Безупречный вариант

Они приехали в особняк, когда ночь уже начала сдавать свои позиции. Небо на востоке посерело, потом порозовело, и сквозь кроны высоких елей и старых дубов, окружавших поместье Кираманн, пробились первые оранжевые лучи, — длинные, косые, подсвечивающие капли росы на листьях, как тысячи маленьких линз. Кейтлин остановила машину на подъездной дорожке. Под колёсами зашуршал мелкий гравий — сухой, рассыпчатый. Воздух был прохладным и чистым, пахло лесом, хвоей и чем-то сладковатым — увядающими лилиями с клумбы у входа. Она повернулась к Вай. Та сидела, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то в тёмное стекло. Её лицо было неподвижным, как маска — но Кейтлин научилась читать напряжение в сжатых челюстях и едва заметный тик под глазом. Вай успокоилась. Не изнутри, но хотя бы снаружи. Тело просто выдохлось настолько, что не осталось сил даже на злость. — Мы приехали, — сказала Кейтлин тихо, кладя руку на плечо Вай. — Виктор уже в пути. Давай приведём себя в порядок, а потом будем решать проблемы. Вай медленно кивнула. — Я сейчас поставлю машину в гараж и вернусь, — сказала она глухим безжизненным голосом. Кейтлин наклонилась, быстро поцеловала её в висок — в то место, где заканчивалась татуировка и начиналась тонкая, бледная кожа. И вышла из машины. Ноги её плохо слушались после долгой ночи. Казалось, каждый шаг даётся через силу, но она держала спину прямой, потому что привыкла не показывать слабость даже здесь, в собственном саду, где никто не видел. Солнце поднималось всё выше. Тени укорачивались, и тишина особняка казалась почти осязаемой. *** Кейтлин успела принять душ, переодеться и немного прийти в себя. Тёплая вода смыла с неё остатки алкогольного угара, оставляя лишь тяжесть в голове и тревогу, которая свернулась где-то под рёбрами тугим клубком. Она надела лёгкую белую блузку с длинными рукавами и прямые свободные брюки цвета хаки. Волосы, ещё влажные, убрала со лба и заколола сзади маленьким зажимом, чтобы не мешали. Лицо стало свежее после того, как она смыла остатки вчерашнего макияжа, исчезли резкие тени под глазами, но сами глаза — они остались такими же уставшими, с красными прожилками. Кейтлин спустилась на первый этаж и пошла на кухню. Ей срочно нужен был кофе. Ещё издалека, шагая по коридору бесшумно, как кот, она услышала звук льющейся воды. Где-то на кухне работал кран. Она вошла в полумрак большой кухни — здесь было прохладно, только на плите тускло горела подсветка вытяжки. Вай стояла у раковины, пытаясь отмыть руки от крови. Её чёрная футболка лежала на тумбе рядом — скомканная, в тёмных пятнах, которые не нужно было объяснять. Сама Вай была в одной майке — белой, ослепительно белой, просвечивающей на свету. Волосы растрёпаны, на шее виднелись бурые ссадины. Она тёрла костяшки с остервенением. Куском белого мыла, пахнущего хлопком. Тёрла до скрипа, до глубины ран, не обращая внимания на то, что свежая кровь снова сочится из сбитых костяшек. Кейтлин подошла ближе, включила верхний светильник — один из тех, что давал мягкий, тёплый жёлтый свет, не резавший глаза. — Вай, — тихо сказала она. Та не обернулась. Только плечи напряглись. Кейтлин подошла сзади и обняла её. Осторожно. Но крепко. Она прижалась щекой к спине Вай, чувствуя, как под майкой ходят лопатки, как сквозь ткань просачивается уютное горячее тепло её тела с запахом мяты. Кейтлин хотела показать Вай, что она здесь. Что она рядом. Что больше всего на свете сейчас хочет забрать её тревогу и боль, хотя ещё не знала, какая сильная буря мечется в сердце Вай. Плечи Вайолет расслабились. Руки застыли. Горячая вода текла по избитым, раненым костяшкам, смывая в раковину алую мыльную пену. Из мелких ран на кулаках всё ещё сочилась свежая кровь — Вай слишком усердно тёрла. — Дай я, — прошептала Кейтлин. Она закатала длинные рукава блузы, обнажая бледные предплечья. Перехватила мыло одной рукой, встала чуть сбоку и осторожно начала водить своими тонкими пальцами по повреждённой коже, смывая свежую кровь. Медленно, аккуратно, как будто чистила старую, дорогую ткань. Вай не сопротивлялась. Она застыла, глядя в стекающую воду. А перед глазами Кейтлин возникли картинки прошедшего вечера — яркие, рваные, как кадры старой плёнки. Вот они у Дель — Вай хохочет, примеряя на манекене странный плащ. Вот она сидит в кресле, пока Кейтлин красит ей волосы — и в её взгляде столько тепла, что у самой Кейтлин перехватывает дыхание. Затем бар, они танцуют — медленно, обнявшись, под неоном и гулкую музыку. Вай пахнет дымом и свободой, и её рука на талии Кейтлин не просто держит, а будто оберегает. А потом — те двое. Грязные руки на плечах Кейтлин. Тошнотворный запах изо рта. И лицо Вай, когда она увидела эту картину — яростное, как у разъярённого зверя, который защищает своё. Кейтлин вспомнила, с какой яростью Вай накинулась на них. Без колебаний. Без страха. Увидела, что Кейтлин нуждается в ней и просто пришла. Защитила. Из воспоминаний её выдернул стук в большую входную дверь — глухой, настойчивый. Виктор. Вай выключила воду. Сжала мокрыми, уже чистыми руками тонкие, бледные пальцы Кейтлин. Глубоко вздохнула. — Спасибо, — прошептала она. А потом взяла с крючка полотенце и медленно начала вытирать влажные руки. Кейтлин быстро поморгала, возвращаясь в реальность. — Вай, сделай, пожалуйста, кофе, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я открою. Она вышла в прихожую, переступила порог и увидела Виктора — в сером расстёгнутом плаще под которым была простая белая рубашка и с неизменной кожаной сумкой через плечо. Под глазами у него залегли тени, и он выглядел так, будто его подняли из постели звонком от Кейтлин — так оно, впрочем, и было. — Входи, — сказала Кейтлин, пропуская его. — Мы на кухне. Вернее, в кабинете. Я сейчас приду. Виктор кивнул, снял плащ, повесил на вешалку. Всё это время молча, но его цепкий взгляд уже успел заметить лёгкий беспорядок в прихожей — следы на ковре, чуть сдвинутую вешалку. — Что случилось? — спросил он, когда они направились в кабинет. — Ты сказала «срочно». — Всё по порядку, — ответила Кейтлин. — Садись. *** Они сидели при тусклом свете торшера, стоящего в углу. Старая лампа с зелёным стеклянным абажуром отбрасывала полукруг жёлтого света на стол, освещая стопки бумаг, графики, недопитую чашку с остатками вчерашнего кофе. За окном начинался мелкий дождь — ровный, успокаивающий, мерно барабаня по стёклам. Кейтлин устроилась в одном из кресел напротив Виктора. Её поза была чуть напряжённой. Тело устало от ночных приключений, и она никак не могла найти удобное положение для спины, поэтому просто аккуратно прислонилась локтем к подлокотнику, удерживая челюсть на раскрытой ладони. Виктор сидел по обыкновению в кресле напротив — ровно, положив костыль рядом, но чуть согнувшись вперёд, чтобы не напрягать больную ногу. Он задумчиво потирал подбородок, глядя на Кейтлин. Она уже выложила ему всё за десять быстрых, сбивчивых минут, упуская лишь поездку за платьем к Дель. Про бар. Про драку. Про Стайлза, который сообщил о похищении Паудер. Про то, как они мотались по Зауну, обыскивая заброшенные здания. И про кулон — тот самый, в виде шестерёнки, который Вай нашла на земле у бара Вандера. — Когда я предлагал поиграть в фиктивную помолвку, — сказал Виктор наконец, и его голос был сухим, почти жёстким, — я совсем не это имел в виду. И вообще, зачем ты подошла к этим двоим идиотам? Я понимаю, Вай — машет кулаками, не думая, это её стиль. Но ты? Зачем ты полезла? Кейтлин широко раскрыла глаза, не ожидая такого наезда. — А что мне оставалось делать? Строить из себя политическую неприкосновенность? Я не могла просто стоять и смотреть, как они… — Ты могла уйти! Позвать Вай! — Виктор повысил голос, но тут же осёкся, посмотрел на дверь — там, за стеной, Вай гремела чашками. — Ты понимаешь, что по ваши души завтра здесь будут не только журналисты, но и половина офицерского корпуса во главе с Нолин? Сколько там охраны на воротах? Три человека? Четыре вместе с водителем? Кейтлин потёрла переносицу. — Подробностей пока никто не знает, — сказала она устало. — Сейчас это не главное. Нам нужно начать поиски Паудер. Виктор встал так резко, что костыль покачнулся и едва не рухнул на пол, лицо на секунду исказилось от боли, которая, видимо, дала о себе знать. Он подошёл к окну, встал спиной к Кейтлин. Его длинная тень от торшера протянулась через весь кабинет, закрыв свет так, что они будто оказались в полутьме. — Мы знаем, — начал он, чеканя слова, — что Паудер похитили по словам… кого? Какого-то мелкого подростка, который сообщил Вай, что Паудер забрали? А доказательства? Браслет, принадлежащий Паудер, который в темноте увидела Вай, будучи в состоянии аффекта под алкоголем. Ты понимаешь, как это всё звучит? Кейтлин открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь в кабинет открылась, и вошла Вай с подносом. На подносе стояли две чашки с дымящимся кофе и маленькая сахарница для Виктора. Вай поставила поднос на столик возле кресла, бросила один короткий взгляд на Кейтлин — тяжёлый, усталый, но без той злой резкости, которая была в машине — и отошла к стене, скрещивая руки на груди. Её лицо было бледным, под глазами — синева. Волосы чуть влажные, кое-как зачёсаны назад. На майке проступили пятна воды и розоватые пятна от крови (видимо пара капель попала, когда она смывала её с рук). Руки были чистыми, но кожа на костяшках содрана. В некоторых местах уже начинали проступать синяки. Она внимательно смотрела на Виктора, просто потому что не знала, куда ещё опустить взгляд. Виктор повернулся, с тревогой посмотрел на неё, потом взял чашку и сделал глоток. Кофе был крепким и горьким — как чёрный шоколад без сахара. Он поморщился. — Как вы пьёте эту гадость? — проворчал он, кидая в чашку два кубика сахара и принимаясь размешивать. Вай впервые за ночь улыбнулась — только на мгновение, опустив руки. Кейтлин краем глаза заметила это и чуть расслабилась. «Успокоилась, — подумала она, разглядывая корешки старых книг на полках. — Сейчас нужна трезвая голова. У всех». Виктор медленно сел обратно в кресло, помешивая кофе. — У меня есть ещё одна неприятная новость, — сказал он, не глядя на Кейтлин. — Думал, подожду до завтра, но раз так сложилось… Я узнал, что Нолин собирает компромат на тебя, Кейтлин. Видимо, в отместку за то, что ты начала проверки в корпусе миротворцев. Кейтлин издала какой-то странный смешок — короткий, сухой. — Как ты узнал? Это достоверная информация? — Некоторые люди до сих пор не довольны, что теперь она вместо тебя командует в