Безупречный вариант

Утро в Пилтовере всегда сопровождалось золотистой дымкой плывущих облаков над высокими зданиями и красиво спускающихся ближе к склонам гор, которые можно было разглядеть практически с любой возвышенности. Солнце пробивалось сквозь шпили и купола, отражалось в хрустальных витражах и медных трубах, которые тянулись вдоль фасадов, как артерии живого организма. Воздух был прозрачным и холодным — пахло озоном, нагретым металлом и цветами, которыми украшали центральную площадь. Здание Научного института Пилтовера возвышалось в конце проспекта Прогресса — монолит из белого камня и тёмного стекла, с огромными арочными окнами, за которыми угадывались ряды книжных шкафов и старинных приборов. Фасад украшали барельефы великих учёных — их каменные лица смотрели на площадь с высоты, и казалось, они всё ещё спорят о чём-то важном. Перед институтом, на постаменте из чёрного гранита стоял памятник — бронзовая фигура Основателя Академии, старца с длинной бородой и свитком в руке. Его окружали голографические проекции шестерёнок и формул, которые медленно вращались в воздухе, создавая иллюзию вечного движения. Площадь была заполнена людьми. Журналисты с камерами, чиновники в строгих костюмах, студенты в мантиях, несколько военных с медалями на груди. В воздухе висело напряжение — не праздничное, а то, которое бывает перед важным политическим событием, когда каждый жест может стать заголовком. Чёрный седан Кираманн остановился в нескольких метрах от парковки, которая предназначалась для особых гостей. Вай вышла первой. На ней был тёмно-бордовый костюм из мягкой замши — пиджак свободного кроя с широкими лацканами и прямые брюки, чуть сужающиеся к низу. Под пиджаком — чёрная шёлковая футболка без принта, открывающая ключицу Волосы она еще утром собрала в небрежный пучок на затылке, из которого выбивались несколько прядей, обрамляющих лицо. На ногах — тяжёлые ботинки на толстой подошве, начищенные до блеска. В ушах — маленькие серебряные серьги-гвоздики, единственное украшение, которое она согласилась надеть по совету стилиста. Хоть Вай и не понимала, почему не хватает просто кольца на пальце. Она выглядела опасной и сильной, а костюм лишь подчёркивал её широкие плечи и угрожающее лицо. Вай просто не умела смотреть по-другому. Кейтлин же решила, что сегодня достаточно надеть тёмно-синий приталенный пиджак и прямые брюки в тон. Белая шёлковая блузка была расстёгнута на две пуговицы, слегка приоткрывая шею. Несмотря на советы по укладке сегодня ей не хотелось привлекать внимание, поэтому она попросила уложить волосы в низкий длинный пучок. Макияж был как всегда безупречен: лёгкие тени, подчёркивающие разрез голубых глаз, тушь, помада цвета сухой розы. На левом мизинце — фамильная печатка Кираманн из платины, рядом — кольцо с голубым сапфиром, подаренное Вай. Она выглядела как мраморная статуя — непроницаемая, холодная, что от одного взгляда становилось не по себе. Вай протянула руку. Кейтлин взяла её — без колебаний, естественно, как будто делала это сотни раз. Их пальцы переплелись, и Вай почувствовала, как холодные пальцы Кейтлин чуть сжались — то ли от волнения, то ли от привычки. — Готова? — спросила Вай тихо. — Нет, — так же тихо ответила Кейтлин. — Но это не важно. Они пошли вдоль тратуара, ближе к стульям, которые уже были подготовлены для важных гостей, прямо перед сценой. Сновавшие недалеко журналисты и операторы моментально заметили появление этой привлекательной пары. Вспышки камер ударили в лицо. Журналисты кричали вопросы, но Кейтлин не обращала внимания — она шла ровно, держа спину прямой, и улыбалась той улыбкой, которую Вай уже научилась распознавать: официальной, ничего не значащей. Вай шла рядом, сжимая её руку, и не улыбалась — она смотрела в камеры с вызовом, как будто говорила: «Ну что, смотрите. Не стесняйтесь». Они выглядели естественнее, чем месяц назад. Вай больше не сжимала плечи от напряжения, не искала глазами выход. Кейтлин не проверяла каждые две секунды, правильно ли Вай держится. Они просто шли — как помолвленная парочка, которая привыкла быть на виду. Они остановились перед первым рядом стульев, где уже сидели члены Совета и почётные гости. Вай отпустила руку Кейтлин, пропуская её вперёд, и села слева от неё — так, чтобы видеть зал и вход одновременно. Привычка. Справа от Кейтлин сидела Мелани Медарда — в платье цвета слоновой кости, с массивным ожерельем из чёрного жемчуга и идеально уложенными чёрными волосами. Рядом с Медардой — Джейс Талис, в строгом сером костюме, но без галстука, с растрёпанными русыми волосами и слегка загорелой кожей. Он часто наклонялся к Медарде и что-то