Маленький ангел

И вновь по дому разносится уже привычный звонок — резкий, немного раздражающий, но за это время ставший почти фоновым. Мы переглядываемся с девочками и, почти синхронно вздохнув, вываливаемся в коридор небольшой кучкой. Я иду последней. И, честно говоря, иду только потому, что надо. Опираюсь на Адель — вроде как между делом, будто просто так удобнее идти рядом. На деле же — чтобы не выдать, как предательски дрожат руки. Даже в бомбере меня знобит. Холод всё ещё сидит где-то внутри, не отпуская, пробираясь под кожу и заставляя время от времени сжимать зубы. Адель ничего не говорит. Но я чувствую, как её ладонь чуть сильнее ложится мне на спину. Поддержка. Тихая. Без лишних слов. — Доброе утро, девушки, — раздаётся голос Лауры Альбертовны, и мы автоматически выстраиваемся. — Через десять минут я жду в своём кабинете по одной представительнице от каждого факультета. Я чуть прищуриваюсь, пытаясь сосредоточиться. — Это должны быть самые терпеливые и самые стойкие. Те, чья сила воли и сила духа развиты больше, чем у всех остальных. Выбор за вами. И это не обязательно должны быть старосты. Интересненько. Значит, может пойти любая. Я машинально провожу языком по губам. В голове уже начинают мелькать варианты, прикидывания, но мысль быстро обрывается — мне сейчас не до этого. — Кстати о старостах, — добавляет она. — Розовый факультет, я думаю, вам пора выбрать нового лидера. По розовым пробегает лёгкое напряжение. Кто-то переглядывается, кто-то отводит взгляд. М-да, у них опять начнутся споры. — У вас есть время, — спокойно заканчивает Лаура Альбертовна. — Десять минут. — Ну… — первой подаёт голос Катя. — Есть идеи? Мы возвращаемся в комнату. Дверь за нами закрывается, и атмосфера сразу становится другой — более своей, более тёплой. Но напряжение всё равно остаётся. Я присаживаюсь на край кровати, всё ещё кутаясь в бомбер. Руки прячу в рукава, чтобы не было видно, как они подрагивают. — Лида? — предлагает Ира, глядя на старосту. — Я уже ходила два раза, — качает головой она. —Давайте в этот раз кто-то другой. — Тогда ты, — Катя переводит взгляд на Иру. — Я могу, — спокойно отвечает та. — Но не уверена, что это лучший вариант. — Почему? — Потому что с выдержкой у меня пока проблемы. Катя хмыкает. — Честно. — Всегда пожалуйста. Пауза. Небольшая, но ощутимая. Я молчу. Просто слушаю. Потому что, если честно, сейчас мне хочется только одного — вернуться под плед и никуда не идти. — Тогда остаётся… — Катя обводит взглядом комнату и на секунду задерживается на мне. Нет. Только не это. — Огонёк. Блять. Я поднимаю на неё взгляд. — Нет, — автоматически вырывается у меня. Слишком быстро. Слишком резко. И все это замечают. — Почему нет? — спокойно спрашивает Ира, чуть прищурившись. Я отвожу взгляд. — Потому что есть варианты получше. — Например? — включается Лида. Я молчу. Потому что… нет их. И это бесит. — Арин, — мягче говорит Адель, садясь рядом. — Ты как раз из тех, про кого она сказала. Я усмехаюсь. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Я сейчас разваливаюсь, как столетняя бабка, если что. — Не разваливашься. — спокойно отвечает она. И почему-то… я ей верю. Катя садится напротив, упираясь локтями в колени. — Ты тянула трос до последнего, когда тебя уже трясло. Не надо сейчас делать вид, что ты не можешь. — Это другое. — Это то же самое, — отрезает она. Пауза. Я выдыхаю. Чувствую, как внутри начинает подниматься это дурацкое упрямство. — Плюс, — добавляет Крылова, — если там реально проверка на выдержку, ты подойдёшь