Маленький ангел

Командное испытание проводилось через день. Благодаря стараниям девочек, врача и, видимо, бесконечного количества чая, который в меня пытались залить буквально насильно, к этому моменту я уже более-менее стояла на ногах и могла участвовать в съёмках. Хотя, судя по лицам окружающих, верили в это далеко не все. Особенно Адель и Катя. Они вообще будто коллективно решили, что теперь обязаны следить за каждым моим шагом. — Ты точно нормально себя чувствуешь? — уже, наверное, в десятый раз за утро спросила Адель, стоя справа от меня. В её голосе слышалось напряжение, которое она пыталась скрыть за привычным спокойствием. Но я слишком хорошо успела её изучить за это время, чтобы не замечать такие вещи. — Ты скажи, если тебе плохо, мы попросим, чтобы врача ещё раз позвали, — тут же подключилась Катя, стоящая с другой стороны. Я тяжело выдохнула и посмотрела сначала на одну, потом на другую. — Так, девочки, стоп, — я взяла их за руки и чуть притянула к себе. — Со мной всё нормально. Честно. Вы ведёте себя как две курицы-наседки. Катя тут же возмущённо ахнула. — Вообще-то мы переживаем! — Да, представь себе, — поддержала её Адель, слегка прищурившись. — Потому что ты позавчера буквально вырубилась. — И горела как батарея в январе, — вставила Костенюк. — И нас напугала, — уже тише добавила Шайбакова. Вот это прозвучало совсем по-другому. Не как упрёк. А как что-то искреннее. Тёплое. Я на секунду отвела взгляд, потому что внутри вдруг стало странно неловко. Я всё ещё не привыкла к тому, что обо мне вот так переживают. Что меня не просто терпят рядом, а действительно волнуются. Следят, укрыта ли я пледом, поела ли, выпила ли таблетки. Это до сих пор ощущалось чем-то непривычным. Иногда даже неправильным. — Посмотрела бы я на тебя, если бы кого-то из нас так в комнату принесли, — продолжала Катя. — Ты бы вообще паничку словила. Адель на этих словах согласно кивнула. Причём так уверенно, будто даже не сомневалась. Я закатила глаза, хотя внутри невольно улыбнулась. Потому что… да. Наверное, они правы. Я бы вела себя ещё хуже.

***

Нас привезли на крытый футбольный стадион. Огромное помещение встретило прохладой, эхом голосов и запахом резины. Ворота были отодвинуты в стороны, а почти всё поле занимала полоса препятствий. Перекладины. Подвешенные шины. Лестницы. Какие-то узкие коридоры. Разбросанные по полу покрышки. И всё это выглядело так, будто создатели испытания задались целью максимально нас заебать. — О, ну всё, — тихо пробормотала Ира рядом. — Сегодня мы точно сдохнем. — Не каркай, — тут же пихнула её Катя. — Я не каркаю, я морально готовлюсь. Я тихо усмехнулась. Даже несмотря на внутреннюю тревогу, рядом с девочками становилось легче. Посреди всего этого хаоса уже стояли наши кураторы — Ирина Александровна и Наталья Александровна. Собранные. Спокойные. Как будто это не мы сейчас будем умирать на полосе препятствий. — Здравствуйте, девушки, — первой заговорила Турчинская. — Здравствуйте, — раздалось вразнобой. — В обычной жизни как у вас обстоят дела с силой воли? Как часто вы бросаете начатое на полпути? Повисла короткая пауза. — Частенько, — честно ответила Лера. И по лицу Козелковой сразу стало понятно, что этот ответ её вообще не впечатлил. Она скривилась так, будто Усачёва только что призналась в убийстве. — Иногда мы просто не начинаем, чтобы потом не бросать, — с серьёзным видом вставила Ира. На пару секунд воцарилась тишина. А потом кто-то хрюкнул со смеху. — Очень интересная стратегия, Ирина, — сухо заметила Наталья Александровна. — Рабочая, между прочим, — не растерялась Крылова. Я покачала головой, сдерживая улыбку. — Отсутствие силы воли, терпения и концентрации приводит к невозможности достигать своих целей, — продолжила Козелкова. — Поэтому сегодня мы будем прокачивать все эти качества и учиться доводить дело до конца. Я невольно перевела взгляд на препятствия. М-да. «До конца» — звучит угрожающе. — Кстати о том, как важно доводить дело до конца, — добавила куратор другого факультета. — Розовый факультет, вы так и не смогли определиться со старостой. Я сразу напряглась. И, судя по лицам наших девочек, не только я. Потому что мысль о Гастелло в роли старосты вызывала примерно одинаковую реакцию у всех — желание выйти в окно. — Мы определились, — неожиданно подала голос Лера. Во мне мгновенно проснулась надежда. Только бы не Саша. Пожалуйста. — Решением большинства старостой выбрана Анастасия. Романюк подняла голову и чуть улыбнулась. Видно было, что она сама до конца не ожидала этого решения. Я выдохнула. Фух. Слава богу. Рядом со мной Катя тоже театрально приложила руку к груди. — Я уже мысленно собиралась биться головой о стену, — пробормотала она мне на ухо. — Аналогично, — тихо ответила я. Адель рядом только коротко усмехнулась, явно разделяя наше мнение.Честно говоря, решение было неплохим. Настя хоть и не была самой громкой или самой жёсткой среди них, но в ней хотя бы чувствовалась адекватность. Хотя лично я, наверное, всё равно выбрала бы Люду. Она казалась более собранной. Более устойчивой. Но, видимо, внутри факультета решили иначе. И, судя по лицу Гастелло, её это решение вообще не порадовало. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то мимо всех. Напряжённая. Злая. И почему-то именно в этот момент я особенно отчётливо поняла: после нашей драки ничего не закончилось. Просто всё временно затихло. Как перед новой бурей.

