Безупречный вариант

— Пушечное мясо, — процедила Кейтлин сквозь зубы, глядя, как Нолин и её подставные миротворцы скрываются в дверях Ратуши вслед за Кассандрой. Подошедшая Вай схватила её локоть, разворачивая к себе: — Кейт, нам нужно внутрь, немедленно! — Я знаю, — Кейтлин уже просчитывала варианты, глаза лихорадочно бегали по фасаду здания, по толпе, по охране. — Но если мы ворвёмся и начнем кричать о бомбе, начнется паника. Давка убьет больше людей, чем взрыв. И мы всё ещё не знаем, где Паудер — тихо сказала она. — А если мы ничего не сделаем, взрыв убьет всех! — Вай тряхнула её заставляя смотреть в глаза. — Там твоя мать, Кейт! Там моя сестра где-то рядом! Там сотни людей! Кейтлин замерла на секунду, вглядываясь в лицо Вай. Страх. Ярость. Любовь. Все это плескалось в её серых глазах. — Ты права, — выдохнула Кейтлин, беря себя в руки. — Мы идем внутрь. Но не через парадный вход. Зайдём с другой стороны здания, чтобы не пробираться через толпу. Выйдем ближе к сцене, заодно разбудим оставшуюся часть миротворцев по периметру. — Веди, я следом за тобой. Нужно успеть до того, как бомба разнесёт всё здание — быстро сказала Вай. Они рванули вдоль стены Ратуши, огибая толпу зевак, которые все еще глазели на нарядных гостей. Вай двигалась быстро, привычно, пригибаясь и используя каждое укрытие. Кейтлин бежала следом, скинув на ходу белые перчатки и расстегнув верхнюю пуговицу кителя — дышать становилось все труднее. — Сюда! — Вай свернула в узкий переулок между Ратушей и соседним зданием. Здесь пахло мочой и гнилыми отбросами — обратная сторона парадного Пилтовера. Металлическая дверь запасного входа была приоткрыта. Вай выхватила костяшки из кармана и ловким движением надела на руки. Металл привычно холодил кожу, синие искры пробежали по суставам. — Держись за мной, — бросила она и нырнула внутрь. Внутри Ратуши было душно и торжественно. Высокие своды отражали гул толпы, смешанный с торжественной музыкой. Кассандра Кираманн шествовала по центральному проходу, как корабль, разрезающий волны. Гости расступались перед ней, шепчась и кланяясь. Нолин шла чуть позади, бережно неся на вытянутых руках чашу, которая по форме должна была напоминать Факел Единства. Вместо длинного жезла из полированной латуни установили высокую подставку из белого мрамора с углублением для чаши, чтобы всем присутствующим было видно, как разгорается пламя. Кассандра улыбалась направо и налево, кивала знакомым, но взгляд ее оставался холодным и цепким. Она чувствовала что-то неладное. Слишком напряжены плечи у миротворцев вдоль стен. Слишком пустые глаза у некоторых из них. — Сенатор Кираманн, прошу сюда, — генерал в расшитом золотом камзоле указал на возвышение в центре зала, где чуть сбоку располагалась трибуна для выступления. Через минуту начнется церемония поминовения. Ваша речь готова? — Разумеется, — Кассандра взошла на возвышение, поправила манжеты и обвела взглядом зал. Где-то там, в толпе, должна быть Кейтлин. Дочь, которая, кажется, готова возненавидеть её даже спустя столько лет после смерти отца. Дочь, которую она всегда защищала любой ценой. Нолин аккуратно поднялась к мраморной подставке и опустила чашу, опустив её в углубление, затем кивнула Кассандре и спустилась вниз, чтобы не мешать выступлению, или чтобы оказаться подальше от радиуса поражения. Её глаза скользнули по залу, встречаясь с взглядами своих людей. Легкий кивок — и они начали движение. Первый миротворец у боковой колонны отошёл поправить цветок и исчез за драпировкой. Второй, стоящий у аварийного выхода, якобы получил приказ по наушнику - заблокировал двери и скрылся в толпе. Ещё пара человек сосредоточилась у выходов, перезаряжая своё оружие. Охрана таяла на глазах, но никто этого не замечал — все взгляды были прикованы к возвышению, к сияющей фигуре сенатора. Где-то за кулисами в техническом пространстве сцены Вай и Кейтлин уже наблюдали за ситуацией. Охрана, нанятая Виктором тут же заметила своих подопечных и поспешила узнать новые указания. — Леди Кираманн! Здесь Сенатор. Вы останетесь до конца мероприятия или... Кейтлин шикнула, намекая ему заткнуться. — Возьми всех, кто есть, нужно предупредить периметр. Пусть готовятся к срочной эвакуации людей. И скажи миротворцам, что сбежавшая Капитан Нолин сейчас рядом с Сенатором. Нужно остановить её — словно по бумажке произнесла Кираманн. Охранник быстро кивнул и начал быстро раздавать указания в наушник. Сенатор готовилась произносить речь. Её было плохо видно из-за окруживших пространство