шептал при этом заливаясь румянцем на лице, а она в свою очередь коротко кивала, внимательно разглядывая сцену. Она заметила краем глаза приближение главных знаменитостей этого дня и её губы изогнулись в улыбке, которая не достигала глаз. — Кираманн — сказала она, чуть наклонив голову. — Вы сегодня прекрасны, как всегда. Готовы к дебатам? Кейтлин мгновенно надела маску — холодную, непроницаемую, как зеркало. — Зачем менять то, что итак хорошо работает, — ответила она ровно. — А дебаты — это всего лишь разговор. Я к разговорам готова всегда. — Хороший ответ, — Медарда усмехнулась. — Но разговоры разговорами, а выборы — цифрами. Ваши цифры, кстати, немного просели в южных округах. Я слышала, там недовольны вашей политикой в отношении Зауна. — Это слухи, — отрезала Кейтлин. — А слухи — не тот источник, на который я опираюсь. — Конечно, — Медарда пожала плечами и сделала вид, что смотрит на сцену. — Просто подумала, что вам стоит знать. Мы же коллеги. Она замолчала на секунду, а потом, будто невзначай, добавила: — Кстати, уже через 2 недели недели в институте будет выставка выдающихся работ юных студентов. Одарённые дети со всего города представляют свои проекты. Я просматривала список участников и, кажется, видела там имя сестры вашей… спутницы. Паудер, кажется? — она повернулась к Вай, и в её глазах мелькнула смесь интереса и хитрости. — Да, Паудер. Преподаватели очень высоко оценивают её прототипы. Говорят, у неё талант. Она будет выставляться наравне с другими студентами. Это очень почётно. Кейтлин не дрогнула. Ни один мускул на её лице не выдал, что она слышит об этом впервые. — Паудер — умная девушка, — сказала она спокойно. — Я не сомневалась, что её способности оценят по достоинству. — Угу, — Медарда наклонилась чуть ближе, понижая голос. — Забавное совпадение, не находите? Сразу после вашей помолвки со старшей сестрой, Паудер поступает в Академию на год раньше, без дополнительных экзаменов. Затем — место на престижной выставке. Как будто кто-то свыше… помогает. Вай услышала это. Её тело напряглось мгновенно — как стальная пружина, которую сжали до предела. Руки покраснели, плечи поднялись, в глазах вспыхнул огонь. Она почти привстала с места, готовая броситься на Медарду, но в тот же момент холодные пальцы Кейтлин вцепились в её локоть — крепко, почти до боли. Кейтлин быстро повернула голову и посмотрела на Вай. Один взгляд — ледяной, предупреждающий: «Не сейчас». Вай замерла. Её челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном, но она медленно опустилась обратно на стул, не отрывая горящих глаз от Медарды. Кейтлин повернулась к советнице. Её голос был спокойным, но в нём звенел металл — тот самый, который Вай слышала только в самые опасные моменты. — Медарда, — сказала Кейтлин, — вместо того чтобы собирать грязные сплетни, которые распускают завистники, лучше бы вы позаботились о своей собственной репутации. Репутации незамужней женщины, которая, поговаривают, спит со своими молодыми учёными и платит им за это. Не знаю, правда ли это, но слухи — они такие. Могут испортить карьеру — сказала Кейтлин чуть улыбаясь, смотря краем глаза на Джейса. Лицо Медарды потемнело. Её глаза сузились, и на секунду Вай показалось, что она сейчас скажет что-то ядовитое. Но в этот момент зал взорвался аплодисментами. На сцену поднялся Хеймердингер — Главный Советник Пилтовера и самый старый профессор института, с короткой рыжевато-белой бородой и маленькими глазками, которых было почти на видно из-за очков на носу. Он подошёл к микрофону, поднял руку, призывая к тишине. — Дорогие коллеги, друзья, граждане Пилтовера! — начал он, и его голос, скрипучий, но твёрдый, разнёсся по площади. Кейтлин выдохнула — незаметно для окружающих, но Вай почувствовала, как напряжение ушло из её плеч. — Спасибо, — прошептала Вай, не глядя на неё. — Не за что, — так же тихо ответила Кейтлин. Они смотрели на сцену, но никто из них не слушал Хеймердингера. В голове у каждой крутились свои мысли — о Медарде, о Паудер, о том, как трудно оставаться людьми, когда вокруг одни волки. *** Церемония закончилась через полчаса. Хеймердингер перерезал ленту, открывая памятник, и толпа снова зааплодировала. Кейтлин, взяв Вай за руку, повела её к выходу — не спеша, чтобы не выглядеть бегством, но достаточно быстро, чтобы не дать Медарде возможности продолжить разговор. Машина ждала у тротуара. Они сели, и дверь закрылась, отрезая внешний мир. — Домой, — сказала Кейтлин водителю. Всю дорогу они молчали. Вай смотрела в окно на проплывающие улицы Пилтовера — на витрины ювелирных магазинов, на нарядных прохожих, на голографические рекламы, которые