***

— А теперь о правилах финального испытания, в котором у каждой из команд только одна цель — обыграть соперника. В крестики-нолики. — огорошила нас Ирина Александровна. На несколько секунд повисла тишина. Я даже моргнула пару раз, пытаясь понять, не ослышалась ли. Крестики-нолики? Серьёзно?

Синхрон Арины

Я сразу почувствовала подвох.

Ну не может здесь всё быть так просто.

Это школа Пацанок, а не детский лагерь.

— Но крестики-нолики у нас, естественно, будут не обычные, а очень масштабные, — с лёгкой улыбкой добавила Наталья Александровна. Ну вот. Так и знала. Нас подвели ближе к полосе препятствий, и только теперь стало понятно, насколько всё будет «весело». Через всё поле тянулась длинная трасса с препятствиями. Перекладины, подвесные шины, лежачие лестницы, узкие проходы. А рядом стояли огромные металлические конструкции, на которых, судя по всему, и нужно было переносить мячи. — Каждой команде необходимо всей пятёркой пронести шар через полосу препятствий, — продолжила объяснять Турчинская. — После чего установить его на специальную подставку игрового поля. Я медленно перевела взгляд на эти самые подставки. Поле для крестиков-ноликов было не маленьким. Настоящая сетка четыре на четыре, только вместо крестиков и ноликов — чёрные и розовые шары. — Факультет, который первым выстроит четыре шара по вертикали, горизонтали или диагонали — победит, — закончила Козелкова. — И получит не один, а сразу несколько ценных призов. Катя рядом тихо присвистнула. — Несколько? Нихуя себе. — Белые ленты, комната желаний… и кое-что ещё, — многозначительно добавила Наталья Александровна. Я прищурилась. Вот это уже интересно. Слишком интересно. Значит, ставки сегодня реально высокие. И, судя по лицам розовых, они это тоже поняли. — И последние нюансы перед началом испытания, — вновь заговорила Турчинская. — Ученица чёрного факультета Арина, выиграв в парной дуэли, выбрала усложнение испытания для соперников. Меня словно током ударило. Я резко подняла голову. Стоп. Что значит — выбрала усложнение? В голове мгновенно всплыл тот момент в кабинете Лауры Альбертовны. Белая сторона. Чёрная сторона. Твою мать. — Блять… — пробормотала я себе под нос. — Надо было всё-таки спросить, как крутить этот ебучий глобус. Рядом сразу послышались смешки. Катя тихо пихнула меня локтем. — Поздно, мать. Теперь живи с этим. — Очень смешно, — мрачно буркнула я. Адель рядом только качнула головой, пряча улыбку. Но при этом её пальцы незаметно коснулись моей руки. Легко. Успокаивающе. Как будто она сразу почувствовала, что мне стало не по себе. Потому что я уже ощущала на себе взгляды розового факультета. Особенно один. Саша. Она смотрела так, будто мысленно уже придумывала, как именно меня убить после съёмок. И, честно говоря, это напрягало меньше всего. Куда сильнее давило чувство вины. Потому что, несмотря на все конфликты, я прекрасно понимала — сейчас девочкам станет тяжелее