корпусе. Репутация, знаешь ли, многого стоит. — Она не настолько умна, чтобы найти на меня то, чего нет, — сказала Кейтлин. — Я не думаю, что это вообще стоит принимать всерьёз. — Она может сделать заявление в прессу, — возразил Виктор. — Или использовать сегодняшнюю драку в баре против тебя. Спровоцировать скандал. Слухи, Кейтлин. Если Паудер действительно похищена… связь твоей невесты с опасным преступником Зауна — это основание для слухов. А слухи расползутся быстро. Вай громко кашлянула, привлекая внимание. Её голос был низким, почти шипящим: — Паудер забрал Силко. Это не слухи. А правда. И если ты, Виктор, не собираешься мне помочь… что ж, тогда я разберусь по-своему. Она бросила последний тяжёлый взгляд на Виктора, потом на Кейтлин и уже развернулась к двери. Но холодная, цепкая рука Кейтлин схватила её за запястье — не больно, но крепко, не давая уйти. — Вай, — сказала Кейтлин, и голос её был твёрдым, хотя внутри всё дрожало. — Сейчас ночь. Мы ничего не сделаем. Все слишком измотаны. Я обещаю тебе — с утра поеду в корпус и попрошу начать неофициальные поиски. Паудер очень дорога для тебя, а ты… — она запнулась, сглотнула, — а ты дорога мне. Поэтому я сделаю всё, чтобы вернуть её домой. Вай посмотрела на неё. Долго. В её глазах смешались благодарность и усталость — такая глубокая, что Кейтлин на секунду показалось, что Вай сейчас просто рухнет на месте. — Я иду спать, — сказала Вай, аккуратно высвобождая руку. Она открыла дверь, но на пороге остановилась. Обернулась к Виктору. — Раньше ты дорожил нашей дружбой, — сказала она, и в голосе её не было злобы — только усталая горечь. — А теперь даже не дёрнулся с места, когда случилась беда. Если между нами тоже какой-то фиктивный договор об отношениях, про который я не в курсе… мог бы сказать. Она вышла, и дверь за ней закрылась с глухим хлопком. В кабинете повисла тяжёлая, густая тишина. Кейтлин вздохнула, подошла к столу и села в своё рабочее кресло, положив руки на подлокотники. Виктор сидел, глядя на дверь, и его лицо было неподвижным, но глаза… глаза были виноватыми. — Она права, — сказал он наконец. — Частично. — Виктор, — Кейтлин посмотрела на него. — Сейчас не время для самобичевания. Мы должны придумать план. — Какой план? Ты хочешь начать поиски. С чего? — Перевернём все места, где бывал Силко. Все известные здания, склады, бары. Проверим последние отчёты по рейдам — может, там есть зацепки. И нам нужно собрать как можно больше информации, прежде чем идти к Теннеру. Виктор кивнул, взял планшет, начал что-то записывать. — Ты ему доверяешь? И почему именно он? Мы ведь не станем придавать огласке поиски Паудер... Кейтлин откинулась на спинку кресла. — После того, как я отдала запрос на внутренние проверки в корпусе… ты об этом не знал, я не говорила. Теннер приходил ко мне. Мы договорились, что он будет держать руку на пульсе по поводу Нолин. У нас есть на неё козырь. Но я хочу прижать её к стенке по-настоящему. Она стала слишком много себе позволять. Я не связывалась с Теннером и пока не знаю результатов. С этого и стоит завтра начать. — Что именно она сделала? — Кроме того, что я и Вай видели её с украденными уликами со склада — её выходки, которые выходят за рамки. Сегодняшняя драка — только вершина. Не думаю, что эти двое случайно оказались именно в том баре, куда мы пришли с Вай. Я уверена, что она в сговоре с Силко, но пока нет прямых доказательств. — Кейтлин сделала паузу. — Виктор, мне нужно, чтобы ты организовал слежку за Нолин. С завтрашнего утра. Негласно. Чтобы мы знали каждый её шаг: с кем встречается, с кем говорит, где ест, где спит. Я знаю, у тебя есть доверенные люди. Нужно быть осторожными. Виктор записал, кивнул. — Сделаю. У меня есть пара человек, которым можно доверять. — И ещё, — Кейтлин наклонилась вперёд. — Мы начинаем благотворительную программу по помощи Зауну. Завтра же. Нет времени ждать, пока Совет согласует бюджет. Это поможет отвести от меня подозрения в связях с преступным миром, если Нолин решит играть грязно. — Документы уже подписаны в юридическом отделе, — сказал Виктор. — Остаётся только объявить об этом на пресс- конференции и опередить Нолин с её компроматом. — Конечно, если этот компромат есть. Не хочу тревожить кота в мешке. Нужно подготовиться к завтра. Они ещё некоторое время обсуждали детали — цифры, даты, имена. За окном уже начало светать, дождь стих, и в сером небе проглядывали бледные облака. Часы на стене показывали пять утра. Виктор отложил планшет, потёр лицо руками. — Всё. Хватит на сегодня, — сказал он. — Нужно поспать хотя бы пару часов. Завтра… вернее, уже сегодня, день будет сложным. Кейтлин кивнула. — Прости, что пришлось так поздно ехать, — сказала она. — Я знаю, что у тебя свои дела… — Мои дела подождут, — перебил Виктор. Он допил остатки кофе — теперь уже остывшего и ещё более горького — и поставил чашку на поднос. — Не провожай. Я сам. Он поднялся, взял костыль. Надел плащ, уже у двери обернулся. — Выспись, Кейтлин, — сказал он. — Завтра начнётся буря. Тебе нужно быть в форме. — Я знаю, — ответила она. Виктор вышел. В прихожей хлопнула дверь, потом заурчал мотор его машины и стих. Кейтлин осталась одна в кабинете. Она сидела неподвижно, глядя на пустое кресло напротив, и думала. О Паудер — умной, талантливой, наивной девочке, которая просто хотела, чтобы её заметили. О Вай — с её сбитыми костяшками, с её дрожащими губами, с её попытками не плакать. О себе — о том, как тонка стала стена, которую она строила годами. Она встала, выключила торшер. Кабинет погрузился в серый утренний полумрак. Кейтлин забрала поднос с чашками и отнесла на кухню. Она любила оставлять в кабинете идеальный порядок и даже неимоверная усталость не мешала ей делать это. Потом она тихо поднялась на второй этаж. У двери в спальню остановилась, прислушалась. Внутри было тихо — Вай, наверное, уже уснула. Или делала вид. Кейтлин осторожно открыла дверь. Вошла, разделась в темноте, легла на свою половину кровати. Вай лежала на боку, лицом к стене, и даже не шелохнулась. Кейтлин долго не могла уснуть. Она смотрела на линии спины Вай, на её плечи, на влажные волосы, разметавшиеся по подушке. Хотела протянуть руку, коснуться, сказать что-то — но не знала, что именно. «Всё будет хорошо»? Неправда. «Я найду её»? Слишком громко. Вместо этого она просто сдвинулась ближе, почти коснулась грудью спины Вай, и закрыла глаза. Тепло чужого тела, ровное дыхание и наконец спустя час сон пришёл и к ней. Тяжёлый, без сновидений, как провал в чёрную яму. *** Будильник заверещал резко, противно, как раненый зверек. Кейтлин шлепнула ладонью по тумбочке, сбивая его на пол, и тот затих, обиженно звякнув пружиной где-то под кроватью. — Чёрт… — прошептала она сквозь зубы, щурясь от серого утреннего света, который пробивался сквозь неплотно задернутые тёмно-синие шторы. Голова была тяжёлой, как после долгого погружения в ледяную воду. Вчерашний вечер отдавался тупой болью в висках и сухостью во рту, несмотря на то, что она почти не пила. Это была усталость — та, что скапливается не в мышцах, а где-то глубже, в самой глубине тела. Кейтлин приподнялась на локте и оглядела кровать. Пусто. Подушка Вай была смятой, одеяло скомкано в ногах — так, будто его отбросили резким движением, не глядя. А на простыне, возле того места, где лежали руки Вай, Кейтлин увидела засохшие бледно-алые пятна. Небольшие, но их было несколько и на белой ткани они казались почти чёрными. Сердце сжалось. «Ночью из ран снова пошла кровь», — подумала Кейтлин. — «Она даже не перевязала их. Просто легла и заставила себя уснуть». Кейтлин села, свесив ноги с кровати. Пол был прохладным — приятное ощущение после духоты постели. Она провела рукой по лицу, разгоняя остатки сна. «Нужно перевязать Вай. Даже если та будет сопротивляться. Кожа на костяшках должна затянуться, иначе можно занести инфекцию.» Кейтлин быстро умылась в ванной. Холодная вода отрезвила, стёрла с лица припухлость на щеках, но глаза остались красными. Маленькие капилляры полопались от бессонницы и стресса. Она посмотрела на себя в зеркало: бледная, с тёмными кругами, но живая. Переодеваться не слишком хотелось. Кейтлин вообще не любила свою гардеробную да обилие в ней слишком официальной или парадной одежды. Она надела белую хлопковую футболку, сбрасывая с себя вчерашнюю блузку и отправляя её скомканную куда-то в угол. Ей было совестно, что такими утренними капризами она снова доставляла хлопот по уборке для Грейс, но та лишь покорно поддерживала чистоту и аккуратность во всех местах большого дома за что Кейтлин была ей безмерно благодарна. Потом она достала из дальнего ящика светлые джинсы — те, что свободно сидели на бёдрах и не сковывали движений. Волосы оставила распущенными — тяжёлой тёмно-синей волной они упали на плечи. Сегодня ей не хотелось формальностей. Не хотелось чувствовать на себе броню строгих костюмов. Кейтлин вышла из спальни и спустилась на первый этаж. Внизу, со стороны кухни, доносился негромкий шум — звон посуды, шорох тряпки, приглушённое бормотание. Кейтлин заглянула за угол. Грейс стояла у раковины и мыла чашки. Высокая, широкая в плечах женщина с вечно сосредоточенным лицом и быстрыми, цепкими руками. Сначала Кейтлин полюбила её завтраки, когда только та начинала работать в её семье. А затем их крепкая негласная дружба переросла в нечто большее — Грейс в своё время и до окончания обучения Кейтлин в Академии стала для неё живым оплотом искренности и свободы. С ней можно было не притворяться, не натягивать дежурную улыбку, не держать лицо и всегда выглядеть безупречно. Грейс дарила Кейтлин саму возможность дышать. И за это она её очень любила. На столешнице, рядом с выключенной кофемашиной, стояла тарелка с горкой оладий и кружка дымящегося кофе. — Грейс, ты сделала мои любимые оладьи? — спросила Кейтлин, входя. Грейс обернулась, вытирая руки о фартук. — Доброе утро, леди Кираманн. Это мисс Вай приготовила. Час назад. Она хотела навести здесь порядок, но я сказала, что сама этим займусь. Её руки выглядят неважно. Кажется она перетрудилась в спортзале. Я подсказала ей добавить ваниль, как Вы любите — улыбнулась Грейс. Кейтлин подошла к столу, взяла одну оладью. Та была ещё тёплой — мягкой, пористой, с золотистой корочкой и сладким ароматом ванили. Она откусила маленький кусочек и на секунду закрыла глаза. Вкусно. Очень вкусно. И так по-домашнему, что у неё защипало в переносице. Она выпила кофе — крепкий, горький, как она любила и поставила кружку на стол. — Как там Стэнли? Он уже освоился? — Я показала и рассказала ему