идеально. — Я больная, если вы не заметили, — тихо бросаю я. — Мы еще давно это заметили. — усмехается Костенюк. Я только устало хлопаю ее по плечу в знак протеста. — Но ты всё равно сильнее половины из нас даже в таком состоянии. — добавляет Орлова И вот это уже… бьёт. Не по самолюбию. Глубже. Я опускаю взгляд на свои руки, спрятанные в рукавах. Дрожат. Чуть. Но уже меньше. Адель аккуратно касается моей кисти, сжимает пальцы. — Я рядом, — тихо говорит она. И этого хватает. Чтобы окончательно сломать сопротивление. Я выдыхаю. — Ладно, — тихо говорю я. — Пойду. — Я так и знала, — довольно хмыкает Катя. — Не беси, — беззлобно бурчу я. Но внутри уже всё решено. Потому что… ну а как я откажусь? Когда на меня так смотрят. Когда верят. Когда рассчитывают. Когда… рядом. Я поднимаюсь с кровати. На секунду темнеет в глазах, но быстро отпускает. Адель тут же оказывается рядом. — Нормально? — Да, — киваю я. — Живая. — Пока. Я фыркаю. — Очень ободряюще. Она чуть улыбается. — Если что — я тебя потом обратно донесу. — Договорились. Я поправляю бомбер, глубже засовываю руки в рукава и направляюсь к двери. Уже на выходе слышу: — Ри! Оборачиваюсь. Катя показывает большой палец вверх. Ира кивает. Лида просто смотрит — спокойно, но с уверенностью. Адель… просто мягко улыбается. И этого достаточно. Я коротко киваю в ответ. И выхожу. Несмотря на холод. Несмотря на дрожь. Несмотря ни на что. Не только потому что надо. Но и потому что я могу.

***

В комнату, где меня и, как оказалось, Диану уже ждала Лаура Альбертовна, я заходила с лёгкой опаской. Почему-то я всё это время была уверена, что на индивидуальные испытания ходят только старосты, поэтому ни разу даже не уточняла у Лиды, как вообще проходят эти баттлы. И сейчас, когда дверь за моей спиной закрылась, внутри неприятно кольнуло осознание: я вообще не понимаю, к чему готовиться. Посреди комнаты стоял длинный стол с перегородкой посередине. По обе стороны — по глобусу, выкрашенному в чёрно-белые цвета. Свет был ярким, почти режущим глаза, и от этого помещение казалось ещё более стерильным и холодным. Нас с Дмитриенко попросили присесть. Я медленно опустилась на стул, пытаясь не показывать, насколько меня знобит. После сна стало будто бы даже хуже. Горло першило, голова оставалась тяжёлой, а под бомбером всё равно пробирал холод. Я незаметно сильнее натянула рукава кофты на ладони. — Девушки, здравствуйте, — спокойно произнесла Лаура Альбертовна. — Здравствуйте, — почти одновременно ответили мы с Дианой. — Вы готовы сделать свой выбор? — Да, — уверенно сказали мы обе. И вот только в этот момент я по-настоящему почувствовала ответственность. До этого всё воспринималось как что-то абстрактное. Ну испытание и испытание. А сейчас вдруг пришло чёткое понимание: от моего решения зависит, как будет проходить задание у девочек. И почему-то вместе с этим пришло странное спокойствие. Даже морозить перестало. Как будто мозг решил, что сейчас не время разваливаться. — Арина, начинайте первой. Я подняла взгляд на глобус и мысленно выругалась. Потому что я, блять, не уточнила главное — как именно его крутить. Ну… логично предположить, что нужно остановить его так, чтобы нужная сторона оказалась ко мне лицом. Я осторожно коснулась шара пальцами и крутанула его. Чёрно-белые цвета смешались перед глазами. На секунду даже замутило. Я остановила глобус белой стороной к себе и коротко кивнула. Облегчение. Для своих. Потому что я слишком хорошо знала, как тяжело всем далась эта неделя. — Выбор сделан. Спасибо. Диана, теперь