Штормовой узел

***

Каменный дом Чонгука угрюмо высился на самом краю Ориона, в скалистом районе, который суеверные городские обыватели старались обходить десятой дорогой. В портовых кабаках до сих пор шептались о древних, голодных духах, населяющих эти неприступные утесы, тварях, готовых сожрать душу любого, кто рискнет осквернить их территорию. Жилье альфы напоминало скорее неприступный форт, нежели жилой особняк. Сложенное из массивных глыб серого дикого камня, оно казалось живой частью скалы, намертво вросшей в нее вековыми фундаментами. С широкого открытого балкона открывался головокружительный вид на бескрайний океан, а снизу, разбиваясь об острые валуны, глухо рокотал прибой, вторя крикам вечно голодных чаек. Тэхён, стоя у окна, невольно поймал себя на сравнении этого дикого простора с душной, помпезной Этернией, где он провел всю свою сознательную жизнь под надзором отца. В который раз омега отчетливо понял - он не зря бежал. Это место, отрезанное от условностей высшего света, дышало свободой и робкой надеждой на совершенно иное будущее. Сразу по прибытии Чонгук, не допуская возражений, лично провел Тэхёна в дальнее крыло, где располагались купальни. Вышколенные слуги капитана, привыкшие к немедленным приказам, в считаные минуты приготовили всё необходимое. Горячая вода, хлынувшая в мраморную чашу и благоухающая терпкой хвоей и дорогими розовыми маслами, показалась Тэхёну высшим благом цивилизации после недель скудного корабельного быта. Они провели в воде не один час. Медленно отмокая в парящей блаженной неге, альфа и омега помогали друг другу мыться. Смывали с кожи серую въевшуюся копоть факелов, запекшуюся кровь и липкую морскую соль, которые, казалось, намертво въелись в поры на палубе «Черного лебедя». Напарились в густом пару и нацеловались от души, до сладкого головокружения, до покалывания в губах. Когда оба наконец вышли из купальни, завернутые в мягкие, тяжелые шелковые халаты, они почувствовали себя заново родившимися, сбросившими старую кожу вместе со штормовыми кошмарами. В просторной спальне их уже ждал ломящийся от яств стол. Слуги подсуетились на славу, прекрасно зная аппетиты своего хозяина. По комнате плыл сумасшедший аромат свежеиспеченного хлеба с хрустящей корочкой, запеченной утки, фаршированной пряными травами, печеного в золе картофеля и крупных, лоснящихся яблок, которые Тэхён обожал с самого детства. Чонгук устроился в низком кресле у камина, расслабленно наблюдая за пляшущими языками пламени. В этой домашней обстановке, без тяжелых кожаных доспехов, перевязей и оружия, с растрепанными, еще влажными волосами, он казался совсем не опасным, но от этого еще более притягательным каждой линией своей широкой фигуры. - Ешь, - негромко произнес Чонгук, кивнув на блюда. - Тебе нужно восстанавливать силы, Тэ. Ты совсем истощен. Тэхён нерешительно присел к столу, но после пережитого стресса еда упорно не лезла в горло. Сухая судорога сжимала желудок. - Садись со мной, Чонгук, прошу тебя, - тихо позвал омега, умоляюще посмотрев на него. - Мне так будет спокойнее. Капитан не заставил себя ждать. Он, мягко ступая босыми ногами по коврам, опустился на стул рядом с Тэхёном, тут же накладывая в его тарелку лучшие сочные куски. - Что будет с лордом Варвиком? - не выдержав, спросил Тэхён, заставляя себя проглотить первый кусок нежного мяса. - Мы ведь не сможем прятать его вечно. Взгляд Чонгука в секунду утратил домашнюю мягкость. - Мои люди держат его в изолированном подвале портового склада под надежной охраной. Этот высокородный ублюдок слишком много знает, Тэ. И, что еще хуже, он совершенно не умеет держать язык за зубами. Если я совершу глупость и отпущу его, он сдаст тебя городской страже на первом же перекрестке. Если убью, за моей головой придут ищейки и каратели из самого Совета Этернии. Сейчас он моя ключевая разменная монета в игре, которую мы затеяли. Но пока он просто старый, больной, испуганный дурак, который даже не осознает, что его жизнь висит на волоске, который я могу легко перерезать. Они продолжили ужин в комфортной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине да шумом волн за окном. Омега чувствовал, как тепло еды и близость альфы окончательно растапливают лед внутри его груди. - Спасибо, - едва слышно прошептал Тэхён, откладывая приборы. - Спасибо тебе, Чонгук. За всё. За то, что не выбросил за борт, когда матросы требовали моей крови. За то, что поверил в мои лекарские силы и доверил корабль. За то, что не продал. Ведь за десять тысяч крон ты мог бы купить себе много всего. Чонгук резко оказался рядом, обхватил Тэхёна за талию и властным, но бережным движением притянул к себе, заставляя сесть на свои крепкие колени. Его горячее дыхание опалило щеку омеги. - Десять тысяч крон - это мусор, Тэхён. - твердо, глядя глаза в глаза, отрезал капитан. - Ты стоишь всего золота Ориона и всех затонувших сокровищ. Я никогда в жизни не смогу продать то, что уже успело стать неотделимой частью моей собственной души. Запомни это.

