Глава 4. Логово зверя
28 мая 2026 г., 13:05
Тук-тук, стучусь в твою дверь […]
Проверяю, у твоей ли я вообще двери
Какого чёрта я вообще это делаю?
BTS — Come Over
Тэхён не выдержал через полтора года после расставания. На его, Чонгука, День рождения. В ночной тишине раздался звонок. Именинник, уныло сидящий за столом, по бессмысленной привычке накрытым на двоих, и перебирающий галерею в телефоне, вздрогнул. Сердце забилось чаще, точно чуя, кто там. Дрогнувшей рукой он скинул с плеч плед и на цыпочках подошёл к двери, прислонившись к ней ухом. Что он хотел услышать? Как в унисон бьётся чужое сердце? Бесчувственное сердце человека, бросившего его влачить жалкое одинокое существование? Чонгук с нажимом провёл рукой по лицу, будто сбрасывая с себя драматичную пелену, и, даже не включив камеру, открыл дверь. Тэхён за такую беспечность прибил бы на месте. — Ты даже не спросил, кто там, — устало вздыхая, тихо проговорил тот, стоя на пороге. Чонгук не знал, собирался ли он заходить или просто пришёл постоять, на него посмотреть, себя показать. Он просто цапнул его за воротник и втащил в квартиру, прижал к захлопнувшейся двери и впился в него жадным и злым поцелуем. Дорвался. Они целовались, как безумные, сбрасывая одежду на ходу и, спотыкаясь и едва не падая, перемещались в спальню. Путь, знакомый обоим, — блядская дорога, как сказал однажды Чонгук, — в этот раз казался бесконечным, и когда они, наконец, с размаху упали на кровать, оба уже были полностью голые. — Я не готовился, — кое-как выдавил из себя Чонгук, навалившись сверху и выцеловывая крепкую смуглую шею. — Не знал, что ты придёшь. — Я готовился. — Ого… Позволишь мне взять тебя? — Чонгук мягко прикусил его сосок и обхватил рукою член, отчего Тэхён выгнулся весь, резко и шумно выдыхая. — Только… м-м-м… без фана… тизма! — его мгновенно перевернули на живот и зарылись лицом меж ягодиц. Горячий язык влажно скользнул в дырочку, вышибая остатки мозга, лишая способности думать, говорить… — Бля-я-я-ять, — промычал Чонгук, на мгновение оторвавшись. — Блять, пиздец, сожру тебя! — М-м-м, — всё, что смог выдавить Тэхён, чувствуя, как его кусают за ягодицу и тут же бешено зализывают. Зверюга… Чонгук кое-как нащупал в тумбочке старый тюбик со смазкой и поднёс к лицу. — Просроченная, но похуй, — он зубами рванул колпачок и сплюнул его куда-то в другой конец комнаты. — Я так тебя ждал, — бормотал он, погружаясь в жаркую узость, — так надеялся, что это ещё не конец. Любимый мой, самый родной, не оставляй меня больше, ты слышишь? Оглаживая пальцами стеночки, нашёл чувствительный бугорок, слегка надавливая и теряя голову от того, как Тэхён глухо стонет в подушку и дёргается всем телом, одновременно и подставляясь, и пытаясь отстраниться от стимуляции. Мечется при каждом касании, и Чонгуку крышу сносит от его разбитого вида, насмотреться не может. Кончики пальцев покалывало от желания касаться упругой золотистой кожи, и он с силой мял ягодицы, чтобы хоть немного эту жажду унять. Казалось, что у него чешутся даже зубы, которыми хотелось кусать каждый сантиметр любимого тела. Растягивая его, он наклонился и провёл языком от поясницы до седьмого позвонка, заставляя низко стонущего под ним Тэхёна выгнуться и задрожать. — Чонгуки… Чонгуки, — протяжно выстанывал он, подставляясь под темп. — Войди, я… Я хочу тебя чувствовать, ну же. — Люблю тебя. Мне невыносимо от того, как я тебя