всё, что нужно знать. Но если у Вас есть сомнения... Кейтлин отрицательно мотнула головой, уже думая о своём. Сегодня её мысли хаотично сменяли друг друга. Слишком многое вчера произошло. Она открыла нижний шкафчик под столовыми приборами и достала аптечку — маленькую темно- зелёную коробочку, которая всегда лежала там, на всякий случай. — Грейс, — сказала Кейтлин, открывая аптечку — Возьми выходные. Два дня. Поезжай в город, отдохни. Сегодня ничего не понадобится. Грейс посмотрела на неё с удивлением. Последний раз Кейтлин отпускала её спонтанно 5 лет назад, спустя какое-то время после смерти отца. — Леди Кираманн, Вы уверены... — Я справлюсь, — перебила Кейтлин, уже направляясь к выходу. Сжимая аптечку под мышкой и жуя на ходу вторую оладью. — Правда. Езжай. Если что, здесь будет Стэнли. Она вышла в коридор, не дожидаясь ответа. *** Сначала Кейтлин хотела проверить спортзал. Обычно Вай уходила туда, когда не могла усидеть на месте. Но ноги сами повели её в гостиную. Дневной свет безжалостно обнажал все недостатки просторной комнаты. При вечернем освещении и уютном треске камина — гостиная казалась спокойным убежищем. А сейчас — старый шерстяной ковёр на полу, потемневшие от времени деревянные панели на стенах, два кресла напротив камина, которые, казалось, устали от одиночества. Только кожаный диван сохранял достоинство — тёмно-коричневый, матовый, с глубокими швами. И книги. Книги на полу — два неровных столбика, стоящие в сантиметрах 10-ти друг от друга. Кейтлин перевела взгляд выше и замерла. Вай была здесь. Её руки стояли на книгах по обе стороны, а ноги упирались в диван. В прямом смысле, опираясь ладонями об книги, вытянув тело в ровную линию, с ногами, заброшенными на диван. Носки упирались в мягкую обивку, бёдра и корпус были напряжены, как струны. Кейтлин тихо подошла ближе, чтобы запомнить этот момент. Она не часто видела Вай за тренировками и ей нравилось то, что она всегда следит за своей фигурой. Серая обтягивающая майка Вай задралась, обнажая спину — твёрдую с чёткими линиями мышц, которые двигались под кожей, как живые. Плечи вздувались от напряжения, набухая под тонкой тканью. На лбу, на шее вздулись вены — толстые, синие. Лицо покраснело от прилива крови, но было сосредоточенным, почти спокойным. Раз, два, три… Кейтлин считала про себя. Вай сделала ещё десять отжиманий — мышцы дрожали, но она не останавливалась. Потом шумно выдохнула, ловко согнула ноги в коленях и выпрямилась, одёргивая ткань белой майки. Затем схватила белое полотенце с подлокотника кресла и вытерла лицо. Только тогда она заметила Кейтлин. — Доброе утро, — выдохнула Вай, поворачиваясь. Кейтлин сделала шаг вперёд, сжимая аптечку. Она видела, как взгляд Вай — сначала сонный, рассеянный — вдруг стал острым, цепким, исследуя её лицо, плечи, руки, бёдра. Серые внимательные глаза искали следы вчерашнего. Синяки, ссадины, что-то, что Кейтлин могла не заметить. — Доброе, — ответила Кейтлин, подходя ближе и кладя руку на плечо Вай. Плечо было горячим, мышцы под пальцами гудели. Вай выпрямилась, вопросительно подняла бровь, глядя на аптечку. — Я обработаю твои руки, — сказала Кейтлин, и голос её был мягким, но не терпящим возражений. — Возражения не принимаются. Вай вздохнула, с присущей ей хитрой усмешкой. — Как будто у меня есть выбор, кексик, — ответила она и опустилась на диван, положив руки на колени. Кейтлин выдохнула — незаметно, но облегчённо (хотя бы сегодня не пришлось спорить). Села рядом, положила аптечку на журнальный столик, открыла замок. Внутри лежали марлевые диски, пузырьки с растворами, бинты, пластыри, ножницы. — Давай правую, — сказала Кейтлин. Вай послушно протянула руку. Кейтлин с тревогой посмотрела на состояние руки, которой Вай безжалостно избила вчерашнего мерзавца. Костяшки лиловые, с красноватыми прожилками, — синяки уже начали расползаться по пальцам. Кожа содрана местами до белого, местами до красного, где-то запеклась чёрными корочками. Мелкие царапины, в виде маленьких паутинок опутывали всю поверхность тыльной стороны руки. Кейтлин осторожно взяла её руку в свою — холодные пальцы на горячей, повреждённой коже подействовали, как обезболивающее. Второй рукой она смочила марлевый диск раствором, начала аккуратно промакивать засохшую кровь, смывая её по краям, не касаясь открытых ран. Вай замерла. Челюсти сжались, желваки заходили, но она не отстранилась и не зашипела. Только смотрела куда-то в сторону, на камин и книги, стараясь не смотреть в глаза Кейтлин. Она не знала, как после вчерашнего смотреть на неё. Состояние было паршивым, внутри скребли кошки от постоянного беспокойства за Паудер и бушевавшего внутри нетерпения. Вай с трудом сдерживалась, чтобы прямо сейчас не бросится на поиски самой. — Спасибо за завтрак, — сказала Кейтлин негромко, не поднимая головы. — Оладьи очень вкусные. С ванилью. Я люблю с ванилью. Приятный голос Кейтлин отвлёк её и уголки губ Вай чуть дрогнули — то ли улыбка, то ли что-то другое, тёплое. — Дома… у Вандера, — начала Вай, — я часто готовила. Когда он уставал после смены. Паудер была маленькая, её нужно было кормить, а он не всегда успевал. Так и научилась. — Хорошо научилась, — сказала Кейтлин, меняя диск. Повисла пауза. Кейтлин чувствовала, как под её пальцами рука Вай напрягается, как пульс бьётся на запястье — часто, неровно. — Ты защитила меня вчера, — сказала Кейтлин, и голос её чуть дрогнул. — Я не думала, что этим всё закончится. Прости, что из-за меня тебе пришлось… — Что мне пришлось спасать тебя, Кираманн? — Вай перебила её, и в её голосе появилась та самая твёрдость, без которой она была не Вай. — Если придётся, я сделаю это снова. Без сомнений. — Но… — Кейтлин подняла голову, встретилась с её серыми глазами. — Почему? Ты была не обязана лезть в это. Вай посмотрела на неё долгим взглядом — таким, от которого у Кейтлин что-то перевернулось внутри. — Потому что никто не смеет трогать тех, кто со мной, — сказала Вай твёрдо низким голосом. — Тех, кто мне дорог. Кейтлин вздрогнула. Рука небрежно провела диском по глубокому порезу на краю костяшки. Вай зашипела — громче, чем раньше. — Чёрт… — Извини, — Кейтлин быстро промокнула выступившую кровь. — Кажется, придётся прописать в договоре компенсацию за вредность условий труда. Вай усмехнулась, но уже с нотками свойственного ей тепла. — И ещё, — Кейтлин потянулась за бинтом, — я отдам тебе аванс за вчерашнее. Ты потратила слишком много денег. В баре. И купила платье. Вай покачала головой. — Ты и так платишь мне за то, что я сижу здесь. Не нужно делать сверх того, что есть. А платье считай подарком. Кейтлин замолчала. Ловкими, привычными движениями — откуда только взялась эта привычка? — она замотала одну руку Вай свежим бинтом, вытирая свои пальцы салфеткой от следов крови. Потом взяла новый диск и потянулась ко второй руке. Но Вай перехватила её запястье — не больно, но твёрдо. — Кейт, — Вай сглотнула. — То, что я сказала вчера. Про то, чего быть не должно… Мы связаны договором. И всё стало сложно. Я не понимаю, что происходит и что мне делать. И всё, о чём я могу думать сейчас — это Паудер. Я не могу сидеть здесь и ждать, пока… пока ты решишь всё законным путём. Кейтлин замерла. Она смотрела на Вай. На её лицо, уставшее, покрасневшее после упражнений, с этими серыми глазами, в которых плескалась такая глубокая, такая непривычная для неё растерянность. И сама Кейтлин чувствовала то же самое. Слишком много всего навалилось за последние дни: договор, поцелуи, ночи в одной постели, общие завтраки и — внезапно — этот страх потерять не только Паудер, но и саму Вай. Но сейчас было не время. Не место. Кейтлин глубоко вдохнула — и натянула маску. Ту самую, холодную, непроницаемую, за которой она пряталась годами. Она увидела, как лицо Вай на мгновение омрачилось — та заметила эту перемену. — Я сказала, что помогу тебе найти Паудер, — голос Кейтлин стал ровным, почти безэмоциональным. — Но мне нужна помощь органов. Сегодня мы поедем туда, и я поговорю с нужными людьми, чтобы начать неофициальное расследование. Ситуация компрометирующая, и это влияет не только на тебя, но и на мою репутацию в Совете. Вай сжала челюсть. Её взгляд стал жёстче. — Понятно. Кейтлин взяла вторую руку Вай — та не сопротивлялась — и принялась обрабатывать её, чуть быстрее, чем нужно. Поджав губы, она сосредоточенно промывала, прижигала, заматывала. Вай молчала и эта тишина была тяжелее любых криков. Когда Кейтлин уже заканчивала бинтовать, в дверях гостиной возник Стэнли с бесстрастным лицом, всегда одетый в строгий чёрный костюм. — Леди Кираманн, — сказал он, чуть склонив голову. — К воротам подъехала черная машина капитана Нолин. С ней несколько офицеров. Они требуют привести мисс Вайолет. Кейтлин резко встала, жестом показывая Вай — сидеть. — Я сама. Она вышла в прихожую, сжимая кулаки. Капитан Нолин стояла прямо у входа, в окружении двух высоких офицеров в тёмно-синей форме. В руке она держала большой лист пергамента с тёмно-красной печатью и размашистой подписью внизу. Увидев Кейтлин, Мэдди ехидно улыбнулась — так, что веснушки на её лице съехались к носу. — Доброе утро, советник Кираманн, — протянула она, выплёвывая последнее слово, будто оно было кислым. — У меня ордер на арест вашей невесты. Есть двое пострадавших офицеров и множество свидетелей, которые утверждают, что видели, как Вайолет по неизвестной причине напала на них, будучи в состоянии опьянения. Мне поручено доставить подозреваемую в главный корпус для допроса. Кейтлин скрестила руки на груди, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Разве для начала Вам, капитан, не нужно осмотреть место происшествия и допросить свидетелей? И вызвать потерпевших для дачи показаний? Мэдди прищурила свои маленькие зелёные глазки. Веснушки на её лице будто двинулись — теперь она напоминала хищную ящерицу. — Вам что-то известно о других жертвах, советник? Разве вы уже не спали в такое позднее время? — спросила она, изучая эмоции на бледном лице Кейтлин. — Что если я и есть жертва? И я прямо сейчас готова дать показания против двух офицеров, которые вчера имели наглость... — Я была в том самом баре после того, как ваша шлюшка устроила погром — Нолин грубо перебила её — И мне доставит огромное удовольствие застегнуть на ней наручники лично. Кейтлин почувствовала, как кровь приливает к глазам. Она сделала шаг вперёд — вплотную к Нолин, почти касаясь её груди. — Если ты настолько низко пала, чтобы угрожать мне в моём собственном доме, то мне тебя жаль, — сказала она сквозь зубы, чеканя каждое слово. — Но здесь, в моём