***

Ночь в уединенном доме на скалах стала для них порогом в совершенно иную реальность. Под защитой толстых каменных стен, воздух больше не пах тлением, гнилью или горькой полынью. В комнате царил густой аромат горящих в очаге кедровых поленьев, едва уловимый шлейф выдержанного терпкого вина и их собственные, родные запахи, которые теперь переплетались в один гармоничный, сводящий с ума мускусно-сладкий шлейф. Чонгук бережно уложил Тэхёна на огромную кровать, застеленную прохладным шелковым покрывалом глубокого синего цвета, которое ощущалось кожей как нежное прикосновение морской пены. В мягком свете догорающего пламени обнаженное тело омеги казалось идеальным, отлитым из полупрозрачного лунного камня. - На корабле, в той каюте, я до смерти боялся сломать тебя, - сорванным шепотом признался Чонгук, нависая сверху и упираясь ладонями по обе стороны от головы Тэ. Его горячая ладонь медленно скользнула от хрупкой ключицы Тэхёна вниз, очерчивая изящную линию ребер, заставляя омегу сладко трепетать. - А теперь я хочу запомнить каждый дюйм твоей кожи. Хочу выучить тебя, узнать, познать и никогда больше не отпускать. Хочу, чтобы ты знал, это тело теперь - моя единственная святыня, перед которой я готов преклонить колени. Он начал с поцелуев. Тягучих, глубоких, умопомрачительно нежных. Чонгук больше не торопился, смакуя каждую секунду. Его губы спускались ниже, к изгибу шеи, подолгу задерживаясь на бешено пульсирующей жилке, жадно вдыхая чистый, наконец-то не оскверненный гарью и порохом аромат лунной омелы. Тэхён сладостно выгибался навстречу его ласкам, его пальцы судорожно сжимали шелковые простыни, а из груди один за другим вырывались рваные вздохи. Чонгук действительно изучал его. На внутренней стороне бедра Тэхёна он наткнулся на крошечный, старый шрам - след от падения с раскидистого дерева в далеком детстве. Капитан благоговейно коснулся его губами, словно залечивая эту старую детскую обиду. Он проводил горячим языком по родинке на лопатке, заставляя омегу содрогаться от пронзительного удовольствия, которое крупным током прошивало позвоночник до самых кончиков пальцев. Когда их тела наконец сплелись в единое целое, Тэхёну показалось, что он одновременно умирает от наслаждения и рождается заново. Чонгук входил в него медленно, до приятной боли глубоко, полностью заполняя собой всё его существо. Омега крепко обхватил его за шею, чувствуя, как под ладонями перекатываются мощные, напряженные мышцы спины альфы. - Смотри на меня, Тэ. Не закрывай глаза, - выдохнул Чонгук, переплетая свои пальцы с его тонкими пальцами и намертво прижимая их к подушке. Тэхён послушно открыл затуманенные, полные искреннего обожания глаза. В тишине спальни раздавались размеренные удары тела о тело, тяжелое, сбитое дыхание Чонгука и то, как Тэхён вновь и вновь стонал от удовольствия. Темп нарастал плавно. Тэхён не сдерживал себя, омега искусывал в кровь собственные губы, плакал от переизбытка чувств и стонал прямо в губы Чонгука, отдаваясь этой буре без остатка. В момент оглушительной кульминации омега почувствовал, как весь мир вокруг рассыпается на миллионы частичек, оставляя только это всепоглощающее внутреннее тепло и крепкие, надежные руки капитана, которые держали его так крепко, будто он был самой драгоценной жемчужиной всех семи морей. Чонгук бережно накрыл их обоих тяжелым меховым одеялом и еще очень долго, до самого рассвета, прижимал Тэхёна к своей вздымающейся груди, слушая, как постепенно выравнивается стук их сердец. На самом рассвете, стоило первому робкому лучу солнца показаться над