкой. — И мы поспорили, — кивнула Кейтлин. — Я проиграла. — Ты не проиграла, — вставила Вай. — Ты просто… признала моё превосходство. — Я признала, что ты хороша в том, что делаешь. Это не одно и то же. Они смотрели друг на друга. Под столом их руки всё ещё были переплетены. Вай почувствовала, как уголки губ Кейтлин чуть приподнялись — едва заметно, но достаточно, чтобы Вай поняла: она тоже играет. И играет хорошо. — А когда вы обручились? — спросила Паудер, откусывая кусочек хлеба. — И почему Вай мне не сказала? — Это было… недавно, — ответила Вай уклончиво. — Всё случилось быстро. Мы не хотели привлекать внимание. — Но теперь вы привлекли, — Паудер кивнула на газету, которая лежала на соседнем стуле — на первой полосе была их совместная фотография с конференции. — Все об этом говорят. — Пусть говорят, — Кейтлин пожала плечами. — Нам нет до этого дела. — А чем вы занимаетесь, когда остаётесь одни? — спросила Паудер с невинным видом. Вай подавилась вином. Кейтлин замерла. Её рука под столом сжалась на колене Вай — не больно, но предупреждающе. — Паудер, — сказала Вай, вытирая губы салфеткой. — Это тебе знать не обязательно. — Почему? Ты моя сестра. Я имею право знать, с кем ты спишь. — Паудер! Кейтлин встала. Её лицо было спокойным — слишком спокойным, чтобы быть настоящим. — Я принесу чай, — сказала она. — У нас есть мятный, ромашковый и чёрный с бергамотом. Какой ты хочешь, Паудер? — Мятный, — ответила Паудер, всё ещё улыбаясь. Кейтлин вышла из столовой. Вай слышала, как её каблуки цокают по паркету — быстро, почти бегом. Она убегала. Кейтлин Кираманн холодный расчётливый политик, убегала от вопроса шестнадцатилетней девочки. Вай посмотрела на сестру. — Ты специально, — сказала она. — Конечно, специально, — Паудер откинулась на спинку стула, довольная собой. — Она слишком напряжённая. Нужно её немного расшевелить. — Она не игрушка. — Я знаю. — Паудер вдруг стала серьёзной. — Вай, я знаю, что это всё не по-настоящему. Ты сама мне сказала и ты бы никогда не влюбилась в кого-то вроде неё. Просто я не понимаю, неужели это так необходимо? Вай молчала. Она смотрела на дверь, в которую вышла Кейтлин. — Да, Пау-Пау. Это необходимо ради тебя— сказала она тихо. — Пожалуйста, не подавай вида, что ты в курсе. Я не должна была тебе говорить, ясно? — взгляд Вай стал жёстким, но под ним пробивалась та сестринская забота с которой она всегда оберегала Паудер. — Просто я тебя знаю, — ответила Паудер. — Ты не умеешь врать про такие вещи. А когда вы смотрите друг на друга… вы не смотрите, как влюблённые. Вы смотрите, как два человека, которые пытаются понять, не убьёт ли их другой во сне. И если это так необходимо - старайтесь лучше. Вай усмехнулась. Горько. — Ты слишком умная для своих лет, — сказала она. — Это ты виновата, — Паудер пожала плечами. — Мне пришлось стать умной, чтобы выжить без тебя. Вай закрыла глаза. Боль ударила под дых — знакомая, привычная, как старая рана, которая никогда не заживает. — Это ненадолго, — сказала она. — Договор на год. Потом я вернусь. — А если не захочешь возвращаться? Вай открыла глаза. Посмотрела на сестру. — Я всегда хочу возвращаться к тебе. Всегда. — Тогда будь осторожна, — Паудер взяла её за руку. — Она опасна. Я видела её в новостях. Она играет в игры, в которых люди проигрывают. — Я тоже умею играть, — ответила Вай. Но она не была в этом уверена. *** После ужина Вай и Паудер перешли в гостиную. Паудер забралась на диван с ногами, укрылась пледом, который висел на спинке кресла, и смотрела на огонь в камине. Вай сидела рядом, на полу, прислонившись спиной к дивану. — Расскажи про Академию, — сказала Вай. — Не про общежитие. Про учёбу. — Там круто, — Паудер оживилась. — У нас есть лаборатория. Настоящая, с реактивами и приборами. Я уже собрала маленького робота — он