присутствии, ты не имеешь права оскорблять людей, которые мне дороги. Мэдди ухмыльнулась шире. В этот момент из гостиной, лениво разминая плечи на ходу, вышла Вай. На ней была старая тёмно-красная кожаная куртка — чёрную она вчера оставила в баре. Волосы небрежно съехали на бок, закрывая одну часть лица, которое было пугающе спокойным, но взгляд — тяжёлый, как удар. Она подошла к Кейтлин, обхватила её за талию и, не глядя на Нолин, страстно поцеловала. Прямо перед носом у капитана. Специально, чтобы ещё больше разозлить её своей наглостью. Кейтлин на секунду растерялась, но только на секунду. Её руки сами легли на шею Вай, пальцы запутались в розовых волосах, и она ответила на поцелуй. Не для показухи, не чтобы позлить Нолин — а потому что вдруг захотелось, потому что вчера было страшно, потому что сейчас, когда Вай могли забрать, каждая секунда наедине с ней стала драгоценной. Их поцелуй длился несколько секунд — времени ровно столько, чтобы терпение Нолин лопнуло. Капитан дёрнула Вай за плечо, разрывая их. В руке у неё уже блестели наручники. — Достаточно, — бросила Мэдди. — А теперь идём. Вай не сопротивлялась. Она просто ухмыльнулась, глядя, как Нолин с трудом сводит её руки вместе, застёгивая браслеты. — Интересно, — сказала Вай, — а без сапог ваш рост как у котёнка? Мэдди злобно зашипела и кивнула офицерам: — Уведите её. Кейтлин издала довольный смешок и крикнула вслед, уже в спину уходящей Вай: — Я сейчас же поеду следом! Надолго ты там не останешься! Вай попыталась обернуться, но офицер грубо развернул её обратно. Мэдди усмехнулась — дёрнула головой, собираясь уходить. Кейтлин схватила её за плечо, грубо разворачивая к себе. — Если ты и твои подонки хоть пальцем её тронут, — прошипела Кейтлин, — завтра же ты будешь подметать улицу возле здания Совета. Мэдди хищно улыбнулась — но ничего не ответила. Только перевела странный, быстрый взгляд на подошедшего сзади Стэнли. И Кейтлин показалось — только показалось? — что она чуть заметно ему улыбнулась. Потом Мэдди поправила плащ и вышла. — Леди Кираманн, — Стэнли прочистил горло. — Виктор звонил несколько раз. Просил перезвонить, как только Вы освободитесь. Кейтлин молча захлопнула дверь и быстрым шагом направилась в кабинет. Она схватила коммуникатор с подзарядки, нажала вызов. — Кейтлин, — тут же отозвался Виктор, — у меня плохие новости. Как я и предполагал, Нолин получила ордер на арест Вай. — Который она только что применила прямо на пороге моего дома, — оборвала его Кейтлин. В трубке повисла пауза. Послышалось тяжёлое дыхание. — Я сейчас же еду в Корпус, но скорее всего приеду чуть позже, я в научном центре. Из-за подготовки к Параду улицы перекрыты — сказал Виктор. — Вызову адвоката. Вай за словом в карман не полезет, нужно успеть предотвратить бурю, пока она не наломала дров. — Встретимся там. — Кейтлин потерла висок. — Ты связался с Теннером? Мне нужно знать, проверил ли он мои подозрения по поводу Нолин. — К сожалению, у него автоответчик. Кажется, сегодня его нет на месте. Кейтлин выругалась про себя. Как не вовремя. — Я слышу, как ты напряжённо думаешь, — заметил Виктор. — Знаешь, кто подписал ордер? — Маркус Ллойд. Старый друг отца, сейчас он генерал. Хотя слышала, что он подал в отставку — ему осталось, кажется, месяц. — Думаю, с ним нужно встретиться до того, как Нолин нарисует кучу обвинений. Без доказательств она может задержать Вай на семьдесят два часа. — Я помню, Виктор. — Кейтлин уже открывала ящик стола, вытаскивая ключи. — Будь с Вай, вызывай адвоката. Я поговорю с Ллойдом и присоединюсь. — Я выезжаю. Кейтлин почти нажала отбой, но передумала. — Виктор? Есть результаты по слежке за Нолин? Хоть что-то? В трубке повисла тяжёлая тишина. Кейтлин поморщилась — в голове заломило. — Хорошего мало, — наконец ответил Виктор. — Но то, что она была в районе, где занимаются контрабандой мерцания не делает ей репутации. Прямых доказательств нет. — А что насчёт двух избитых офицеров? Они в сознании? — Вай хорошо их помяла. В таком виде им лучше не ходить на бал, но в целом живы. — Отлично. — Кейтлин встала, приглаживая волосы. — У меня есть идея. Попробую застать Нолин врасплох. Увидимся на месте. Она сбросила вызов, накинула на плечи куртку и выбежала из кабинета. Машина Кейтлин — дорогой чёрный джип — остановилась в квартале от главного входа в Корпус Миротворцев. Кейтлин попросила водителя припарковаться подальше, чтобы не привлекать внимания. Маленький металлический герб на капоте мог стать лишним маячком для тех, кому не нужно знать, что советник здесь. Она вышла, поправила ворот кожаной куртки и подняла глаза на здание. Корпус Миротворцев Пилтовера был старым, но безупречным. Он сочетал в себе мощь имперского стиля и холодную функциональность постмодерна. Шесть колонн из белого камня поддерживали портик, над которым красовалась огромная бронзовая эмблема — щит с мечом, окружённый лавровым венком. Облицовка здания — из полированного мрамора, который отражал серое утреннее небо, делая Корпус похожим на ледяной дворец. Узкие окна-бойницы на первом этаже, огромные арочные окна на втором — и никаких лишних украшений. Только безопасность. Только безупречность. Кейтлин подошла к главному входу — тяжёлым серым дверям из латуни, потускневшим от времени, но начищенным до блеска. На мгновение она замерла, глядя на них. Когда-то она гордилась тем, что была частью этого места. Пять лет назад она стояла здесь в новенькой форме Командера и давала клятву ценою жизни доблестно нести порядок и мир своему городу. Мир Пилтоверу. Она была полна юношеской надежды и наивной веры, что мир можно построить, если просто быть честной и смелой. А потом Заун забрал отца. И вера превратилась в пепел. Последний раз она была здесь на ковре у генерала Ллойда, когда сама сдала значок и оружие. Просто потому что больше не могла. Не могла смотреть на трупы молодых офицеров, не могла подписывать приказы на рейды в Заун, зная, что среди тех, кто там живёт, есть и невинные. Не могла смириться, что несовершенство правоохранительной системы не даёт гарантий на безопасную спокойную жизнь. Ллойд тогда с пониманием принял её отставку. Командера в Корпусе больше не было — Ллойд не мог представить никого другого на этом месте. Он понимал, что переубедить Кейтлин Кираманн невозможно. Так появилась должность капитана — ниже рангом, но с почти теми же функциями. Только теперь все операции проходили под строгим внутренним аудитом, который шёл напрямую к генералу. Кейтлин выдохнула, сжимая кулаки до боли. Сейчас там, в этом здании, в комнате для допросов, сидела Вай. Её невеста. Не важно, что она была не настоящей. Важно было другое: Кейтлин была обязана Вай. За всё, что та для неё сделала. Даже то, что не было в договоре. Она толкнула дверь и вошла. Холл Корпуса встретил её запахом полироля, озона и старой бумаги. Это было огромное помещение с высоким потолком, из которого свисала массивная хрустальная люстра, погашенная сейчас, днём. Пол — из чёрного полированного гранита, отражал шаги и голоса. В центре холла возвышалась стойка регистрации — длинный монолит из тёмного дерева с медной сеткой и клавиатурами. За ней сидели несколько офицеров в строгой форме. Но у входа, справа и слева от дверей, стояли двое в чёрной форме — внутренняя безопасность Корпуса. Матовые шлемы скрывали лица, на поясах — короткие дубинки и тазеры. Они стояли неподвижно, как статуи. Увидев Кейтлин, они вытянулись — по уставу, в знак уважения к её семье и её прошлому званию. Один из них шагнул вперёд. — Советник Кираманн — коротко кивнул он. — Приношу извинения, но досмотр обязателен. Кейтлин молча подняла руки. Офицер провёл сканером, кивнул и отступил. Второй офицер — тот, что стоял у стойки — спросил, вежливо, но сухо: — По какому вопросу Вы прибыли, советник? Вы записаны на приём? Кейтлин посмотрела на него в упор. — Куда увели задержанную Вайлет под конвоем капитана Нолин? Офицер замялся. Переглянулся с коллегой. — Эта информация закрыта. Мы не можем проводить Вас туда без разрешения вышестоящих. — На месте ли генерал Ллойд? — спросила Кейтлин, не повышая голоса. Офицер кивнул. — Тогда предупредите его, что я здесь и сейчас поднимусь к нему. — Голос Кейтлин стал твёрдым, как сталь. Офицер набрал внутренний номер, подождал, коротко ответил, кивнул. — Проходите. Генерал ждёт. Кейтлин уже развернулась к лифту, давая понять, что не нуждается в провожатом. Её каблуки звонко стучали по чёрному граниту. Лифт поднял её на пятый этаж. Коридор был длинным, узким, залитым холодным белым светом ламп дневного свечения. По обе стороны — матовые стеклянные двери с табличками: «Заместитель по оперативной работе», «Заместитель по тылу», «Заместитель по кадрам». Дальше, за углом, находился кабинет Нолин. Отдельно. Как будто специально спрятали подальше, чтобы не видеть и не слышать. Кейтлин усмехнулась про себя: даже здесь Мэдди понизили, задвинули в тень. Но сама Кейтлин шла дальше, к большой деревянной двери с золотой табличкой: «Генерал главного миротворческого корпуса М. Г. Ллойд». Она глубоко вздохнула, дважды быстро постучала и зашла. Кабинет генерала был просторным, но не роскошным. Высокие окна выходили во внутренний двор, залитый серым светом. Вдоль стен стояли книжные шкафы с кожаными переплётами и папками дел. На полу тёмно-синий ковёр с золотыми кистями, местами потёртый. В углу большой сейф. За рабочим столом — массивным, из морёного дуба — сидел Маркус Ллойд. Высокий, плотный мужчина с крупным носом и мелкими карими глазами, которые, несмотря на усталость, смотрели остро. Короткая седая щетина покрывала его щёки и подбородок. На нём был тёмно-синий китель с орденами, расстёгнутый на верхнюю пуговицу. В пепельнице дымилась длинная толстая сигара. На краю стола стояла кружка с недопитым кофе. Всё в этом кабинете говорило о том, что здесь слишком мало места для такого ответственного и важного человека. Однако Маркус Ллойд никогда не пытался выбить себе что-то другое. Не закрывал дела из-за недостатка улик, не брал взяток и не шёл на уступки, даже если к нему приходили посыльные из Совета. Он был образцом для подражания. Наставником Кейтлин в начале её карьеры. Хорошим другом отца. Поэтому она надеялась, что при всех обстоятельствах он сможет помочь и поступит по совести. Кейтлин прошла в центр кабинета, встала напротив генерала. — Генерал Ллойд, доброе утро. — Голос её был ровным. — Спасибо, что согласились поговорить. Маркус поднял голову. Секунду смотрел на неё — и вдруг встал, обошёл стол и, к удивлению Кейтлин, крепко обнял, по-отечески. — К чему