Безупречный вариант

Прошла неделя. Неделя, которая тянулась как ржавая цепь — каждый день похож на предыдущий, но внутри всё скрипело и грозило рассыпаться. Вай толком ничего не рассказала Кейтлин про то, что увидела в ту ночь в кабинете Силко. Она отделывалась односложными фразами: «ничего нового», «просто говорят», «не время». Кейтлин не давила — у неё самой хватало забот. Пресс конференция по программе, которую ещё предстояло довести до ума постоянно переносилась. Либо Кираманн отменяла её сама, ссылаясь на увеличение времени подготовки всех юридических документов. Ведь без них нельзя было озвучивать свои намерения. Иначе люди сочтут её голословной. Дебаты с Медардой приближались, и каждый вечер они с Виктором сидели над бумагами, выверяя каждое слово, каждую цифру, каждый возможный удар соперницы. Но между ними — между Вай и Кейтлин — повисло что-то невысказанное. Тот поцелуй в стриптиз-баре пульсировал в воздухе, как открытая рана, которую никто не хотел трогать. Вай избегала оставаться с Кейтлин наедине. Кейтлин, в свою очередь, находила тысячу причин задержаться в кабинете или уехать в Совет пораньше. Они спали в разных комнатах и на разных этажах, а в короткие моменты совместного завтрака, обеда и ужина между ними проходила невидимая стена из молчания и неловкости. Кейтлин последние дни не вылезала из кабинета. Приближался день дебатов. Внутри было неприятное ощущение. Комок неуверенности, странного предчувствия, что что-то может пойти не так. А дома была куча неопределенности с Вай и в принципе в первые за долгое время тишина и одиночество особняка начинали давить на Кейтлин с прежней силой. Она вертела кольцо на пальце, которое Вай подарила ей в тот день. Прокручивала весь тот день снова и снова, пытаясь разобраться в том, в чём казалось бы и вовсе не нужно. Танец. Рука Вай на её талии. Запах мяты и чего-то терпкого. Её серые глаза, так внимательно и изучающе смотрели прямо на неё. И не видели в ней политика, бездушную куклу, марионетку или избалованную богатенькую стерву. Её глаза видели в ней саму Кейтлин. А потом эта слежка. Кейтлин была готова пойти куда угодно, потому что знала, что с Вай она будет в безопасности, даже в логове Силко. Неоновый свет бара, запах алкоголя. Кейтлин толком не помнила, как они оказались у стены. Даже сам поцелуй уже размывался в памяти. Зато она точно помнила и чувствовала, что Вай ответила. Её губы отчаянно цеплялись за этот порыв, за жар её рта и эту робкую неуверенную, но в тот момент такую нужную близость. Кейтлин хотела что-то сказать. Узнать как она после того, что случилось. И возможно эта неуверенность внутри Кейтлин — сделать первый шаг и пойти на диалог теперь стоит комом страха внутри, затмевая всё остальное. Она была уверена, почти уверена, что Вай тоже хотела этого. Только теперь вопрос стоял по - другому - почему она не скажет, что почувствовала тоже, что и Кейтлин? Эти размышления вертелись в голове Кираманн всю неделю. И с этим нужно было что-то делать. *** Утро. Зал заседаний Совета был переполнен. Ярусы для зрителей, ложи для прессы, голографические камеры, которые парили под потолком, как стая стеклянных птиц. В центре — две трибуны из полированного чёрного дерева, разделённые прозрачным экраном, на который проецировались цифры, графики и цитаты. Кейтлин стояла за своей трибуной в строгом сером костюме и черной шелковой блузе, волосы распущены, на лице — маска невозмутимости. Виктор сидел в первом ряду, сжимая в руках папку с тезисами и молясь всем богам, которых он не признавал, чтобы Кейтлин не сорвалась. Медарда возвышалась напротив — в платье цвета бордово-алой крови, с идеальной укладкой и взглядом голодного хищника. Джейс сидел рядом с Виктором, вертя в пальцах авторучку и старательно делая вид, что ему не всё равно. Модератор — пожилой профессор с дрожащими руками и громким голосом — объявил правила. Три минуты на вступительное слово, затем вопросы журналистов и затем перекрёстные вопросы. Медарда начала первой. Её голос был мягким, почти ласковым, но каждое слово входило под кожу, как тонкая игла. — Уважаемые коллеги, жители Пилтовера. Мы стоим на пороге новой эры. Эры технологий, эры прогресса, эры, когда наш город станет центром мира. Но для этого нужна сильная рука, а не мягкосердечные жесты в сторону тех, кто смотрит на нас с завистью и злобой. — Она сделала паузу, глядя прямо на Кейтлин. — Я говорю о Зауне. Нельзя пытаться интегрировать тех, кто не хочет интеграции. Нельзя вливать