Маленький ангел

Новая неделя началась с поездки на психологию, и уже по дороге чувствовалось, что сегодня нам опять будут выворачивать душу наизнанку. Никто особо не шутил, даже Катя сидела тише обычного, уставившись в окно, а я ловила себя на том, что внутри какое-то странное напряжение — будто заранее готовишься к удару, но не знаешь, откуда он прилетит. Нас завели в помещение, которое больше напоминало не кабинет психолога, а какое-то странное казино. Посередине стоял покерный стол, вокруг — стулья, мягкий свет, и вся эта атмосфера казалась слишком… неуместной для разговора о наших проблемах. На месте крупье стояла молодая девушка. Аккуратная, собранная, с нейтральным выражением лица. На бейджике было написано: «Ксения. Стаж 2 года». Я машинально зацепилась взглядом за эту надпись. Два года чего? — Здравствуйте, девушки, — спокойно начала она. — Предлагаю вам сыграть в одну очень интересную игру. Я раздам каждой из вас по одной карте. В карты мы не смотрим. Первыми делает ставку розовый факультет. Она начала раздавать карты. Каждой — по одной. Рубашкой вверх. Нас пока отвели в сторону, на небольшой подиум, чтобы мы могли наблюдать за розовыми. Они переглядывались, переговаривались, кто-то нервно улыбался. — Итак, ваши ставки? — спросила Ксения. — Одинокий вечер, — сказала Настя. — Семейное застолье, — добавила Диана. — Встреча с друзьями, — Люда пожала плечами. — Расставание с любимым человеком, — тихо бросила Лера. Я нахмурилась. Странный выбор. Странная игра. Но уже начинало складываться ощущение, что это не про карты. Совсем не про карты. — Чёрный факультет, — кивнула Ксения. — Ваша очередь. Мы спустились вниз. Теперь она раздала карты нам. Я провела пальцами по своей, но не перевернула. Даже не пыталась подсмотреть. Почему-то внутри было ощущение, что лучше не знать заранее. — Свидание, — почти одновременно сказали Ира с Катей. — Одинокий вечер дома, — спокойно добавила Адель. — Встреча с друзьями, — выбрала Лида. Я стояла, глядя на стол. На надписи. На варианты. И внутри вдруг появилось желание выбрать всё сразу. Потому что… всё откликалось. Но в итоге взгляд зацепился за одно. — Поступление в ВУЗ, — сказала я. Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Как будто это вообще меня не касается. Хотя внутри неприятно кольнуло. К нам подошли остальные девочки, образуя круг, и Ксения кивнула. — Теперь можете открыть карты. Я перевернула свою. И на секунду зависла. Зависимость. Чётко. Прямо. Без намёков. Я медленно подняла взгляд. У остальных — то же самое. Алкоголь. Наркотики. Поведение. Разные формулировки, но суть одна. Мы. Наши проблемы. Наши слабости. И в этот момент сзади раздались шаги. Я даже не оборачиваясь поняла, кто это. Елена Анатольевна. Ну всё. Началось. — Как вы думаете, девушки, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась тяжесть, — почему вам выпал именно такой расклад карт? — Потому что… — Лида вздохнула, — какое бы событие ни происходило, мы всё равно будем пить.

Синхрон Арины

Вот знаете… несмотря на то, что я в завязке уже почти полгода,

меня всё равно тянет к алкоголю.

Иногда так, что аж внутри ломает.

Наверное, это надо просто пережить.

Как ломку. И не сорваться.