именно из-за меня. — Поэтому, розовый факультет, обратите внимание, — продолжила Ирина Александровна. — В начале вашей полосы вас ожидает дополнительное препятствие. Мы все одновременно повернули головы. И тут даже мне стало немного жалко розовых. Сразу после старта их трассы стояла конструкция, через которую, судя по всему, придется перешагивать. — Да вы издеваетесь… — выдохнула Люда. — Арина-а-а… — протянула Лера, картинно хватаясь за сердце. — Ну за что? — Я не специально! — почти сразу выпалила я. — Я вообще не знала, что выбираю усложнение! — Конечно-конечно, — фыркнула Саша. — Случайно так совпало. Я стиснула зубы. Вот только её сейчас не хватало. Но прежде чем я успела что-то ответить, вперёд неожиданно вышла Диана. — Она реально не знала, — спокойно сказала русоволосая. — Я там была. Саша недовольно цокнула языком, но спорить не стала. И почему-то именно после слов Дианы мне стало чуть легче. Совсем немного. — Ладно, — хлопнула в ладоши Ира. — Потом поноете. Сейчас лучше подумайте, как не сдохнуть на этой полосе. — Вот умеешь ты поддержать, — пробормотала Катя. — Всегда пожалуйста. Мы начали подходить ближе к конструкции с шарами. И чем ближе я подходила — тем сильнее понимала, что легко не будет вообще никому. Металлическая основа весила дохрена. Шар — не весил практически ничего, а значит будет скатыватся. А тащить всё это придётся впятером, постоянно координируясь между собой. То есть фактически нас сейчас проверят не только на силу. А ещё и на умение работать командой. А это уже гораздо страшнее. — Девушки, у вас есть пять минут на обсуждение стратегии, — объявили нам кураторы. — После чего мы начинаем. Мы почти сразу собрались в кружок. — Так, главное — не орать друг на друга, — начала Лида. — Если начнём психовать, проебём сразу. — Согласна, — кивнула Ира. — Особенно на шинах. Там координация нужна будет пиздец какая. — Идём в темпе Лиды и Арины, — добавила Адель. — Они у нас самые низкие, им сложнее контролировать конструкцию. — А если кто-то начинает уставать — сразу говорим, не терпим молча, — сказала я, растирая ладони. — Иначе нас перекосит нахрен. Катя внимательно посмотрела на меня. Слишком внимательно. — Ты сама-то выдержишь? Я закатила глаза. — Да господи, нормально всё со мной. — Ри… — Катя. — Я серьёзно. Я уже хотела привычно отмахнуться, но тут рядом тихо заговорила Адель: — Мы просто переживаем за тебя. И всё. Спокойный голос. Тихий. Без давления. Но после него внутри что-то неприятно кольнуло. Потому что они правда переживали. Не для галочки. По-настоящему. Я шумно выдохнула и потёрла переносицу. — Я не подведу вас, — сказала уже тише. — Обещаю. На секунду повисла тишина. А потом Ира хлопнула меня по плечу. — Ну всё. Тогда погнали разъёбывать розовых. — Вот это настрой мне нравится, — хмыкнула Катя. Адель ничего не сказала. Только улыбнулась уголком губ. Но этого почему-то хватило, чтобы я окончательно собралась.

