Штормовой узел

***

Орион просыпался неспешно, погруженный в мутную тревогу. Над портовыми доками все еще висел неестественный желтоватый дым. Он был настолько густым и тяжелым от магии, что даже резкий морской ветер не мог рассеять эту завесу. Из глубины тумана зловеще били колокола Дома Исцеления Аэрона, словно отчеканивая последние минуты уходящих жизней. Чонгук долго сопротивлялся, его внутренний зверь требовал запереть омегу в безопасном каменном Гнезде, но против подкрепленных клятвой Гиппократа мольб Тэхёна он устоять не смог. Они решились на вылазку. Чтобы надежно скрыть личность парня, капитан достал со дна старого кованого сундука глухую экипировку своих корабельных разведчиков - плотные брюки из дубленой кожи, высокие штормовые сапоги и просторный, тяжелый плащ с глубоким капюшоном, под которым Тэхён тщательно спрятал свои приметные пепельные волосы. - Держись строго за моей спиной и не высовывайся, - хрипло шепнул Чонгук, когда они подошли к массивному зданию из белого мрамора, чей фасад был увит колючим черным терновником. - Если я подам знак, не думай обо мне. Сразу беги назад, к скалам, и не оглядывайся.

***

Внутри Дома Исцеления пахло самой смертью, накрепко смешанной с едким, режущим глаза ароматом хлора, жженой серы и уксуса. В главном сводчатом зале, лавируя между массивными колоннами, в панике метались люди в длинных белых робах и зловещих кожаных масках с длинными птичьими клювами, набитыми сушеными травами. Тэхён сразу понял - это местные знахари и целители. - Магистр Элиас! - окликнул Чонгук высокого, сгорбленного старика, чьи некогда ясные голубые глаза уже подернулись мутной катарактой возраста и усталости. - Капитан Чон? - старик обернулся, тяжело дыша, и Тэхён с ужасом заметил, что на тыльной стороне его трясущихся рук уже проступили первые зловещие отметины. - Вы привели к нам своих матросов в надежде на спасение, капитан, но мы бессильны. Эти проклятые пятна чернеют и разрастаются прямо на глазах. Мы перепробовали все известные антисептики Океании, даже звездную пыль в двойной, смертельной дозировке! Ничего не берет эту заразу. Город обречен. Тэхён, не выдержав вида этой беспомощности, решительно вышел из-за широкой спины Чонгука и скинул капюшон. По залу мгновенно пронесся удивленный шепот. Изящная красота юноши на фоне этого гниющего, сочащегося разложением ада казалась чем-то нереальным. - Звездная пыль и не могла помочь, магистр, потому что она лишь очищает кровь, но не в силах уничтожить первопричину болезни, - твердым голосом ученого вступил в разговор Тэхён. - Я детально изучал симптомы на борту. Лихорадка мутировала, когда «Черный лебедь» проходил мертвые воды Хребта Безумия. Болезнь впитала в себя некротическую эссенцию, которую выделяют из себя глубоководные костоглоты. Она изменила свою природу. Магистр Элиас опасно прищурился, в его взгляде вспыхнула спесь старого мастера. - И кто ты такой, мальчишка, чтобы поучать верховных мастеров Ориона?! У каждого из нас за плечами сорок лет практики, а ты вздумал читать нам лекции? Ты, юноша, и так сотворил в наших водах слишком много переполоха! Спасибо Лорду Варвику - он оказался достаточно умен, чтобы вовремя выпустить из клетки почтового кровокрыла со свитком. Он предупредил Совет, что на борту «Лебедя» везут проклятие Хребта, и что некий омега, беглец из Этернии, виновен в распространении чумы! Элиас смерил Тэхёна презрительным взглядом. - Варвик четко написал в доносе, что ты - проклятый сосуд, Ким Тэхён. Ты привез смерть в наши доки. Чонгук замер. Его ладонь, лежавшая на рукоятке тяжелой сабли, сжалась с такой страшной силой, что кожа на костяшках побелела. - Так вот кто нас предал, - утробно прорычал Чонгук. Этот звук больше походил на клокотание разъяренного хищника, чем на человеческую речь. Капитан вмиг осознал всю низость Варвика. Старый лис решил не просто вернуть Тэхёна герцогу Канну, чтобы набить свои карманы золотом. Он захотел полностью растоптать репутацию «Черного лебедя», выставив их разносчиками чумы, стравить корабль с Орионом и заставить городские власти собственными руками заковать омегу в кандалы под улюлюканье толпы. - Варвик лжет! - Чонгук сделал резкий шаг вперед, заслоняя Тэхёна своим мощным телом. - Тэхён не причина хвори и не переносчик! Он единственный, кто своей силой и знаниями удерживал моих людей от лютой смерти в открытом океане! Варвик просто отрабатывает свои серебряники, его слова нагля ложь! Тэхён почувствовал, как спина Чонгука превратилась в щит. Капитан едва сдерживал себя, чтобы не обнажить клинок и не начать прорубать им кровавую дорогу к выходу. Но омега успокаивающе положил ладонь на его напряженное плечо. - Чонгук, постой, не надо крови, - тихо попросил он, а затем вновь повернулся к Элиасу, бесстрашно глядя в его тусклые глаза. - Магистр, если я проклятие, то почему я стою перед вами, дыша полной грудью и не имея ни единого черного пятна на коже? Если я смерть, почему я пришел предложить вам жизнь? Я тот, кто лично вскрывал гноящиеся лимфоузлы лорда Варвика и выжил после прохождения Безмолвной Пучины. Позвольте мне пройти в лабораторию. Мои знания - ваш единственный шанс. В голосе альфы и омеги звучала такая непреклонная, абсолютная уверенность, что Элиас сдался. Великий целитель внутри него победил уязвленную гордость. Старик тяжело вздохнул и жестом приказал открыть двери внутренней палаты.