люблю. Тэхён, ты слышишь? Я тебя люблю, люблю! Не уходи. Не вздумай. Не пущу. Не отдам! Он почти рычал, вынимая пальцы и заменяя их членом. Дрожал весь от нетерпения и неуёмной жажды, хотелось всего Тэхёна и сразу, хотелось его под себя, хотелось всего себе. С каждым толчком вбиваясь всё сильнее и ловя его низкие стоны, он сжимал его как можно крепче и не сводил безумного взгляда, боясь, что если зажмурится, всё исчезнет, что это снова один из бесчисленных снов, что убивали его, стоило открыть глаза и окунуться в разрушительную пустоту одиночества. — Не отдам, — шептал он, чувствуя, как с громким долгим стоном обмякает под ним горячее обессилевшее тело, задыхаясь и дрожа. — Не отдам, — выкрикивает, кончая следом, ослепнув на мгновение. — Не отдам, — почти проскулил, падая сверху и прижимаясь как можно ближе, пытаясь просочиться сквозь атомы, запереться внутри. Если бы их сейчас забетонировали вот так навечно, он был бы совершенно не против.🔫 🔫 🔫
— Всё-таки мафия, — угрюмо уставившись в потолок, процедил Чонгук. — Я был прав! — К сожалению, я не могу ничего с этим поделать, это мой долг, моя клятва, я дал её умирающему. — Так ты глава чопок?! — Нет конечно, — усмехнулся Тэхён. — Но и не из мелких кканпхэ. У нас и название есть — «Чильсон». Семь звёзд. Много лет назад мой прапрадед вместе с шестью своими самыми близкими соратниками организовал его, тайно выступая против произвола властей. Со временем благая цель сошла на нет, освободив место исключительно для проворачивания тёмных выгодных делишек, и организация разрослась до масштабов гёндаля уже при моём дедуле. — А офис твоей транспортной компании, который я громил? — Прикрытие. — И в чём проблема была мне сразу сказать?! К чему это всратое «больше не люблю»?! — разъярённый Чонгук, весь дёрганный от вскрытых застарелых ран, оставленных жестокими словами Тэхёна, резко сел, вцепившись рукой в изголовье кровати. — Ты себе хоть представляешь, через что я прошёл? — Поверь, любовь моя, я варился в том же самом котле… — Нет уж! Не в том же! Ты-то всё это время знал, что я люблю тебя! Сукин ты сын… — Чонгуки! — Что «Чонгуки»? Что «Чонгуки», Тэ?! Я, блять, думал, сдохну, понимаешь? Это как заживо гореть или в кислоте растворяться! — Малыш, я каждый день умирал от страха за тебя и от тоски по тебе, — взмолился Тэхён. — Прости меня… — И что теперь? Будем и дальше по норам прятаться, как крысы? — фыркнул сбавивший обороты Чонгук. — Я не могу рисковать тобой. Ты даже не представляешь, сколько покушений было на тебя за это время. И это при том, что я старательно убеждал всех, что мы не вместе, и ты ничего больше для меня не значишь. — И как же ты их убеждал? Спал с кем-нибудь для отвода глаз?! — вновь вызверился тот. Тэхёну на мгновение даже показалось, что он задымился. — Да как ты подумать только мог?! Чонгуки, малыш, я верен тебе! Только ты в моём сердце, — он нежно взял его руку и прижал к своей груди. — Слышишь? Только для тебя оно. Только твоё. — Сердце-то ладно, меня не так-то просто оттуда выкурить, а вот всё остальное не настолько принципиальное. Мужчины зациклены на своём члене, придумывая миллион отмазок: то для здоровья воздержание вредно, то полигамность природная, то «оно само встало и за чужой жопой побежало, таща меня на буксире», то ещё какая-нибудь хуйня! Шипя эти злые слова, он с нажимом шарил ладонью по его груди, задевая соски, спускаясь на живот