деньги в бездонную бочку коррупции и насилия. Мой план — укрепление границ, инвестиции в науку, создание рабочих мест здесь, в Пилтовере. Безопасность прежде всего. Аплодисменты. Некоторые встали. Кейтлин не шелохнулась. Когда настала её очередь, она выпрямилась, положила ладони на трибуну и заговорила — ровно, чеканно, как учил Виктор. — Пилтовер никогда не был изолированным островом. Мы выросли на меди, которую добывали в Зауне. Мы стоим на костях тех, кто работал в шахтах, пока наши предки строили особняки. Закрыть границы — значит закрыть глаза на реальность. Безопасность не достигается стенами. Безопасность достигается доверием, инвестициями в инфраструктуру, образованием для всех — независимо от того, родился ты наверху или внизу. Зазвучали аплодисменты, но сдержаннее. Виктор кивнул — неплохо. Затем начались вопросы. Журналисты набрасывались, как голодные псы. Медарда парировала удары с лёгкостью фехтовальщика — улыбалась, отшучивалась, переводила стрелки. Кейтлин сначала тормозила — слишком долго обдумывала ответы, позволяла сопернице перехватывать инициативу. Виктор мрачнел с каждым её ответом. Но потом вопрос коснулся Зауна. — Советник Кираманн, недавние рейды миротворцев привели к задержанию крупных партий мерцания. Не боитесь ли вы, что ужесточение мер спровоцирует ответную агрессию со стороны преступных синдикатов? Кейтлин посмотрела прямо в камеру. И заговорила. Быстро, жёстко, без бумажки. — Боюсь. Боюсь того, что происходит, когда власти закрывают глаза. Мой отец погиб не от рук абстрактного «преступного мира». Он погиб от пули человека, который торговал смертью, потому что никто не мешал ему переступать закон. Я не допущу, чтобы такое повторилось. Рейды — это не самоцель. Это первый шаг. Второй — строительство очистительных станций, третий — медицинские центры, четвёртый — школы. Вы хотите цифр? Я приведу цифры. За последние три года уровень уличной преступности в Зауне вырос на сорок процентов, а количество детей, поступающих в школы, упало на двадцать. Это не статистика — это поломанные жизни. И я отказываюсь сидеть сложа руки, пока мои оппоненты предлагают «укреплять границы». Гул в зале. Виктор выдохнул. Медарда прищурилась. Оставшиеся двадцать минут превратились в настоящую битву. Медарда атаковала экономикой — «откуда деньги?», «вы повысите налоги?», «это популизм». Кейтлин отвечала статьями бюджета, ссылками на отчёты, именами экспертов. Она не была идеальна — иногда срывалась на слишком личное, иногда запиналась. Но она боролась. Когда модератор объявил об окончании дебатов, зал аплодировал — обеим. Журналисты бросились к трибунам, но никто из кандидатов не остался для комментариев. Ничья. Виктор сказал, что это лучший результат, на который можно было рассчитывать. Кейтлин промолчала. До здания Совета Кейтлин добралась со скоростью света. Дебаты закончились двадцать минут назад, а она мысленно выворачивала внутренности Медарды наизнанку. В свой кабинет она вошла быстрым шагом. Молча. Села за стол, разбирать бесконечные стопки документов. Вошёл Виктор — с папкой и вечным выражением усталой сосредоточенности. — Неплохо, — сказал он, опускаясь в кресло. — Учитывая, что Медарда готовила эту атаку месяц. — Неплохо — это не победа, — отрезала Кейтлин. — Это не поражение. — Виктор почесал висок. — Почему Вай не пришла на дебаты? Она должна была сидеть в первом ряду для поддержки. Это укрепляет образ. Журналисты заметили её отсутствие — уже спрашивают, не было ли крупной ссоры. Кейтлин поморщилась. — У неё был… неудачный день. Она плохо себя чувствовала, я не стала настаивать. — Плохо себя чувствовала? — Виктор приподнял бровь. — Кейтлин, не держи меня за дурака. Я давно научился отличать твои политические уклончивые ответы от твоих реальных мыслей. — Не сейчас, Виктор, — голос Кейтлин стал твёрже. Он помолчал, потом кивнул и сменил тему. — Когда я заходил в научный институт на прошлой неделе, я видел Паудер. Она просила передать два билета на выставку изобретений юных студентов. — Он достал из папки два приглашения — на плотной белой бумаге, с голографической печатью. Кейтлин взяла их, посмотрела на дату. — Это та самая выставка, о которой говорила Медарда на открытии памятника? — Да, — Виктор кивнул. — Начало перенесли на две недели раньше — идёт подготовка к Параду Миротворцев, и площадки нужно разгрузить. Так что выставка уже послезавтра. Кейтлин положила приглашения в ящик стола. — Ты нужен мне сегодня вечером — сказала она. — Нужно