обещали счастье за деньги. Красивый город. Мёртвый внутри. Они вошли в гостиную, и Кейтлин сразу увидела Виктора. Он сидел в кресле у камина, положив костыль рядом, и листал какие-то бумаги. На журнальном столике перед ним лежала стопка писем — официальные конверты с печатями, несколько открыток, один толстый пакет из крафтовой бумаги. — Кейтлин, — Виктор поднял голову, и его лицо было встревоженным. — Я принёс почту от секретаря. Здесь… — он протянул ей конверт из плотной кремовой бумаги, с сургучной печатью, на которой был оттиснут герб Кираманн. — От твоей матери. Приглашение на благотворительный вечер сегодня. Кейтлин взяла конверт, не распечатывая. — Я знаю, — сказала она. — Она звонила вчера. Кажется очередной выходной срывается. — Я не смогу тебя сопровождать, — Виктор поправил очки. — У меня дела с Джейсом. Его сыворотка… нуждается в доработке, и он просил помочь с расчётами. Это срочно. — Хорошо, — Кейтлин кивнула. — Мы с Вай поедем сами. Вай тем временем не села. Она стояла у камина, сжав кулаки, и смотрела на огонь так, будто хотела его затушить взглядом. Её дыхание было тяжёлым, неровным. — Какого чёрта, Кейтлин? — вырвалось у неё. — Какого чёрта эта Медарда лезет в нашу жизнь? Она что, следит за Паудер? За мной? Что ей нужно? — Вай, — Кейтлин подошла к ней, положила руку на плечо. — Спокойно. — Спокойно?! — Вай повернулась, и её глаза горели. — Она сказала, что Паудер взяли в Академию только потому, что я сплю с тобой! Что её работы ничего не стоят! Что ей «помогают свыше»! Ты слышала?! — Я слышала, — голос Кейтлин был твёрдым, но не жёстким. — И я ответила. — Ты ответила! — Вай усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что Кейтлин на секунду отшатнулась. — Ты ответила как политик — красиво, остро, но по сути — ничего. А она будет думать, что Паудер — это просто рычаг давления на меня. И на тебя. — Вай, посмотри на меня. Вай не хотела. Но Кейтлин взяла её за подбородок и мягко, но настойчиво повернула к себе. Их глаза встретились — серые и голубые, на расстоянии ладони. — Я не позволю никому тронуть Паудер, — сказала Кейтлин. — Ни Медарде, ни Силко, никому. Она учится в Академии по своему таланту, и если кто-то посмеет усомниться в этом — я лично раздавлю их карьеру. Но сейчас не время для скандала. Сейчас время — готовиться к ответу. Понятно? Вай смотрела на неё долго. Потом её плечи опустились, и она кивнула. — Понятно, — сказала она тихо. — Но если она ещё раз… — Не будет, — перебила Кейтлин. — Я сделаю так, чтобы не было. Виктор, который всё это время сидел в кресле, переводя взгляд с одной на другую, наконец не выдержал. — Что, чёрт возьми, произошло на церемонии? — спросил он, сжимая рукой истёртую ручку костыля. — Медарда что-то сказала? — Неважно, — одновременно ответили Кейтлин и Вай. Виктор поднял брови, но переспрашивать не стал. Напряжение в воздухе было итак тяжелее некуда и ему не хотелось попадать под горячую руку. *** Через несколько часов не тратя время на долгие сборы, что Кейтлин не любила, особенно когда это приходится делать в выходной (которых итак было мало) они уже были в особняке её матери. Особняк Кассандры Кираманн находился в старой части Пилтовера, где дома были не просто зданиями, а памятниками архитектуры. Трёхэтажный особняк из серого камня с колоннами и лепниной, с огромными окнами, за которыми горели сотни свечей. Парк перед домом был украшен светящимися шарами, которые парили в воздухе, как маленькие луны. Внутри — высокие потолки с фресками, мраморные полы, хрустальные люстры, которые весили по несколько тонн. В бальном зале играл оркестр — живые скрипки, виолончель, флейта. Гости — мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях — разбились на группы, обсуждали политику, искусство, чью-то смерть и чью-то свадьбу. Кейтлин не хотела здесь быть. Она стояла у окна с бокалом шампанского — третьим за последние полчаса — и смотрела на сад, где в темноте мерцали светящиеся шары. Вай стояла рядом, сжимая в руке бокал с тёмным пивом — единственное, что ей удалось найти из нормального алкоголя. — Ты пьёшь слишком быстро, — заметила Вай. — Я в курсе, — ответила Кейтлин. — Это плохо кончится. — Скорее всего. — Кейтлин. — Что? Вай повернулась к ней, взяла бокал из её руки и поставила на поднос проходившего мимо официанта. — Ты не хочешь здесь быть — я понимаю. Но не надо превращать это в цирк. Твоя мать и так смотрит на нас, как двух клоунов, которые оказались не в том месте и не в то время. Кейтлин усмехнулась — горько. — Она всегда на меня так смотрит. — Тем более. Не давай ей повода. Они прошли через зал, раскланиваясь с гостями, которые смотрели на них