ходит и говорит «привет». Правда, он говорит это, когда я включаю свет, а не когда я его прошу, но я работаю над этим. Вай улыбнулась. Она не понимала половины из того, что говорила Паудер, но любила слушать. Голос сестры — живой, быстрый, с интонациями, которые прыгали вверх и вниз — был лучшей музыкой. — А ты? — спросила Паудер. — Как тебе здесь? — Нормально, — ответила Вай. — Кормят хорошо. Кофе отличный. — И всё? — И всё. — Вай, — Паудер сползла с дивана, села рядом с сестрой на пол. — Ты можешь врать всем, но не мне. Как тебе на самом деле? Вай долго молчала. Смотрела на огонь, как он лижет поленья, превращая их в пепел. — Странно, — сказала она наконец. — Здесь всё чужое. Люди, вещи, запахи. Я чувствую себя… не в своей тарелке. — А она? — Кто? — Кираманн. Вай снова замолчала. — Она… сложная, — сказала она медленно, подбирая слова. — Холодная снаружи. Но внутри… я не знаю, что внутри. Она не показывает. — А ты пыталась заглянуть? — Нет. — Вай покачала головой. — И не буду. Это работа. Работа и договор. — Ты так говоришь, будто боишься, — Паудер посмотрела на неё внимательно. — Я ничего не боюсь. — Врёшь. — Ладно, — Вай вздохнула. — Может быть, немного боюсь. Но не её. Себя. Я боюсь, что… — она замолчала, не зная, как закончить. — Что ты можешь к ней привыкнуть? — подсказала Паудер. — Да. Или хуже. Они сидели в тишине, слушая, как потрескивает камин. Кейтлин несла поднос с чаем — три чашки, заварник, молочник, сахарница. Прошла через столовую, завернула в коридор и остановилась у входа в гостиную. Вай и Паудер сидели на полу перед камином. Паудер что-то рассказывала, жестикулируя руками. Вай слушала, положив голову на колени сестры. Их силуэты — один большой, другой маленький — отбрасывали длинные тени на стену. Кейтлин замерла. Она смотрела на них — на эту картину, которую не могла купить ни за какие деньги. Тепло. Близость. Любовь, которая не нуждается в словах, потому что живёт в каждом жесте, в каждом взгляде, в каждой тишине. Она медленно поставила поднос на стол в столовой — так тихо, чтобы не услышали — и развернулась. Не её это было — вторгаться в чужую нежность. Кейтлин прошла в свой кабинет, закрыла дверь и села за стол. Перед ней лежали документы — отчёты подрядчиков, которые должны были заняться очистительной системой воздуха в Зауне. Цифры. Графики. Схемы. Она начала читать. Строка за строкой. Страница за страницей. И через полчаса нахмурилась. Что-то не сходилось. Цифры в одном отчёте противоречили цифрам в другом. Смета была завышена на двадцать процентов — не критично, но достаточно, чтобы заподозрить неладное. Подрядчик, которого рекомендовал советник Сейло имел привычку занижать одни расходы и завышать другие, пряча прибыль в других бумагах. — Виктор, — Кэйтлин нажала кнопку коммуникатора. — Ты ещё не спишь? — Никогда не сплю до полуночи, — ответил его голос — хрипловатый, усталый. — Что случилось? — Проблемы с отчётами подрядчиков. Приезжай завтра утром. Разберёмся до встречи с ними. — Хорошо. — Пауза. — Как там Паудер? И Вай? Кейтлин откинулась на спинку кресла, потерла переносицу. — Лучше, чем я ожидала, — призналась она. — Паудер — умная девочка. Задаёт неудобные вопросы. — А Вай? — Вай… — Кейтлин замолчала, вспоминая, как рука Вай накрыла её руку под столом. Тепло. Тяжесть. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание на секунду. — Вай старается. Теперь я понимаю, почему она пошла на эту сделку. — Ради сестры, — сказал Виктор. — Да. Это… впечатляет. Виктор помолчал. — Я знаю Вай почти с детства, — сказал он тихо. — Мы раньше хорошо общались. До того, как я ушёл в политику. Она была… другой. Беззаботнее. — Что случилось? — Родители погибли. Вай взяла на себя заботу о Паудер. Ей было восемнадцать. Кейтлин замерла. Она вспомнила, что сказала Вай утром за завтраком. — Этой информации нет в досье, — сказала она. — Ты не упомянул про её семью. Сегодня утром Вай что-то говорила вскользь. — Об этом мало что известно, — ответил Виктор. — И я посчитал это неважным для договора. — Неважным? — Для политики — да. Для понимания человека — нет. Но ты нанимала её для политики, Кейтлин. Не для понимания. Кейтлин хотела ответить, но в дверь постучали. — Виктор, мне пора. Жду завтра утром — сказала она и отключилась. — Войдите, — произнесла она громче. Дверь открылась. Вошла Вай. Волосы растрёпаны, на серой футболке — пятно от вина, которого она не заметила. — Паудер уснула, — сказала Вай, входя и закрывая за собой дверь. — Прямо на диване. Я укрыла её пледом. Не хотела будить. — Хорошо, — Кейтлин посмотрела на неё. — Всё нормально? Вай подошла к столу и облокотилась об подлокотник кресла, скрестив руки на груди. — А должно быть ненормально? — спросила Вай. Она смотрела на лицо Кейтлин — бледное, напряжённое, с тёмными кругами под глазами. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю. — Я просто устала, — ответила Кейтлин. — Много работы. — Ты всегда так говоришь. — Потому что это правда. Вай усмехнулась. Она обошла стол, встала за спиной Кейтлин — не слишком близко, но достаточно, чтобы Кейтлин почувствовала её тепло. — Что ты делаешь? — спросила Кейтлин, не оборачиваясь. — Смотрю, — ответила Вай. — На документы. У тебя тут цифры не сходятся. — Ты разбираешься в отчётах? — Нет. Но я вижу, что ты злишься. А ты злишься, только когда кто-то пытается тебя обмануть. Кейтлин медленно повернулась в кресле. Вай стояла прямо над ней, заслоняя свет лампы. Её лицо было в тени, но глаза блестели — серые, почти прозрачные. — Ты наблюдательная, — сказала Кейтлин. — Я выживаю, — ответила Вай. — Это требует наблюдательности. Они смотрели друг на друга. Тишина в кабинете была плотной, как патока. — Что Паудер любит делать? — спросила Кейтлин, отводя взгляд первой. — Чтобы я могла распланировать завтрашний день. У меня встреча с подрядчиками утром, но после обеда я свободна. Вай отошла от стола, села в кресло для гостей и закинула ногу на ногу, как в первую встречу. — Механику, — сказала она. — Она любит собирать всякие механизмы. Часы разбирала, когда ей было восемь. Вандер чуть не убил её за это. — Тогда завтра днём мы пойдём в музей роботостроения, — сказала Кейтлин. — У них открылась новая выставка. Думаю, ей понравится. Вай посмотрела на неё с удивлением. — Ты знаешь про музей роботостроения? — Я знаю про всё, что происходит в этом городе, — ответила Кейтлин. — Это моя работа. — Твоя работа — быть скучной? — Моя работа — быть информированной. Скука — побочный эффект. Вай засмеялась — коротко, отрывисто, как лай. Но в этом смехе не было злости. Кейтлин впервые услышала, как Вай смеётся по-настоящему — не усмехается, а именно смеётся, открыто, громко. — Ладно, — сказала Вай, вставая. — Я спать. Завтра рано вставать? — Я ухожу в семь. Ты можешь спать дольше. — Тогда спокойной ночи. Она направилась к двери, но на пороге остановилась. — Кейтлин. — Что? — Спасибо. За ужин. За Паудер. За… всё. — Не за что, — ответила Кейтлин, уже глядя в документы. Вай вышла. Кейтлин осталась одна. Она смотрела на закрытую дверь и чувствовала странное тепло в груди — не то, которое приходит от камина или горячего чая. Другое. Живое. Опасное. Она подавила его. Быстро, как учили. Политик не может позволить себе чувств. Особенно к той, кто — всего лишь инструмент. Вай шла в свою комнату, но на полпути остановилась у лестницы на второй этаж. «Сегодня ты спишь в моей спальне», — вспомнила она слова Кейтлин. Она пошла обратно в её кабинет. Вай помнила, ещё с первого осмотра всего дома, что дверь её спальни закрыта. — Чёрт, как я могла про это забыть— прошептала она про себя. Когда Вай заглянула в