дописать политическую программу по Зауну и ещё раз проверить цифры. Скоро пресс-конференция. Люди должны знать, что мы не сидим без дела. — Хорошо, — Виктор уже поднялся, когда в дверь постучали. Секретарь — молодая женщина с бесстрастным лицом — просунула голову в кабинет. — Советник Кираманн, к вам посетитель. Начальник отдела спецопераций Теннер. Говорит, у него вопросы по приказу, который вы подписали неделю назад Кейтлин на секунду замерла. Потом повернулась к Виктору. — Виктор, выйди, пожалуйста. — Что за приказ? — Виктор нахмурился. — Я не помню, что относил подобное на подпись в юридический отдел. — Потом. Сейчас выйди. Виктор поджал губы, но послушался. Костыль стукнул об пол, дверь закрылась за ним. Кейтлин выдохнула и кивнула секретарю. — Пригласи. В кабинет вошёл высокий широкоплечий мужчина лет сорока. Его форма миротворца была темнее обычной — почти чёрно-синяя, с серебряными погонами и несколькими орденами на груди. Тёмно-синие перчатки обтягивали крупные кисти, на поясе висел короткий меч в ножнах и пара кожаных кармашков для документов. Прямые синие брюки, ботинки на низком каблуке — ни одной складки, ни одной пылинки. Джей Теннер — начальник отдела спецопераций, человек, которого боялись даже члены Совета. Друг отца и старый наставник. Он вежливо кивнул, поздоровался. — Советник Кираманн. Как продвигается ваша политическая кампания? - сказал он более официально, чем рассчитывал. — Устала, честно говоря, — ответила Кейтлин, не вставая с кресла. — Садитесь. Виски? — Не пью на службе, — Теннер остался стоять. Из внутреннего кармана кителя он достал свернутые листы и положил аккуратно на стол перед Кейтлин. — Что вы задумали? И какие ещё проверки в отделах вы устроите? На каком основании поступил запрос данных о перемещений улик на складе, и при чём здесь капитан Нолин? - Теннер не просто спрашивал. В его голосе звенела угроза. Кейтлин медленно встала. Подошла к бару в углу кабинета, налила два бокала дорогого виски — янтарная жидкость плеснулась о стенки хрусталя. Один бокал поставила перед Теннером, второй взяла в руку, но пить не стала. Подошла к окну, встала спиной к собеседнику. — Мы знаем, что после смерти моего отца в корпусе многое изменилось, — сказала она, глядя на улицы Пилтовера. — И многие структуры работают не так, как надо. Моя семья многое сделала для вас и для вашей службы, Теннер. Вы это знаете. И я прошу вас помочь мне найти тех, кто работает с преступниками в Зауне. Она повернулась. Её голос стал твёрже. — Я прошу не ради политики. Я прошу ради того, чтобы не потерять наследство, которое оставил мой отец. Ради безопасности города. Вы давали клятву защищать город и людей, Теннер. Я лично давала присягу перед Вами, когда была в корпусе. Пилтовер нуждается в защите сильнее, чем прежде - голос Кираманн пронёсся по кабинету громким эхом. Теннер молчал. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска. Он смотрел на Кейтлин долгим, изучающим взглядом — того же цвета, что у неё, голубого, но холоднее, старше, мудрее. Потом он взял бокал, выпил виски залпом. Поставил его на стол, забрал бумаги, которые кинул, и сунул обратно в карман. — Я помню вас ещё офицером Кираманн, — сказал он. — Прекрасно помню, как ваше упрямство и безрассудная жажда справедливости однажды чуть не стоила вам звания. И я уверен: если бы не смерть Тобиаса, вы бы стали отличным Командером. Но сейчас вы в первую очередь политик. А на двух стульях усидеть нельзя. Кейтлин сжала челюсть. — Я прислушаюсь к вашим доводам, — продолжил Теннер. — Попробую разобраться, что случилось. Осторожно проверю маршруты проведённых рейдов. Но поймите и вы меня: возможности корпуса не безграничны. И пока кучка миротворцев бегает внизу, в Зауне, кто-то может пострадать здесь, в Пилтовере. Вы этого хотите? — Я хочу правосудия, — ответила Кейтлин. — Справедливость и правосудие — не всегда одно и то же, — Теннер поправил воротник. — Спасибо за виски. Он развернулся и вышел, не попрощавшись. Кейтлин осталась стоять у окна. Она так и не выпила свой бокал. Поставила его на стол с глухим стуком и опустилась в кресло, чувствуя, как усталость разливается по телу. *** Вай сидела в гостиной перед камином. Огонь потрескивал, бросая тени на книгу, которую она держала в руках — «Подвиги Миротворцев: история доблести», скучный фолиант, который Кейтлин посоветовала ей для «общего развития». Вай не читала. Она смотрела на пляшущие языки пламени и думала. Думала о прошлой неделе. О