Штормовой узел

***

Прошло три дня с тех пор, как Тэхён покинул удушливый плен трюма. Теперь его миром стала верхняя палуба, до краёв залитая едким, выедающим глаза запахом болезни, кислого уксуса и постоянно кипящих на камбузе горьких трав. Чонгук, невзирая на испуганный ропот команды, поселил парня в каюте по соседству со своей личной. Это было единственное место на «Черном лебеде», куда матросы не смели ступать без прямого приказа. Пираты боялись и уважали своего капитана пуще дьявола, а потому Тэхён был в абсолютной безопасности. От людей. Но не от мора. - Эта каюта слишком роскошна для беглого безбилетника, капитан, - негромко, с едва скрываемой усталостью произнес Тэхён, когда Чонгук переступил порог, чтобы проверить его после долгой смены. Внутри Тэхёна затапливала лавина искренней благодарности. Этот суровый мужчина, который три дня назад грозился скормить его морским тварям, теперь стал его единственной опорой в этом плывущем посреди чумы деревянном корыте. Тэхён сидел за тяжелым дубовым столом, который был погребен под грудой пожелтевших свитков, сушеных кореньев и пустых склянок. Он только что закончил накладывать чистую повязку очередному матросу с признаками лихорадки. Лицо омеги сильно осунулось от недосыпа, под глазами залегли сизые тени, но взгляд, когда он поднял его на вошедшего, оставался кристально ясным. - На моем корабле нет беглецов, - отрезал Чонгук, глухо стукнув о столешницу тяжелым деревянным подносом. На нем дымилась миска густой мясной похлебки и стоял пузатый кувшин с пряным яблочным вином. - Есть только лекарь, который в одиночку вытаскивает мою команду с того света. Ешь. Это приказ, Тэ. Тэхён слабо, одними уголками губ улыбнулся, принимая угощение. Горячий пар опалил лицо, возвращая к жизни. Чонгук не ушел. Он остался стоять, прислонившись широким плечом к косяку двери и скрестив руки на груди. Из-под полуприкрытых век капитан неотрывно наблюдал за каждым движением юноши. Он видел, как Тэхён, даже не замечая этого, изящным жестом заправляет за ухо непослушную пепельную прядь. В груди Чонгука заворочалось непреодолимое желание подойти и сделать это самому. Почувствовать пальцами шелковистость этих волос, коснуться бледной, прохладной кожи. Капитан за свою жизнь повидал сотни омег во всех портах двух континентов, но ни один из них не был похож на этого мальчишку. Сила Тэхёна крылась не в заискивающей покорности, к которой Чонгук привык, а в остром интеллекте и несгибаемой воле. - За бортом неспокойно, - вдруг глухо произнес Чонгук, кивнув на круглый иллюминатор. За толстым стеклом в чернильной темноте бесновались яростные воды Безмолвной Пучины. - Серые жнецы встали на наш след. Идут прямо за кильватером. Они почуяли запах тех, кого нам пришлось предать воде вчера на закате. Тэхён вздрогнул и ложка замерла в его руке. Вчера лихорадка забрала личного слугу лорда Варвика. Тело, как и полагается, обернули в тяжелую промасленную парусину и сгрузили в море, но костоглоты - жуткие, слепые твари глубин с огромными пастями, полными острых зубов, разорвали саван в клочья еще до того, как несчастный успел пойти ко дну. Тэхён слышал их отвратительный, чавкающий хруст прямо из своей каюты. - Болезнь не отступает, Чонгук, - в голосе Тэхёна впервые прорезалось глухое отчаяние. Он бессильно опустил голову на сложенные перед собой руки и тяжело вздохнул. - Всё, что я делаю - все эти припарки, надрезы, прижигания серебром, лишь замедляет её ход. Мне нужны сильные, концентрированные антисептики и алхимические соли. Они есть только в крупных портовых лавках Ориона. Если мы не причалим туда в течение десяти дней, зараза мутирует. И тогда не спасется никто. - Мы будем там через семь, - отсек Чонгук. - Я уже приказал боцману поднять все паруса. Плевать, если мачты начнут трещать и стонать от ветра. Мы срежем путь и пойдем через Срединный хребет. Там сильные течения, они донесут нас быстрее. Но и костоглотов там втрое больше. Капитан оттолкнулся от косяка, сделал несколько тяжелых шагов к столу и опустил свою огромную, мозолистую ладонь поверх тонких пальцев Тэхёна. Кожа Чонгука была грубой, просоленной ветрами