с любопытством — одни доброжелательным, другие — как на диковинных зверей. Вай чувствовала эти взгляды кожей, но держалась спокойно. Она уже привыкла. Почти. Где-то впереди стояла Кассандра, разговаривая с каким-то военными, но как только Кейтлин и Вай оказались в пределах её досягаемости, она с грацией кошки возникла перед ними за несколько секунд. Вай сразу поняла, что это она. Высокая женщина лет пятидесяти, с такими же, как у Кейтлин, острыми скулами и холодными голубыми глазами. На ней было платье из тёмно-синего бархата, с бриллиантовым колье на шее, которое стоило больше, чем весь дом Вандера. — Кейтлин, — сказала она, не целуя дочь, а лишь кивая. — Рада, что ты пришла. Я боялась, что ты откажешься. — Я подумала, что это будет невежливо, — ответила Кейтлин ровно. — Вежливость — это хорошо, — Кассандра перевела взгляд на Вай. — А это, полагаю, та самая девушка из Зауна. Виолет. — Вай, — поправила Вай, не улыбнувшись. — Вай, — повторила Кассандра, как будто пробуя имя на вкус. — Необычное имя. Она снова посмотрела на Кейтлин. — Ты читала последние отчёты по рейдам? Я получила рапорты о трёх задержаниях в Зауне за эту неделю. Это твоя инициатива? — Да, — твёрдо ответила Кейтлин. — Мы усилили патрули на маршрутах, где идёт торговля мерцанием. Результаты уже есть — две крупные партии перехвачены. — Хорошо, — Кассандра кивнула, но в её глазах не было одобрения. — А как продвигается твоя политическая программа? Опросы показывают, что ты теряешь голоса в центральных округах. Люди хотят видеть не только рейды, но и реальные изменения. Что ты предлагаешь? — У меня есть план, — ответила Кейтлин. — Инвестиции в инфраструктуру Зауна, образовательные программы, медицинские центры. Я представлю его на следующей неделе. — Надеюсь, это будет убедительным, — Кассандра сделала паузу и вдруг повернулась к Вай. — А вы, мисс Вай, что думаете обо всём этом? С какой целью вы устроили этот цирк? Ваша помолвка с моей дочерью — это искренние чувства или просто способ получить доступ к деньгам и власти? Вай почувствовала, как внутри поднимается волна гнева, но сдержалась. Она посмотрела прямо в глаза Кассандре. — Я не устраивала цирк, — сказала она. — Я просто люблю вашу дочь. А деньги и власть меня не интересуют. У меня есть своя гордость — сказала Вай твёрдо, даже твёрже, чем ожидала. — Гордость? — Кассандра усмехнулась. — В Зауне гордость редко сочетается с чистотой рук. — Мама, — Кейтлин шагнула вперёд, загораживая Вай. — Хватит. — Я просто задаю вопросы, — Кассандра подняла бровь. — Разве мать не имеет права знать, с кем её дочь собирается связать жизнь? — Ты потеряла это право, когда решила, что политика важнее семьи, — отрезала Кейтлин. — А теперь, извини, мы хотим танцевать. Она схватила Вай за руку и потащила в центр зала. Оркестр как раз заиграл медленный вальс. Кейтлин положила руку на плечо Вай, второй взяла её за руку. Вай неловко обхватила её за талию, и они начали двигаться — сначала неуверенно, потом всё более плавно. И тут Вай удивила. Она танцевала хорошо. Даже очень хорошо. Её движения были не изящными — они были точными, как удары в бою, но в них чувствовалась ритмика, гибкость, сила. Она вела Кейтлин уверенно, не давая сбиться. — Ты сказала моей матери, что любишь меня? — спросила Кейтлин, чувствуя, как щеки наливается красным, не то от выпитого шаманского, не то от разговора. — Нужно было же как-то успокоить её — ответила Вай, сильнее сжимая талию Кейтлин . — Ты умеешь танцевать, — сказала Кейтлин, переводя тему и в её голосе прозвучало искреннее удивление. — В баре Вандера по пятницам была живая музыка, — ответила Вай. — Я иногда танцевала с… ну, с разными людьми. — С Роксаной? — С Роксаной в том числе, — Вай усмехнулась. — Ревнуешь? — Ни в коем случае, — слишком быстро ответила Кейтлин. Вай вдруг подхватила её за талию и подняла вверх — легко, как пушинку. Кейтлин ахнула, но не от страха — от неожиданности. Вай покружила её и опустила обратно на пол, глядя сверху вниз с той самой хитрой улыбкой. — Ты сильнее, чем я думала, — сказала Кейтлин, поправляя выбившуюся прядь. — Я сильнее, чем все, кого ты знаешь, — ответила Вай. Они танцевали ещё несколько минут, покачиваясь в такт музыке. Кейтлин чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её плечи, как твёрдая рука Вай на талии не даёт ей упасть. В этот момент, среди сверкающих люстр и нарядных гостей, она позволила себе забыть, кто она такая. Просто танцевать. Просто быть рядом. Когда музыка стихла, они остановились, тяжело дыша. — Спасибо, — тихо сказала Кейтлин. — За что? — спросила Вай. — За этот танец. И за прекрасный вечер. Кейтлин отпустила руки