том, как губы Кейтлин вжались в её губы в темноте стриптиз-бара. О том, как её тело отреагировало — мгновенно, жарко, бездумно. О том, как они стояли потом возле машины, когда добрались до особняка — курили и молчали, и как Кейтлин смотрела на неё — с чем-то, чего Вай не могла назвать. Каждый раз, когда Вай пыталась заговорить об этом, слова застревали в горле. Она видела Кейтлин в коридоре, за завтраком, в гостиной — и перед глазами снова вставала та картина: бледная шея, запрокинутая голова, дрожащие ресницы. И привкус шампанского на языке. «Чёрт, — думала Вай. — Чёрт, чёрт, чёрт». Она не должна была этого чувствовать. Это была сделка. Фиктивная помолвка. Вай была здесь ради Паудер, ради денег, ради будущего. Не ради того, чтобы таять от поцелуя холодной пилтоверской аристократки, которая — Вай знала это — не умела любить по-настоящему. Не умела отпускать контроль. Но тогда, в баре… Кейтлин целовала её так, будто хотела забыть, кто она есть. Будто стена треснула, и оттуда хлынуло что-то живое, горячее, пугающее. «И какого хрена мне теперь делать?» — спросила себя Вай. Близился вечер. Кейтлин должна была скоро вернуться с дебатов. Вай знала, что должна поговорить с ней — не только о поцелуе, но и о том, что она видела в кабинете Силко. О чертежах. О картах с пометками. О том, что Силко готовит что-то большое, и Паудер — Вай видела её там. Она что-то отмечала на его записях, на его схемах — была частью этого «большого». Но каждый раз, когда Вай открывала рот, из него вылетало только «как дела?» или «кофе будешь?». Трусиха. Она была трусихой. Вай, которая не боялась ни уличных банд, ни Силко, ни смерти — боялась разговора с женщиной, которая жила с ней в одном доме и носила её кольцо. Вай захлопнула книгу, бросила на журнальный столик и встала. — Спортзал, — сказала она себе. — Сначала спортзал. Потом — разговор. Обязательно. Она поднялась на второй этаж, переоделась в спортивные шорты и майку, стянула волосы в хвост. Браслет, недавно подаренный Паудер после ужина — тонкую серебряную цепочку с маленькой шестерёнкой — Вай сняла и положила на тумбочку, чтобы не повредить во время тренировки. *** Когда Кейтлин вошла в особняк, Грейс встретила её в прихожей — с привычным бесстрастным лицом и сложенными на животе руками. — Леди Кираманн, мисс Вай в спортзале. Я поставила ужин на разогрев. — Спасибо, Грейс. Подайте ужин пораньше, на троих. Сегодня будет Виктор. — Слушаюсь. Кейтлин поднялась наверх, приняла душ — вода была обжигающе горячей, как она любила, чтобы смыть напряжение этого дня. Переоделась в домашнее: мягкие черные брюки и тёмно-синий свитер с длинными рукавами. Волосы оставила распущенными — они падали на плечи тяжёлыми мокрыми прядями. Она прошла в свой кабинет, села за стол, включила лампу. Перед ней лежали отчёты о рейдах — те самые, о которых говорил Теннер. Кейтлин начала перепроверять цифры, маршруты, даты. Нолин вела себя странно в ту ночь. Слишком странно. Через час пришёл Виктор. Они взяли бумаги с политической программой и перешли в гостиную — там было теплее, уютнее. Огонь в камине ещё не погас. — Итак, — Виктор разложил листы на журнальном столике. — Основные тезисы. Медицина. Бесплатные учебные места для подростков Зауна. Очистительные станции. Что ещё? — Инфраструктура, — Кейтлин пододвинула к себе стул. — Дороги, мосты, коммуникации. Нельзя строить школы, если дети не могут до них добраться. — Это уже есть. — Виктор поправил очки. — Преимущество перед Медардой — конкретика. Ты говорила «мы построим три очистительные станции в Зауне за два года», она говорит «укрепим границы». Твоя ставка — дело, её — красивые лозунги. Но вопрос в том, поверят ли люди в эти обещания. — А что мне сделать, чтобы поверили? — Показать, что это не просто слова и что-то из этого уже делается, — Виктор ткнул пальцем в один из отчётов. — Рейды — это начало. Но нужно продолжение. Медицинские мобильные пункты. Хотя бы один. Выделим деньги из личного фонда, если Совет не утвердит бюджет. Кейтлин задумалась. — Ты прав. — Она помолчала. — Виктор, почему Медарда так упорно проталкивает свои научные разработки? Чего она хочет добиться? Денег? Власти? — И того, и другого, — Виктор откинулся на спинку дивана. — Но главное — она хочет пододвинуть Хеймердингера. Старый профессор мешает ей проводить неофициальные исследования. Сыворотка Джейса — это лишь верхушка айсберга. Если она получит полный контроль над научным советом, она сможет легализовать эксперименты, которые