миротворцев. Люди замерли, готовясь к зрелищу. — Сюда, — прошептала Вай, указывая на центр сцены. — Если бомба в факеле, нам нужно добраться до него до того, как... — А теперь слово предоставляется сенатору Кассандре Кираманн! Аплодисменты взорвались заново. Время уходило. Пока Вай и Кейтлин пробирались с другой стороны к сцене, Кассандра уже начала говорить. Её железный властный голос начал разноситься по залу. Первые ряды людей прижимались ближе к сцене. Некоторые взрослые содрогались в рыданиях, пока Сенатор отдавала дань памяти тем, кто погиб, защищая Пилтовер. Кассандра хотела, чтобы этот миг, эту минуту молчания Кейтлин разделила вместе с ней, когда она наконец зажжёт факел, но не могла найти её лица среди других. Далее всё начало происходить как в замедленной съёмке. Кассандра взяла длинную зажигательную палочку и поднесла к чаше. Люди замерли, не отводя глаз от огонька, который вот вот разожжёт другой - более яркий, светлый, согревающий. В это время в поле зрения где-то в углу сцены появилась девушка, одетая в кожаную куртку и пирсингом на лице. Немногие, кто стоял там узнал её. Разве что несколько советников, что сидели в первых рядах, пара генералов, да и то, благодаря слухам и прессе о том, что дочь Сенатора связалась с девушкой из Зауна. Поэтому всё удивлённое внимание, в том числе и вытянутое лицо Кассандры на мгновение обратилось к ней. — Нет! Не зажигайте чашу! — закричала Вай, расталкивая людей возле ступеней и вылетая на сцену. Толпа ахнула. Кто-то завизжал. Кассандра успела дёрнуться, но рука уже сделала свое дело — огонь коснулся фитиля в чаше факела. На секунду всё замерло. Яркая вспышка осветила зал. Не взрыв — просто воспламенение газа, который должен был создать красивый огненный столб в память о павших. Но Вай видела то, чего не видели остальные: тонкие провода, протянутые от основания факела внутрь постамента. Красный огонек, загоревшийся на боку тумбы. — Бомба! — заорала Вай что есть мочи. — Сейчас взорвётся бомба! Бегите из здания! И в этот момент Ллойд, стоявший в двух шагах от сцены, увидел то же, что и Вай. Увидел красный огонек, услышал ее крик и понял, что времени нет. Всё произошло за какие-то пару секунд. Он рванул вперед, сбивая с ног замешкавшихся гостей, влетел на сцену и со всей силы толкнул Кассандру в бок, швыряя её прямо в руки подоспевшей Кейтлин. — Маркус, нет! — закричала Кассандра, падая. Ллойд обернулся к факелу. Улыбнулся чему-то своему. И время кончилось. Взрыв разорвал тишину. Сначала была вспышка — белая, ослепительная, выжигающая сетчатку. Потом звук — не просто громкий, а физический, ощутимый каждой клеткой тела, точно неприятная вибрация на высоких тонах разрывала ушные связки, оглушая так сильно, что не было слышно ничего и никого вокруг. Ударная волна смела всех: разнесла мраморную тумбу в щепки, вырвала куски деревянных половиц сцены и даже каменного пола самой Ратуши, снесла первые ряды гостей, как кегли. Первые жертвы. Первые крики боли. Первая кровь. Ллойда просто перестало существовать — там, где он стоял, осталось только кровавое пятно на обгоревших досках сцены. Кассандру отбросило на десяток метров после столкновения с Кейтлин, протащило по полу и приложило о мраморную колонну. Она потеряла сознание мгновенно, даже не успев закричать. Земля тряслась, расходясь большими трещинами вглубь, как после землетрясения, каменные плиты и люстры падали с потолка вниз и Кассандру казалось вот вот завалит камнями. Где-то вдалеке слышались выстрелы. Те кто был в середине и у выхода отчаянно пытались убежать от кратера, которые с каждой секундой становился глубже. Здание Ратуши начало складываться, словно карточный домик, хороня под собой всех, кто был внутри. Люди толкали друг друга, искали своих детей, чтобы унести на руках, но из-за поднявшейся пыли и смога было почти непонятно куда бежать и кого спасать. Охрана, нанятая Виктором пыталась пробраться к аварийному выходу, но там их ждали вооруженные миротворцы. Они не глядя стреляли в толпу, чтобы не подпускать никого к выходу, который и без этого через несколько минут превратиться в груду обломков. Кейтлин, которую отбросило куда за ширму видела всё. Видела, как мать летит в одну сторону, как Вай повернулась боком, чтобы прикрыть её, но ударная волна кинула её куда-то в разгорающееся пламя, как Ллойд исчезает в огне, как рушатся колонны, как люди падают, кричат, умирают. — Мама! — заорала она, пытаясь вскочить, но резкий звон в ушах и потеря зрения от пыли и грязи не дали ей так