о крутом парне Сынмина, тихих свиданиях и нежных поцелуях

      Они снова на свидании. На этот раз они неторопливо прогуливаются по парку под слабым светом гирлянд и уличных фонариков. Погода сегодня действительно хорошая, безветренная и тёплая. Пахнет пряными напитками и, немного, едой. Спокойно. Сынмин этим спокойствием упивается.       У них было уже достаточно свиданий, чтобы первоначальная нервозность и смущение исчезли, оставляя после себя только томящее предвкушение и радость.       Теперь они держатся за руки. Сынмин до сих пор думает об этом с долей мышления школьницы, влюбившейся в старшеклассника. «Скорее уж в учителя» — смотрит на Чана, но теперь уже не чувствует этой угнетающей тоски.       Их разница в возрасте ни разу не мешала им с тех пор, как они начали всё это, только наоборот — давала больше тем для обсуждений. Они довольно похожи во многих вещах, но в некоторых (в основном в тех, которые касаются жизненного опыта) — совершенно разные. Это не плохо, они умеют слушать друг друга.       — Не хочешь перекусить? — Чан, не дожидаясь ответа, сразу тянет его за руку в сторону лавок с уличной едой. Потому что уже знает, что он всегда хочет есть после долгой ходьбы.       Он покупает им еду и ведёт их к столам, проверяет наличие салфеток, достаёт из своей небольшой сумки несколько влажных салфеток и пихает одну из них в его руку. Жест, ставший уже слишком привычным.       Сынмин радостно рассказывает о том, что преподаватель, принимавший его практику, нахваливал все песни, которые он ему отправил, а особенно ту, над которой работал Чан (который потом всё-таки признался, что написал её специально для Сынмина, слишком очарованный, чтобы не превратить эти чувства в музыку). Он в ответ только смотрит с нежностью и чем-то, чему Сынмин мог бы дать название, но не будет. Не хочет додумывать за него.       Подумать только, прошло уже больше двух месяцев с их знакомства и больше месяца — с их первого свидания. Он пришёл в компанию в начале июня, почему-то перед своими экзаменами, и закончил свою практику в последних числах июля.       За это время, в течение которого они узнавали друг друга больше и больше, Чан успел сводить его в самые разные места, потому что «я хочу сводить тебя во все места для свиданий, которые только смогу найти»: в ресторан, в планетарий, на концерт какой-то незнакомой группы, на квест, на котором цеплялся за Сынмина, как будто собирался умереть без этого, и кричал ему в ухо, в свою студию, где не очень романтично работал, и на домашнее свидание, где всё-таки познакомил его со своей собакой. Берри милашка.       Пару раз Сынмин осмеливался сам водить Чана на свидания. Не что-то серьёзное: боулинг, потому что оказалось, что оба его любят, книжный магазин и уютная кофейня, где они читали по очереди вслух друг для друга и небольшой пикник, когда погода была особенно хорошей.       Они едят, и Сынмин уже доедает, когда на его телефон приходит сообщение от Феликса. Он просто спрашивает, как всё проходит и во сколько ждать его дома, но это заставляет вдруг вспомнить. Сейчас начало — почти середина — августа, до дня рождения Феликса чуть больше месяца, а до дня рождения самого Сынмина — на неделю больше. Сейчас ещё немного рановато об этом думать, но… Он всё равно собирается однажды об этом поговорить.       Феликс очень просил его спросить у Чана насчёт них, но они не могли особо встретиться или надолго созвониться в последние полторы недели из-за отъезда Чана на получение награждения за очередные заслуги в Японию. Что ж, его возлюбленный-пока-не-парень очень крутой продюсер. И всё же, теперь он может у него узнать.       Он взглядом оценивает ситуацию: Чан тоже уже доедает и начинает собирать мусор, чтобы выбросить перед тем, как начать пить чай. Расслабленный и спокойный. Окей, это круто. Нужно только… чуть-чуть собраться с мыслями.       — Хён? — он тут же поднимает голову, молча спрашивая, что ему нужно. В самом заботливом из возможных смыслов. Хорошенький. — Помнишь я говорил, что у нас с Феликсом скоро дни рождения?       Чан кивает, не задумываясь ни на секунду, словно помнит абсолютно всё, что он ему рассказывает.       — Ты уже придумал, как будешь отмечать? Нужна помощь с чем-то? — напоминание: невероятно крут. Настолько крут, насколько может быть взрослый, опытный и уверенный в себе дядя.       — Нет, на самом деле, я ещё не решил. Зато Феликс решил, что хочет отмечать в караоке с другими нашими друзьями, и, ну… Знаешь, он ведь с самого начала наслышан о тебе…       О, ещё как наслышан. Это чудовище приходило к нему после каждого их свидания, чтобы расспросить все подробности, и собирало на каждое следующее свидание, уже гораздо спокойнее и сдержаннее, но всё ещё слишком уж участливо.       Чан подбадривающе мычит.       — Ну и… Он давно хочет с тобой познакомиться, поэтому он пригласил тебя тоже, так что… Если ты вдруг захочешь.       Чан выхватывает из его рук салфетку, которую он, оказывается, мучил всё это время и откладывает её на другую часть стола, а потом передумывает и выкидывает. Сжимает его ладони своими. Его лицо странно взволнованное, но скорее радостное, чем что-то ещё. Непривычное.       — И ну, я тоже знаю, что точно хочу тебя на своём дне рождения, и, может, ты придёшь?       Лицо всё ещё странное. Сынмин напрягается. Да, он был невероятно смущён тем, чтобы предложить это — позвать Чана на их с Феликсом дни рождения, представить его своим друзьям, провести с ним такие важные для него дни. Да, он думал, что реакция будет хорошая, но не вот такая. Он ожидал привычного смеха, растрёпанных чужой рукой волос с высветленной умелыми руками Феликса чёлкой и обещания посмотреть своё расписание. Это — немного другое.       Чан переводит свой благоговейный взгляд куда-то за спину Сынмина, скользит глазами, видимо, по фонарям, и вдруг его лицо меняется. Становится каким-то решительным, удивительно серьёзным и сложным. Почти нечитаемым. Немного напрягает.       — Хён? Что-то не так? Эм, если ты не хочешь…       — Сынмин-а.       Его невольно передёргивает, совсем незаметно со стороны, но ощутимо. В прошлый раз этот его тон с этой формой его имени закончился их первым свиданием. Чем всё закончится на этот раз — пока не понятно. Этот тон, липкий, протяжный, серьёзный, делает с ним что-то странное. Почему-то хочется послушно прижаться к нему, чтобы получить свою похвалу и ладонь, перебирающую пряди его волос.       — Правда, ты можешь не ходить, если не хочешь. Боже, перестань смотреть на меня так, мне становится страшно.       Чан не отвечает. Он ещё сильнее сжимает его ладони, почти маниакально поглаживая костяшки большими пальцами. Облизывает губы и прокашливается.       — Сынмина-а. Давай встречаться?       Ну нихуя себе. Это — вообще не то, чего он ожидал. Сынмина это настолько удивляет, что он просто замирает, широко открытыми глазами смотря на чужое лицо. Очень нервное лицо. Невольно ржёт.       — Эй, прекрати смеяться! — возмущается, хлопая его по одной из рук. Хмурится. Продолжает уже гораздо тише. — Ты мне правда очень, очень нравишься.       Они встают из-за стола, всё ещё держась за руки, потому что обоим нужно движение, чтобы разбавить свою нервозность, отходят чуть ближе к набережной реки и останавливаются под одним из деревьев. Смущаются.       — Ты, конечно, староват… — игнорирует громкое обиженное «эй!», закатывая глаза. — Но ты мне тоже нравишься.       Они стоят ещё какое-то время, осмысливая всё происходящее, смотрят друг другу в глаза. В них столько ещё невысказанного, но сейчас… Сейчас Сынмин расплывается в такой широкой улыбке, что аж самому неловко. Но ничего страшного, у Чана точно такая же, и она действительно прекрасна.       — Так, это значит «да»? Ты будешь встречаться со мной? — Сынмин закатывает глаза. Любовно.       — Ага. Буду.       И Чан целует его в щёку, задерживаясь на тёплой коже ненадолго, и чмокает снова. А потом ещё раз, и ещё раз, вызывая умилённое хихиканье и руки, давящие на грудь, пытающиеся отпихнуть его, прежде чем потянуть на себя и продолжить идти по парку. Идти по парку со своим парнем. Феликс сегодня точно упадёт, когда услышит. Нужно не забыть написать ему, что он задержится ещё на пару часов.       — Так ты придёшь? На наши дни рождения, — Чан улыбается в ответ.       — Как я могу не прийти к моему парню и его лучшему другу?       Теперь Сынмину придётся продумать свой день рождения так, чтобы для них всё было правильно: для него и его крутого парня.