ваш. Русоволосая тоже начала крутить шар. Я мельком посмотрела на неё и почему-то подумала, что она тоже выберет облегчение. У них на факультете столько напряжения, столько постоянных конфликтов, что им это нужно даже больше, чем нам. — Выбор сделан, — объявила Лаура Альбертовна спустя несколько секунд. — Но чтобы он обрёл реальную силу, вам необходимо закрепить его, победив соперницу в традиционном индивидуальном баттле. Исход поединка определят выдержка, терпение и сила воли. Я тихо выдохнула. Ну… терпения у меня точно дохуя. Нас попросили выйти из комнаты, чтобы сменить декорации. Это заняло всего несколько минут, и вскоре нас снова пригласили внутрь. Теперь вместо стола стояла странная конструкция со ступенями и мячом посередине. Всё, как обычно, было окрашено в чёрно-розовые цвета. Я прищурилась, рассматривая это чудо инженерии. — Как вам такое? — с привычным спокойствием спросила Лаура Альбертовна. — Занимательно, — честно ответила я. Хотя в голове звучало совсем другое. «Что за хуйня и как это вообще работает». Как оказалось, задача была простой только на словах. Нам нужно было удерживать равновесие, стоя на маленьких выступах и упираясь руками в мяч. Побеждает та, кто продержится дольше. Супер. Обожаю испытания, где твоё тело медленно говорит тебе «иди нахуй». — Прошу занять позиции. Я подошла к первому выступу и осторожно поставила на него ноги. Колышек был узкий и неприятно впивался в подошвы. Пришлось слегка согнуться, чтобы упереться ладонями в мяч. Я замерла. Почти перестала дышать. Главное — поймать баланс. — На старт. Внимание. Поехали. Начался отсчёт. Сначала всё действительно шло неплохо. Даже слишком. Я будто поймала какой-то внутренний дзен. Мир сузился до одной точки — мяча под ладонями. Тело успокоилось. Дыхание выровнялось. Кажется, мы с Дианой здесь надолго. — Я смотрю, вам пока несложно? — раздался голос Лауры Альбертовны. Мы только коротко кивнули. Хотя спина уже начинала неприятно ныть. По ощущениям прошло минут пять, не меньше. Но раз нас до сих пор не перевели дальше — значит, прошло максимум две. Руки понемногу начали дрожать. Плечи затекали. Ноги сводило от напряжения. — Может, кто-то уже готов сдаться на милость соперницы? Из меня вырвался смешок. — Нет, меня тогда команда убьёт, — честно сказала я. Диана сразу рассмеялась. — Да, мотивация у вас весьма похвальная, — с улыбкой заметила Лукина. Наконец нам разрешили перейти на следующую ступень. Я очень медленно переставила одну ногу, потом вторую, стараясь не шататься. Новый выступ оказался меньше и находился дальше от мяча, поэтому пришлось согнуться ещё сильнее. Господи, моя спина после этого скажет мне «до свидания». Следующие минуты пролетели странно быстро. Или я просто настолько сосредоточилась, что перестала замечать время. Но потом начался настоящий пиздец. Последний выступ. Самый маленький. Я посмотрела на него и мысленно простилась с позвоночником. Из-за роста мне приходилось буквально складываться пополам, чтобы дотянуться до мяча. Ноги дрожали уже откровенно. Руки тоже. У Дианы начали трястись ладони, и эта дрожь передавалась через мяч мне. Теперь всё зависело уже не от силы. А от того, кто первый потеряет контроль. Мы обе переставили только по одной ноге и застыли. Я пыталась успокоить дыхание. Не паниковать. Потому что стоило мыслям начать метаться — и я бы сразу полетела вниз. Давай. Ещё чуть-чуть. Ещё буквально секунду. Мы одновременно переставили вторую ногу. И Диана сорвалась первой. А следом полетела и я. Но позже. На