кабинет, за ту недолгую минуту Кейтлин даже не поменяла положение своих рук на столе — она всё ещё сидела над документами. — Спальня закрыта, — сказала Вай с порога. Кейтлин подняла голову. Её бровь медленно поползла вверх. — Ты уже пыталась туда войти? Вай вздрогнула. Не от страха — от неожиданности. Вопрос застал её врасплох, и она не успела надеть маску. — Я… просто хотела убедиться, — пробормотала она. Кейтлин смотрела на неё с лёгким, почти незаметным торжеством. Вай покраснела — первый раз за много лет. — Нужно просто повернуть основание ручки вправо, — сказала Кейтлин спокойно. — И дверь откроется. — А, — Вай кивнула. — Поняла. Спокойной ночи. Она развернулась и вышла, чувствуя на спине взгляд Кейтлин. В коридоре она остановилась, прижалась лбом к прохладной стене. «Идиотка», — подумала она о себе. — «Идиотка, идиотка, идиотка». Вай слышала, как Кейтлин в кабинете тихо засмеялась — впервые с тех пор, как они познакомились. «Это всего лишь игра», — напомнила она себе. — «Всего лишь игра». Через двадцать минут Кейтлин вошла в спальню через гардеробную. На ней была ночная сорочка из чёрного шёлка — тонкая, почти прозрачная, с кружевной отделкой по краю. Она смотрела на себя в зеркало, висящее на внутренней стороне двери гардеробной. Обычно она спала без нижнего белья. Так было удобнее, привычнее. Но сегодня в её постели будет Вай. И Кэйтлин не хотела… чего? Показаться слишком доступной? Слишком закрытой? Она вздохнула и оставила сорочку. Ей не хотелось изменять своей привычке. Даже ради приличий. Она вошла в спальню. Комната была большой — с высокими потолками, тёмными стенами, занавешенными тяжёлыми шторами из серого бархата. Посередине — кровать с балдахином, застеленная чёрным шёлком. На тумбочке — лампа с тёплым, приглушённым светом. Вай уже была здесь. Она полусидела в кровати, подмяв под спину подушку. На ней была белая майка — тонкая, старая, с выцветшим принтом какой-то группы — и чёрные шорты, открывающие сильные, мускулистые ноги. В руках она держала книгу — толстую, в потрёпанном переплёте. Когда Кейтлин вошла, Вай подняла глаза. И замерла. Кейтлин двигалась грациозно — почти бесшумно, как кошка. Её босые ноги ступали по толстому ковру, сорочка колыхалась при каждом шаге, открывая и скрывая контуры тела. Вай видела, как свободно двигалась её грудь под тканью — и поняла, что под сорочкой ничего нет. Она быстро опустила глаза в книгу. Но не потому, что ей было неловко. Потому что она боялась, что Кейтлин заметит, как её взгляд скользит по этим линиям — по изгибу бёдер, по тонкой талии, по ключицам, которые выступали из-под кружева. «Работа», — мысленно приказала себе Вай. — «Это просто работа». Кейтлин легла на свою половину кровати — на правую сторону, ближе к окну. Она натянула одеяло до пояса, поправила волосы, убрала их за ухо. — Что ты читаешь? — спросила она, поворачивая голову к Вай. Вай не подняла глаз. — Взяла на угад, — ответила она. — Когда шла к лестнице. Там, в гостиной, на нижней полке. — Это «История торговых путей Пилтовера», — Кейтлин чуть наклонила голову. — Скучная книга. — Очень, — согласилась Вай. — Я на пятой странице, и уже трижды хотела её выбросить в окно. — Не надо в окно. Там внизу клумба с розами. Их поливает садовник. Вай усмехнулась, наконец подняла глаза. Кейтлин лежала на боку, подперев голову рукой. Сорочка сползла с плеча, открывая бледную кожу и тонкую ключицу. Вай отвела взгляд. Снова. — Все книги в этом доме в твоём распоряжении, — сказала Кейтлин. — Если хочешь, могу подобрать что-то более интересное. — Ты правда их все читала? — спросила Вай. — Все эти толстенные тома? — Да, — ответила Кейтлин без тени сомнения. — И новые появляются здесь только после того, как я прочитаю их сама. Вай присвистнула. — Сколько же ты читаешь? — Каждый день по два