быстро сориентироваться. Кейтлин видела, что каменные плиты начинают отваливаться, оставались считанные минуты до того, как Кассандру завалит обломками. По левой стороне лица теплым ручейком текла кровь, белоснежный китель был покрыт большим слоем пыли и какой-то коричневой сажей, забрызган местами чьей-то кровью, а может быть и её собственной. Резкая боль в левом глазу заставила Кейтлин машинально прикрыть лицо рукой, почти на ощупь выбираясь из остатков сцены. Ружье болталось на плече, вокруг бегали люди, миротворцы отстреливались от самозванцев в форме или от кого-то, кто на них нападал, пытаясь одновременно укрыться и выводить людей. А потом наступил ад. Здание Ратуши, гордость Пилтовера, символ его мощи и величия, начало разваливаться. Сверху посыпалась штукатурка, куски лепнины, обломки люстр. Одна из колонн рухнула, проломив балкон и увлекая за собой людей. Крики смешались в один сплошной вой ужаса. Толпа хлынула к центральному выходу. Люди давили друг друга, падали, их топтали. Кто-то пытался помочь раненым, но их сносило волной бегущих. Кровь смешивалась с пылью, превращаясь в грязь на мраморном полу. Тем временем Вай лежала без сознания с противоположной стороны в куче мусора. Правая сторона её куртки полыхала огнем. Огонь прожигал насквозь и добирался до кожи на шее. Один из парней миротворцев, что был на сцене награждения упал рядом с ней на колени, снял свой китель и начал лупить по огню, чтобы хоть как-то загасить его. Вай поморщилась и открыла глаза. Из-за адреналина в крови и небольшой контузии она не сразу сообразила, что лежит на камнях, а правая сторона её плоти превращается в мясо гриль. — Эй! Ты как? Можешь встать? — обеспокоено кричал парень. —Боже...что происходит...— промямлила Вай, озираясь по сторонам. Вокруг ходили люди в форме миротворцев. Только это были не они. Глаза пустые, на шее — рваные шрамы. Головорезы Силко. *** Кейтлин сползла с остатков сцены, опираясь на ружье. Она видела, как камни начали сыпаться и вот вот раздавят Сенатора города. Левый глаз не функционировал, она чувствовала эту слепую зону, зато с правой стороны заметила окружающих её около шести самозванцев в форме. — Куда собралась, красавица? — усмехнулся один из них своими гнилыми зубами. Кейтлин медленно подняла на него здоровый правый глаз и зловеще улыбнулась. В ней проснулась ярость. Не та холодная, аристократичная злость, которую она привыкла прятать за маской леди. Другая. Глубокая. Первобытная. Игнорируя дрожь в теле и не утихающий звон в ушах, Кейтлин одним точным движением перезарядила ружье. Перед ней были не люди. А всего лишь цели. Цели, которые нужно было устранить. Один точный выстрел — и голова первого головореза разлетелась красными брызгами, окропляя последние белые участки кителя. Второй — упал с простреленной грудью. Третий бросился на неё, но Кейтлин встретила его прикладом в челюсть, а когда он отшатнулся — добила выстрелом в упор. Четвёртая пуля попала между глаз осмелевшему худому головорезу с арматурой. Остались только двое худощавых парней, что стояли чуть дальше и уже намеревались уйти, но Кейтлин воспользовалась их замешательством и сдерживая ярость, сначала прицелилась, но затем помедлила. — Уходите...— сказала она тихо, сдерживая дрожь в голосе. — Сейчас же! — сорвался крик и Кейтлин выстрелила в землю в угрожающей близости от их ног. Издав непонятные хрюкающие звуки парни развернулись на пятках и разбежались в разные стороны, словно боялись, что она передумает. Её затошнило от запаха пороха и гари, из дула тонкой струйкой выходил дым. Она отбросила ружье в сторону и вытерла стекающую кровь с левой щеки. — Кейтлин...— где-то рядом прохрипела Кассандра. — Мама я здесь, — выдохнула Кейтлин, с трудом подходя к колонне. — Маркус...он спас меня — еле проговорила она, прижимая руку к окровавленному боку. — Я вытащу тебя, пойдем. Сможешь встать? — спросила Кейтлин, выдавая дрожь в голосе. — Твой глаз...боже...