— Сегодня я предлагаю вам обсудить тему зависимостей, — продолжила Елена Анатольевна. — Тех, которые незаметно проникают в нашу жизнь через привычки, через «один раз ничего не будет», через попытку заглушить боль. Она кивнула в сторону Ксении. — Я приглашаю присоединиться к нашей беседе крупье Ксению. Она расскажет вам свою личную историю борьбы с зависимостью. Мы расселись. Я опустилась на стул, сцепив руки в замок. Адель села рядом. Очень близко. Как будто это уже стало нормой. — Вы видите, у неё на бейджике написано «два года», — сказала Елена Анатольевна. — Это не опыт работы в казино. Это стаж её трезвой жизни. Я снова посмотрела на бейдж. Два года. И вдруг это перестало казаться маленькой цифрой. — Ксения, расскажешь девочкам свою историю? Она кивнула. И начала. Сначала спокойно. Ровно. Но чем дальше она говорила, тем сильнее внутри всё сжималось. Пятнадцать лет. Алкоголь. Наркотики. Срывы. Передозировки. Остановка сердца. Я слушала и не могла отвести взгляд. Как? Как можно столько лет жить в этом? И не умереть? А потом… — Попытка самоубийства… при ребёнке. У меня внутри что-то резко оборвалось. Я сжала пальцы так, что побелели костяшки. В голове вспыхнула только одна мысль: Как? Как можно довести себя до такого состояния? Как можно сделать это, когда рядом ребёнок? И сразу следом… А вдруг я тоже так смогу? От этой мысли стало по-настоящему страшно. Я резко вдохнула. Рядом Адель чуть сдвинулась и незаметно коснулась моей руки. Лёгкое касание. Но этого хватило, чтобы я вернулась в реальность. — Самое главное, что помогло мне выйти, — продолжала Ксения, — это желание жить. Она говорила это спокойно. Но в её голосе было что-то… настоящее. Не книжное. Не выученное. Прожитое. — И люди, — добавила Елена Анатольевна. — Те, кто был рядом. Кто поддерживал. Кто не давал сорваться окончательно. Я опустила взгляд. Люди. Раньше у меня их не было. Сейчас… Я на секунду повернула голову. Адель. Катя. Ира. Лида. Они сидели рядом. Реальные. Живые. И почему-то впервые эта мысль не оттолкнула. А… зацепила. После истории начались вопросы. — Как перестать обесценивать свои проблемы? — спросила Лера. — Как ты справляешься с тягой? — добавила Ира. — Ты сейчас вообще не пьёшь? Даже по праздникам? — поинтересовалась Настя. Ксения отвечала спокойно. Без пафоса. — Я не пью совсем, — сказала она. — Потому что для меня «чуть-чуть» не существует. Есть либо всё, либо ничего. Я тихо выдохнула. Слишком знакомо. — А тянет? — спросила я, сама не ожидая, что заговорю. Она посмотрела на меня. Прямо. — Да, — честно ответила она. — И всегда будет тянуть. Но главное не оставаться одной в этот момент. Я замерла. Слова будто врезались. Не оставаться одной. Я медленно перевела взгляд на Адель. Она уже смотрела на меня. И в её взгляде было что-то очень спокойное. Как будто она и так это знала. И будет рядом. Если что. И от этого… впервые за долгое время стало не так страшно.

***

Истории девочек о начале употребления вызвали у меня очень смешанные, тяжёлые чувства. С одной стороны — было безумно жаль каждую из нас. Жаль, что вообще в какой-то момент нашей жизни алкоголь стал не просто «чем-то», а способом выживать. Жаль, что за этими историями стояли слёзы, одиночество, страхи, которые мы просто не знали, куда деть. Но вместе с этим внутри поднимался другой, неприятный вопрос. А могли ли мы справиться по-другому? Я сидела, слушала их, и этот вопрос буквально сверлил изнутри. Потому что ответ был… очевидный. Наверное, могли. Но не захотели. Потому что утонуть в алкоголе — проще. Потому что это быстро. Потому что это заглушает. Потому что не нужно разбираться, не нужно проживать, не нужно вытаскивать из себя всю эту грязь и боль. Просто выпил — и на время стало тише. И плевать, что будет потом. Мы все это понимали. Просто раньше не хотели признавать. В конце занятия Елена Анатольевна раздала нам фишки с нашими именами. Маленькие, почти как игровые — но на деле куда тяжелее по смыслу. — Впишите сюда свой стаж трезвой жизни, — спокойно сказала она. Я на секунду замерла, крутя фишку в пальцах. Потом взяла ручку. «5 месяцев». Цифра вышла чуть неровной, будто рука дрогнула. Я смотрела на неё дольше, чем нужно. И впервые за долгое время почувствовала… гордость. Настоящую. Тихую, но уверенную. Пять месяцев. Для кого-то — ерунда. Для меня — целая жизнь.

