За Гуки и двор стреляю в упор

At Last Remastered — Etta James

      5 лет назад              Затяжной противный дождь, коих много выдалось этой осенью, уже закончился, и в неглубоких лужах красиво отражалось свечение витрин и фонарей. Мимо проезжающие машины шумели громче обычного колёсами по мокрому асфальту, не позволяя насладиться доносящейся из бара музыкой, и вышедший покурить Тэхён недовольно хмурился. Он любил стоять здесь и, неспешно покручивая меж пальцев сигару, слушать приглушённую мелодию. Что-что, а за этим Тэхён следил особенно внимательно, лично отбирая музыку на неделю, сортируя по жанрам и исполнителям. Ему нравилось устраивать тематические вечера для любителей джаза, он приглашал именитых исполнителей и давал шанс показать себя юным талантам, иногда даже сам брал в руки саксофон, ловя настроение. Тэмин крутил поначалу у виска пальцем — кто в здравом уме придёт в этот район за джазом? Однако любители были, и много. Так, постепенно ввелась мода среди местных мафиози на культурное проведение своего преступного досуга, приобщаясь к высокому и прекрасному на нейтральной территории. Тэхён искренне считал этот процветающий бар своим детищем.              — Кис май эс, сука! — крутанул два фака какой-то парень, смачно сплёвывая и похабно дёргая бёдрами вслед поспешно уносящему ноги довольно презентабельного вида мужчине. Интересно, что он ему сделал?              Тэхён в шоке смотрел на прелестное создание, изо рта которого продолжали вылетать незамысловатые заморские ругательства. Только что он стал свидетелем того, как высокий мускулистый парень, одетый в кожаный жилет и джинсы, с кучей каких-то модных обвесов, цепей, браслетов и колец, чуть не окунул головой в урну что-то прошептавшего ему на ухо «джентльмена во фраке», непонятно как оказавшегося в этом довольно злачном районе Пусана. Этот тип явно не из людей дедули. Мелькнула мысль, уж не посетитель ли он его бара?              — А ты чего уставился, аджосси? — вдруг донеслось до его сознания, погружённого в любование шикарной фигурой и попытку рассмотреть забитый рукав правой руки. — Хочешь, чтобы я и по твоей холёной роже проехался?              — Какой я тебе аджосси, — охренел Тэхён, не ожидая наезда. Стоял же просто, никого не трогал. Однако прав был дедуля — в этом районе можно выхватить «как за нехуй делать, так что держи ухо востро и хуй пистолетом». Тэхён лишь надеялся, что ему никогда не придётся наследовать власть над этой территорией, что всё это добро специально обученному брату достанется. Ох, знал бы он тогда, какой судьба бывает затейницей.              — Оделся как пижон и спрашиваешь, — фыркнул нахал. — Ты эти шмотки из старого-старого сундука достал? А сундук тот на чердаке старого-старого дома пылился? От тебя, может, ещё и нафталинчиком попахивает? — сунулся носом внезапно ему в шею и резко втянул аромат. — Вау. Ух ты, — он отстранился, выставил губы куриной жопкой и присвистнул. — Пахнешь вкусно, я б сожрал.              Прервал его гастрономический интерес неожиданно выскочивший из-за угла марафонец-кот, пронёсшийся мимо них на всех парах и шмыгнувший в какую-то щель соседнего здания. Следом за ним, прижав к голове уши, неслась огромная собака с волочащимся по земле поводком. Неслась прямо на них. И если Тэхён, завидев её ещё издали, благоразумно отошёл в сторону, то Чонгук, весь поглощённый созерцанием кошачьего аллюра, среагировать не успел и был сбит собакой с ног и уронен жопой прямо в лужу.              — Ёбаные кошки! — гаркнул парень, сидя в луже. — Сука! Чтоб тебя на корн-дог пустили, мохнатая ты падла!              — Так тебя собака с ног сбила, а не кот, — разумно возразил Тэхён.              Сочувственно цокая, он осторожно подошёл — а ну как и ему достанется — и протянул руку, цепляя его и помогая подняться. Тот отряхнулся забавно и, склонившись набок, досадливо уставился на грязные джинсы, разъярённо дыша и фыркая.              — С некоторых пор ненавижу кошек. Подлые создания.              — У меня тут комната на втором этаже, — махнул рукой Тэхён в сторону бара, — пойдём, я могу дать тебе брюки взамен этих.              — Комната на втором этаже, значит? — сердито прищурился тот, резко выпрямившись. — Сутенёр, что ли?              — Что-о-о?! — ошалело уставился на него Тэхён. — Ты с ума сошёл? Это… Что вообще навело тебя на такие мысли?!              Он оглядел себя критически, выискивая детали. Вроде бы и одет прилично — дорогой костюм, красивая дизайнерская бутоньерка, эксклюзивный фиолетовый галстук, изготовленный специально для него одним начинающим модельером, который, кстати, обожает бывать в его баре… Ну шикарно же выглядит! Уж точно не как…              — Ну, предложения у тебя сомнительные, пижончик, да и выглядишь ты один в один как сутенёр из GTA, знаешь такую игру? — хохотнул парень, закидывая руку ему на плечо. — Ладно, веди.              Он отвёл Чонгука в свою комнату по отдельной лестнице для персонала, не желая смущать из-за обилия посетителей, которые могли заметить его непрезентабельный вид. Представив себя на его месте и предположив, что наверняка бы испытывал страшную неловкость, он поскорее завёл гостя к себе и указал на ванную.              — Здесь есть всё необходимое, если захочешь принять душ, а одежда… Сейчас, подожди.              Тэхён метнулся к шкафу, распахивая и выискивая, что бы он мог предложить своему неожиданному гостю.              — Ну-ка, что тут у тебя, — подошёл со спины тот и скептически окинул взглядом содержимое. — Серьёзно? Одни костюмы? Чувак, это не норм, — вздохнул тяжко и сцапал первую попавшуюся вешалку. — Ладно, на разок сойдёт, — небрежно швырнув на кровать костюм-тройку из последней коллекции Tom Ford, он деловито прошествовал в ванную комнату, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.              Смущённый Тэхён сделал это за него и прислонился к ней спиной, медленно сползая на пол. Вдохнул-выдохнул разок-другой и прикрыл глаза. Во что он только что втянулся? Не знал пока точно, но чуйка подсказывала: малой кровью тут не обойдётся.       