сейчас запрещены. — Ты говорил, что помогаешь Джейсу с сывороткой. Расскажи подробней, в чём заключается суть? — спросила Кейтлин, с интересом и хитрым блеском в глазах смотря на Виктора. Он с минуту помолчал, собираясь с мыслями. — Это секретная разработка под руководством и спонсорством Медарды. Нечто вроде лекарства от всех болезней. Пока что, Джейс провёл испытания на крысах. Есть прогресс, но пока рано говорить. Нужно исправить биохимическую формулу и проверить реакции на человеческом организме... — Виктор, я надеюсь, ты не собираешься на это соглашаться. Я не доверяю Джейсу. Медарда может использовать вас обоих для своих амбиций — Кейтлин внимательно посмотрела на его лицо, выискивая тени сомнений в глазах. — Я понимаю риски и пока Джейс позволяет ему помогать, я стараюсь следить за тем, как идут дела — сказал Виктор чуть охрипшим голосом. Кейтлин коротко кивнула, давая понять, что тема пока что закрыта и она доверяет решению своего советника. Всё же Виктор обладал какой-то интуитивной дальновидностью и сразу чувствовал, что некоторые события могут выходить за рамки допустимого. Кейтлин доверяла Виктору как самой себе, поэтому не стала больше расспрашивать про исследования, тем более, мало что понимая в научных терминах. Они ещё час обсуждали тезисы, переписывали формулировки, искали уязвимые места. Грейс дважды заглядывала в гостиную, но Виктор отмахивался — «сейчас, ещё пять минут». Наконец, Кейтлин кивнула. — Хорошо. На сегодня хватит. Пойдём ужинать. Виктор устало кивнул, и Кейтлин попросила Грейс позвать Вай. *** Они сели за стол в столовой — Кейтлин во главе, Виктор слева. Справа оставалось пустое место. Грейс внесла суп — тыквенный крем с имбирём и большую тарелку с овощным салатом. Вай появилась через десять минут. Волосы влажные после душа, распущенные. Она по обыкновению облачилась в свежую белую майку и чёрные спортивные шорты, недавно подобранные стилистами Кираманн. Кожа ещё блестела после душа, розовая прядь прилипла к виску. Она села на свободное место — молча, не глядя на Кейтлин. — Добрый вечер, — сказала Кейтлин. — Вечер, — ответила Вай, уставившись в тарелку. Она не ела. Просто водила ложкой по супу, рисуя круги. — Как прошёл день? — спросила Кейтлин после паузы, спокойно и без напряжения. — Нормально. — Что делала? — Читала. — Книгу, которую я посоветовала? — Угу. Каждый ответ разрезал воздух, который становился тяжелее с каждым сказанным словом. Кейтлин чувствовала, как напряжение растёт, как тишина в столовой становится густой и нетерпимой. Виктор переводил взгляд с одной на другую, и его лицо постепенно мрачнело. — Всё в порядке? — спросил он осторожно. — У вас обеих какой-то… усталый вид. — Да, — сказала Кейтлин. — Нет, — одновременно ответила Вай. Они посмотрели друг на друга — впервые за вечер. И тут же отвели глаза. Виктор помолчал, потом достал из кармана два приглашения на плотной белой бумаге. — Ладно, не буду лезть. Вот, держите. Паудер просила передать. Выставка изобретений юных студентов, в грядущую пятницу. Она будет там. И очень хочет видеть вас вдвоём. Вай замерла. Её лицо — и без того напряжённое — стало каменным. Она смотрела на приглашения, как на змею. — Вай? — Кейтлин нахмурилась. — Что случилось? Вай поднялась. Стул скрипнул по полу. — Извините, — сказала она. — Я не голодна. Устала. Она вышла. Быстро, почти бегом. В столовой повисла тишина. Виктор повернулся к Кейтлин. — Что, чёрт возьми, между вами происходит? Вы друг на друга даже не смотрите с момента, как вернулись с того благотворительного бала. Кейтлин закрыла глаза. Она чувствовала, как кипит внутри — стыд, гнев, неловкость, и ещё что-то, чему она не решалась дать имя. — Виктор, — сказала она. — В тот вечер, после бала, мы поехали в Заун. Следили за Севикой. И в одном баре… я её поцеловала. Виктор поднял брови. Помолчал. Потом улыбнулся — тепло, почти по-отечески. — Наконец-то, — сказал он. — Что — наконец-то? — Кейтлин открыла глаза. — Я думал ты заметишь раньше, Кейтлин. То, как Вай смотрит на тебя, ещё когда только привёл её в твой кабинет. Она в твоём вкусе, тем более, что ваши переглядки взаимны. — Я не… — А зачем вы следили за..