Вай и взяла ещё один бокал шампанского у проходящего мимо официанта. Выпила залпом. После танца в горле сильно пересохло. Было душно. Вай подошла сзади и забрала из рук Кейтлин пустой бокал. — Пойдём на улицу. Тебе нужен воздух — сказала она, аккуратно подхватывая Кейтлин под локоть. Они вышли из зала, прошли через холл и оказались на улице. Ночь была холодной, небо — чистым, усыпанным звёздами, которые в Пилтовере всегда казались бледнее, чем в Зауне. Вай достала пачку сигарет, закурила. Протянула Кейтлин. — Будешь? — спросила Вай. — Одну. Кейтлин взяла сигарету, прикурила от зажигалки Вай. Затянулась — глубоко, как делают те, кто курит не для удовольствия, а чтобы успокоить нервы. Вай заметила, как плечи Кейтлин начинают дрожать и как-то автоматически, сжимая губами сигарету, сняла с себя черный пиджак и накинула на Кейтлин, в надежде, что это немного согреет её. Кейтлин благодарно кивнула и глубоко затянулась. — Твоя мать — та ещё, — сказала Вай, выпуская дым. — Знаю. — Ты справилась. — Знаю. Они докурили молча. Через 5 минут к ним подогнал чёрный седан. Вай открыла дверцу, и они сели на заднее сиденье. Внутри уже лежала сменная одежда — джинсы, куртки, ботинки. — Переодевайся, — сказала Вай. — Мы едем в Заун. Хочу ещё раз проследить за Севикой. — Сейчас? — Кейтлин удивилась. — А что, у тебя есть другие планы? Кейтлин усмехнулась и начала переодеваться. *** Машина ехала по широким проспектам Пилтовера, но с каждым километром улицы становились уже, фонари — тусклее, дома — ниже. Запах сменился: вместо духов и выхлопных газов — гарь, сырость, металл. Заун дышал в темноте, как раненый зверь. — Где мы будем её искать? — спросила Кейтлин. — В её любимом месте, — ответила Вай, глядя в окно. — Ты когда-нибудь ходила в стриптиз-бар? — Стриптиз-бар? — Угу. «Салон мадам Розы». Одно из популярных мест, у таких как она. — Мы просто зайдём туда и что дальше? Ты хочешь снова пойти за ней? — спросила Кейтлин хрипло, будто ей не хватало воздуха. — Да, хочу. Но в этот раз я пойду дальше. Хочу своими глазами увидеть, что они задумали, чтобы мои подозрения подтвердились. — И тогда я смогу официально отправить сюда миротворцев — сказала Кейтлин, констатируя факт. Водитель остановился за пару кварталов от стриптиз - бара. Кейтлин попросила его не светится и ждать их возвращения. Вай быстро вышла и направилась вверх по тратуару. Воздух здесь был тяжёлым — пахло дешёвыми резкими духами и сигаретами. Кейтлин держалась чётко за Вай, иногда оглядываясь по сторонам. — Не привлекай внимание, Кираманн — сказала Вай, слегка посмеиваясь. — Мы и так выглядим вызывающе, учитывая, что сами выбрались только что прямо с бала. Кейтлин поправила ворот своей черной кожаной куртки и покачала головой. Через 5 минут они подошли к входу. В витринах стояли девушки в откровенных нарядах, смотрели на прохожих с одинаковым выражением усталости и надежды. — Ты уверена? — спросила Кейтлин, глядя на неоновую вывеску «Салон мадам Розы», которая пульсировала розовым светом. — Абсолютно, — ответила Вай. — Держись ближе. И не смотри никому в глаза. Они толкнули дверь и вошли. *** «Салон мадам Розы» встретил их пульсирующим розовым неоном внутри небольшого душного помещения. Запах был спёртый, тягучий, будто свежий воздух сюда в принципе не мог пробиться. В воздухе витали сероватые облака настолько плотного дыма, что его можно было резать ножом. В центре зала, на небольшой сцене, обрамлённой зеркалами, извивалась в танце темнокожая девушка в кружевном белье под медленную, тягучую музыку. Её движения были томными, почти сонными — отработанный механизм, не имевший ничего общего с настоящей страстью. Вдоль стен тянулись кабинки с высокими спинками и столики, за которыми сидели редкие посетители — в основном мужчины, но были и женщины, и все они смотрели на сцену с одинаковым выражением голодного безразличия. Кое-где курили, не обращая внимания на таблички «Не курить». Официанты в тесных чёрных жилетках скользили между столиками, разнося подносы с напитками. Вай сразу заметила Севику. Та сидела за столиком у самой танцевальной зоны — в широком кожаном кресле, развалившись, как королева на троне. Один её локоть — металлический, с медными вставками — блестел в неоновом свете. Она курила длинную тонкую сигарету, пуская дым в потолок, и лениво наблюдала за танцовщицей. Рядом на столике стоял почти пустой стакан с виски. Вай и Кейтлин заняли места у барной стойки — высокие табуреты, за которыми можно было спрятаться за спинами других посетителей. Кейтлин заказала минеральную воду, Вай — тёмное пиво. Они сделали вид, что увлечены танцем, но глаза Вай не отрывались от