Маленький ангел

На следующее утро Лаура Альбертовна вновь вызвала к себе старост. Провожала Лиду только я — остальные ещё дрыхли, даже не думая просыпаться. В доме было непривычно тихо, и на секунду мне даже показалось, что вчерашний день мне просто приснился. — Давай, — тихо сказала я, когда мы дошли до двери. — Порви их там. Лида усмехнулась. — Постараюсь. Она вышла из комнаты, а я осталась ждать, присев на ее кровать. Руки сами собой сжались в кулаки. Хоть бы повезло. Хоть бы не они.

***

Что ж. В этот раз не фортануло. Когда Лида вернулась, мне даже не нужно было ничего спрашивать — по её лицу всё было понятно. Я только тихо выдохнула. — Пиздец? — Пиздец, — кивнула она. Я провела рукой по волосам. — Главное, чтобы они не выбрали нам какую-нибудь жесть. — Угу. Но по её тону было ясно — уверенными в этом быть нельзя.

***

Вечером нас отправили на финальное испытание. Площадка выглядела странно. Деревянные кубы без стен, внутри — столы, окрашенные в цвета факультетов. По полу разбросаны какие-то детали, верёвки, металлические крепления. И в центре всего этого — Лаура Альбертовна. Как всегда. Спокойная. Собранная. Будто всё под контролем. — Здравствуйте, девушки, — её голос разнёсся по площадке. — Тема этой недели — ответственность. И на финальном испытании ответственность лежит не только на старостах, но и на каждом члене команды. Я чуть прищурилась, осматривая конструкцию. Что-то здесь точно будет неприятным.

Синхрон Арины

Что ж… звучит уже подозрительно.

Может, будем страховать друг друга?

Хотя зная их — всё будет куда хуже.

— Сегодня старосты каждого факультета будут собирать пазл в виде логотипа школы Пацанок, — продолжила она. — А остальные девушки по очереди будут удерживать стол с помощью троса. Тот, кто первым соберёт — побеждает. И получает белые ленты. Я перевела взгляд на трос. Тонкий, плотный. И почему-то сразу стало понятно — это будет больно. — Розовый факультет выиграл себе облегчение, — добавила она. — Им предоставляется дополнительная ступенька. Я закатила глаза. Конечно. Ну а как иначе. Первой от нас держать трос пошла Ира. Мы отошли, как и сказали — помогать было запрещено. Только смотреть. И это, блять, самое сложное. Стоять и смотреть. У розовых первой вышла Диана. И уже по тому, как она взялась за трос, было видно — ей будет тяжело. И не ошиблись. Она сдалась почти сразу. Едва Ирина разложила детали, как стол у них пошёл вниз. — Блять… — тихо выдохнула Катя рядом. А у нас… Ира стояла Как статуя. Серьёзно. Она даже не дышала, казалось. Трос натянут, руки напряжены, лицо каменное. Я сглотнула. — Держит… — прошептала Вика. — Она ебанутая, — с восхищением добавила Катя. Я чуть улыбнулась. Да. Ебанутая. Но наша. Время тянулось слишком медленно. Лида путалась в деталях. Видно было, что она нервничает. А Иру начало трясти. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Я от напряжения сама не заметила, как схватила Адель за руку. Она сразу сжала в ответ. Крепко. Без слов. Я выдохнула. И снова уставилась вперёд. Даже не хочу думать, что будет, когда выйду я. У розовых снова падает стол. Кто-то ругается. Кто-то психует. А у нас Ира всё ещё стоит. До последнего. — Всё… я не могу… — выдыхает она. — Отпускай! — кричит Лида. Ира разжимает руки. Чуть пошатывается. И сразу уходит. После выходит Катя, и тут сразу что-то идет не так. Она не правильно взяла трос и держать ей стало очень тяжело. От напряженния она выкрикивала название овощей вместо матов, что развесилило всех нас.

Синхрон Иры

Ну конечно, там сзади стоит Лаура Альбертовна,

как нам при ней материться.