дорогая... Кейтлин озиралась по сторонам. Несколько миротворцев недалеко от центра зала (точнее того, что от него осталось) пытались разгрести завалы. — Эй! Сюда! Здесь нужна помощь! — кричала Кираманн, надеясь, что это настоящие офицеры. Они тут же бросили бесполезное дело и подбежали к ним. — Выведите её отсюда. Не оставлять одну, приведите помощь, ей нужен врач — хрипела Кейтлин, перекидывая плечо матери на другого офицера. — Командер Кираманн! Есть вывести и привести помощь! — сказал бегло офицер. — Идёмте с нами, у Вас кровь на лице. — Мне нужно остаться и помочь остальным. Миротворцы уловили стальные нотки в голосе Кираманн и больше не стали спорить. Они коротко кивнули и взялись выполнять единственную данную им задачу — вывести Сенатора. *** Вай оглядывалась по сторонам, высматривая в дыму и хаосе знакомые лица... И вдруг увидела. Силко. Он стоял у огромной дыры, которая образовалась с другой стороны Ратуши после взрыва. За его спиной зияла пустота — там, где раньше была площадь, теперь дымился кратер. Взрыв разворотил землю, обнажив старые шахты и тоннели Зауна, уходящие глубоко вниз. Кратер был огромным, метра три в глубину, с рваными краями и торчащими обломками труб. А рядом с Силко, прижатая к нему одной рукой, с заткнутым ртом, стояла Паудер. — Паудер! — заорала Вай, бросаясь вперед, резко отталкивая от себя парня, который только что тушил огонь на её теле. Адреналин в крови поднялся до предела. Не чувствуя боль, оглушение от взрыва и невероятной степени ожог руки, Вай резко встала на ноги, на ходу поправляя металлические костяшки. Она сжала большие пальцы по бокам, как учил её Виктор и её руки превратились в большие, но лёгкие металлические перчатки. По правой руке с новой силой прошла волна боли - металл сжимал обгоревшую плоть и бил мелким током, смешиваясь со свежей кровью и участками обгоревшего мяса, но неконтролируемая ярость и страх, что бушевал в душе Вай не позволили ей хоть на секунду прийти в себя. Силко увидел её. Усмехнулся. И, не отпуская Паудер, скрылся среди завалов, уводя девочку ближе к кратеру. — Стоять! — Вай метнулась за ним, на ходу нажимая на металл, что верно прилегал к рукам. — Вай! — Кейтлин заметила Силко, которые провалился куда - то вниз и то, как Вай метнулась за ним следом. Ей показалось...или кожа Вай была в сильных ожогах? Кейтлин быстро посмотрела на мать, которую уносили из разрушенного здания миротворцы, на Вай, исчезающую в кратере, на Паудер, на Силко. На пострадавших людей и и море крови вокруг. Выбор был очевиден. «Я должна помочь спасти Паудер». Кейтлин нашла своё брошенное ружье в углу, возле колонны, достала запасные пули, набила магазин на полную и с неиссякаемой решительностью побежала следом, в темноту кратера. В кратере было темно и пахло гарью, перемешанной с запахом сырой земли и химикатов. Обломки Ратуши лежали вперемешку с кусками старых труб, ржавой арматурой и костями — остатками шахт, на которых когда-то построили этот город. Где-то шипели искры от повреждённых проводов, местами из мелких тонких труб старых коммуникаций капала вода. Металлический запах дыма и гари шёл вниз, в Заун прямо из Пилтовера, который теперь не был идеально чистым. Пилтовер горел. И Заун это чувствовал. Вай приземлилась на ноги, привычно перекатившись, и сразу встала в стойку. Силко стоял в десяти метрах, все так же прижимая к себе Паудер. Та дёргалась, пыталась вырваться, но хватка была мертвой. — Отпусти её, Силко, — голос Вай звучал низко и угрожающе. Она сжала руки чуть сильнее и синие искры зазмеились по кулакам, освещая её лицо снизу. — Это между нами. — Между нами? — Силко усмехнулся, но глаз его оставался холодным. — Вай, между нами никогда ничего не было. Ты выбрала свою сторону задолго до того, как я появился в вашей жизни. Паудер замычала сквозь зажатую руку, пытаясь что-то сказать. Силко чуть ослабил хватку, позволяя ей дышать. — Не слушай его, Вай! Он сумасшедший! Он... — Заткнись, — оборвал её Силко, но без злобы. Почти устало. — Дай мне поговорить с сестрой. Раз уж мы все здесь. Он перевел взгляд на Вай. В его единственном живом глазу горел странный огонь — смесь безумия и абсолютной убеждённости. — Ты знаешь, сколько людей погибло сегодня? — спросил он спокойно. — Сотни. Может, тысяча. И это только начало. — Ты чудовище, — выплюнула Вай, делая шаг вперед. — Чудовище? — Силко рассмеялся, и смех его эхом разнёсся по кратеру. — Я тот, кто делает то, что необходимо. А ты, Вай... ты предательница. Он отпустил Паудер, слегка толкнув её вперёд, но та не побежала — замерла, переводя взгляд с сестры на человека, который дал ей ложную надежду. Который сначала поверил в неё и её способности, а затем жестоко использовал в своих целях. И что в результате? Паудер помогла совершить теракт. Помогла убить тысячи невинных женщин и детей. Она поняла, что остался только один выход. Внутри грудной клетки сердце ёкнуло от боли и осознания. Паудер уже знала, что нужно делать. Её глаза сначала с презрением остановились на Силко, на его безупречной шелковой рубашке и жилете, на сверкающем металлическом