Севики. — Она кого-то ждёт, — шепнула Вай, не поворачивая головы. — Или просто напивается, — ответила Кейтлин, вертя в руках стакан с водой. — Ты уверена, что нам стоит здесь находиться? Если она нас заметит… — Не заметит. Здесь достаточно темно и есть пространство для укрытия. Но через десять минут Вай поняла, что они слишком заметны. Севика вела себя насторожённо — то и дело оглядывалась, её единственная рука лежала на столе рядом с пустым стаканом, пальцы нервно постукивали по стеклу. Она кого-то ждала, но при этом сканировала зал в поисках угрозы. — Кейт, — Вай положила ладонь на её запястье. — Нам нужно уйти с линии обзора. Она потянула Кейтлин за собой, уводя её от барной стойки в глубь зала, к стене, где было темнее — рядом с выходом на кухню. Там почти не горел свет, только слабые блики неона отражались от зеркальных панелей на потолке. В углу стояли пустые ящики из-под бутылок — можно было прижаться к стене и слиться с тенями. — Так лучше? — спросила Кейтлин, оглядываясь. — Лучше, — ответила Вай. — Теперь просто ждём. Но в этот момент Севика встала, отряхнула брюки и направилась к барной стойке — расплатиться. Она шла не спеша, покачивая бёдрами, и её голова поворачивалась из стороны в сторону, как у хищника, сканирующего территорию. Она прошла мимо нескольких столиков, мимо танцевальной зоны, и вдруг её взгляд упёрся в стену, где стояли Вай и Кейтлин. Вай замерла. Сердце ухнуло вниз. Севика смотрела прямо на них — не мигая, с лёгким любопытством. Ещё секунда — и она узнает их. Узнает Вай. Узнает Кейтлин. И тогда всему конец. — Кейт, — прошептала Вай, — она нас видит. Кейтлин действовала мгновенно. Она схватила Вай за ворот куртки, рванула на себя и прижала к стене. Их тела столкнулись — грудь к груди, бёдра к бёдрам — и в следующую секунду Кейтлин впилась в губы Вай с такой силой, что у той перехватило дыхание. Поцелуй был жёстким, почти агрессивным. Кейтлин вжала Вай в стену, заставляя её прогнуться. Одной рукой она держала Вай за затылок, притягивая ближе, второй — поглаживала её щёку, скользя пальцами по татуировке на скуле, по пирсингу в брови. Её губы были твёрдыми и горячими, язык настойчиво искал язык Вай. Вай на секунду опешила. Мозг закоротило — сначала от неожиданности, потом от того, что её тело отреагировало само. Она ответила. Её руки сами нашли талию Кейтлин, прижимая её ещё ближе, вдавливая в себя. Вай раскрыла губы навстречу, и их языки встретились — сначала робко, потом всё более уверенно, пока поцелуй не стал глубоким, почти неприличным. Вай чувствовала вкус шампанского и пива, смешанный с чем-то сладким — помада Кейтлин пахла ванилью, но на вкус была горьковатой. Она провела кончиком языка по внутренней стороне верхней губы Кейтлин, и та выдохнула — прямо в рот Вай, дрожащий, почти стонущий выдох. Этот звук обжёг где-то внизу живота. Кейтлин запустила пальцы в распущенные розовые волосы Вай, и потянула — не больно, но требовательно, заставляя запрокинуть голову. Она целовала её с какой-то отчаянной страстью, будто хотела что-то доказать — себе или кому-то ещё. Вай отвечала, не отставая, её язык двигался в такт языку Кейтлин, изучая, пробуя, дразня. Они прижимались друг к другу так плотно, что между их телами не оставалось воздуха. Вай чувствовала, как бьётся сердце Кейтлин — бешено, где-то под рёбрами. Сама она тоже не могла дышать, но ей было всё равно. Внутри разгоралось что-то тёмное, жаркое, запретное — то, что она не должна была чувствовать, но не могла остановить. «Я не хочу останавливаться», — пронеслось в голове Вай. — «Я не хочу, чтобы это заканчивалось». Но сквозь пелену желания она приоткрыла глаза — и краем глаза увидела, как Севика, расплатившись у барной стойки, бросила последний взгляд в их сторону, ухмыльнулась и направилась к выходу. Её металлическая рука мелькнула в неоновом свете, и дверь за ней закрылась. Вай замерла. Прервала поцелуй — нехотя, с трудом разлепив губы. Её дыхание было сбивчивым, в голове шумело. — Она уходит, — прошептала Вай, упираясь лбом в лоб Кейтлин. — Нам нужно идти. Кейтлин не отпускала. Её глаза были закрыты, ресницы дрожали. Она всё ещё держала Вай за затылок, всё ещё прижималась к ней всем телом. — Кейтлин, — Вай мягко отстранилась и положила ладони на её плечи — Нужно торопиться. Кейтлин открыла глаза. В них было что-то, чего Вай никогда раньше не видела — не холод, не расчёт, а живой, почти испуганный огонь. Она кивнула, отпустила Вай, и они выбежали из бара, не оглядываясь. *** На улице стало холоднее. Иней покрывал редкие фонари. От быстрого дыхания Вай выпускала горячие облака пара, а лицо Кейтлин покрылось красными пятнами от резкой