и очерчивая мышцы, с удовлетворением ощущая, как Тэхён напрягся. Впрочем, не только он. Кажется, эта ночь будет долгой и бурной. Довольно ухмыльнувшись, он с трудом оторвал тяжёлый взгляд от его тела и перевёл на возмущённое лицо. Тот явно не знал, что сказать, просто открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. — Ты… Ты… Чонгук! — Он самый. Чонгук не мог не удовлетворить своё поруганное эго и отрывался как мог за все обиды, за месяцы одиночества и непонимания. За всю ту тягостную тоску, за пустоту в душе, за гнев, клокочущий в груди, за отчаяние и боль, за всё то, от чего он день за днём сгорал, то давя в себе эту сумасшедшую злую любовь, то бережно её культивируя. — Ты тоже мужчина, Чонгук, — наконец выговорил Тэхён, отойдя немного от шока. — Ага. Только я настоящий. Настоящие мужчины не боятся ни мафии, ни воздержания. — Я за тебя боялся, дурень ты беспечный и пустоголовый! — вспылил тот, сбрасывая с себя его руку. — Ты в курсе, что за день до нашего расставания мне прислали по частям твоего любимого енота, Чонгук?! С припиской, что следующий ящик будет побольше, потому что в нём окажешься ты! — Эдварда?! — заорал Чонгук, вскакивая с кровати и хватаясь за волосы. — Они расчленили Эдварда?! — Да скажи спасибо, что игрушку, а не тебя! — гаркнул Тэхён, теряя терпение. — Ты с ним спал! А значит, они смогли пробраться в твою спальню! — Убью, — рычал тот, как разъярённый бык пуская пар из ноздрей. — Его подарил мне твой дед! — А ему — его отец, мой прадед. Это наследственный енот, Гуки, но дедушка его даже мне не отдал. Тебе достался… — вздохнул ревниво Тэхён. Свою обиду он ещё нескоро забудет. Но, как любит говорить Чонгук, «всё твоё — моё, и моё тоже моё, и только Эдвард — наш», так что небольшим утешением ему служило осознание, что жадный до неприличия Гуки милостиво поделил енота напополам, и переднюю часть оставил себе, а заднюю торжественно вручил опешившему Тэхёну. Честно, он до сих пор был в шоке, как тот вообще до такого додумался. Дедуля тогда очень долго смеялся, почему-то назвав это сумасшествие креативностью. — Дедуля меня любил! — нежно улыбнулся Чонгук, возвращаясь на место. Глаза его подозрительно заблестели. Всегда блестели, стоило зайти разговору за его «любимого дедулю», которого он просто обожал. — Вот именно! — И велел защищать. — Вот именно! Он сказал, что, если ты пострадаешь, он меня с того света достанет. — Если я сдохну без твоей любви, я тебя тоже буду с того света доставать, так и знай, — буркнул Чонгук, прижимаясь теснее к его боку и утыкаясь носом в подмышку. Тэхён дёрнулся от щекотки, а этот гадёныш его ещё и прикусил, двигая челюстью так, что он буквально взвыл от смеха, извиваясь всем телом. В итоге его снова подмяли под себя и долго-долго целовали до самого утра во все стратегически важные места, не давая уснуть и заставляя сходить с ума от нежности и страсти.🔫 🔫 🔫
— А вот и нет. Не пущу! Думаешь, я настолько тупой, что упущу шанс вернуть тебя, когда ты вот он, горяченький, прямо в моём логове?! Наутро полностью одетый Тэхён, по частям нашедший свой теперь уже помятый и местами надорванный дорогущий бордовый костюм, собирался с духом, чтобы уйти. Он уже позвонил Сокджину — им предстояла важная встреча с Лебовски, и он нутром чуял, что от неё не стоит ждать ничего хорошего. Чонгук тоже словно что-то чуял и отчаянно не хотел его отпускать. — Чонгук… — Тэхён тяжело