глазе без выражения, словно это просто камень внутри скалы, на его хитрой ухмылке, которая никогда не сходила с лица, даже если план шёл не так, как ему было нужно. Силко всё знал на несколько шагов вперёд. Затем Паудер нашла в себе силы посмотреть на Вай. На единственного родного человека в этом мире. На единственную, кто у неё остался. Кто был рядом с самых ранних лет, кто заменил ей маму и папу. Кто готовил по утрам вкусные завтраки и отводил её в школу. С Вай они вместе часами лежали на одной из старых крыш и смотрели в небо. На звёзды, которые сверкали в тёмно - синей вышине над Пилтовером. Они с Вай вместе когда - то нашли это место. И смотрели на родителей, что блестели каждую ночь на небе. В виде маленьких звёзд до которых казалось - только рукой протянуть. От боли защемило где-то в сердце. Теперь той родной тёплой и такой любимой Вай не было с ней рядом. Паудер её не чувствовала и не могла объяснить себе почему. Возможно поэтому, всё, что сейчас говорил Силко ложилось каким - то новым слоем осознания на старые воспоминания о прошлом, которого больше нет. — Посмотри на себя, — продолжал Силко, приближаясь к Вай. — Ты оделась в их форму. Ты спишь с их женщиной. Ты защищаешь их своими кулаками. Ты продала себя Пилтоверу за теплое место и чистые простыни. — Я никому себя не продавала! — Вай сжала кулаки, искры заплясали ярче. — Я пытаюсь спасти то, что осталось от моей семьи! Я делала это ради себя и Паудер! — Семья? — Силко остановился в двух метрах. — Твоя семья там, — он ткнул пальцем вверх, в сторону дымящихся руин. — Под обломками их же собственного величия. Твоя семья — это пилтоверская сучка, которую ты приняла, как свою и калека который чуть не погиб из-за твоей трусости. А я... я дал Паудер дом. Я дал ей силу. — Ты похитил её, оправдывая это благими намерениями — закричала Вай. — Ты превратил её в оружие! Сделал из неё монстра! Вай почувствовала, как слабость накатывала на всё тело. Запах гари смешался с запахом жжённой плоти. Ей всё сложнее удавалось стоять на ногах. Правая рука от шеи до кисти разрывалась от усиливающейся боли. — В монстра? — Силко покачал головой. — Нет, Вай. Монстры — это они. Те, кто строит хрустальные башни на наших костях. Те, кто травит наших детей. Те, кто убивает наших стариков. Я просто... дал им ответ. Он сделал еще шаг. Теперь они стояли лицом к лицу. Силко посмотрел на то, как лицо Вай дрожит от боли и напряжения, как слабость проскальзывает в её опускающихся руках. — Ты думаешь, мне нравится убивать? — голос его дрогнул. Впервые. — Ты думаешь, я не хотел бы жить в мире, где можно просто договориться? Я пробовал. Годы. Я отдал этому городу глаз. Я отдал ему годы жизни. Я отдал ему... — он взглянул на Паудер, — ...я отдал ему вас. Потому что верил: рано или поздно они поймут. Но они не понимают. Они не хотят понимать. Им нужна только наша смерть. — Ты убил невиновных, — голос Вай задрожал. — Там были дети, Силко. Там были те, кто не имел отношения к политике! — Невиновных не бывает, — жестко ответил он. — Пока ты молчишь, пока ты не борешься — ты соучастник. Каждый, кто живет в Пилтовере и пользуется его благами, платит нашими жизнями. И сегодня... сегодня они заплатили своими. Вай сделала рывок замахиваясь куда-то в бок. Силко даже не дрогнул. — Ударь, — тихо сказал он. — Ударь меня. Докажи, что я прав. Что ты — животное на их поводке. Что ты ничем не лучше их. Кулак замер в сантиметре от его лица. Синие искры жгли кожу, но Вай не могла ударить. Не могла. То ли от слабости, то ли от неуверенности в то, во что она так верила и сейчас Силко сделал трещину в принципах, по которым Вай жила годами. Но больше всего ей было жаль, что за все грехи Пилтовера и Зауна какого-то чёрта отдуваются они с Паудер. — Вай... — голос Паудер прозвучал тихо, почти неслышно. — Он... он прав. Не в этом. В том, что мы... мы всегда были никому не нужны. Кроме друг друга. Вай обернулась к сестре. В глазах Паудер стояли слезы, смешанные с копотью. — Мы нужны друг другу, — сказала Вай. — Всегда были. И я не позволю ему забрать тебя. Вай дёрнулась к сестре, но Силко оказался быстрее. Он схватил Паудер за плечо и отшвырнул её в сторону, а сам встретил удар Вай грудью. Костяшки вошли в плоть с глухим хрустом. Силко отлетел назад, ударившись о камни, возле края разлома. — Ты никогда не сдаёшься, Вай — прохрипел он, вытирая кровь с губ. — Покажи мне чего ты на самом деле стоишь. Докажи мне, что мы не похожи! Вай замерла, глядя на кровь на своих костяшках. На его кровь. — Ты