За Гуки и двор стреляю в упор

      Ты ведёшь себя так,

будто оставил прошлое позади

      А потом исчезаешь,

как пыль в лучах фонаря

      Как дым в тёмной ночи —

нас будто уже нет, да?

      А я ведь ненавижу

эти метафоры

BTS — Come Over

             За ним снова следили.              Как же, блять, достало…              Нет, он, конечно, догадывался, что это как-то связано с тем, что Тэхён сделал ручкой и свалил в закат, и ему даже льстило, что его считали достаточно значимой фигурой в жизни бывшего, раз даже спустя столько времени продолжали настойчиво преследовать. Он не был идиотом и прекрасно понимал, что как бы Тэхён и его покойный дедуля ни отрицали свою причастность к мафиозным делишкам, отношение к организованной корейской преступности они имели очень даже прямое. Но сука! Если даже после расставания, — а он был уверен, что этот кусок идиота сделал это, как в сопливых дорамах и некачественных книжонках, чтобы защитить его, — преследования и явно неоднократные попытки похищения никуда не делись, то какой, блять, смысл был вообще расставаться, а?!              Хотелось орать.              Тэхён такой дурак!              Вместе безопаснее. Все страшные фильмы этого мира учат — не разделяйтесь! По одиночке злобная страшная хтонь вас точно уничтожит. Чонгук одних только ужасов с тысячу пересмотрел, не меньше. Он точно знал. Тэхён, за всю свою жизнь посмотревший от силы штук сто разных фильмов, и то только потому, что Чонгук его уговорил, явно был не на опыте.              Чонгук был младше, но порой ему казалось, что хён тут он.              Нет, конечно, выглядел Тэхён сногсшибательно и взросло в этих своих дедовских шмотках с бутоньерками, да и делишками явно не детскими ворочал — Чонгук наблюдательный, и два плюс два сложить было несложно. Но как же ему хотелось схватить этого крутого мафиози за грудки и встряхнуть хорошенько, чтобы мозги на место встали и додумались до такой простой истины, что без Чонгука — никак. Только с ним. Только вместе.              Сегодня, в свой долгожданный выходной, он проспал весь день. Снился, конечно же, Тэхён. Дневные сны — они как при температуре тридцать девять. Реалистичные, суки. Чонгук, вынырнув из счастливого забвения, простодушно потянулся на кухню, где совершенно точно жарил говядину его Тэ. Он был готов поклясться, что слышал запах мяса. Слюну даже сглотнул, потягивая носом.              По пути заглянул в ванную, ведь его Тэ обязательно полезет целоваться.              Уже занеся руку над краном, он бросил взгляд на полку, и наваждение спало вместе с улыбкой, медленно сползшей с его помятого после сна лица.              В стаканчике сиротливо стояла единственная зубная щётка.              Одно полотенце для лица. Одно для тела. Один бритвенный станок.              И стало так тоскливо на душе. Проклятый сон. Безжалостный ублюдок.              Нельзя… Нельзя позволять снова поверить в то хорошее, чего больше нет. Это слишком жестоко. Это как если бы он стал безногим и уже вроде бы свыкся, но в одно прекрасное утро просыпается и может бежать. А через час ноги превращаются в тыкву, и нужно заново привыкать. Вот только теперь во стократ сложнее.              Он схватил зубную щётку и разломил её надвое, швыряя обломки в мусорное ведро. Всё равно пора уже было покупать новую.              Ледяная вода обожгла ладони и лицо, вызывая покалывание. Закончив умываться, Чонгук вышел из ванной и опёрся лбом о дверной косяк.              Оставаться в пустой квартире после такого было невыносимо.              Быть может, стоит подумать о смене жилья? Здесь всё кричало о том, какие охренительные три года они провели вместе. Кровать помнила их безумные ночи, да и не только она. На самом деле Чонгук не стал бы даже пытаться перечислять все поверхности, которым посчастливилось принять на себя вес их сплетённых в порыве страсти тел. Вот, например, эта тумбочка, как сказал бы Сокджин, видавшая виды, действительно многое на своём веку повидала. Она была из красного дерева, но можно было с уверенностью сказать, что покраснела она от стыда, а не по факту своего происхождения.              Он быстро собрался, натянул любимый спортивный костюм и кепку и вышел на улицу.              Свежий воздух обычно быстро приводил его в чувства, а столь любимые сумерки позволяли не прятать лицо, на которое так заебало натягивать маску весельчака, чтобы избежать тупых вопросов. «Как ты?», «Ты в порядке?». Блять, идите нахер! Хуёво и не в порядке, но сука! На задушевные разговоры не было сил. Проще переварить это дерьмо в себе, чем выдержать наплыв сочувствия и непрошенных бессмысленных советов.              Они липли к нему, пытались стать ближе. Чонгук не подпускал. К чёрту коллег, к чёрту возможных любовников. Его либидо было ниже некуда, а в душу только Тэхёну позволено было лезть. Впрочем, в задницу тоже только ему было можно.              Чонгук не терял надежды, что однажды добьётся того, чтобы они снова были вместе, и что он скажет своему Тэ? Мол, ты же не сильно расстроился, что пока я пытался тебя вернуть, с горя переебал половину Кореи?              Погружённый в свои размышления, он свернул в безлюдный слабоосвещённый проулок. Здесь не было проезжей части, и уличный шум лишь отдалённым эхом доносился до его сознания. Тишина, столь редкая в центре ночного Пусана, распахнула для него свои объятия, и Чонгук уже был готов шагнуть ей навстречу, как вдруг застыл и прислушался, шестым чувством понимая, что что-то не так.              Шаги где-то поодаль, упорно повторяющие его собственные, прекратились, как только остановился он сам.              За-е-ба-ло.              Внезапно Чонгук артистично развернулся в красивом пируэте и игриво двинул бёдрами, делая знак рукой.              — Эй, маньяк, выходи, поболтаем. Ну же, детка, не тушуйся, я знаю, что ты там.              Он, поигрывая бровями, нахально ухмыльнулся, вглядываясь в темноту.              