эти формальности, Кейтлин! — сказал он, и в голосе его сквозь хрипотцу пробилось тепло. — Я рад тебя видеть. Садись. Выпьешь? Она покачала головой, но на губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. Кейтлин села в кресло напротив стола, выпрямив спину. Ллойд вернулся на своё место, затушил сигару. — Сегодня на пороге моего дома арестовали мою невесту, — начала Кейтлин без предисловий. — Без предварительного расследования. Ллойд нахмурился. — Я помню, что подписывал ордер, — сказал он медленно. — По докладу капитана Нолин. Два офицера пострадали. Избиты. Один — с переломами рёбер, второй — с выбитыми зубами. — Эти офицеры оскорбляли меня, — Кейтлин сжала подлокотники кресла. — Прикасались ко мне без разрешения. У них не было знаков различия, они были не при исполнении. В баре, в Зауне. Если в Корпусе снова служат люди, которые позорят честь мундира, то проблема не в моей невесте, которая меня защитила. А в том, кто таких людей нанимает и кому они правда служат. Ллойд молчал, потирая свой массивный подбородок. Его карие глаза изучали Кейтлин. — Это меняет дело, — наконец сказал он. — Нужно начать внутреннее расследование в отношении этих офицеров. Но, Кейтлин… — он поднял палец, — я не могу отрицать факт того, что они пострадали. А на момент нападения они являются сотрудниками органов правопорядка, пусть и не при исполнении. Формально Вайлет напала на них. Это нарушение, причём, как ты сама знаешь карающееся по всей строгости нашего Кодекса. — Я не прошу её отпустить, — сказала Кейтлин. — Я прошу назначить на это дело независимого следователя. Капитан Нолин имеет личный интерес. Она… — Кейтлин запнулась, подбирая слова, — она небеспристрастна. Ллойд усмехнулся — горько, по-стариковски. — Знаю. Я помню, чем закончились ваши отношения. Мэдди очень изменилась и стала… — он не закончил. — Я назначу другого. Но сейчас, по ордеру, Нолин имеет право вести допрос. — Тогда в допросной должен присутствовать адвокат, — твёрдо сказала Кейтлин. — Задержанная отказалась от адвоката. Сказала, что ей нечего скрывать. Кейтлин внутренне выругалась. Это была чистая Вай — гордая, упрямая, не признающая правил. Но сейчас её упрямство могло ей навредить. — Тогда пустите меня и Виктора в комнату за стеклом, — сказала Кейтлин, подавшись вперёд. — Чтобы мы видели и слышали ход допроса. Это не прямое вмешательство. Я не буду мешать. Но я должна быть уверена, что всё законно. Ллойд долго смотрел на неё. Взял сигару, покрутил в пальцах, отложил обратно. — По старой дружбе, — сказал он наконец, — и в память о твоём отце — я тебя пущу. Но если Нолин заметит, что кто-то вмешивается, я не смогу её остановить. Ты поняла? — Поняла, — кивнула Кейтлин. — Спасибо. Повисла секундная пауза. Кейтлин помнила, что есть ещё немаловажное дело, которое не терпит отлагательств. — Маркус...— обратилась Кейтлин по имени. — Нужно помочь ещё кое с чем. Вчера пропала одна девочка. В Зауне. Есть подозрения, что её похитили. Мне нужны люди для поисков — сказала она, стараясь звучать убедительней. Ллойд нахмурился, тяжело вздохнул и почесал затылок. — Кейтлин, ты же знаешь. Пока у меня на столе нет официального заявления о пропаже, я не могу просто так тратить ресурсы Корпуса на поиск иголки в стоге сена. Что это за человек? Что у тебя происходит? — с тревогой в голосе спросил Ллоид. — Я не прошу целую армию. Мне нужно человек шесть. Остальное я организую. Дай мне хотя бы два дня, чтобы проверить несколько объектов в Зауне. Я не могу просто подать заявление официально....но....могу оставить черновик на случай, если всё выйдет из под контроля. Он сделал пару затяжек сигары. — Хорошо, Кейтлин. Два дня. Делай, что считаешь нужным. В конце концов, твоя репутация отличного детектива идёт впереди тебя. Мне жаль, что мы потеряли тебя — чуть мягче сказал Ллойд. Она встала и благодарно кивнула. Маркус тоже поднялся, застегнул пуговицу кителя. В этот момент на столе зажужжал внутренний телефон. Он снял трубку, послушал. — Что? Ещё один человек? Виктор? — он бросил взгляд на Кейтлин. — Проводите его к допросной. Да. Он положил трубку, поправил пояс. — Пойдём, неугомонная. Твой советник пришёл. Думаю пора послушать, что сказала задержанная. Кейтлин вышла следом, стараясь не покраснеть под его внимательным взглядом. — И как тебя угораздило связаться с заункой? — спросил Ллойд, когда они шли по коридору. — Твой отец бы удивился. — Она лучше, чем может показаться, — ответила Кейтлин, не глядя на него. Ллойд рассмеялся — басовито, с хрипотцой. Поправил на ходу золотой аксельбант на плече. Они спустились по лестнице на этаж ниже и прошли по узкому коридору, залитому резким белым светом. Лампы дневного свечения гудели монотонно, создавая ощущение стерильной пустоты. У двери с табличкой «Служебное помещение № 7» стоял Виктор. Худой, бледный, с костылём, но с таким выражением лица, которое Кейтлин знала — когда он был серьёзен, в его глазах зажигался холодный, опасный огонёк. — Кейтлин, — кивнул он, прижимаясь спиной к стене, чтобы освободить проход. — Генерал Ллойд. — Виктор, — Ллойд коротко кивнул. — Рад, что ты всё ещё работаешь на Кираманн. Умные люди ей нужны. — Я не работаю на неё. Я работаю с ней, — поправил Виктор. — Разница есть. Ллойд усмехнулся, открыл дверь и пропустил их внутрь. *** Комната была маленькой — метра три на три. Вдоль одной стены — стол, на котором стоял старый монитор и пульт управления. Перед стеклом — два стула. Стекло было зеркальным — с той стороны оно отражало, а отсюда позволяло видеть всё как на ладони. Кейтлин подошла к стеклу, скрестив руки на груди. В соседней комнате — допросной — за металлическим столом сидела Вай. Руки её были скованы спереди наручниками, но она сидела прямо, не горбясь, и смотрела на дверь с таким видом, будто это она здесь главная, а не задержанная. Наверху с противным треском мигала лампа, раздражая глаза. Возможно специально, чтобы выводить задержанных из себя. Позади Вай стоял старший офицер которого Кейтлин не знала. Кейтлин видела, как сжата челюсть Вай, как напряжены плечи — и как спокойны глаза. «Держись, — подумала Кейтлин. — Я здесь». Ллойд сел на один из стульев, жестом приглашая Кейтлин занять второй. Через несколько минут в допросную вошла Нолин, медленно закрывая со скрипом дверь. Вай автоматически поморщилась от неприятного звука. Она подняла глаза на Нолин. Её рыжие неаккуратные волосы торчали в разные стороны, по лицу ходили желваки, плечи расслаблены. Это была её территория. Или она хотела так думать. Мэдди села напротив, кладя достаточно толстую папку с материалами к делу на стол. Кейтлин бросила на неё тревожный взгляд. «Что она успела найти за одну ночь? Неужели у неё есть доказательства против Вай? Это была самооборона» - думала Кейтлин, хотя её собственные мысли не давали такой уверенности. — Тишина, — предупредил Ллойд, нажимая на пульте кнопку. — Слушаем. Из динамика послышался голос Нолин — сладкий, почти мурлыкающий, но с металлическими нотками. — Итак, мисс Вайолет. Вам зачитали Ваши права? Уверены, что не хотите проводить допрос в присутствии адвоката? — Да. — коротко и твёрдо без лишних эмоций прозвучал голос Вай. Мэдди открыла первую страницу папки. Разложила перед Вай несколько красочных фотографий на которых отчётливо было видно, как её большая фигура в чёрной футболке в неоновом свете наносит несколько ударов по лицу человека, лежавшего на полу. — Это Вы на фотографии. Избиваете одного из офицеров корпуса. — констатировала Нолин. — Может быть это я. А может и нет, — расплывчато ответила Вай. Кейтлин за стеклом спокойно выдохнула. Вай не даёт прямого ответа, пока всё идёт нормально. — Хорошо. Если Вам плохо видно, вот ещё несколько кадров — ехидно сказала Нолин, доставая другие снимки. На них более четко видно, как Вай заносит руку на офицера, ещё в первый раз, когда только толкнула его. Видно взъерошенные темно - розовые волосы и татуировку на шее. Только слепой мог не понять, что это Вай. — А вот здесь, — Нолин достает последнюю фотографию, где видно, как Вай бьёт в голову второму, который оставил на полу часть своих зубов. — Вы заносите ещё один удар на второго офицера. Вай не моргая смотрит на снимок. — Неплохой удар — говорит она, с усмешкой в голосе. Лицо Кейтлин начинает покрываться пятнами. «Черт, Вай. Не давай ей повода повесить на тебя это» - проносится в голове Кираманн. — Завтра двое пострадавших напишут на Вас заявление о нападении. И это станет основанием для расследования дела от начала и до конца. — Правда? Тогда какого черта я делаю здесь сейчас, когда должна...— Вай осеклась. Она чуть было не проболталась о том, что знает о похищении сестры. А Нолин могла быть замешана. — Должны что? У Вас есть дела поважнее, чем ходить в бары и избивать людей? — Нолин явно пытается задеть Вай, но та сидит не проявляя эмоций, как скала. — Я должна быть со своей невестой. Кстати об этом, почему нет снимков, как один из подонков трогает её против воли? Почему есть кадры после, а не до того, как я пришла и выбила им дурь из головы?! — рявкяет Вай, непроизвольно дёргая наручниками. Нолин победно улыбается. Это уже тянет на признание. Теперь снимки не имели особого значения. — И что ты в ней увидела? Неужели у тебя нет чувства собственного достоинства, чем спать с политической стервой за деньги? — вырывается у Нолин, прежде, чем она успевает понять, что сказала лишнее. Кейтлин за стеклом резко встаёт со стула. Ллойд чуть напрягается, но показывает рукой Кейтлин, чтобы она не шумела. И как будто интуитивно, Вай чуть поворачивает голову в сторону зеркала, встречаясь глазами с Кейтлин. Она едва заметно улыбается и поворачивается к Нолин. — Я увидела то, что ты не смогла с высоты своего детского роста. Ты всегда была снизу? Это было выше твоего достоинства? — начала подкалывать Вай, явно получая удовольствие. — Что ты несёшь? — злобно шипит Нолин, начиная собирать снимки в папку. — Я хотя бы смотрю ей в глаза и вижу там гораздо больше, чем могла или хотела ты. Какого это, осознать, что тебе ничего не досталось? — Вай пыталась вывести её, то ли в отместку, то ли просто ради забавы. Нолин резко встала. — У меня уже есть всё, что нужно. Мне хотя бы не приходится спать с холодной глыбой, ради спасения своей сестры — Нолин едва заметно дёрнулась. Кажется она поняла, что сказала лишнее, но сейчас старалась сделать невозмутимое лицо. Это движение за стеклом не ускользнуло от внимательных глаз Кейтлин и Виктора. — Откуда она знает, что Паудер нужно спасать? — задал вопрос Виктор тихим голосом. — Только если Нолин сама не