хотел этого, — прошептала она. — Я хотел, чтобы ты поняла, — ответил Силко, с трудом поднимаясь. — Что мы с тобой — одно и то же. Что твоя злость — это моя злость. Что твоя любовь к сестре — это моя любовь к Зауну. Мы все готовы убивать за то, что любим. Разница только в том, кого мы называем врагом. Он подошёл к Паудер, которая осела на землю, не в силах подняться, и протянул ей руку. — Пойдем, девочка. Твое место с нами. Ты не нужна ей. Она не ценит того, что у неё есть. Она не ценит тебя — гипнотизировал Силко, отхаркивая кровь изо рта. Паудер посмотрела на его руку. Потом на Вай. Потом снова на него. — Не смей, — выдохнула Вай. — Паудер, не смей. Медленно, очень медленно, Паудер поднялась. Сама. Не принимая его руки. И посмотрела на Вай. Паудер видела, что они стояли у края обрыва и решила всё за них троих. — Я не с тобой, — тихо сказала она Силко. — Я никогда не была с тобой. Я была с болью. А боль... боль уходит, когда рядом есть те, кто любит. Силко замер. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на боль. Настоящую, человеческую боль. — Я полюбил тебя, — сказал он тихо. — Как дочь. — Ты полюбил оружие, а не меня — ответила Паудер. — А я хотела быть просто человеком. Следующие мгновения пронеслись в секунды. Наверху кратера стояла Кейтлин, сжимая ружье. За её спиной алел закат, окрашивая дым в кровавые тона. Она прицелилась и выстрелила по ногам. — Отойди от них, Силко, — крикнула она. — Все кончено — Кейтлин выстрелила ещё раз, но пуля лишь выбила искры из ржавой трубы. Силко развернулся к обрыву, но Паудер быстрым движением зацепила на его поясе пару самодельных гранат, выдёргивая чеку. — Паудер, беги! - крикнула Вай, пытаясь подняться и побежать навстречу. Кейтлин уже летела вниз, чтобы оттащить Вай подальше. Ещё один взрыв она могла не пережить. Паудер из последних сил сделала пару шагов вперёд, но крепкие худые руки обхватили её сзади и потащили назад. Силко схватил Паудер и они вместе покатились к краю обрыва. Ещё немного и пустота заберёт их обоих. Вай сжала челюсти, прокатилась на ноге по рассыпанному гравию и протянула сестре свою металлическую руку. В последний момент она схватила её за маленькую ладонь, но Силко вцепился в её ногу и висел, как надоедливый клещ. Паудер всхлипнула, словно последний раз, глядя своими фиолетовыми бездонными глазами. — Прости меня, Вай....за всё прости ...я люблю тебя...— прошептала она, с силой выдёргивая руку из хватки Вай. Через несколько мгновений внизу раздался оглушительный взрыв. Столб из дыма и горячих искр взметнулся вверх. В этот же миг Кейтлин с силой навалилась на Вай и рывком оттащила её от края, волоча по земле. Пронзительный крик оглушил их обеих. Кейтлин прижимала Вай к земле, чтобы та не прыгнула следом. Потому что знала — она сейчас готова пойти на всё. Вай не кричала. А точнее, она не слышала свой крик. В ушах стоял звон от ещё одного взрыва. Взрыва, который забрал у неё Паудер. Она не могла дышать от боли в груди, от нехватки воздуха и просто обмякла в руках Кейтлин на земле, стискивая зубы. Кейтлин привстала, чтобы попытаться поднять Вай, но та не шевелилась совсем. — Вай.... пожалуйста....— тихо сказала Кейтлин, вставая перед ней на колени. — Паудер...где Паудер...— растерянно одними губами шептала Вай, с пустым взглядом смотря на край обрыва. Кейтлин проглотила ком в горле. Она не могла сказать ей. Не могла сказать, что сестры больше нет. Не могла сказать ей, что она не справилась, не сдержала обещание. К месту взрыва уже бежали службы. Кто-то бегал, разгребал завалы в поисках пострадавших, кто-то просто расчищал дорогу, чтобы машины могли подъехать ближе. Сверху в небе послышался вертолёт. Видимо прислали для экстренной эвакуации раненых. — Командер! — эхом пронеслось в ушах Кейтлин, но она не обернулась, а просто сидела на коленях перед Вай не издавая ни звука, давая ручью слёз стекать по бледному окровавленному лицу. К ним оперативно спускались медики. Двое несли носилки, третий быстро опустился с чемоданом инструментов перед Кейтлин, уже бегло осматривая её на наличие серьёзных травм. Вай сидела, обхватив колени с опущенной головой. Металлические костяшки приняли обычную форму и сейчас обхватывали только указательный и большой палец. — Посмотрите на меня! Кейтлин! - нетерпеливо сказал врач. — У Вас осколок в левом глазе. Нужно немедленно вытащить, иначе Вы потеряете зрительную способность. Она медленно с тенью усталости посмотрела на него и сказала, чётко и медленно, стараясь вернуть своему голосу