🔫 🔫 🔫

      — Босс, он всё время пытается выйти со мной на контакт, принимая за маньяка. Вот скажи, какой нормальный человек остановится в тёмном переулке и начнет подзывать преследователя? Он ещё и рукой делал вот так! — Сокджин сделал движение, как подзывают щенка на прикорм. — Это что вообще за хрень, я ему что, собака?! А если бы там реально маньяк был?              Он утопал в роскошном кожаном кресле в кабинете босса. Его личном кресле. Сокджин любил комфорт и терпеть не мог официоз, поэтому приволок этот огромный почти диван, невзирая на возражения Тэхёна, что он вообще не вписывается в антураж его изысканного кабинета. Но босс слишком сильно любил его и поэтому быстро сдался, махнув рукой. В конце концов, он заботился о своей преступной семье, коей они себя величали, о чём и заявил тогда, милостиво позволив креслу остаться. «Заботился бы — к Чонгуку нянькой бы не приставил», — язвительно подумал Сокджин, закатывая глаза к небу.              — Хватит пугать моего мальчика, — Тэхён взвинченный донельзя, как и всякий раз, стоило зайти речи о безопасности Чонгука, заходил по комнате, нервно ослабляя галстук. — Можно как-то незаметнее его охранять, чтобы не заставлять нервничать?!              Сокджин фыркнул. Этот «мальчик», или, как ещё его называет Тэхён, малыш — накачанный брутальный бугай с немного детским лицом, преисполненным поистине пубертатной дерзости, обладатель острого языка и навыка владения матом уровня «виртуоз», умело доводящий до ручки себя, Тэхёна и окружающих просто одним своим существованием, заставил всю их мафиозную шайку изрядно попотеть, и, честное слово, ему и всем остальным, кто приставлен к его светлости Занозе в заднице, полагается доплата за вредность. Когда он не на съёмках, то вместо того, чтобы сидеть дома и не высовываться, таскается непонятно где, будто специально выбирая все злачные закоулки, либо носится со скоростью звука, тренируя своё и без того крепкое спортивное тело, либо за Тэхёном следит, либо… Да достал, короче!              — Напугаешь его, как же! — Сокджин скептически уставился на босса. — Ты его знаешь уже пять лет, и что? За это время так и не понял, что это за тип? Он заебет кого угодно, босс. Уверен, если его однажды похитят, то спустя пару суток вернут тебе с доплатой.              — Не шути так! — остановился Тэхён. Он сжал челюсти и шумно выдохнул. Его самый большой страх, что однажды он не убережёт своего малыша, парализовывал по ночам, не давая спать, и терзал его мысли днём, вынуждая думать постоянно о том, как он там, с кем. Иногда ему казалось, что они тут не ОПГ, а организация по защите Чон Чонгука.              — Какие уж тут шутки, — пробурчал едва слышно Сокджин, закатывая глаза. Однажды с босса слетят розовые очки, через которые он смотрит на своего мегеру. И вот тогда! Тогда-то и можно будет потихоньку начинать внедрять в голову этого блаженного, что самый эффективный способ борьбы с врагами — заебать их, взять измором, и лучше Чонгука с этим никто не справится, стоит лишь немного его обучить. Но пока открыто свою точку зрения выражать он ни за что не рискнул бы. Босс только с виду милый, а так-то он за своего «малыша» людей пытал.