багровым горизонтом, Тэхён тихо выскользнул из-под одеяла и вышел на балкон, чтобы вдохнуть прохладного, пахнущего озоном воздуха. Не прошло и нескольких минут, как он почувствовал, как со спины к нему подошли, а на талии сомкнулись сильные руки альфы, укрывая от утреннего сквозняка. - Привет, Тэ, - Чонгук говорил тихо, и в его заспанном голосе было столько нежности, сколько Тэхён никогда не надеялся услышать от грозного пирата. - Почему не спишь, маленький? Тэхён расслабленно откинулся назад, на его грудь, и положил свои ладони поверх больших, мозолистых рук альфы. В этот миг ему стало так уютно, так хорошо-хорошо, словно все беды мира разом перестали существовать. - Чонгук, - Тэхён повернул голову, всматриваясь в него своими невероятными, огромными глазами. - Те матросы, которых твои люди отвели в Дом Исцеления Аэрона. Местные городские целители понятия не имеют, как бороться с этой новой формой некротической лихорадки. А у меня уже есть реальный опыт и несколько четких мыслей на этот счет. Я обязан помочь им вывести формулу лекарства, Чонгук. Иначе они просто запаникуют, запрут больных парней в сырых подвалах и дадут им умереть долгой, мучительной смертью. Капитан заметно нахмурился, в его потемневших глазах мгновенно завязалась тяжелая борьба между капитанской ответственностью за команду и эгоистичным, бешеным желанием запереть своего омегу в этом доме и спрятать от всего враждебного мира. - Давай я отправлю боцмана, - глухо предложил альфа, целуя его в плечо. - Он передаст все твои записи и формулы главному целителю. Тэ, в городе небезопасно. В порту на каждом столбе уже висят листовки с твоим портретом и родовым гербом. Герцог Канн взбешен, он не просто ищет тебя, он назначил за твою голову такую награду, которая заставит даже праведного святого стать последним предателем. Но у Тэхёна упорства было не занимать. Он не собирался трусливо прятаться, когда на кону стояли жизни людей, поверивших ему. - Послушай меня, - омега развернулся в его руках, преданно заглядывая в лицо капитана. - Ты можешь сопроводить меня в Госпиталь сам. Лично. Прикроешь меня своим плащом, накинем капюшон, чтобы никто в толпе не понял, кто я такой. Но я физически необходим этим людям там, в лаборатории, Чонгук. Без меня парни погибнут. Капитан долго молчал, всматриваясь в его решительное лицо, а затем обреченно покачал головой. - Ты просто невероятный, знаешь это? Настоящее стихийное бедствие. Неудивительно, что я, как последний дурак, влюбился в тебя по самые уши, - с теплой улыбкой произнес Чонгук. Тэхён от этих слов буквально замер на месте, округлив глаза и уставившись на альфу так, словно тот только что заговорил на языке морских чудовищ. - Ты.. ты правда меня любишь? - неверяще переспросил парень. - Люблю, - без единого грамма сомнения подтвердил Чонгук, прижимаясь своим лбом к его лбу. - Полюбил так отчаянно и быстро, что сам до сих пор не верю, что так бывает в этой паршивой жизни. И я абсолютно уверен, Тэ, что это чувство во мне теперь до самого гроба. Я хочу быть с тобой. Хочу оберегать тебя, заботиться и никуда больше не отпускать от себя. Ты тот самый человек, которого мне послали сами морские боги, Тэхён. И я без тебя теперь не смогу. - И я тебя люблю, капитан, - тихо, но так счастливо рассмеялся Тэхён, чувствуя, как из глаз готовы брызнуть слезы абсолютного, безграничного облегчения. Он крепко обнял его за шею. - Мой альфа. В это благословенное утро казалось, что во всей бескрайней Океании невозможно отыскать людей, счастливее этих двоих, нашедших друг друга посреди крови,болезней и шторма.