— Ирина, все это время две детали лежали под столом у вас? — вдруг раздается голос Лукиной. Я поворачиваюсь в сторонц розовых и смотрю как Зыгарь достает детали из под стола, а Лера отпускает трос. Следующей выходит Саша и ей надевают утяжелители на руки за то, что они нарушили правила. Катя кричит от боли, но все равно не отпускает веревку. Лида начинает поддерживать стол руками, что сразу же замечает Лаура Альбертовна. Теперь и мы получаем утяжеление. Лида кричит Костенюк, чтобы та отпускала стол, но она не хочет сдаваться. У розовых вновь начинаютсся разборки. Гастелло кричит на Ирину, та кричит на Сашу. Замкнутый круг какой-то. Но у них еще остается последний человек. Люда. И она мне кажется сможет продержать достаточно долго. Катя отпускает трос со слезами на глазах. — Иди ко мне, моя умничка. — я заключаю ее в объятия, поглажывая по спине. Она упирается лбом мне в плечо и для этого ей приходится прилично так согнуться. — Я слабачка. — доносися до меня ее шепот. — Ну ты чего? Ты так долго держала, у розовых вон люди почти закончились. — пыталась я ее приободрить. В это время Адель уже надела утяжелители и схватила трос. А у розовых Люда роняет стол. — Розовый факультет. Если черные не смогут собрать логотип, то вы вместе сможете пойти на второй тур. Шайбакова отпускает трос. После нее идет Вика. И она неправильно наматыват веревку на руки, и она начинает ей все передавливать. И она тожет отпускает трос. — Так как никто из команд не смог выполнить задание, мы переходим во второй раунд. Для облегчения мы нанесли трафареты — говорит Лаура Альбертовна.

Синхрон Кати

Ну все, с трафаретом мы точно соберем.

У нас еще и выходит наша мамочка, сейчас она всем задаст жару.

— Поехали! Я делаю шаг вперёд. Сердце бьётся где-то в горле. Руки и ноги уже дрожат — ещё до того, как я взяла трос. От волнения. От ответственности. От мысли, что сейчас от меня зависит время Лиды. Я не имею права облажаться. Не сейчас. Я наматываю трос на руки. Медленно. Аккуратно. Как будто этим можно оттянуть момент.

Синхрон Адель

Она каждый раз так.

Сначала тихая. Почти незаметная.

А потом — щёлк.

И перед тобой уже совсем другой человек.

Собранная.

Жёсткая. Идущая до конца.

***

Адель смотрела на Арину и ловила себя на том, что не может отвести взгляд. Из пугливого, осторожного котёнка та буквально за секунды превращалась в кого-то другого. В лису. Хитрую. Упрямую. Сосредоточенную. Взгляд менялся. Становился острым. Цепким. И в нём появлялась цель. Доказать. Что она не слабая. Что она может. Что она наравне. К Арине в команде относились… по-особенному. Как к младшей. Как к той, кого хочется защитить. И это было почти инстинктивно. Стоило посмотреть на неё — и внутри что-то сжималось. Хотелось убрать от неё всё плохое. Спрятать. Закрыть. Разобраться со всеми, кто когда-либо делал ей больно. Но при этом… Она сама лезла в самое тяжёлое. Сама тащила. Сама доказывала. И это… восхищало. Адель давно это поняла. Её цепляло в Арине всё. Её внутренний стержень. Её упрямство. Её странная, почти упрямая вера в людей — которую она прятала за иронией и отстранённостью. Но больше всего… Её тепло. То, как она касается. Как смотрит. Как рядом с ней становится… спокойнее. Когда Арина улыбалась — у неё появлялись ямочки. Глаза начинали светиться. И она становилась ярче. Как солнце. Настоящее. Живое. И к этому солнцу хотелось тянуться. Сильно. Слишком. Хотелось оставить его себе. Чтобы светило только тебе. Адель не врала себе. Она прекрасно понимала, что это — эгоизм. Но в этот раз… Ей было всё равно. Она слишком привыкла к этому теплу. К тому, как Арина гладит по голове. Как обнимает. Как остаётся рядом, когда тяжело. И в какой-то момент это стало больше, чем просто привычка. Адель тихо выдохнула, наблюдая, как Арина готовится. И внутри всё встало на свои места. Чётко. Без лишних сомнений. Она влипла. По-крупному. Она влюбилась. В Арину Железняк. В ту, которая даже не понимает, насколько к ней тянутся люди. Не потому что её нужно жалеть. А потому что она — хорошая. Настоящая. И самое ироничное? Адель не боялась. Вообще. Она только сильнее сжала пальцы. И улыбнулась. Она добьётся. Что этот рыжик наконец увидит. Поймёт и примет её. Полностью. И от этой мысли стало… странно спокойно.