***

Следующие семь часов превратились в безумный научный поиск на грани жизни и смерти. Тэхён работал в запертой, душной лаборатории вместе с Элиасом и лучшими умами города. Перед ним на столах покоились предметные стекла с образцами черной слизи, извлеченной из легких умирающих, и десятки склянок с редчайшими экстрактами. Чонгук недвижимо стоял у дверей, скрестив руки на груди и бдительно контролируя каждый шорох в коридоре. Он не понимал сложных алхимических формул, которыми оперировал его парень, но с замиранием сердца видел, как омега преображается. Тэхён увлеченно смешивал компоненты, заставляя реактивы шипеть, изучал изменения цвета, подносил склянки к самому свету ламп и снова возвращался к ступке. Исчез тот напуганный беглец, которого капитан когда-то нашел в трюме и хотел выбросить за борт. Сейчас перед ним стоял истинный ршительный ученый, чей разум работал остро и без малейшего промедления. - Это бесполезно, - Элиас в полном отчаянии отставил серебряную чашу с концентрированным экстрактом мандрагоры. - Чернота поглощает всё. Посмотри, Тэхён, она живая. Она будто ищет тепло. Тэхён резко замер, до боли в глазах всматриваясь в то, как черные нити лихорадки в чаше начали медленно, слепо тянуться к горячему стеклу алхимической лампы. - Она ищет жизнь, - едва слышно прошептал омега, и его осенило. - Она зародилась в ледяных безднах. Магистр, чего костоглоты боятся больше всего на свете? - Яркого полуденного света и огня, - буркнул Элиас. - Они обитают в вечной тьме Хребта, их плоть соткана из первородного холода. Им отчаянно нужна чужая энергия, чтобы просто согреться. Тэхён начал лихорадочно перебирать в памяти всё, что знал. Костоглоты. Тьма. Черные пятна, похожие на обугленное дерево. И тут в его голове вспыхнуло воспоминание. Когда он на корабле упал за борт, в ледяной воде его кожи коснулся обрывок старого каната. И тогда он почувствовал не просто холод, а странное, жгучее, почти невыносимое покалывание. Тот канат был густо пропитан защитным корабельным жиром. Но не простым. - Чонгук! - Тэхён резко обернулся к капитану, его глаза лихорадочно блестели. - Чем вы смазываете обшивку днища «Лебедя», чтобы его не разъедала соль и не точили паразиты? Чонгук нахмурился, силясь вспомнить скучные портовые накладные. - Это старинный состав, наши деды так делали. Жир китов-убийц и концентрат слезы океана. Но слеза это ведь не растение, это минерал. - Это черный жемчуг, мелко истолченный вместе с чистым ядом огненной медузы! - победоносно закончил за него Тэхён, и его дыхание перехватило от открывшейся истины. - Яд огненной медузы - это концентрированный огонь в жидком виде. А черный жемчуг это мощнейший природный изолятор! То, что моллюск вырабатывает, чтобы запечатать и изолировать любое инородное тело внутри себя! Магистр Элиас резко ахнул, хватаясь за сердце. - Яд огненной медузы?! Но юноша, он же смертелен! Если ввести его в кровеносную систему человека, его сердце сгорит за долю секунды! - В чистом виде несомненно! - Тэхён уже схватил тяжелый пестик и начал яростно растирать компоненты. - Но что, если растворить его в парном молоке кормящей омеги и добавить пыльцу лунной омелы? Подумайте сами! Омела мгновенно нейтрализует токсичность яда, оставляя нетронутой его чистую энергию. А материнское молоко станет идеальным, родственным организму носителем. Мы не будем лечить человека, магистр. Мы заманим лихорадку в ловушку! Она сама бросится на обманчивое тепло яда медузы, связанного омелой, и мгновенно задохнется, запечатанная в жемчужной пыли! В лаборатории повисла оглушительная тишина. Идея была на стыке безумия, смертельного риска и абсолютной гениальности. - Медузы у нас есть в сухих запасах, - медленно произнес Элиас, пораженный масштабом мысли юноши. - Но где мы возьмем свежее молоко омеги прямо сейчас? И лунную омелу в таких объемах? У нас нет времени искать. - Омела у меня здесь, - Тэхён с глухим стуком выставил на стол свою дорожную сумку. - А насчет молока. На нижних ярусах госпиталя развернут приют для беженцев. Там десятки кормящих матерей, чьи мужья прямо сейчас заживо гниют в соседних палатах. Они отдадут всё до последней капли, чтобы спасти своих альф.