и пахнущей порохом, но в этом простом жесте Тэхён ощутил такую мощную, непоколебимую защиту, что внутри у него наконец отпустила невидимая пружина. - А эти костоглоты. Они могут навредить кораблю? - тихо, едва дыша, спросил Тэхён, глядя на их соединенные руки. - Могут. Если собьются в большую голодную стаю, они способны разворотить обшивку или перекусить перо руля, - честно ответил Чонгук. Он заметил, как расширились от ужаса глаза Тэ, и мягко добавил, чуть сжав его ладонь, - Но мы проскочим. Я знаю эти воды как свои пять пальцев. Поверь мне. - Верю, - уверенно и твердо отозвался Тэхён. И он не сделал ни единой попытки забрать свою руку. Напротив, едва заметно подался навстречу этому теплу. Чонгук смотрел на него сверху вниз и в его циничной пиратской душе что-то окончательно надломилось. Он, суровый альфа, прошедший через десятки кровавых абордажей, хоронивший друзей и выживавший в таких штормах, где щепки летели от лучших фрегатов, вдруг осознал - он перевернет этот чертов корабль вверх дном. Выпотрошит любого, кто встанет на пути. Нарушит любые законы моря и суши, лишь бы этот пепельноволосый мальчишка продолжал смотреть на него так же. С вызовом, со страхом, но с безграничной надеждой. - Пообещай мне одну вещь, Тэ, - голос Чонгука упал до интимного полушепота. Он наклонился ближе, так что его дыхание коснулось виска омеги. - Какую? - Тэхён поднял на него глаза. - Если станет совсем худо. Если ты почувствуешь, что огонь лихорадки добрался до тебя, если найдешь хоть одно пятно, не смей скрывать это от меня. Слышишь? Скажи мне первому. Тэхён молча кивнул. Горло сдавило сухим комом. Он не стал говорить Чонгуку самого главного - того, во что сам боялся верить до конца. Буквально час назад, во время осмотра лорда Варвика, Тэхён заметил, что страшные багровые карбункулы на руках аристократа начали бледнеть и уменьшаться после его новых притирок из коры тиса. Это была крошечная, едва заметная победа над смертью. Но она давала им всем чертов шанс дотянуть до суши. В этот момент хрупкую тишину каюты бесцеремонно разбил оглушительный грохот. Тяжелая дверь распахнулась от удара, отбившись о стену. На пороге, тяжело дыша и цепляясь за косяк, стоял боцман. Его глаза были огромными, дикими от накатившего ужаса, а по лицу градом катился пот. - Капитан! Беда на баке, капитан Чон! - сипло закричал он, тыча пальцем куда-то в коридор. - Лорд Варвик! Этот старый хрыч пришел в себя! Жар спал, сознание воротилось, но он беснуется! Требует немедленно заковать лекаря в кандалы и выдать ему! Кричит на всю палубу, что узнал мальчишку! Что это беглый сын знатного лорда Кима из Этернии, которого ищет сам герцог Канн! Варвик орет, что за башку этого омеги назначена награда в десять тысяч золотых! Матросы уже шепчутся, капитан. Тэхён мгновенно побледнел, становясь белее мела. Рука дрогнула и глиняная чаша с яблочным вином со стуком выскользнула из его пальцев. Темная, багровая жидкость с тихим шипением разлилась по столу, стремительно впитываясь в медицинские свитки, словно свежая кровь. На секунду Тэхёну показалось, что мир вокруг него рухнул, и стены каюты сейчас сожмут его, возвращая в клетку. Но Чонгук даже не дрогнул. Он медленно выпрямился во весь свой огромный рост. Рука капитана плавно, привычным жестом легла на тяжелую рукоять меча, висевшего на поясе. Взгляд угольно-черных глаз мгновенно остекленел, наливаясь ледяным спокойствием лидера, которого посмели ослушаться на его собственной территории. - На моем корабле, - Чонгук произнес это тихо, но этот вкрадчивый тон был страшнее шторма. Он посмотрел прямо в застывшие от страха глаза Тэхёна, - Нет никаких наград. И нет чужих рабов. Здесь есть только мои люди. Капитан круто развернулся к тяжело дышащему боцману и чеканным шагом подошел к выходу. - Передай лорду Варвику, - процедил Чонгук, и на его губах зазмеилась опасная ухмылка. - Что если этот благородный господин еще раз раскроет свой рот не для того, чтобы проглотить горькое лекарство лекаря Тэ, он отправится долечиваться на ужин к серым жнецам. Прямо за борт. Это мой ему дружеский, капитанский совет. Свободен, боцман. Исполняй.