часа. Перед сном. — И когда ты спишь? — Когда работа позволяет. Вай посмотрела на неё долгим взглядом. Кейтлин выдержала его — спокойно, без вызова. — Ты странная, — сказала Вай. — Мне уже говорили. — Виктор говорил? — Виктор в том числе. Вай закрыла книгу, положила на тумбочку. — Ладно, — сказала она, сползая под одеяло. — Если я не усну через пять минут — это из-за тебя. Ты меня заговорила. — Ты легла в мою постель, — ответила Кейтлин, выключая лампу. — Не я пришла в твою. — Технически, это всё твоё. Дом, постель, кольцо на моём пальце. — Вай почувствовала в темноте, как Кейтлин рядом зашевелилась, устраиваясь поудобнее. — Я тут просто гостья. — Гостья, которая спит в моей кровати. — Временно. — Да, — голос Кейтлин был тихим, почти шёпотом. — Временно. Они лежали в темноте. Расстояние между ними — сантиметров тридцать, не больше. Вай чувствовала тепло тела Кейтлин, слышала её дыхание — ровное, спокойное. — Кейтлин, — сказала Вай через минуту. — Мм? — Спасибо, что разрешила Паудер приехать. — Она может приезжать в любое время. Я знаю, это важно для тебя. И я не стану лезть в твою жизнь, как мы и договаривались. — Всё равно спасибо. Кейтлин не ответила. Но Вай показалось, что в темноте её рука чуть сдвинулась — ближе к центру кровати. Вай не шевелилась. Она смотрела в потолок, слушая дыхание Кейтлин, и думала о том, как странно устроен мир. Две недели назад она не знала эту женщину. А теперь лежит рядом с ней в темноте, чувствует запах её духов — хвоя и что-то древесное — и не может заснуть, потому что её сердце бьётся быстрее, чем нужно. «Это просто реакция на близость», — убеждала она себя. — «Просто физиология. Ничего личного». Но она не верила себе. И это было страшнее всего. *** Рассвет пришёл незаметно, разливаясь золотисто - розовым светом, сквозь щели в плотных шторах и отбрасывая тени на дубовые стены спальни. Вай проснулась от надоедливого громкого тиканья настенных часов и от того, что кровать стала холодной. Она протянула руку — рядом было пусто. Кейтлин ушла давно. На тумбочке лежала записка: «Ушла с Виктором в кабинет. Завтрак на кухне. К.» Почерк — аккуратный, мелкий, с наклоном вправо. Вай посмотрела на записку дольше, чем нужно, потом смяла её и бросила в корзину. Она встала, потянулась — хрустнули позвонки — и пошла в душ. Час спустя Вай и Паудер сидели на кухне. Паудер — в пижаме, которую Вай привезла из дома (розовые штаны с единорогами и серая кофта на два размера больше). Вай — в джинсах и черной майке с мокрыми волосами, которые она даже не пыталась уложить. Паудер ела овсянку с ягодами — блюдо, которое повар приготовил специально для неё, и смотрела на Вай сонными глазами. — Я не помню, как уснула, — сказала Паудер, жуя. — Всё в порядке? Я ничего не… странного не сказала? — Всё нормально, — ответила Вай, наливая себе кофе. — Ты уснула на диване. Я укрыла тебя пледом. — А Кейтлин? — Кейтлин ушла в кабинет. Она рано встаёт. Паудер кивнула, отпила сок из стакана. — Она… ничего, — сказала Паудер. — Нормальная. Для пилтоверской шишки. — Она не шишка, — возразила Вай. — Она политик. — Одно и то же. — Нет, не одно и то же. Паудер посмотрела на сестру внимательно. — Ты её защищаешь, — сказала она. — Это новое. Вай промолчала. Она отхлебнула кофе — крепкий и очень горький. Такой, как она любила. — Кстати, — сказала Вай, ставя чашку. — Сегодня идём в музей роботов. Кейтлин сказала, там новая выставка. Паудер замерла. Её глаза расширились, ложка выпала из рук и с грохотом упала в тарелку. — В музей роботов?! — она почти закричала. — Тот самый? В Пилтовере? — Я не знаю, тот самый или не тот самый. Но Кейтлин сказала, что тебе понравится. Паудер вскочила, обежала стол и повисла на шее Вай. — Ты шутишь! — кричала она. — Туда нужны специальные билеты! Их нельзя купить! Их дают только учёным