хоть каплю уверенности: — Помогите моей невесте. Она пострадала больше. Я поеду с ней. Как только ей станет лучше, я дам Вам осмотреть меня. Врач с испугом посмотрел на неё и на двоих своих коллег, которые уже развернули носилки и старались хоть как-то привлечь внимание Вай. Она подняла голову, неуклюже встала на ноги и пошла к обрыву. Кейтлин уловила это движение. — Вай! Постой! — крикнула она, игнорируя боль в голове. Вай приблизилась к краю, а затем упала на колени и потеряла сознание. Двое врачей подхватили её, прежде чем голова встретилась с твердой землёй. *** Следующие несколько часов казалось тянулись слишком долго. Кейтлин и Вай забрали на вертолёте в ближайшую городскую больницу. Вай лежала с капельницей не приходя в сознание. Медбрат смог частично удалить куски кожаной куртки, но в целом плечо и вся рука до начала кисти оставляла желать лучшего. Иногда Вай дрожала или начинала глубоко дышать, иногда казалось, что она не дышит совсем. Кейтлин не отпускала её здоровую руку, утешая себя мыслью, что если ладонь ещё теплая, значит Вай жива. Медик терпеливо очищал рану Кираманн, пока та двигала головой или смотрела в окно на разрушения. Ему удалось зафиксировать повязку через 20 минут после отлёта и убедить её снять далеко уже не белоснежный китель, чтобы убедиться, что её ребра не сломаны и она не терпит адскую боль в лёгких. Ещё через 10 минут вертолёт приземлился на вертолетной площадке. Куча врачей и реанимация окружила их. Медики очень быстро вынесли носилки и потащили Вай к лифту, чтобы спуститься в отделение экстренной помощи. Показатели всё время были не стабильны. Казалось, что Вай не может решить - хочет она жить или хочет больше не просыпаться. Кейтлин увели в другую сторону, но она нашла в себе силы с яростью посмотреть единственным здоровым глазом на врача, который тыкал в неё фонариком и убеждал , что той необходимо провести обследование головы. Её не волновала голова и то, что теперь она осталась без глаза, возможно потому что, боль притупилась после укола с анальгетиком. Её не волновало, что возможно где-то в этой больнице сейчас находятся мама и Виктор. И даже мало тревожил факт разрушения площади Пилтовера. Ей хотелось знать только одно. Что Вай жива. Она дышит и она здесь. И что её левая рука по -прежнему такая же горячая, как в вертолёте. — Не трогайте меня! - рявкнула Кираманн на врача и кучу медсестер, сновавших возле неё. В смотровую вошёл высокий врач в возрасте с седой бородой и большими очками. — Леди Кираманн, перестаньте кричать. Позвольте оказать Вам первую помощь. Я понимаю, Вы волнуйтесь за свою невесту, но сейчас с ней лучшие ожоговые хирурги. Это требует времени. Операция будет длиться не больше шести часов, пожалуйста...дайте мне посмотреть, что с Вашим глазом — довольно мягко и настойчиво сказал врач, быстро овладевая её вниманием. Кейтлин была слегка увлечена его мягким и успокаивающим голосом. В какой-то момент до её сознания дошли последние события. Взрыв. Силко и Вай. Смерть Паудер. Вай на грани смерти. Словно на адреналине мозг Кейтлин дал импульс по нервным окончаниям в голове и она вернулась из потерянного состояния в своё обычное — собранное. — Делайте то, что нужно. Затем отведите меня в палату Вай. Организуйте одиночную с охраной. Никого не пускать без моего личного разрешения, это ясно? — приказным тоном сказала Кираманн, слегка расслабляя плечи и убирая руки с груди. Врач терпеливо кивнул и махнул рукой, чтобы все вышли, кроме одной медсестры. Он надел перчатки, аккуратно снял повязку и очень долго смотрел на зрачок Кейтлин. Глаз был припухшим, капилляры полопались, а когда то темно — голубой зрачок стал черным от разлившейся крови внутри. Затем врач снял пыльный в черных полосах и крови "белый" китель с Кейтлин, уложил её на кушетку и послушал всё от ключицы и груди, до живота. — У Вас небольшое сотрясение, Кейтлин. И острый осколок металла в левом глазе. Я прошу Вас дать разрешение на операцию. Прямо сейчас. Это не займёт много времени. С Вами будет лучший врач глазного отделения. Кейтлин устало посмотрела в окно. Сопротивляться и спорить не осталось сил. — Делайте. Врач поднялся и понял, что лучше не медлить, пока пациент согласен на всё. Уже через пол часа у Кейтлин взяли кровь и сделали рентген головы. Лёгкое сотрясение далось пока что без последствий. Оставалось только вытащить осколок. Сильный наркоз был опасен для текущего состояния, поэтому решили, что обойдутся специальной лёгкой анестезией. Через 2 часа Кираманн лежала