долю секунды позже. — Есть победительница. И это Арина. Я лежала на полу, тяжело дыша, и только спустя пару секунд до меня дошёл смысл сказанного. Выиграла. Я выиграла. — Спасибо, — выдохнула я, поднимаясь. Ноги дрожали так, будто сейчас просто подкосятся. Мы с Дианой вышли из комнаты и медленно направились к лестнице. И вот тогда меня накрыло окончательно. Адреналин схлынул. Сразу. Резко. Меня снова начало морозить так сильно, что зубы застучали сами собой. Перед глазами всё поплыло. — Эй, Арин, ты как вообще? — голос Дианы доносился будто сквозь вату. — Да нормально… сейчас… минутку… Я прислонилась к стене, пытаясь отдышаться, но вместо этого начала медленно сползать вниз. — Так, а ну не падаем, — русоволосая быстро подхватила меня. — Давай-ка аккуратно. Я даже спорить не стала. Сил не было вообще. До комнаты мы добирались целую вечность. Подниматься по лестнице в таком состоянии оказалось настоящим адом. Диана постучала в дверь и сразу открыла её. — Девчонки, принимайте вашу принцессу. И в следующую секунду меня уже перехватили другие руки. Знакомые. Тёплые. Адель. Я уткнулась носом ей в шею и сразу прикрыла глаза. От неё пахло чем-то спокойным. Чем-то своим. Безопасностью. — Пиздец, лисёнок… ты вся горишь, — тихо выдохнула она. И прижалась губами к моему лбу. От этого простого прикосновения по телу будто действительно разлилось тепло. Хорошо. Господи, как же хорошо. — Давай её на твою кровать, не хватало ещё, чтобы она со второго яруса ебанулась в таком состоянии, — послышался голос Кати. Адель молча кивнула и аккуратно уложила меня на кровать. Сначала одним одеялом укрыла. Потом сверху ещё одним — которое Катя стащила уже с моей койки. Я тут же сильнее закуталась в них, прячась от озноба. Глаза открывались с трудом. Передо мной сидела Адель. Взгляд у неё был такой обеспокоенный, что внутри что-то неприятно сжалось. Катя рядом уже успела развести панику вселенского масштаба. Ира ушла за чаем. Лида — искать кого-то из преподавателей. Дианы уже не было, наверное, ушла к своим. Я осторожно потянулась и взяла Адель за руку. Подтянула ближе к себе. — Я их разъебала, девочки… представляете… Катя тут же фыркнула. — Умничка ты наша. А Адель ничего не сказала. Только снова поцеловала меня в лоб. Очень осторожно. Будто я сейчас рассыплюсь. И это было последним, что я запомнила, прежде чем провалиться в сон.

***

Адель сидела на своей кровати, лениво перебирая в руках рукав толстовки, когда в дверь резко постучали. Она сначала даже не обратила внимания. Мало ли кто там. Но уже через секунду дверь открылась без ожидания ответа, и в комнату вошла Диана. Точнее — почти втащила Арину на себе. У Адель внутри всё оборвалось мгновенно. Потому что выглядела рыжая откровенно хуёво. Бледная настолько, что веснушки на лице стали ярче обычного. Глаза мутные, расфокусированные. А сама она еле держалась на ногах, буквально повиснув на Диане. — Девчонки, принимайте вашу принцессу, — устало сказала Дмитриенко. И Адель уже не слушала дальше. Она поднялась с кровати так резко, что чуть не задела коленом тумбочку, и через секунду уже оказалась рядом. — Ри? Рыжая даже голову нормально не подняла. Только уткнулась носом ей в шею, тяжело выдыхая. И в этот момент Адель почувствовала жар. Сильный. Ненормальный. — Пиздец, лисёнок… ты вся горишь, — тихо выдохнула она раньше, чем успела подумать. В груди неприятно кольнуло. Сильно. Потому что ещё утром Арина дрожала от озноба, куталась в её кофту и плед, а теперь её, кажется, просто ломало температурой. И всё