***

Работа закипела с новой силой. Тэхён лично, выверяя каждую крупицу, смешивал ингредиенты. Когда первая порция густой, светящейся призрачным голубоватым светом эмульсии была готова, они всей группой подошли к койке умирающего матроса «Лебедя». Мужчина почти не дышал, его кожа уже отливала мертвенной синевой и была холодной, как лед. Тэхён, сжав зубы, осторожно ввел состав через аккуратный надрез прямо над грудным лимфоузлом. Первые минуты тянулись как вечность. Ничего не происходило. Чонгук подошел ближе, готовый в любой миг подхватить своего омегу, если тот упадет без сил от страшного разочарования. И вдруг матрос крупно содрогнулся. Черные пятна на его шее внезапно пришил в движение. Они, словно испуганные твари, начали стремительно стягиваться к месту укола, на глазах превращаясь в сухие, безжизненные пепельные корки. Буквально пустя пару минут эти корки начали отваливаться сами, обнажая под собой чистую и абсолютно здоровую кожу мужчины. Матрос глубоко, со свистом втянул воздух и широко открыл осмысленные глаза. - Он дышит! - истошно закричал от безумной радости молодой юнга-помощник. - Смотрите! Пятна сошли! Я не верю своим глазам! Это чудо! Элиас, не выдержав напряжения, просто опустился на колени прямо на каменный пол, со слезами на глазах глядя на исцеленного. Остальные знахари замерли в благоговейном восторге, глядя на Тэхёна как на святого. Сам же омега, полностью обессиленный, на подкашивающихся ногах прислонился к широкой груди Чонгука. Его глаза заволокли слезы облегчения. - Ты сделал это, мой маленький, самый смелый лекарь, - горячо прошептал альфа, крепко прижимая его к себе и целуя в висок. - Ты победил саму смерть. Ты спас сотни жизней. Но момент эйфории был грубо нарушен. Из длинного коридора донесся оглушительный грохот тяжелых подкованных сапог и лязг боевых доспехов. - Именем Городского Совета Ориона и Его Высочества Герцога Канна! - проревел голос капитана штурмовой стражи за дверью. - Требуем немедленно выдать нам государственного мятежника и беглеца Ким Тэхёна! Весь Дом Исцеления взят в плотное оцепление! Бежать некуда! Сдавайтесь! Тэхён вздрогнул всем телом, инстинктивно вцепляясь в куртку Чонгука. Магистр Элиас, мгновенно преобразившись, решительно встал между ними и входом, гордо расправляя старые плечи. - В этом святом доме царит неприкосновенный закон Аэрона! - яростно крикнул он в сторону коридора. - Этот юноша только что спас наш город от неминуемой гибели! Я не позволю!. Вдруг дубовые двери резко распахнулись. В развернувшуюся лабораторию неспешно вошел человек в роскошном золоченом панцире. Его породистое, аристократичное лицо дышало ледяным высокомерием, а маленькие, глубоко посаженные темные глаза блестели злой, крысиной проницательностью. Это был герцог Канн. Собственной персоной.