🔫 🔫 🔫

             — Он мне эскорт предлагал, сучара.              Одетый с иголочки Чонгук, сидя за стойкой, опрокидывал рюмку за рюмкой, запивая стресс, пока Тэхён не сводил с него глаз, жутко довольный тем, как идеально подошёл «предложенный» им костюм только сейчас удосужившемуся представиться парню. Будто на него шили. Честное слово, Тэхён не пялился. Он лишь смотрел на него исключительно как на образчик идеальных пропорций, созданных для брендовой классики, а не как на того, кто полчаса назад щеголял полуголым по его комнате, отчего делалось то хорошо, то дурно, то снова хорошо. Наверное, стоит подарить Чонгуку эту тройку, она даже на нём самом так шикарно не смотрится. Определённо. М-да.              — Что за мода на эскорт пошла? — вырвал его из глубоких мыслей Чонгук. — Можно как-то называть вещи своими именами? Проститут он и в Африке проститут. Тут нет ничего романтичного, тебя просто ебут за деньги, шмотки, хату. Фу. И ладно если твой «дэдик» будет красавчик вроде тебя, это хоть немного романтикой попахивает. А если это старый облезлый вонючий хрен? А потом как отношения заводить, зная за собой или партнёром такой блевотный бэкграунд?              Чонгук показушно сунул два пальца в рот и скривился, имитируя рвоту. Тэхён заворожённо проследил за его жестом, сглатывая. До чего хорош… И сам себя одёрнул. Ну, потому что такое, вообще-то, неромантично и неприлично! А он, вот, с восторгом уставился… Какой ужас.              — Я брезгливый, пиздец. Лучше сортиры мыть пойду, чем тело своё продам. И нет, я не осуждаю тех, кто вынужден зарабатывать этим… Короче! Мой гнев направлен на подмену понятий, ясно?              Чонгук тяжело дышал, его ноздри широко раздувались, и казалось, он вот-вот задымится. «Так сильно задело его, бедный мальчик», — подумал Тэхён, с сочувствием глядя на него. Теперь стала понятна такая реакция. Для него подобное тоже было неприемлемо.              Мягкая джазовая мелодия разливалась по залу, проникая в каждый его уголок. Неяркий желтовато-оранжевый свет точечно освещал его, выхватывая музыкантов и барную стойку, их же столик был погружён в приятный полумрак, и тени красиво падали на лицо собеседника, делая его черты более глубокими и выразительными. Тэхён не смог бы отвести от него взгляда, даже если бы захотел.              Чонгук что-то говорил и говорил, а Тэхён слушал, правда. Но он не вспомнит потом толком ничего из того, что произносили эти губы, потому что…              — Не смотри так на меня, я не занимаюсь сексом на первом свидании, — неожиданно игриво заправил непослушную прядь за ухо Чонгук, кокетливо стреляя глазками.              — А у нас свидание?              — А, по-твоему, нет? — склонил голову набок парень, выгибая бровь.              Тэхён залип. Такое лицо красивое, черты нежные, неяркие, но выразительные. Губы ещё эти манящие, которые тот всё время облизывает своим юрким языком, и родинка эта под губой… Чонгук очень красивый. Матершинник, конечно, страшный, но кто в этом мире не без греха?              — Ладно, раз уж мы теперь встречаемся, — Чонгук выдержал театральную паузу, — расскажи о себе.              — Ты же уже сделал вывод, что я сутенёр, — хмыкнул Тэхён, подзывая официанта обновить напитки.              — А по совместительству?              — Владелец этого бара, — с гордостью признался Тэхён, внимательно наблюдая за реакцией. Почему-то ему было крайне важно, чтобы тот восхитился, ну или сказал что-то вроде «вау». Ну или присвистнул. Да хотя бы просто большой палец вверх поднял. Но не…              — Этого оплота «окультуренной» преступности? — цокнул тот, тяжело вздыхая и делая пальцами кавычки. — Тот кретин со своими сомнительными предложениями вырулил именно отсюда, ты бы получше следил за своими завсегдатаями, господин владелец.              — Я распоряжусь, чтобы его больше сюда не пускали, — сухо произнёс крайне раздосадованный Тэхён, поджимая губы.              — Но музычка тут ништяк, мне заходит, хоть и не качёвая.              — Звучит как комплимент, хоть и сомнительный. Знаешь, а ведь… Чонгук! — Тэхёна внезапно осенило. — «Оплот окультуренной преступности» — это идеально! Я таким и задумывал это место, свободное от криминала. Надо подумать над ребрендингом, — он рассмеялся, не замечая, как залипает уже Чонгук, пронёсший бокал мимо рта и облившийся вишнёвым коктейлем.              Подошедший официант услужливо протянул ему салфетку.              — Я хотел бы сейчас исполнить свою любимую песню Этты Джеймс, стоя там, — воодушевлённый Тэхён указал красивым жестом на мягко освещённую сцену, где стояло фортепиано. — At Last Remastered, слышал такую?              — А я бы хотел, чтобы ты спел мне что-нибудь на ушко в качестве прелюдии, — мурлыкнул Чонгук, поигрывая бровями.              — Думаю, уместнее всё же начать со сцены. У меня есть мечта, я хочу однажды стоять на большой сцене в свете софитов, и взгляды всех присутствующих обращены на меня, их сердца замерли в предвкушении, пока я… — его сердце колотилось как бешеное, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. Давно он не чувствовал такого творческого подъёма и желания творить! — Я… Ах, Чонгук, я вижу себя ни больше ни меньше королем джаза, о ком будут говорить потомки! Чьё имя вдохнёт новый виток в историю этой великолепной недооценённой музыки! Я хочу стать живой легендой, я…              — Ты поосторожнее с желаниями, — прервал его пламенную речь Чонгук и замотал головой из стороны в сторону, скидывая с себя кумарную пелену. Его нещадно клонило в сон, и он держался из последних сил, отчаянно зевая и едва не роняя голову на грудь.              — В смысле?              — Они имеют свойство сбываться.              — Но ведь это же хорошо?              — Так и быть, расскажу тебе одну очень поучительную историю из жизни, — Чонгук ткнул пальцем вверх, мол, внимай и запоминай: великий мудрец, ни больше ни меньше. — Когда я осознал свою ориентацию, то попросил вселенную послать охуенного мужика, ну она и послала.              — Меня?              — Меня. Нахуй.              И расхохотался, запрокидывая голову.              Между ними точно пропасть. Целое безбрежное море, наполненное социальными и культурными различиями. Однако Тэхён поймал себя на мысли: любуясь его блестящими чёрными глазами, что лукаво смотрели на него весь этот удивительный вечер, он безнадёжно тонул в них, как в этом самом море, и даже не особо сопротивлялся.              Он достал портсигар и зажигалку и уже собрался было прикурить, как вдруг его щёлкнули по носу. Точнее, попытались. Промахнулись.              — Фу-фу-фу! Брось каку. Воняет.              Чонгук, уже сильно подшофе, замахал рукой перед лицом, морщась и отфыркиваясь. «Так мило», — пронеслось в голове у Тэхёна, и он поспешил убрать зажигалку.              — Мне не нравится, что мой парень курит, — продолжал кривить носом тот, пьяно растягивая слова и прикрыв глаза.              — Но я…              «Парень? Так быстро?».              Тэхён усмехнулся, спорить не стал. Скорее всего, когда Чонгук проспится, то даже не вспомнит о том, как клеил «аджосси». Вот только…              — Чонгук, где ты живёшь? Куда мне тебя отвезти?              — К себе вези, — фыркнул тот. — И не вздумай приставать, ясно?              — Ясно.              Тэхён никогда и никому не сможет потом внятно объяснить, как так вышло, что он просто взял и повёз его к себе домой вместо того, чтобы: а) оставить в этом заведении, ну или хотя бы поручить его кому-то из персонала, б) всё же выпытать адрес и отвезти домой, в) любой другой вариант, кроме:              — Располагайся, Чонгук, вот моя кровать, вот холодильник, вот моя одежда, а вот тазик, поставлю тебе его сюда, вдруг поплохеет. Сам тоже лягу рядом, вдруг и правда поплохеет.              Чонгук дураком не был — разделся до трусов, сверкая «охуенным, простите меня, грешного» торсом, лёг, утопая в мягкости ортопедического матраса, уютно завернулся в одеяло и уснул. А Тэхён долго ещё любовался его безмятежным и немного детским во сне лицом, мягко подсвеченным лунным светом. «Такой милый, когда спит, — думалось ему, — но торс, всё-таки, охуенный не по-детски». Мысленно поставив себе галочку напротив пункта «Исповедаться на досуге», он задёрнул штору, погружая спальню в кромешную тьму, и заснул.