смены температуры. Севика шла впереди уверенным шагом, и Вай с Кейтлин едва поспевали, держась теней. — Куда она идёт? — спросила Кейтлин, переводя дыхание. — Не понимаю, — ответила Вай. — В другую сторону. К старому району контрабандистов. Они свернули на улицу, где не было ни фонарей, ни вывесок. Только голые стены заброшенных домов, чёрные провалы окон и мусор под ногами. Где-то вдалеке выла собака. Тишина была злой, напряжённой. Севика привела их к старому бару, который Вай знала с детства — «Нора». Когда-то здесь торговали краденным, потом — мерцанием, потом — чем-то ещё. Теперь здание выглядело полностью заброшенным — вывеска сорвана, окна заколочены досками, дверь обита ржавым железом. Но Севика подошла к двери, трижды ударила в неё в определённом ритме, и дверь приоткрылась, пропуская её внутрь. — Там внутри кабинет Силко, — прошептала Вай. — Я знаю. Я хочу подобраться ближе, подслушать, может быть, найти доказательства. — Одна? — Кейтлин схватила её за руку. — Вай, это безумие. Если тебя поймают… — Не поймают. — Вай посмотрела на неё — внимательно, пронзительно, как смотрят перед боем. — Кейт, послушай. Если мы вызовем миротворцев, они поднимут шум, и Силко уйдёт. У меня есть двадцать минут. Я просто подберусь поближе и вернусь. Обещаю. — А если нет? — Если нет — ты звонишь Виктору, и он поднимает всех, кого может. Но я вернусь. Двадцать минут. Кейтлин сжала зубы. Её пальцы вцепились в руку Вай так, что побелели костяшки. Но она кивнула. — Двадцать минут, — сказала она. — Если через двадцать пять тебя не будет, я иду за тобой, и плевать на последствия. — Договорились. Вай развернулась и бесшумно скользнула к стене бара. Она прижалась к ней, обошла здание и исчезла в темноте. Кейтлин осталась одна. Она забилась в подворотню между двумя заброшенными домами, откуда был виден вход в бар, и начала считать секунды. Прошло десять минут. Пятнадцать. Двадцать. На двадцать второй минуте Кейтлин уже достала коммуникатор, чтобы звонить Виктору, но в этот момент из-за угла показались фигуры. Четверо — трое в бронежилетах миротворцев, с автоматическим оружием, и одна в офицерской форме. Маленького роста, с короткими рыжими волосами, торчащими в разные стороны, как у взъерошенного воробья. Капитан Нолин. Кейтлин замерла. Она не верила своим глазам. Они шли прямо к бару — быстро, целенаправленно, без лишнего шума. Что они здесь делают? В этой части района рейды не прописаны. Это не их юрисдикция. Не их маршрут. Кейтлин заметалась. Внутри бара — Вай. Если миротворцы ворвутся туда и найдут её, то могут арестовать. Или хуже — Силко решит, что она с ними заодно. А если Вай что-то делает внутри, если она собирает доказательства… Нужно отвлечь их. Любой ценой. Она выдохнула, поправила воротник куртки и вышла из тени. Сделала вид, что идёт мимо — неспешно, как будто просто гуляет по ночному Зауну. — Капитан Нолин, — сказала она, когда рыжеволосая офицер поравнялась с ней. — Неожиданная встреча. Что вы здесь делаете? Нолин резко обернулась. Её глаза — зелёные, хищные — на секунду расширились, но она быстро взяла себя в руки. — Кираманн, — ответила она, и её голос был холодным, как сталь. — Я могла бы задать тебе тот же вопрос. Не слишком ли опасно для такой, как ты гулять по Зауну ночью без охраны? — Я не одна, — Кейтлин сделала паузу. — Моя спутница рядом. А вот ваши люди… — она кивнула на конвоиров, которые несли тяжёлые ящики с маркировкой «Изъято при задержании», — несут какую-то контрабанду. Ту самую, которую арестовали на прошлой неделе? Интересно, что она делает снова в Зауне. Нолин побледнела. Её челюсть сжалась. — Это тебя не касается, Кираманн. Не лезь не в своё дело. — Моё дело — Безопасность Пилтовера и Зауна, — Кейтлин сделала шаг вперёд, не повышая голоса, но в каждом слове чувствовался металл. — Тем более, если кто-то из миротворцев торгует конфискатом, это становится не только моим делом. Ответьте мне капитан: почему вы здесь? Что вы делаете в районе, где не прописаны рейды? Нолин открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из-за угла, со стороны заднего выхода из бара, вышли две фигуры. Первая — высокая, тёмная, с металлической рукой. Севика. Вторая — ниже ростом, в длинном плаще с капюшоном, лица не разглядеть. Кейтлин заметила их краем глаза, но не подала виду. Они быстро растворились в темноте, прежде чем Нолин успела обернуться. — Я жду ответа, — сказала Кейтлин, глядя прямо в глаза Нолин. — Я не обязана тебе отчитываться, — отрезала Нолин. — У меня есть свои приказы. И не тебе их оспаривать. Лучше бы позаботилась о своей спутнице. Кстати, где она? Гуляет без твоего присмотра? - ехидно