кем? Севикой? — перебил Виктор, внезапно опомнившись. — Это долгая история. Я расскажу тебе позже. Но мне нужен совет. Как друга. Ты знаешь Вай лучше, чем я. Она построила стену и не даёт мне даже подойти. — Она построила? Или ты не можешь выйти за рамки своей? Кейтлин молчала, а вопрос Виктора, заданный в правильный момент висел в воздухе, усиливая внутреннее напряжение, потому что на него у Кейтлин не было ответа. — Ладно, вот тебе небольшой совет: поговорите, как взрослые люди. Не как политик с избирателем. Как женщина с женщиной. Она не кусается. Ну, только если попросить. Кейтлин покраснела. — Ты невозможен. — За это ты меня и любишь, — Виктор поднялся, взял костыль. — Я пойду. Программу доделаем позже. Завтра есть свободный день. А сегодня — постарайтесь помириться, иначе вся наша авантюра вскроется раньше, чем закончится твоя политическая карьера. Он ушёл, оставив Кейтлин одну в столовой, перед остывшим супом. Вай сидела на кровати в своей комнате, сжав голову руками. Мысли метались, как пчёлы в банке. «Нужно поговорить с ней. О Силко. О плане. О том, что Паудер в опасности. И о поцелуе — чёрт, и о поцелуе тоже». Но слова не шли. Каждый раз, когда Вай представляла себе этот разговор — Кейтлин с её холодными голубыми глазами, с её маской невозмутимости — внутри всё сжималось. Что, если Кейтлин скажет, что это был просто манёвр? Что ничего не значит? Что Вай для неё — всего лишь фиктивная невеста, инструмент для выборов? Вай встала, прошлась по комнате, машинально трогая запястье, на котором должен был быть браслет. Но она его не почувствовала. Браслет. Где он? Она искала его на тумбочке — но цепочки не было. На письменном столе — нет. В карманах куртки — тоже. — Чёрт, — прошептала она. Паудер подарила ей этот браслет, когда последний раз была здесь на ужине. Вай носила его не снимая. Она вышла в коридор, поднялась в спортзал. Обыскала скамейки, пол, тренажёры. Ничего. Потом вспомнила: вчера вечером она заходила в гардеробную Кейтлин за чистым полотенцем. Браслет мог зацепиться за дверцу шкафа или просто слететь с руки. Вай поднялась на второй этаж. Дверь в спальню Кейтлин была приоткрыта, хотя обычно та плотно закрывалась. Свет не горел, только лунный свет сквозь окна рисовал серые прямоугольники на дубовом полу. Вай заглянула. Вроде никого. Она тихо прошла в гардеробную, включила маленькую лампу на стене — мягкий жёлтый свет. — Браслет, браслет, где ты, — бормотала она, встав на колени и заглядывая под ящики. Именно в этот момент дверь в спальню чуть скрипнула. Кейтлин вошла, бесшумно ступая по полу. Она услышала какой-то шорох в гардеробной. "Кто здесь может быть в такой час? Вай? Но разве она не ушла к себе?"- промелькнуло у неё в голове. Она встала в защитную стойку, готовясь к захвату (не важно чего, руки или плеча - главное перехватить инициативу). Вай тем временем замерла. Выпрямилась. Она медленно выглянула из гардеробной и полубоком вылезла на свет. Кейтлин дёрнулась уже занося руки сложенные в какой-то непонятный крюк, но когда поняла, что это просто Вай — опустила их, расслабляя плечи. Вай удивлено подняла брови и подняла руки ладонями вперёд. — Это всего лишь я. Никаких бандитов здесь нет — сказала она устало. Кейтлин шагнула в гардеробную, чтобы осмотреть помещение, на всякий случай. Свет лампы упал на её лицо — бледное, с острыми скулами, с распущенными влажными волосами. На ней был только длинный халат из тёмного шёлка, распахнутый на шее. — Извини, — сказала Кейтлин. — Просто я не ожидала, что здесь кто-то будет. — Я искала свой браслет. Не могу его найти после тренировки. Подумала, что он мог упасть где-то здесь. Кейтлин улыбнулась какой-то хитрой улыбкой и достала из кармана халата браслет с шестерёнкой — тот самый, что искала Вай. — Не этот ли браслет? Вай подошла ближе и протянула руку, чтобы забрать его, но Кейтлин мотнула головой, отходя назад, ближе к изножью кровати. — Нет. Сначала мы поговорим. А потом я отдам тебе браслет — голос Кейтлин, без того уставший, немного дрожал. Молчание длившееся неделю измотало её изнутри сильнее, чем она думала. Вай подвигала челюстью. Её плечи напряглись, а в глазах загорелся какой-то непонятный огонь - хищный и нетерпеливый. — Кейт, просто отдай мне браслет и я уйду к себе. — Теперь ты со мной разговариваешь? То есть, пока в моих руках эта вещь - ты скажешь мне больше двух слов. Прекрасно — сухо сказала Кейтлин, уже теряя терпение. — Что случилось в кабинете Силко? Что ты там увидела, о чём мне нужно знать? — требовательно спросила она, поднимая браслет вверх. Вай шумно выдохнула и провела ладонями по лицу. — Я увидела больше, чем мне бы хотелось. И не хочу сейчас об этом. Меня беспокоит не это. — А что тогда? Что изменилось настолько, что ты даже не смотришь на меня? Вай сделала несколько шагов в