потворствовала этому — сказала Кейтлин безэмоционально. Ллойд поёрзал на стуле. Он начал понимать суть происходящего цирка по ту сторону стекла. — Кейтлин, я распоряжусь, чтобы Вайолет отпустили под залог. К сожалению, этого не избежать — сказал Маркус, вставая со стула. — Но для того, чтобы закрыть дело и предъявить офицерам их непристойное поведение, с твоих слов, нужна запись с камеры наблюдения. У нас пока только фото событий, которые произошли после. — Я сейчас же выпишу чек, генерал. Сколько времени это займет? — Несколько часов, пока мы оформим документы. Ей придётся остаться здесь на какое-то время. Ты знаешь порядок. Виктор почесал подбородок и присоединился к разговору: — Кейтлин, я могу остаться здесь, в любом случае, будет лучше, если мы с адвокатом подпишем все документы сразу и я отвезу Вайолет домой. Кейтлин коротко кивнула в знак согласия. Тем временем допрос продолжался. Вай поймала каждое слово. Нолин была причастна к похищению Паудер. Или скорее всего просто знала об этом. Вай хищно улыбнулась и напоследок ответила: — Не ходи в Заун одна. А то могут не заметить и прихлопнуть, как муху — она сказала эти слова низким хриплым голосом, понимая что это их последний разговор. Нолин выходит из допросной, оставляя Вай вместе с офицером. Ллойд быстрым жестом намекает, чтобы Кейтлин и Виктор вышли в коридор. Они втроём выходят и стоят прямо напротив допросной, делая вид, что только встретились. В этот момент их видит Мэдди. Она смотрит сначала на Кейтлин, затем на Виктора, а потом замечает генерала и коротко кивает ему. В присутствии вышестоящего начальства Нолин не осмеливалась опускаться до личных оскорблений. — Генерал, — Нолин коротко кивает ему, сжимая папку в руках. — Капитан Нолин — сухо сказал Ллойд. — Я надеялся, что до конца допроса Вы останетесь благоразумны и не опуститесь до противоречивых унижений в адрес советника Кираманн. — Генерал, ранее вопросов к моим методам ведения допроса не возникало. Мне необходимо было спровоцировать подозреваемую. Вы всё сами слышали, она призналась. Кейтлин, которая стояла рядом, дёрнулась, сжимая кулаки, но Виктор успел мягко схватить её за запястье, словно говоря - «не сейчас, Кейтлин». В глазах Ллойда сверкнуло угрожающее нетерпение. Такой ответ его явно не устраивал. — Капитан Нолин, с этой минуты Вы отстранены от ведения этого дела в виду личной предвзятости к потерпевшей. Жду заполненную форму допроса со всеми пометками через два часа. — Но, Генерал, я ещё не допросила двух избитых офицеров, которые.. — Их допросит сержант Уайт. — перебил Ллойд. — И не забудьте отдать форму для внесения залога секретарю. Лицо Нолин стало пунцовым от злости. Казалось, что сейчас из ушей пойдёт горячий пар, как у закипающего чайника. Её пальцы побелели, сжимая папку. Она коротко кивнула генералу в знак согласия и перевела уничтожающий взгляд на Кейтлин. Ллойд тем временем тихо подозвал к себе Виктора, чтобы обсудить ещё какое-то дело, связанное с просьбой Кейтлин о помощи в поисках человека и они ушли на другой этаж. Лицо Кейтлин оставалось невозмутимым. Она скрестила руки на груди, в упор сверля своим холодным взглядом мелкие вечно бегающие глазки Мэдди. — Это ещё не конец — процедила Нолин, сквозь зубы. — Посмотрим, как запоёт твоя невеста, когда я принесу генералу два заявления о факте нанесения тяжёлых телесных повреждений. У одного офицера, чтоб ты знала - пробито лёгкое. Кейтлин улыбнулась, обнажая свои идеально белые зубы. Пора было нанести удар. — Твои офицеры, "чтоб ты знала", сегодня утром сдали тебя с потрохами. Пока ты обивала порог моего дома, Виктор поставил им ультиматум. Они рассказали, как ты подменила документы на складе улик и с помощью них вынесла тот самый конфискат, который я видела в ту ночь в переулке. Они рассказали, что несколько раз видели тебя с Севикой, которая работает на Силко. Мне продолжать? — закончила Кейтлин, и ни один мускул на её лице не дрогнул. Лицо Нолин с каждым словом Кираманн становилось опущенным, удивлённым и злым одновременно. Она сначала нахмурила брови, затем скривила губы и уже собралась что-то ответить, но Кейтлин поставила точку первой: — Поэтому, если ты не хочешь потерять свою должность и сесть в тюрьму далеко и надолго - ты не станешь брать заявления у офицеров и сейчас же оформишь все бумаги, чтобы через два часа Вай отпустили. А я не буду проводить расследование дальше и искать доказательства твоей причастности к преступной деятельности Силко — закончила Кейтлин. Она развернулась на каблуках и вышла на лестницу, быстро поднимаясь на 5 этаж в кабинет Ллойда. В ушах звенело, сердце отбивало барабанный марш. Кейтлин с облегчением выдохнула. Её блеф сработал так идеально, что она сама в это поверила. Конечно, Виктор бы не успел с утра поехать в больницу и поговорить с офицерами. Тем более, что они скорее всего оба не в том состоянии вести серьёзные беседы. Главное - это сработало. Реакция Нолин говорила сама за себя. Даже после слов о подмене документов её лицо не переставало наливаться краской. Кейтлин довольно хмыкнула. Спустя пять лет она могла вывести любого на чистую воду. Скорее всего Теннер уже собрал достаточно доказательств, которые можно было хоть сейчас нести на стол генералу. Но всё осложнялось из-за похищения Паудер. Нельзя было привлекать внимание и давать подозрения о своей осведомленности. Похитители, кто бы это ни был могут убрать Нолин или нанести вред Паудер, если почувствуют, что они слишком близко. Кейтлин вновь прошла вдоль знакомого коридора, успокаивая дыхание. Из кабинета Ллойда вышел Виктор. Вид у него был воодушевленный и даже взволнованный. Он бодро подошёл к Кейтлин, стуча своим костылем. — У нас есть минимум пять Миротворцев, готовые прямо сейчас пойти по следу Паудер. Чуть позже для координации негласного расследования присоединится сержант Уайт — выдохнул Виктор. Лицо Кейтлин немного расслабилось. Но ещё предстояло забрать Вай. — Спасибо, Виктор. Твоя поддержка сейчас очень важна — её голос дрогнул. — После всего, что произошло, я не знаю... Она не договорила. Сухой ком переживаний застрял где-то в горле. Такое случалось, когда Кейтлин очень долго сдерживала эмоции, и когда чаша переполнялась, она с трудом могла дышать. А за последние два дня события, насыщенные тревогой и стрессом просто лились через край. Виктор спокойно посмотрел на неё и легонько приобнял. Кейтлин не позволяла себе такого проявления чувств на людях, но сегодня ей необходима была поддержка. — Мы вытащим Вай. Я сам привезу её к тебе, Кейтлин. — Это я виновата, Виктор. Если бы не наш договор, Вай была бы с Паудер и ничего бы не случилось. Я думала только о себе и о своей политике — прошептала она, утыкаясь ему в плечо. — Не смей так говорить о себе. Ты имеешь право на счастье, Кейт. И если присутствие Вайолет действительно помогает тебе жить вне твоих каменных стен, я поддержу любое твоё решение — сказал Виктор, мягко отпуская её из объятий. Кейтлин перевела дыхание. Потёрла лицо руками и смахнула несколько слезинок в уголках глаз. — Ты прав. Её присутствие теперь стало необходимым, как воздух. И я не потеряю её. — сказала Кейтлин. — Выпиши чек на внесение залога. Штамп моей подписи у тебя с собой? Виктор коротко кивнул. — Отправь пожалуйста этих пятерых смельчаков ко мне в особняк. Мы скоординируем план, чтобы охватить как можно больше территории. Я заеду в Совет, чтобы взять необходимые документы, кажется где-то валялась папка с информацией о Силко. Виктор быстро записал указания в свой планшет. — Адвокат уже едет. Я позвоню, когда заберу Вай. И, Кейтлин... — Да? — Ллойд видел предварительный отчёт по драке в баре. Кажется, Вайолет ему приглянулась и он предлагал...кхм... — Что? Надеть на неё форму миротворца? — впервые за весь день Кейтлин улыбнулась. — Он же в курсе, что выходцы из Зауна не могут официально вступать в Корпус. Хотя, недавно я видела черновик десятой поправки в Кодексе... Виктор хитро улыбнулся. — Именно. Если Совет её не задвинет, то Вай будет иметь точно такие же полные права на вступление в Корпус, как и все остальные, конечно, после предварительной подготовки и экзамена. — Ты представляешь её в форме? Она по утрам даже футболку надеть не может, не говоря уже о... — Боже, Кейт. Мне не обязательно знать всё о твоей личной жизни. Она позволила себе тихо рассмеяться. — Знаешь, сегодня утром она сделала оладьи. С ванилью. Виктор удивленно поднял брови, нажимая на кнопку, чтобы уехать вниз на первый этаж. — Думаю Грейс была в восторге от утренней бомбёжки на кухне после Вай. — Виктор улыбнулся и почесал затылок. Кейтлин прикрыла глаза, позволяя себе окунуться в эти воспоминания. Как она зашла на кухню и обнаружила приятный тёплый завтрак с чашкой её любимого горького кофе. Как она зашла в гостиную с аптечкой и увидела Вай — её напряжённые мышцы и раскрасневшееся лицо. То, как она не стала спорить и просто позволила ей обработать сбитые в кровь костяшки. От этого внутри разливалось приятное тепло. Кейтлин начала потихоньку вспоминать какого это — когда о тебе заботятся, защищают до крови на руках, принимают такой, какая ты есть со всеми эмоциональными скачками из крайности в крайность. И она определенно не хотела, чтобы это заканчивалось. *** Время в камере текло иначе. Здесь не было окон, только голые бетонные стены цвета старой кости, тусклая лампа под потолком, которая моргала через неравные промежутки, и запах — смесь хлорки, чужого пота и металла. Вай сидела на жёсткой скамье, прислонившись спиной к стене, и смотрела на дверь. Руки в наручниках лежали на коленях, бинты на костяшках уже пропитались бледно - алыми пятнами крови, которая начинала просачиваться из мелких ран при любом сильном натяжении кожи. Вай ждала, откинув голову назад, расслабив плечи. Мысли метались из угла в угол и каждая из них была о Паудер. Где она сейчас? Что с ней делают? Силко не прощает ошибок, а Паудер ошиблась — согласилась, не подумав. «Дура, — думала Вай о себе. — Увела её в Академию, оставила одну. Думала, что защищаю, а на самом деле…» Она закрыла глаза. В темноте век проступили разноцветные пятна — отголоски вчерашнего неона, напряжённый разговор на допросе, рыжие волосы Нолин, её ехидная улыбка. А потом — голос Кейтлин. Тот самый, который звучал в коридоре, когда она столкнулась с Нолин после допроса. Спокойный, стальной. Кейтлин говорила что-то Мэдди в лицо, возможно угрожала или обещала стереть ту в порошок, Вай не разобрала. «Она защищала меня». Вай открыла глаза. Звук шагов. Лязг засова. Дверь открылась, и на пороге появился офицер — высокий, с