***

Я обмотала трос вокруг рук восьмеркой, чтобы даже если руки соскользнут, стол не упал. Сильно. Слишком сильно. Трос резко натянулся. Стол дёрнулся. И я сразу поняла — это будет пиздец. Всё тело напряглось за долю секунды. Плечи, спина, руки — будто одним узлом стянуло. — Держи, Ри! — крикнула Катя. Я не ответила. Не могла. Я просто держала. Смотрела вперёд, на Теодора, которая судорожно перебирала детали пазла. Давай. Давай, пожалуйста. — Блять… — выдохнула сквозь зубы. Руки начали гореть почти сразу. Будто их окунули в кипяток. Но отпускать — нельзя. Нельзя. Я сильнее вцепилась в трос, чувствуя, как он буквально режет кожу. — Ри, ты справишся! — голос Адель. Где-то справа. Близко. Это зацепило. Я стиснула зубы. Держу. Я держу. У розовых снова упал стол. Кто-то вскрикнул. Но я даже не повернула голову. Только вперёд. Только Лида. — Почти… почти… — бормотала она. Руки начали трястись. Сильно. Я уже не контролировала это. Ноги тоже. Я чувствовала, как постепенно «отпускает» тело. Не в хорошем смысле. В том, где сейчас просто рухнешь. — Давай, Ри… ещё чуть-чуть… — тихо, почти шёпотом. Адель. Я зацепилась за этот голос. Как за якорь. Ещё чуть-чуть. Я перехватила трос. Резкая боль прошила ладони. — Сука… — сорвалось с губ. Но я не отпустила. Не сейчас. Не когда она почти собрала. — Есть! — выкрикнула Лида. Я даже не сразу поняла смысл. Просто стояла. Держала. — Отпускай! — донёсся голос. И только тогда я разжала руки. Трос выскользнул. Я пошатнулась. И, скорее всего, упала бы — если бы меня не поймали. Чьи-то руки. Тёплые. Знакомые. — Тихо-тихо… — Адель. Я уткнулась лбом ей в плечо, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит. — Ты ебанутая… — выдохнула она, но голос был мягкий. — Но ты ахуенно держала. Я хмыкнула, не поднимая головы. — Знаю. Сил не было даже на нормальную иронию. — Победа чёрного факультета! — объявила Лаура Альбертовна. Где-то рядом закричали девочки. Кто-то хлопал. Кто-то матерился от радости. Я всё ещё стояла, опираясь на Адель. И только сейчас начала чувствовать руки. Точнее — боль. Я посмотрела на ладони. Красные. Местами содранные. — Пиздец… — тихо. — Дай сюда, — Адель аккуратно взяла мою руку. Провела пальцами. Очень осторожно. Как будто я сейчас рассыплюсь. — Живая, — усмехнулась она. — Пока да. Катя подлетела с другой стороны и резко обняла меня. — Ты зверь, Ри! — почти орёт. — Я вообще не понимаю, как ты это сделала! — На злости, — выдохнула я. — На упрямстве, — поправила Адель. Я перевела взгляд на неё. Она улыбалась. Тихо. И как-то… по-особенному. Розовые стояли чуть в стороне. Уставшие. Кто-то сдерживал слёзы. Кто-то просто молчал. И в этот раз… не было этого привычного ощущения «мы против них». Просто две команды. Которые прошли через одно и то же. Лида подошла ко мне. — Спасибо, — коротко сказала она. Я кивнула. — Тебе тоже. Она усмехнулась. — Я просто собирала. Ты — держала. — Мы делали это вместе, — пожала я плечами. И это не было просто словами. — Девушки, строимся! — раздался голос. Съёмка продолжалась. Мы нехотя отлипли друг от друга. Собрались. Привели себя в более-менее нормальный вид. Хотя после всего этого «нормальный» — понятие условное. Я встала в строй. Рядом — Катя. С другой стороны — Адель. Как и раньше. Но теперь это ощущалось иначе. Сильнее. Теплее. Я опустила взгляд на свои руки. Потом — вперёд. И впервые за долгое время поймала себя на простой мысли: Я правда могу все. Не одна. Но могу. — Мои поздравления ученицам черного факультета. Каждая из вас доказала, что может нести ответственность и за себя, и за факультет. Браво! — похвалила нас Лаура Альбертовна. — За свою победу вы получите две белые ленты. Вы сами внутри факультета должны решить, кто из учениц наденет их на церемонии. Интересное нововведение. Если кто-то что-то натворит до церемонии, у нас будет шанс их спасти. — Но это еще не все. Вы смоежете отправиться в особую комнату. Выиграть в финальном челлендже не только полезно, но еще и очень приятно. Желаю вам хорошего вечера, увидимся на церемонии.