сторону Кейтлин и посмотрела на неё в упор. Она хотела увидеть её глаза, прежде чем спросить о том, что разжигало огонь между ними. Синие, темные с блеском пугающего спокойствия и одновременно холода - глаза Кейтлин смотрели не моргая в серые глаза Вай. Она понимала, что сейчас стоит перед той самой стеной. И не знала, сможет ли её разрушить. Хочет ли? — Всё изменилось после того, как ты поцеловала меня, Кейтлин — резко, сухим и хриплым голосом сказала Вай. — Я только и делаю, что думаю об этом каждый день. О том, как ты схватила меня, прижимая к стене. Как поцеловала меня, с таким желанием, будто всегда знала, что хочешь этого! А теперь ходишь и делаешь вид, словно это совсем ничего не значит. Просто игра. Просто договор. — голос Вай дрогнул и она шумно выдохнула, тяжело дыша, чувствуя, как тяжесть невысказанного наконец-то начала отпускать. Кейтлин широко раскрыла глаза, открывая и закрывая рот, явно пытаясь что-то сказать, но как назло - слова встали комом в горле. На какое - то мгновение она ослабила своё внимание и её рука с браслетом начала опускаться. Вай заметила это. Она сделала ещё шаг и потянулась к нему рукой, но Кейтлин спокойно, даже как-то автоматически сжала руку, сделала выпад куда-то вниз, пригнувшись и точным ловким движением развернула Вай к кровати, опрокидывая её на спину. Она рухнула на середину матраса с глухим хлопком. Пружины кровати под её весом чуть скрипнули. Кейтлин не теряя времени села сверху на бедра Вай, грубо подняла её руки вверх и вжала запястья в кровать с такой силой, что побелели костяшки. На браслет уже никто не обращал внимания, который тихо упал где-то рядом. — Ты снова недооцениваешь противника - прошептала Кейтлин, нависая над лицом Вай. — А у нас снова поединок? — спросила Вай, с вызовом смотря ей в глаза. Кейтлин долго наблюдала за её реакцией. Она вдруг поняла, что ей нравится, безумно нравится, как серые хищные глаза Вайолет разглядывают её бледную шею, линию ключицы и снова поднимаются вверх, проводя невидимую линию на её губах. — Моё желание целовать тебя никуда не делось — хрипло сказала Кейтлин, переводя взгляд с глаз на губы и обратно. — Так чего же ты ждёшь? Вай бросала ей вызов. И Кейтлин ответила. Она склонилась над Вай, ещё сильнее вжимая её в кровать своим весом и впилась в её губы, но не жадно и не до боли, как это было в баре. Скорее точно, чуть нежнее, но с диким желанием почувствовать, как Вай отвечает ей навстречу — также медленно и нежно, смакуя каждое движение. Кейтлин отдалась этому моменту. Внезапно вакуум, глухой шум, который окружал её везде, который промотал прошедшие дни автостопом, стирая какие-то события, диалоги и рабочие обязанности — просто стих, оставляя после лишь неприятный осадок, как кофейная гуща на дне чашки. Она поняла, что всё, что ей было нужно - это Вай. Её губы. Её тепло. Дыхание. Эта поглощающая близость, которая с каждой секундой всё больше распаляла жар внутри её сердца. Кейтлин больше не сдерживалась. Её руки переместились на шею Вай, на щеки и волосы, путаясь в них и сильнее оттягивая их до боли, до стона. Онемевшие запястья Вай отлипли от кровати. Сначала робко, осторожно она шла навстречу губам Кейтлин, боясь, испортить этот долгожданный, настоящий поцелуй. Её дыхание сбилось, поцелуй был мокрым, сладким с кофейным послевкусием. Язык Кейтлин, его жадные движения только сильнее разжигали желание, которое уходило ноющей волной вниз живота. Вай приподнялась на локтях, сдвигаясь чуть повыше к подушкам. Она ловко стянула с себя белую майку, обнажая грудь и подтянутый торс. Кейтлин прервала поцелуй, медленно и не охотно, с интересом скользя глазами по груди Вай. Та дерзко усмехнулась и быстрым движением расстегнула пояс халата. Шелковая ткань медленно скатилась, открывая обнаженные плечи, грудь и худую бледную талию. Вай замерла с каким-то благоговением, нежно прикасаясь к талии Кейтлин. Её грудь быстро поднималась и опускалась от частого дыхания. В тусклом жёлтом свете лампы, Кейтлин выглядела, как белая фарфоровая кукла с точными острыми линиями на талии, шее и лице. Вай приподняла Кейтлин за бёдра — быстро, легко, словно она ничего не весила и аккуратно придерживая, опустила её себе на лицо. Когда она медленно провела горячим языком по влажным складам, Кейтлин шумно вздохнула. "Чёрт, чёрт, чёрт...