усталым лицом, болтая ключом от наручников. — Вайолет? — спросил он, хотя знал, кто она. — Вы свободны. Идите за мной. Наручники щёлкнули, освобождая запястья. Вай поморщилась. Кожа под бинтами горела, а ещё где-то под рёбрами, с правой стороны, заныла тупая боль. Дружки Нолин постарались, когда везли её до Корпуса. Били сильно и точно - пара ударов по рёбрам, но не критичных, чтобы не вызвать подозрений. Завтра на коже нарисуются пара синевато-красных отметин. Вай не издала не звука и приняла эти удары молча. В Зауне били сильнее за вещи и похуже. Она медленно встала, разминая затёкшие плечи. Голова слегка кружилась — сказались бессонница, стресс и почти пустой желудок. — Идёмте, — повторил офицер, пропуская её вперёд. Они прошли по длинному коридору. Лампы дневного света гудели, как потревоженный улей. Вай старалась не хромать, хотя каждое движение отдавалось в правом боку тупой пульсацией. В комнате для выдачи вещей — маленькое окошко с решёткой, за которым сидел пожилой клерк в очках — она молча ждала, пока её вещи пересчитают по описи. — Кожаная куртка, — клерк протянул тёмно-красную кожу. — Ключи от автомобиля. Браслет — цепочка, подвеска в виде шестерни. Кольцо. — Он пододвинул к ней листок. — Распишитесь. Вай взяла ручку. Палец скользнул по бумаге, оставляя неровную чёрточку — бинты мешали писать. Она накинула куртку — та пахла слабым ароматом табака и бензином. Ключи сунула в карман джинсов. Потом взяла цепочку. Подвеска-шестерёнка блеснула в тусклом свете. Вай замерла на секунду, разглядывая мелкие зубцы, которые она когда-то выбирала вместе с Паудер в маленькой лавке на Тихом Лугу. «Смотри, Вай, она крутится!» — смеялась сестра, и её глаза тогда светились. Вай сжала подвеску в кулаке, чувствуя, как металл впивается в ладонь через бинты. Потом взяла кольцо. Золото с зелёным изумрудом в виде треугольника с тиснением — тяжёлое, тёплое, даже в прохладном помещении. Вай повертела его в пальцах. Вай смотрела на кольцо и не решалась надеть его обратно. Бинты на пальцах вздулись, и украшение сидело бы неудобно, врезаясь в повязку. Но дело было не в этом. Надев кольцо, она снова становилась «фиктивной невестой». А сейчас, после всего, что произошло, после их первой совместной ночи, драки в баре холодных стен камеры и допроса, после того, как Кейтлин солгала ради неё… Вай не знала, кем она была. Она расстегнула звено цепочки, продела кольцо и застегнула. Тяжёлый изумруд повис у неё на груди, рядом с шестерёнкой Паудер. Два символа — любовь и долг. Или долг и любовь. Вай не знала, что важнее. Она вышла в холл. *** Виктор ждал её у выхода, опираясь на костыль, и смотрел на лестницу, по которой она спускалась. Его лицо было напряжённым, но когда он увидел Вай, что-то в нём расслабилось. — Вай, всё нормально?— спросил он, делая шаг навстречу. Вай прошла мимо, не ответив и даже не взглянув на него. Её ботинки гулко стучали по гранитным ступеням. Она толкнула тяжёлую латунную дверь и вышла на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, как пощёчина. Холодный, чистый, пахнущий мокрым асфальтом и увядающими листьями. Небо посерело, солнце клонилось к закату, и длинные тени тянулись от колонн Корпуса, пересекая площадь неровными полосами. Вай только сейчас по-настоящему осознала, как много времени она просидела в камере и прищурилась — свет резал глаза после тусклых ламп внутри. Она огляделась. Чуть в стороне, у стены, курили двое офицеров в тёмно-синей форме. Один — высокий, коротко стриженный, с добрым лицом. Второй — ниже, плотнее, с наколкой на шее. Вай подошла к ним. — Закурить не найдётся? Высокий офицер посмотрел на неё с секундным узнаванием — видимо, уже слышал историю. Но лицо его осталось дружелюбным. Он протянул пачку, потом зажигалку. — Держи. — Спасибо, — Вай прикурила, затянулась глубоко, обжигая горло. Дым был горьким, терпким, и это было именно то, что нужно. Отошла в сторону, к колонне, прислонилась спиной к холодному камню. Сделала ещё одну затяжку, выпуская дым в серое небо. Сзади застучал костыль. — Чёрт, — выдохнул Виктор, останавливаясь рядом. — Ты не могла бы идти помедленнее? Я не успеваю. — Я тебя не звала, — ответила Вай, не глядя на него. — Я отвезу тебя домой. — Домой? — Вай повернулась, и в её глазах вспыхнуло что-то злое, усталое. — Это куда? К Кейтлин? Или туда, откуда мы оба родом? Виктор выдержал её взгляд. Он не отступил — только поправил ворот светло - серой рубашки. — Твоя импульсивность сегодня чуть не посадила тебя в тюрьму, Вай. — Его голос был тихим, но твёрдым. — Я внёс за тебя залог. Кейтлин собрала отряд миротворцев, они уже ищут Паудер. — Он понизил голос почти до шёпота. — Пожалуйста. Просто сядь в машину. — Я ничего этого не просила, — отрезала Вай, выпуская дым ему в сторону. Виктор скривился, отмахнулся. — Должно быть, ты и Кейт слышали, что это рыжее недоразумение сказало в допросной? Она причастна, Виктор. Она, сука, замешана в похищении моей младшей сестры! Как я могу сейчас доверять всем этим клоунам в форме?! - Вай кричала. Всё, что копилось так долго внутри — сейчас требовало выхода. — Так доверься Кейтлин, — Виктор подошёл ближе, понижая голос ещё сильнее. — Она сегодня подставилась за тебя. Взяла Нолин на блефе. Вай замерла. Сигарета застыла у губ. «Вот о чём был их разговор в коридоре» - осознала Вай и решила переспросить: — Что она сделала? — Соврала, — сказал Виктор. — Ради спасения твоей задницы. Теперь, поехали. Мне уже плохо от табачного дыма. Он демонстративно откашлялся и направился к своей машине — старенькому серому седану, припаркованному у обочины. Вай проводила его взглядом. Потом докурила сигарету, затушила о каменную колонну и бросила окурок в урну. Ещё секунду стояла, глядя на Корпус — безупречный, холодный, лживый. Почувствовала, как кольцо на цепочке холодит грудь через ткань майки. Подошла к машине, открыла дверь, села на переднее сиденье. Окно опустила до конца. Виктор молча завёл двигатель. *** Они ехали в полном молчании. Вай смотрела в окно на проплывающие улицы Пилтовера — чистые, вымытые вечерним дождём, с мерцающими огнями витрин и редкими прохожими, которые спешили домой. Город засыпал, укутываясь в сиреневые сумерки. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая жёлтые круги на мокрый асфальт. Виктор не включал радио. Только шум мотора и свист ветра в приоткрытом окне. — Ты в порядке? — спросил Виктор, не глядя на неё. — В полном, — ответила Вай, и это было ложью. — Мне не всё равно, если ты ещё обижаешься. Просто я стал более рациональным. — Это вместо извинений? — съязвила Вай. — Считай, как хочешь. Просто помни, что я всегда помогу, если ты попросишь — Виктор бросил быстрый теплый взгляд на Вай. Они были очень разными, но их объединяло не только общее прошлое, но теперь и общее дело. Виктор не хотел, чтобы их отношения испортились из-за разных взглядов на вещи. Они подъехали к особняку. Виктор остановился на подъездной дорожке и гравий привычно захрустел под колёсами. Вай открыла дверцу и вышла. Виктор остался в машине — ему кто-то звонил, и он ответил, прижав телефон к уху. Вай не стала ждать, а сразу направилась к дому. Клумбы у входа благоухали — цветы, которые Грейс высадила в начале осени, ещё не завяли. Запах был резким, сладковатым, почти приторным, и он бил в нос сильнее, чем запах табака. Вай поморщилась. «Лучше, чем затхлый воздух камеры», — подумала она. — «Лучше, чем сырость и хлорка». Она толкнула дверь. Внутри было тихо. Необычно тихо — даже камин в гостиной не потрескивал, только где-то на втором этаже едва слышно тикали часы. Никто не встретил Вай в прихожей, никто не спросил, как дела. Дворецкий Стэнли часто просто пропадал где-то в доме, поэтому его Вай видела ещё реже, чем Грейс. Она скинула куртку, повесила на вешалку. Проверила карман джинсов — цепочка была на месте, на груди, но она всё равно сунула руку в карман, убеждаясь. Потрогала холодный металл ключей от своей машины во внутреннем кармане куртки — они всё ещё были при ней. Вай сразу направилась по коридору на кухню. Здесь было чисто. Идеально чисто — столешницы отполированы до блеска, раковина пуста, кофемашина выключена. Грейс убрала любые следы утренней готовки Вай — тарелки, миски, рассыпанную муку. Даже запах ванили исчез, будто растворился. Вай остановилась посреди кухни, оглядываясь. Вспомнила, как сегодня утром стояла здесь, месила тесто, думала — сколько ванили добавить, чтобы Кейтлин понравилось. «Половину чайной ложки, чтобы не приторно.» Она любила, когда оладьи получались нежными, с лёгким, едва уловимым ароматом. Также, как Кейтлин. Как она узнала, что она тоже любит ваниль? Грейс проболталась, когда она только замешивала тесто. Вай закрыла глаза. Ноги гудели, рёбра ныли, голова была тяжёлой. Но больше всего болело там, где она не могла дотронуться — в груди, под рёбрами, где билось сердце. «Зачем я это делаю? — думала она. — Зачем пеку оладьи для холодной пилтоверской аристократки, ради которой я должна только притворяться?» Ответ пришёл сам собой. Потому что привыкла. Потому что всю жизнь она заботилась о тех, кого любила. Сначала — о Паудер. Потом — о Вандере, когда он болел. О Майло и Клаггоре, пока они были рядом. И теперь… теперь она заботилась о Кейтлин. Только вот Кейтлин не была похожа на других. Она не просила. Она не жаловалась. Она просто принимала — эти оладьи, эти чашки кофе, эти молчаливые вечера у камина. А потом отдавала в сто раз больше — своей защитой, своей ложью во спасение, своими тёплыми руками, прижатым к телу Вай в темноте спальни. Она открыла глаза и включила кофемашину. Пока тёмная струя наполняла чашки, перед глазами снова возник вчерашний бар. Неон. Музыка. Её ладони на талии Кейтлин. Их танец — медленный, почти неприличный, когда Вай прижималась щекой к её плечу и чувствовала, как бьётся пульс на тонкой шее. А потом — тот парень. Его руки на плечах Кейтлин. Белая пелена ярости, накрывшая всё вокруг. Она помнила, как ринулась вперёд, как нанесла первый удар — даже не удар, а толчок, от которого офицер отлетел к стойке. Помнила, как прижала самого наглого к полу и начала бить. Помнила хруст — то ли кости, то ли зубов. Она не жалела. Ни капли. Но она боялась. Не тех мерзавцев, не последствий. Она боялась, что Кейтлин увидела её настоящую. Увидела ярость, жестокость, ту тёмную сторону, которую Вай пыталась спрятать за шутками и сарказмом. Эта тёмная сторона всегда спасала её в самые непростые времена. Оберегала её и Паудер от проблем, от тех, кто считал их слабыми. Именно поэтому, когда в Зауне видят Вай — чаще всего люди