прошипела Нолин, снизу вверх осматривая Кейтлин. — Я в том положении, чтобы запросить рапорт со списком всего конфискованного за последние два рейда — парировала Кейтлин. — Если завтра утром я узнаю, что склад хранения не досчитался этих двух коробок — ваша должность быстро станет вакантной. И это не говоря уже о том, что я лично видела вас здесь в одном из районов, где подобным свободно торгуют. Нолин побледнела ещё сильнее. Её глаза метали молнии. Сопровождающие её миротворцы напряглись, и показалось, что поправили оружие на поясе. — Ты всегда была такой, Кейтлин. Самоуверенной, холодной и безразличной сукой. Думаешь, что можешь всех спасти. Но ты не можешь спасти даже себя от себя самой. Кейтлин сжала кулаки и посмотрела на неё тем взглядом, который обычно вселял дрожь и страх в других. Холодным и пустым. — Я пытаюсь делать хоть что-то — тихо сказала Кейтлин. — Свою работу. А вот вы, капитан, закрываете глаза на торговлю мерцанием и предаете свою службу. Я всегда иду до конца и не показываю трусости, в отличие от вас. — Разве кража моего пропуска и документов из моего кабинета является актом смелости? — съязвила Нолин, делая шаг вперёд. Кейтлин хотела что-то ответить, но из темноты вышла Вай. Она была мрачной, напряжённой — кулаки сжаты, плечи приподняты. Но когда она увидела Кейтлин и Нолин, ей пришлось быстро взять себя в руки и сделать вид, что она только ничего не произошло. — Кейт, — сказала она, подходя. — Что здесь происходит? — Вай, это капитан Нолин, — ответила Кейтлин, не спуская глаз с рыжеволосой. — Мы как раз обсуждали её ночные вылазки. Нолин скользнула взглядом по Вай — оценивающе, недружелюбно. — Это и есть та самая девушка? Та, которая спит с тобой, ради денег и места для сестрёнки? А как же приличия? — спросила она с усмешкой. — Это та самая женщина, которую я люблю, — отрезала Кейтлин. — А вы, капитан, не в том положении, чтобы комментировать мою личную жизнь. — О, я не комментирую, — Нолин пожала плечами. — Наоборот, сочувствую. После того, что было между нами, ты выбрала кого-то из нижнего города. Не нашла никого лучше? Кейтлин открыла рот, чтобы ответить, но Вай опередила её. — Капитан, — сказала Вай с лёгкой, почти ленивой улыбкой, — может быть, она просто поняла, что ей по душе настоящие сильные девушки, а не два вершка с рыжей соломой на голове, которые собирают грязные слухи и шляются по ночам в Зауне, где их быть не должно? Нолин опешила. Её рот открылся и закрылся, как у выброшенной на берег рыбы. — Как вы… — А вы, — перебила Вай, — лучше бы следили за своими коробками. А то вдруг они опять «случайно» потеряются по дороге на склад. Будет неловко. Нолин сжала зубы, но ничего не сказала. Только кивнула своим людям. — Уходим, — сказала она. — Кираман, мы ещё встретимся. — Обязательно, — ответила Кейтлин. Нолин развернулась и зашагала прочь, сопровождаемая тремя офицерами. Коробки заскрипели, загремели и исчезли в темноте. Вай и Кейтлин остались одни. Они быстро пошли обратно к машине, не оглядываясь. Молчали всю дорогу — только слышались их шаги по мокрому асфальту и тяжёлое дыхание. Когда машина тронулась, Вай наконец спросила: — Кто эта рыжая полторашка? Кейтлин выдохнула, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. — Это капитан Нолин, — сказала она. — Моя бывшая. Вай усмехнулась — без веселья, скорее устало. — Бывшая? Кажется, её не должно было быть там, возле этого бара. Ты это заметила? — Заметила, — Кейтлин открыла глаза, и в них был холодный, опасный блеск. — Поэтому и пошла прямо ей навстречу. Она могла увидеть тебя. — Могла. Но не увидела. А ещё я умею хорошо прятаться — Извини, я не знала. Время заканчивалось, я собиралась звонить Виктору. Вай внимательно посмотрела на выражение лица Кейтлин, явно собираясь что-то сказать, но слова не складывались в осмысленные предложения. Она боялась. Боялась, что Кейтлин будет спрашивать про то, что она увидела. Вернее кого. И точно не была готова об этом сказать. Поэтому Вай молчала, пока Кейтлин не заговорила снова: — Я имею право вызвать её для отчёта. Советник имеет право. И если я выясню, что она замешана в контрабанде… — Что тогда? - откуда-то издалека прозвучал голос Вай. Кейтлин посмотрела ей в глаза. В них смешались злость, усталость и что-то ещё — тени сомнений или уязвимости. — Тогда я её уничтожу, — сказала она. — Не ради мести. Ради справедливости. Вай молча кивнула. Кейтлин не спрашивала, что Вай видела внутри бара. Они просто сидели в тишине, глядя на огни Пилтовера, которые приближались с каждым километром. И каждая думала о своём. О поцелуе. О вкусе чужих губ. О том, что случилось этой ночью — и что ещё случится.