что ты со мной делаешь?" - в голове проносился вопрос, но ответ был не важен. Она взялась двумя руками за спинку кровати, чтобы переместить свой вес и Вай было легче дышать, но та сильнее сжала её бёдра и нежно скользила языком сверху, снизу, затем глубже проникая внутрь. Каждое движение отдавалось мелкой щекочущей дрожью по телу. Кейтлин не могла контролировать своё тело. Было слишком приятно, слишком возбуждающе, что она непроизвольно начала покачиваться вверх вниз, стараясь направить движения Вай. Стоны становились громче. Дыхание прерывистей. Волна сильного возбуждения с внезапной скоростью приятно чувствовалась внутри, ещё чуть-чуть и Кейтлин начнёт сокращаться внутри. Но в эту самую секунд движения Вай замедлились. Она аккуратно приподняла её за бёдра, усаживая к себе на колени. Руки Кейтлин с приятной прохладой опустились на плечи Вай, притягивая её в долгий благодарный поцелуй. Кейтлин чувствовала свой собственный солёный привкус на языке и губах, и от этого хотелось большего. Вай не могла остановиться. Ей казалось, если она оторвётся от её губ, то это всё просто исчезнет. Что это сон. Она крепче обняла Кейтлин, зарываясь в её шею, целуя мочку уха, шею и спускаясь к ключице. Всё это отдавалось в теле Кейтлин электрическим разрядом. Она запрокидывала голову назад, тихо постанывая. Ей было мало. Она взяла лицо в Вай свои руки, прислонилась своим лбом к её лбу и прошептала: — Я хочу попробовать тебя на вкус. Вай улыбнулась, с интересом откидываясь на подушки. Кейтлин стянула с Вай спортивные штаны, которые успели стать влажными между ног. Она хитро улыбнулась и медленно провела языком по шее Вай, выписывая узоры, известные только ей. Вай глубоко вдохнула, по телу пробежали мурашки. Кейтлин опускалась ниже, к линии груди. Одной рукой она дразнила набухший сосок, второй обхватила губами, нежно лаская его языком. Мышцы на животе Вай напряглись, показывая рельеф пресса. Кейтлин опускалась ниже, щекоча живот кончиками своих тёмно-синих волос. Она осыпала низ живота короткими поцелуями. Бёдра Вай поддавались на встречу Кейтлин. Она хотела её. Сильнее, чем думала. Поцелуи стали глубже, она покусывала тонкую кожу возле пупка и ниже на бёдрах, оставляя красные отметины, а затем её губы обхватили горячее пульсирующее место, чуть выше над клитором. Язык начал двигаться быстрее вверх и вниз. Одной рукой Вай сжала простынь, второй мягко направляла голову Кейтлин, сильнее прижимаясь к её губам. Стоны становились громче. Движения языка настойчивей, сильнее. Затем Кейтлин подняла голову, не давая Вай дойти до конца. Она шумно выдохнула, пытаясь перевести дух, но Кейтлин не дала ей на это и секунды. Поцелуй был настойчивый, жадный, такой же, как тогда в баре - говорящий о том, что Вай только её. Язык Кейтлин глубже проникал в рот Вай — исследуя, как в первый раз, сталкиваясь с её языком, ещё чувствуя солёный привкус. Вай шумно вдохнула, не отрываясь от губ Кейтлин. Она почувствовала нежное прикосновение к пульсирующей влаге холодных пальцев. А затем резкий толчок. Кейтлин ввела два пальца внутрь, одновременно дразня сверху возбужденное пространство большим пальцем. Вай уткнулась в плечо Кейтлин, сдерживая крик. Движения ускорились, стали глубже и грубее. Пространство внутри Вай стало приятно сокращаться, обхватывая тонкие пальцы Кейтлин. Через несколько секунд тело Вай пробила мелкая дрожь и тягучая волна возбуждения наконец опустилась вниз, оставляя в теле приятное покалывание. Кейтлин посмотрела на свои влажные пальцы, а затем медленно и демонстративно облизала их, не отводя своего тёмного жгучего взгляда от Вай. — Ты невероятная — хрипло сказала Вай, с трудом переводя дыхание. Кейтлин легла на бок, лицом к Вай и нежно провела рукой по её щеке. — Спасибо тебе — тихо прошептала Кейтлин и в её глазах заблестели слёзы. — За что? — За то, что доверяешь мне. И за то, что ты рядом. Вай повернулась к Кейтлин, положила её голову к себе на плечо и аккуратно приобняла. Горячее тепло от кожи Кейтлин приятно расползалось по телу Вай. Она поцеловала её в макушку и сказала: — Я хочу быть рядом, если ты позволишь. Вай услышала, как Кейтлин тихо всхлипнула, утыкаясь в её плечо. В этот момент последние кирпичики её защитной стены рухнули, как неустойчивые ряды домино. Она осталась без защиты, уязвимой, открытой со всеми внутренними шрамами и болью. И Вай хотела быть рядом. Среди обломков этой стены. С Кейтлин - с этой сильной и одновременно хрупкой женщиной, которой так много приходится нести на своих плечах без возможности, хоть на секунду быть собой. Такой какая она есть. Кейтлин так и уснула в объятиях Вай, впервые чувствуя себя в безопасности.