***

Больше в этот день испытаний не было. И, честно говоря, это было лучшее, что могли для нас сделать. После психологии всегда оставался какой-то странный осадок. Как будто тебя разобрали по кускам, покрутили, посмотрели со всех сторон — и собрали обратно. Только ты уже не совсем прежняя. Вроде стало легче. А вроде — тяжелее. Потому что ты теперь знаешь больше. О себе. О других. О том, насколько всё на самом деле глубже. И страшнее. По дороге домой никто особо не разговаривал. Даже Катя молчала — что уже показатель. Каждая была в своих мыслях, переваривая услышанное. Когда мы вернулись, девочки почти синхронно разошлись по комнатам. Все быстро переоделись из формы в домашнее, будто хотели сбросить с себя не только одежду, но и весь этот день. Я тоже не стала исключением. Натянула футболку, сверху — кофту Адель, которую даже не помню, как утащила у неё, и завернулась в плед почти с головой. Меня знобило. Сильно. Неприятно. Будто холод шёл не снаружи, а изнутри, пробираясь под кожу и заставляя сжиматься в комок. Я забралась на кровать, подтянула колени к груди и плотнее укуталась, стараясь хоть как-то согреться. — Мне скууучно… — протянула Катя, растянувшись поперёк своей кровати и закинув руку на лицо. Я приоткрыла один глаз. — Катя, я сейчас сдохну, — хрипло отозвалась я. — Давай ты поскучаешь потише. — Не, не вариант, — тут же оживилась она. — Мы не можем просто лежать и тухнуть. — Можем, — лениво вставила Ира, не отрываясь от стены. — Я лично планирую именно это. — Поддерживаю, — добавила Лида, кутаясь в плед. — Мне психологии на сегодня хватило. Катя недовольно цокнула. — Вы скучные. — А ты гиперактивная, — парировала Адель. Я чуть сильнее закуталась в её кофту, уткнувшись носом в мягкую ткань. От неё пахло чем-то знакомым, тёплым — и это почему-то помогало чуть легче переносить этот озноб. — Слушай… — вдруг сказала Шайбакова, внимательно глядя на меня. — Ты чего так трясёшься? — Да нормально всё… — пробормотала я, хотя сама чувствовала, как по телу снова проходит волна холода. — Лоб покажи. — Ты мне сейчас диагноз по лбу ставить будешь? — Да, — спокойно ответила она и уже через секунду оказалась рядом. Я даже не успела возмутиться, как её ладонь легла мне на лоб. Тёплая. Контрастно тёплая. — Горячая, — тихо сказала она. — Спасибо, капитан очевидность. — Ри, ты реально подпростыла, — добавила Ира, приподнявшись. — После душа вчера и на улицу — классика. — Я не выходила на улицу. — Тогда просто организм сказал «иди нахуй», — пожала плечами Катя. — Очень информативно, — пробормотала я. — Ри, тебя знобит. — Я заметила. Я попыталась усмехнуться, но вышло слабо. Адель ничего не сказала, только аккуратнее подтянула на мне плед, словно этого могло стать достаточно. И, чёрт возьми, стало. Не физически — нет. Но внутри. Как будто этот жест был важнее самого тепла. — Надо чай сделать, — тихо сказала она. — Я не хочу вставать, — честно призналась я, ещё сильнее вжимаясь в подушку. — Тебе и не надо. Она просто встала и вышла. Я проводила её взглядом, чуть щурясь. — О, всё, личный обогреватель ушёл, — хмыкнула Катя. — Завидуй молча, — пробормотала я, пряча нос в рукаве кофты. Через несколько минут Адель вернулась с кружкой. — Держи. Я села, кутаясь в плед и её кофту одновременно, и обхватила кружку руками. Тепло сразу пошло по пальцам. Медленно. Но ощутимо. — Спасибо, — тихо сказала я. — Пей. Она села рядом. Близко. Я оперлась о ее плечо. Тепло. Я сделала глоток чая. Потом ещё один. И почувствовала, как немного отпускает. — Слушай… — тихо сказала она, не отрывая взгляда. — Ты иногда ведёшь себя так, будто всё должна тянуть сама. Я усмехнулась. — Потому что так и есть. — Нет, — она покачала головой. — Уже нет. Я посмотрела на неё. Серьёзно. — Мы рядом, — добавила она тише. — Не просто так. Я сжала кружку сильнее. — Привыкаю, — честно сказала я. — Привыкай быстрее, — чуть усмехнулась она. — Мне не нравится, когда тебя колотит от холода и ты молчишь. Я фыркнула. — Тебе вообще много чего не нравится. — Да, — спокойно ответила она. — Например, когда тебе плохо. Я отвела взгляд, делая глоток. — Ты странная. — Знаю. — И навязчивая. — Тоже знаю. Я невольно улыбнулась. — Но… спасибо. Она ничего не ответила. Просто на секунду накрыла мою руку своей. И это тепло оказалось сильнее любого пледа. — Девушки, готовность через двадцать минут! — раздался голос из коридора. Мы все синхронно застонали. — Да вы издеваетесь… — протянула Катя. — Я вообще отказываюсь функционировать, — добавила Лида. Я медленно выдохнула и попыталась встать. Ноги чуть подкашивались, но уже не так критично. Озноб всё ещё оставался, но стал терпимее. — Ри, если тебе херово — скажи, — тихо сказала Адель, поднимаясь следом. — Скажу. Но мы обе понимали, что, скорее всего, нет. Она вздохнула. — Упрямая. — Есть такое. Я поправила плед на плечах и сильнее укуталась в её кофту. И только сейчас поняла, что не хочу её снимать. Совсем. Мы начали собираться. Кто-то искал вещи, кто-то ругался, кто-то бегал между комнатой и ванной. Обычный день в нашем дурдоме. Но теперь… Это ощущалось иначе. Роднее. Теплее. Даже несмотря на холод внутри.