в отдельной палате. Голова была плотно забинтована, глаз закрыт повязкой. Белые стерильные стены, запах спирта и гудение аппарата для считывания давления и пульса окружали Кейтлин со всех сторон. Она лежала с закрытыми глазами и ей казалось это пространство сжимается и стремится раздавить её, как ненужную мелкую букашку. Прошёл час. Кейтлин очнулась от полудрёмы. Она резко привстала, но тут же зашипела от резкой боли в руке. Ей поставили капельницу, видимо, чтобы она могла немного поспать и восстановиться. За дверью слышались шаги. Она аккуратно вынула иглу из руки, шипя стиснув зубы и попыталась встать, опустив голые ноги на холодный пол. Звон в ушах. Головокружение. Но желание выйти и наконец узнать, что там с Вай было сильнее. Она чувствовала парализующий страх. Она боялась, что Вай не выжила. Что она оставила её здесь, одну — бороться со всем этим. Одну в пучине пустоты и одиночества. Боялась, что Вай не сдержала обещания, ведь они договорились вернуться домой вместе. Кираманн была в простой тонкой медицинской рубашке на пуговицах. Она оглянулась по сторонам. На тумбе лежала её окровавленная форма и даже ружье мирно стояло, подпираемое стеной. Она накинула какой-то белый халат, белые тапочки и открыла дверь палаты. Охранник, который стоял чуть правее возле автомата с кофе, обернулся на скрип двери. — Леди Кираманн, куда Вы? Позвать врача? — растерянно сказал он. Кейтлин посмотрела на него затуманенным взглядом и жёстко сказала: — Веди меня в её палату. Сейчас же. — Операция ещё идёт, мэм. Я могу проводить Вас в предоперационную, но туда не пускают. — Меня пустят. Охранник весь вспотел от напряжения, но не смел ослушаться советника Кираманн. Он подставил ей свой широкий локоть для поддержки и повёл вдоль коридора к лифту. Операция длилась уже пять часов. Семь человек быстро работали инструментами, иногда меняя локации. Кейтлин стояла в медицинской маске и накинутом на плечи белом халате. Яркий свет ламп ослеплял не хуже утреннего солнца. Все знали, кто такая Кираманн. Ей было позволено смотреть через стекло. После сцены в смотровой никто не пытался сказать ей хоть слово. Врачи убирали обгоревшую кожу, делали обработку растворами. Накладывали биосинтетические лоскуты для восстановления живой ткани. Часть обгоревшей куртки ещё была в слоях кожи от плеча до локтя. Рука Вай была похожа на сильно обгоревший хлеб, досталось даже некоторым участкам на шее. Аппараты поддержки жизни пищали ровно, иногда они мигали красным, говоря о том, что пациент не стабилен и в любой момент может умереть. Вай боролась. Но было не понятно, за свою жизнь или за то, чтобы эта жизнь остановилась. Кейтлин понимала её. Возможно как никто другой. После смерти отца она долго не могла найти утешение. И может быть, обрела его рядом с Вай. Кейтлин боялась, что прежняя Вай может умереть на этом столе. И вернётся нечто другое. Кто-то другой. Ничего не будет как прежде. Не для Вай. А значит и для Кейтлин. Сзади послышались тихие шаги. В помещение зашёл тот самый врач с бородой, что осматривал её. Он протянул ей стаканчик с кофе, хоть и знал, что пить жидкость пациентке сейчас не стоит, пока действие анестезии ещё не отпустило. Кираманн посмотрела на него с удивлением, на которое могла быть способна её мимика лица в этот момент, но медленно протянула руку и взяла стакан. Рука подрагивала, но Кейт не могла себе позволить оставаться слабой, поэтому старалась контролировать кисть. — Как у неё дела? - спросила Кейтлин, не сводя глаз со стекла. Врач посмотрел на работу хирургов, чтобы оценить риски. — Тело должно справиться. Рука медленно восстановится. Однако....— начал доктор, переводя взгляд на Кейтлин. Я должен предупредить...когда она придёт в себя, возможно она не вспомнит последние пару месяцев жизни или частично не будет помнить какие-то события. Кираманн резко повернулась к врачу. — Вы хотите сказать она может не помнить...что мы... — Что Вы помолвлены. Да. Мозг человека умеет регенерировать и способен восстановиться, но для этого нужно время. — Сколько? Сколько времени потребуется? — холодно сказала Кираманн, сжимая челюсть. — Недели или месяцы. Возможно год. И это не гарантия, что она сможет вспомнить — вздохнул врач. — Будьте готовы к тому, что по ту сторону сейчас лежит совсем другой человек... Сердце Кейтлин сжалось ещё сильнее, будто от удара в грудь. «Вай может её не помнить. Она может не помнить их». Её рука дрогнула и стаканчик кофе полетел на чистую стерильную плитку. «И возможно не вспомнит никогда».