просто кивают и не рискуют подходить. А уж тем более, когда рядом с ней кто-то есть. «Что она теперь обо мне думает?» — спросила себя Вай. Кофемашина пиликнула. Вай выключила её, взяла поднос, поставила три чашки (как обычно, хотела позаботиться, всё-таки сегодня Кейтлин и Виктор спасли её задницу от тюрьмы). Рядом положила несколько кусочков горького шоколада на маленькое блюдце — кто-то говорил, что шоколад полезен для мозга. Затем потёрла виски - тупая боль в голове никак не хотела успокаиваться. Она взяла свою чашку и залпом выпила даже не поморщившись. В кабинете Кейтлин по обыкновению горел тёплый жёлтый свет. Она сидела за столом всё в той же белой футболке и джинсах, перебирая карту с возможными маршрутами поставок Силко, чтобы понять какое место он выбрал для своего укрытия. Несколько часов переговоров и подготовкой плана вместе с небольшим отрядом миротворцев дали шаткую надежду на то, что они хотя бы успеют за ночь провести обыск наиболее значимых складов и помещений, где могла быть Паудер. Кейтлин просмотрела все прошлые отчёты о рейдах, ордера о задержании конфиската, но ни одно место не подходило под то самое надёжное для укрытия похищенной. Все локации были попросту пустышками. На мгновение она закрыла глаза. Бледные холодные руки било мелкой дрожью. Неимоверная усталость накатывала с новой силой. Пару минут назад она слышала, как хлопнула входная дверь, затем чьи-то тяжёлые шаги проследовали на кухню. Вай. Кейтлин узнала бы эти шаги из тысячи. Одна только мысль, что её наконец отпустили и она теперь дома — дарили на какое-то мгновение лёгкое облегчение. Значит Кейтлин сделала всё правильно. Дверь кабинета со скрипом приоткрылась. Вошёл Виктор. — Вай здесь. Всё...более менее в порядке — отчитался Виктор, садясь в своё кресло. — Я слышала, как она вошла. Спасибо за помощь — У меня есть новости о Мэдди. — Слежка ...— Кейтлин понизила голос. — Ты нашел что-нибудь? — Нашел, — в голосе Виктора появились стальные нотки. — Встречалась с людьми Силко три раза за последнюю неделю. Последняя встреча была вчера, за несколько часов до похищения Паудер. — Сволочь, — выдохнула Кейтлин. — Я так и знала. — Ты знала, я знал, а доказательств нет, — резонно заметил Виктор. — Но я работаю над этим. У меня есть человек в ее окружении, который за разумную плату готов поделиться компроматом. Думаю, если она начала копать против тебя и твоей программы, дело серьёзней, чем мы думали. — Сколько? — Много. Но оно того стоит. — Плати, — Кейтлин даже не колебалась. — Любые деньги. Нам нужен козырь против неё. Теннер пока не выходит на связь, а времени нет. Если она действительно как-то связана с похищением Паудер - я смогу потопить её прежде, чем она откроет рот —жёстко отрезала Кейтлин. — Одной оговорки на допросе недостаточно. — Давно я не слышал в твоём голосе столько ярости, но мне это даже нравится— в его голосе мелькнула тень гордости. — Как там поиски Паудер? Удалось разработать план? Кейтлин переменилась в лице за пару секунд с холодного безразличия до усталого разочарования. — Нет действительно ценных зацепок и адресов. Отряд проверяет всё, что может. Но на это может уйти не один день. Тем временем Вай. Свет из-под двери пробивался тонкой жёлтой полоской. Значит, Кейтлин там. И, скорее всего, Виктор тоже. Вай замерла на секунду. Правой рукой поправила майку — не помогло, она всё равно была мятой. Она толкнула дверь плечом и вошла. Кейтлин сидела за столом, склонившись над бумагами. При свете настольной лампы её лицо казалось вырезанным из слоновой кости — усталое, бледное, но спокойное. Волосы распущены, на ней всё та же белая футболка и тёмно-синие джинсы. Виктор расположился в кресле у стены, что-то листая в планшете. Оба подняли головы. Вай поставила поднос на край стола. — Я подумала, вам пригодится кофе, — сказала она, и голос её прозвучал глухо — то ли от усталости, то ли от волнения. Она сделала шаг назад, собираясь уйти, но Кейтлин поднялась из-за стола, обошла его и оказалась рядом. Её рука легла на запястье Вай — прохладная, тонкая, поверх бинтов. — Спасибо, — тихо сказала Кейтлин. — Останься. Нам нужно поговорить. Вай подняла глаза. Встретила голубой взгляд — спокойный, но с той самой искрой, которую она научилась различать. Ей показалось, что Кейтлин смотрит на неё чуть теплее, чем на Виктора, чуть дольше, чем того требуют приличия. Виктор поднялся, взял свою чашку. — Я в гостиной, если что, — сказал он, направляясь к двери. — Не торопитесь. Он вышел, прикрыв дверь. Оставил их вдвоём в полумраке кабинета. Вай опустилась в кресло, которое только что освободил Виктор. Кейтлин села напротив — на край стола, ближе, чем обычно. Расстояние между ними было меньше метра, и Вай чувствовала её запах — хвоя, кофе, что-то ещё, неуловимое. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Кейтлин. — Как будто меня переехал поезд, — ответила Вай с кривой усмешкой. — А потом сдал назад. Кейтлин не засмеялась. Она смотрела серьёзно, почти пронзительно. — Вай, то, что ты сделала вчера… — начала она, но Вай перебила. — Знаю. Перебор. Я могла их просто оттолкнуть, а не… — Нет, — Кейтлин покачала головой. — Я не об этом. Я хотела сказать — спасибо. Ты защитила меня. Никто… — голос её чуть дрогнул, — никто никогда не делал этого так, будто я действительно что-то значу. Вай замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и честные. — Ты значишь, кексик, — сказала Вай, не задумываясь. — Больше, чем сама думаешь. Кейтлин отвела взгляд, но Вай заметила, как покраснели её бледные щёки. Она взяла чашку кофе и сделала медленный глоток. Вай смотрела на то, как Кейтлин держит чашку — тонкими пальцами, чуть отставив мизинец. Не чопорно, а элегантно, по-своему. Как она откусывает шоколад крошечными кусочками. Как заправляет прядь волос за ухо. «Я пропала, — подумала Вай. — Пропала окончательно». — Кейт, — сказала она, — что теперь? С Паудер. С Нолин. С нами. Кейтлин поставила свою чашку. Посмотрела на Вай долгим взглядом. — Сейчас — будем искать Паудер, — сказала она. — Нолин оговорилась и знает, что мы теперь в курсе её причастности. Она ошибётся. И тогда я арестую её. Днём были отправлены люди в Заун, они проверяют известные адреса Силко. Если в ближайшие часы не будет новостей, я подключу начальника отдела спецопераций Теннера напрямую. Но это будет стоит нам элемента неожиданности. И рискованно для Паудер. — А что буду делать я и Виктор? — Ждать. И готовиться. Виктор прав — если Нолин решит действовать через прессу, нам нужно быть на шаг впереди. Я подготовлю заявление для пресс- конференции. Но сначала… — Кейтлин помолчала, — сначала я хотела спросить тебя кое о чём. — О чём? Кейтлин встала, подошла к окну. Спиной к Вай, она смотрела в темноту, где уже зажглись первые звёзды. — Та ночь в моей спальне — сказала Кейтлин тихо. — И утренние поцелуи на кухне. И сегодня утром, когда рядом была Нолин… Это всё было понарошку? Или… — Или? — подсказала Вай, тоже вставая. Кейтлин повернулась. В полумраке её глаза светились — голубые, как лёд на солнце. — Или ты чувствуешь то же, что и я? Вай подошла ближе. Остановилась в шаге. — А что чувствуешь ты? — спросила она, зная ответ, но желая услышать. Кейтлин протянула руку и коснулась пальцами цепочки на шее Вай — той самой, на которой висело кольцо. — Я чувствую, что не хочу снимать это кольцо с твоей руки, — сказала Кейтлин. — И не хочу, чтобы ты снимала моё. Даже если договор закончится. Вай закрыла глаза. Потом открыла — и сделала последний шаг. Она обняла Кейтлин — нежно, осторожно, боясь причинить боль своими сильными побитыми руками. Кейтлин прижалась к ней, положила голову на плечо. — Ты видела какой я могу быть, Кейт — прошептала Вай в её волосы. — Тебе не страшно? Кейтлин отстранилась и долго спокойным, но пронзительным взглядом смотрела в её серые глаза. — Нет. Мне не страшно, также как и тебе снова и снова разбирать мою стену на кусочки, и принимать меня настоящей. Без масок. Бессердечную, холодную и... — Тише — Вай мягко прервала её. —Со мной ты не такая. Просто другие не заслуживают видеть тебя без защиты. И у тебя есть право быть любой. С другими. С кем угодно. И со мной тоже — сказала Вай, не отводя своих серых глаз от Кейтлин. Её губы задрожали. От всего, что она услышала. Как будто наконец-то, впервые за всю жизнь ей разрешили быть просто собой. Горячие слёзы предательски потекли по её порозовевшим щекам. Она могла быть Кейтлин. Просто Кейтлин. И эту свободу ей подарила женщина, которая являлась полной противоположностью её характеру, статусу и всему остальному. — Чёрт.....не думала, что ты сможешь заставить меня плакать — сказала Кейтлин, вытирая руками слёзы. — Тогда давай сделаем так, чтобы ты улыбалась. Вай аккуратно обняла её за талию и поцеловала. По-настоящему. Как хотела. Без условий и формальностей. С часто бьющимся сердцем. Губы Кейтлин были солёными от слёз. Мягкими и желанными. Она подстроилась под ритм Вай, отвечая её губам, каждому движению языка. Вай прижималась сильнее, кусая нижнюю губу и тут же проводя языком, проникала в рот глубже, когда Кейтлин приоткрывала губы для вдоха, не давая ей передышки. Поцелуй становился жадным, требовательным. Одной рукой Кейтлин зарылась в мягкие розовые волосы Вай, второй притягивала её ближе за шею. Тело Вай пробило дрожью от холодных пальцев Кейтлин. Дыхание участилось. Она рывком приподняла Кейтлин за бёдра и положила на рабочий стол, не разрывая поцелуй. Документы, что лежали ближе к краю с шорохом упали на пол. Кейт издала громкий стон. Губы Вай сместились к мочке уха, к тонкой коже на шее. Руки с силой обхватили бёдра. Прижимая Кейтлин сверху своим торсом, Вай чувствовала всё, что Кейтлин не могла выразить словами. Тело говорило за неё. — Вай....там Виктор....в гостиной — переводя дыхание прохрипела Кейтлин. — Ты стесняешься? — игриво сказала Вай. — Просто не хочу, чтобы нас прервали. Вай разочарованно выдохнула ей в губы и укусила за верхнюю губу. Кейтлин дёрнулась от неожиданности и её бедро, сместившись в бок, задело край подноса на котором стояла пустая чашка с кофе. Та с громким треском разбилась. — Чёрт — выругался Вай, резко отстраняясь. — Вычтешь это из моего месячного пособия? Кейтлин тихо рассмеялась и аккуратно спустилась со стола . — Я провожу Виктора, пока он не пришёл на помощь и не застукал нас. Захвачу совок и метлу на кухне — подмигнула Кейтлин, на ходу поправляя причёску и смятую футболку. Вай проводила её хищным взглядом. После всех произнесённых признаний она теперь не знала, сможет ли смотреть на Кейтлин по - другому.