вздохнул. Он и сам бы всё отдал за то, чтобы снова быть вместе. Но им нельзя. Слишком много опасностей в его мире, он не станет рисковать самым дорогим человеком. И так сделал глупость, поддавшись эмоциям и придя к нему. Пока Тэхён предавался самобичеванию, Чонгук метнулся к входной двери и что-то ввёл. Послышать мелодичное «Поздравляю, ваш код успешно изменён». Та-а-ак… — Ты что сделал? — Не глядя ввёл новую комбинацию. Будешь пытать — не вспомню, — чрезвычайно довольный собой Чонгук развернулся к нему, широко улыбаясь. Обычно Тэхён гипнотически вёлся на эту милую кроличью улыбку, готовый сделать всё, вот просто вообще всё, чего бы тот ни попросил. Но не в этот раз. В этот он — кремень. — Чонгук, дай инструкцию. — Нету. — Надо сбросить код. — Не знаю, как, — развёл руками паршивец. — Чонгук. — Ну что?! — Мне ехать надо! Я опаздываю. Сокджин уже вот-вот подъедет. — Ну что я сделаю? Я правда не знаю код. — Звони мастеру или ищи в интернете инструкцию, как его сбросить! — Ладно, сейчас. Чонгук полез в телефон и, хитро поглядывая на Тэхёна, скрылся в ванной. Разумеется, этот изверг сейчас скажет что-то вроде «Мастер приедет через год, потому что занят, поэтому поживём пока тут, запасов еды нам хватит», но он всё же решил дать ему шанс. — Тэ! — Чонгук возник перед ним неожиданно — тот ещё любитель эффектно появиться. — Мастер освободится только через месяц! Тэхён хмыкнул. Надо же, у него оказалось совести аж в двенадцать раз больше, чем он предположил. — Хорошо, так. Ладно. Я правильно понимаю, ты ещё не был в душе? Сходи пока, а я нам приготовлю завтрак и что-нибудь придумаю, хорошо? Тэхён, выкрутив на максимум актёрские способности, прошёл мимо него на кухню, всем телом ощущая подозрительный взгляд, прожигающий спину. Как только послышался шум воды, он, не теряя ни секунды, ломанулся обратно в спальню, стащил с кровати простынь, скрутил её в жгут, достал из комода ещё несколько, скрутил и их, а потом связал между собой, превратив в длинный и прочный канат. Перекинул через подоконник, тщательно закрепив один из краёв о ножку кровати, поплевал зачем-то на руки, вздохнул тяжко и, сам себе пожелав удачи, полез. Благо, этаж всего третий. Главное — блюсти лицо и делать вид, что так и задумано. В конце концов, он крутой мафиози в шикарном костюме от Ив Сен-Лоран, а не какой-то там сыкун в трусах, свисающий с балкона любовницы вместо того, чтобы получать пиздюлей от некстати вернувшегося из командировки мужа. — Босс, ты совсем крышей поехал?! — выскочивший из припаркованной под окнами машины Сокджин помог ему приземлиться. — Я тебе говорил, не связывайся ты с ним, если не привитый. Сделай прививку от бешенства и только потом иди! — Да что ты причитаешь, как наседка? — цокнул Тэхён. — Ну с кем ни бывает. Каждый настоящий мужчина рано или поздно обязан спуститься по простыне из окна возлюбленного. Ну или подняться по ней. Поставив эффектную жирную точку и отметая дальнейшие расспросы, странной неуклюжей походкой подошёл к машине и сел в неё, едва сдерживая смех: его предприимчивый малыш свесился из окна, шокированно уставившись на «лестницу», по которой удрал горе-любовник. — А что с походкой? Зад надрали? — приземлившийся на водительское сидение Сокджин хмыкнул, включая зажигание. — Поехали быстрее, пока нас не прокляли, — поторопил Тэхён, и тот послушно газанул, покидая логово, куда так опрометчиво сунулся его босс.