и… и… о боже, Вай, я всегда мечтала туда попасть! — Да, да, я знаю, — Вай обняла сестру в ответ, чувствуя, как та дрожит от восторга. — Ты мне сто раз говорила. — Это не просто музей! Там есть зал, где можно управлять роботами! Настоящими! — Паудер отстранилась, её глаза блестели. — Как вы это сделали? — Кейтлин, — ответила Вай. — У неё связи. Паудер посмотрела на дверь, за которой, где-то в глубине дома, находился кабинет Кейтлин. — Она… она правда может всё? — спросила Паудер тихо. — Не всё, — ответила Вай. — Но многое. В этот момент в столовую вошли Кейтлин и Виктор. Кейтлин была уже одета — бежевая шёлковая блузка, чёрные прямые брюки, туфли на низком каблуке. В руках — чёрный пиджак и папка с документами. Волосы убраны в низкий пучок, макияж — минимальный, но безупречный. Виктор, как всегда, в сером костюме, с костылём и сумкой через плечо. Он выглядел уставшим — даже больше обычного. — Доброе утро, — сказала Кейтлин, кивая Паудер. — Как спалось? — Отлично! — Паудер сияла. — Вай сказала, мы идём в музей роботов! — Да, — Кейтлин чуть улыбнулась — официально, но не холодно. — Думаю, вам понравится. Вай встала, подошла к кофемашине, налила свежую чашку — чёрный, без сахара, как пила Кейтлин. Поднесла к ней. — Держи, — сказала Вай. — Ты почти не притронулась к завтраку. И с раннего утра в кабинете. Пара глотков не повредит. Кейтлин посмотрела на чашку. Потом на Вай. Её лицо на секунду потеряло свою непроницаемость — маска дала трещину. В глазах мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое. — Спасибо, — сказала она тихо. Она взяла чашку из рук Вай, и их пальцы соприкоснулись. Всего на секунду. Кейтлин не убрала руку сразу — задержалась, словно греясь о тепло, которое исходило от грубой ладони Вай. Вай почувствовала это. И тоже не отстранилась. Они стояли так — два чужих человека, которые играли роли, но на секунду забыли об этом. Паудер смотрела на них широко раскрытыми глазами. Виктор — с непроницаемым лицом, но в его взгляде мелькнуло что-то похожее на надежду. — Нам пора, — сказал Виктор, нарушая тишину. — Машина ждёт. Кейтлин кивнула, сделала глоток кофе и поставила чашку на стол. — Через три часа водитель заберёт вас из особняка, — сказала она, обращаясь к Вай и Паудер. — Отвезёт в музей. Я подъеду на другой машине после встречи. — Хорошо, — ответила Вай. Кейтлин посмотрела на неё ещё раз — долгим, изучающим взглядом. Потом развернулась и вышла. Виктор — за ней, хромая, но не отставая. Вай стояла в столовой, глядя на закрытую дверь. — Ну и ну, — сказала Паудер, отодвигая тарелку. — Вы двое… вы выглядели почти правдоподобно. — Почти? — Вай обернулась. — Почти, — повторила Паудер. — Но я же знаю, что это не по-настоящему. Поэтому вижу фальшь. А другие, наверное, не видят. — Это хорошо, — Вай села обратно на стул. — Нет, это плохо, — Паудер покачала головой. — Если вы хотите, чтобы все поверили, вам нужно добавить… искру. — Какую искру? — Не знаю. — Паудер пожала плечами. — Когда вы смотрите друг на друга, вы смотрите как… как учёные на эксперимент. Нужно, чтобы вы смотрели как… как люди, которым нравится быть рядом. Вай усмехнулась. — Когда ты стала такой взрослой? — Когда тебя не было рядом, — ответила Паудер. — Пойдём, покажешь мне сад. Я видела его из окна — там красиво. Они встали. Вай взяла сестру за руку — как в детстве, когда вела её через тёмные улицы Зауна, защищая от всего мира. — Пойдём, — сказала она. Они вышли в сад и утреннее солнце осветило их — двух сестёр, которые выжили вопреки всему. Вай шла, чувствуя тяжесть кольца на пальце, и думала о Кейтлин. О её холодных глазах, которые на секунду стали тёплыми. О её руке, которая задержалась на её руке чуть дольше, чем нужно. «Это всего лишь игра», — сказала она себе. Но впервые за две недели она не была в этом уверена.