равно пошла. Всё равно попёрлась на испытание. Конечно. Это же Арина. Она скорее сдохнет, чем скажет: «Я не могу». — Давай её на твою кровать, не хватало ещё, чтобы она со второго яруса ебанулась, — скомандовала Катя. Адель только коротко кивнула. Она аккуратно подхватила Арину под колени и спину, стараясь держать максимально осторожно. Та была лёгкой. Слишком. И горячей настолько, что это ощущалось даже через одежду. Железняк тихо зашипела, когда её подняли, и Шайбакова тут же замерла. — Больно? — Не… нормально… Голос у неё был сонный и совсем слабый. У Адель внутри всё сжалось ещё сильнее. Она уложила Арину на кровать максимально аккуратно, будто та могла рассыпаться от любого резкого движения. Катя сразу притащила второе одеяло и почти насильно закутала рыжую ещё сильнее. — Где Ира? — быстро спросила Адель, не отрывая взгляда от лица Арины. — За чаем пошла. — А Лида? — Учителей искать. Хорошо. Хоть кто-то соображает. Диана тем временем уже собралась уходить. — Она молодец вообще, — тихо сказала русоволосая, задержавшись у двери. — Упала только после меня. Адель перевела на неё взгляд. — Спасибо, что довела. Диана только махнула рукой. — Да не за что. Вы тут сами дальше разберётесь. И ушла. В комнате стало как-то непривычно тихо. Только Арина тяжело дышала под одеялами. Адель села рядом на край кровати и осторожно убрала рыжие пряди с её лица. Господи. Ну какая же упрямая. — Я их разъебала, девочки… представляете… — пробормотала Арина, приоткрывая глаза. Даже сейчас. Даже в таком состоянии. У Адель невольно вырвалась тихая усмешка. Катя фыркнула где-то рядом: — Умничка ты наша. А сама Адель не смогла ничего сказать. Потому что в горле резко встал ком. Она смотрела на Арину — растрёпанную, уставшую, с покрасневшими щеками и дрожащими ресницами — и чувствовала, как внутри всё болезненно скручивает от нежности. От этой дурацкой, огромной, невозможной нежности. Ну почему она вообще такая? Почему всё время тащишь больше остальных? Почему не умеешь беречь себя? Она осторожно прижалась губами ко лбу Арины. Горячая. Очень. — Спи давай, герой, — тихо сказала Адель, проводя пальцами по её волосам. И рыжая почти сразу провалилась в сон. Просто отключилась. Будто организм уже не выдерживал. Адель ещё какое-то время сидела рядом, не убирая руки с её головы. Катя сначала что-то ворчала про «я же говорила, что она заболеет», потом тоже притихла. В комнату вернулась Ира с кружкой чая. — Ну как она? — Уснула, — тихо ответила Адель. Ира поставила кружку на тумбочку и тяжело выдохнула. — Пиздец. — Угу. Лида пришла минут через пять и сказала, что к Арине позже зайдёт врач. Но Адель уже почти не слушала. Она смотрела только на спящую рыжую. Та во сне чуть нахмурилась и сильнее закуталась в одеяло. И у Шайбаковой внутри снова всё сжалось. Ей вдруг отчаянно захотелось сделать что угодно, лишь бы Арине стало легче. Забрать эту температуру себе. Этот озноб. Эту усталость. Лишь бы та перестала так выматывать себя. — Адель. Она подняла взгляд на Катю. — М? — Ты сейчас дыру в ней прожжёшь. Костенюк сказала это с ехидцей, но без злости. Скорее… понимающе. И от этого Адель на секунду замерла. Потому что, кажется, уже вообще перестала скрываться. Она снова посмотрела на Арину. На её расслабленное во сне лицо. На пальцы, всё ещё сжимающие край одеяла. И тихо выдохнула. — Да похуй. Потому что это было правдой. Ей действительно уже было плевать. Плевать, заметят ли остальные. Поймут ли. Слишком поздно. Она слишком сильно влюбилась в эту невозможную девчонку.