***

— Итак, девушки. На старт, внимание… марш! — одновременно дают отмашку кураторы. Мы с девочками тут же хватаемся за цепи и перекидываем их через плечи. Так нести конструкцию действительно удобнее — нагрузка распределяется не только на руки, но и на спину. Правда, уже через несколько секунд становится ясно, что даже это нас не спасёт. Первая проблема обнаруживается почти сразу. Мы все разного роста. И если Адель и Катя чувствуют себя относительно комфортно, то нам с Лидой приходится буквально тянуть руки вверх, чтобы удерживать конструкцию ровно. Плечи сразу начинают ныть, а мышцы напряжены так, будто мы тащим не один шар, а целый танк. — Выше! Выше поднимайте! — командует Лида. — Да мы и так, блять, на цыпочках идём! — возмущается Катя. — Не опускайте правый край! — тут же добавляет Ира. Я стискиваю зубы и сильнее вытягиваюсь. Цепь больно врезается в плечо, но пока это мелочи. Главное — удержать шар. Мы делаем всего несколько шагов, как конструкция резко наклоняется. Шар качается. Замирает на секунду. И с глухим стуком падает на землю. — Бляяять! — синхронно вырывается у всей команды. Катя первой отскакивает назад. — Да вы издеваетесь! Лида резко закрывает глаза и шумно выдыхает. — Собрались! Ничего страшного, это только начало. Поднимаем. Мы снова ставим шар на место. В этот раз действуем осторожнее. Шаг. Ещё шаг. Почти доходим до первого препятствия. И снова перекос. На этот раз шар слетает в другую сторону. — Да ну нахуй! — кричит Катя, запрокидывая голову. Лида раздражённо дёргает цепь. — Девочки, концентрация! Мы даже до шин не дошли! — Лид, не заводись, — спокойно говорит Адель. — А как мне не заводиться? — огрызается та. — Мы проебали уже два шара на ровном месте! В её голосе слышится паника. Та самая, которая всегда появляется, когда что-то идёт не по плану. Я бросаю на неё короткий взгляд. Лицо напряжённое, губы сжаты в тонкую линию, глаза нервно бегают по конструкции. Лида начинает психовать. А это очень плохой знак. — Лид, смотри на меня, — говорю я твёрдо. Она поворачивается ко мне. — Мы только начали. Слышишь? У нас всё получится. Но если ты сейчас начнёшь нервничать, мы реально всё проебём. Она тяжело дышит. Несколько секунд просто смотрит на меня. Потом коротко кивает. — Хорошо. Давайте ещё раз. Мы снова устанавливаем шар. В этот раз двигаемся медленнее. Гораздо медленнее. — Шаг, — командует Ира. — Шаг, — повторяет Адель. — Держим, — добавляю я. Мы идём почти как один организм. Левая. Правая. Левая. Правая. В таком темпе доходим до первых перекладин, через которые нужно перешагнуть. Девочки, которые идут впереди начинают аккуратно перешагивать ее, а мы с Ирой сзади держим и смотрим чтоы мяч не укатился. — Все, давайте теперь вы. — командует нам Катя. Крылова аккуратно поднимат ногу и опускает ее прямо на деревяшку. Та сразу ломается и падает. — Ой, извиняюсь. — Ничего страшного. — отвечает Ирина Александровна, что идет рядом с нами. Так как это препятствие сломалось, его убирают и нам, и розовым. — Вот Ир, честно, если б не убирали у розовых, я б предложила тебе на все так наступать. — смеется Костенюк. — Иди ты нахуй. Смотри лучше за мячиком. Конструкция слегка покачивается, но шар остаётся на месте. Под высокой перекладиной мы пролазим без особых проблем, еще одну низкую ттоже спокойно перешагиваем. Мы добираемся до подвесных шин. Вот тут начинается настоящий ад. Шины раскачиваются, а нам нужно не только самим сохранить равновесие, но и удержать килограммовую конструкцию. — Так, мы с Ирой убираем шины. — говорит Катя. Они стоят по бокам и им будет удобнее всего это делать. — Медленно! — предупреждает Лида. И так скоординировано мы проходим и это препятствие. И вот последнее препятствие. Покрышки. Я осторожно переставляю ногу. И спотыкаюсь о шину. На секунду сердце замирает. Но Адель, стоящая рядом, мгновенно подстраивается, компенсируя перекос. — Держу, — тихо говорит она. И почему-то только от одного её голоса становится легче. Мы проходим первую шину. Вторую. Третью. Катя на последней едва не срывается. — Блять-блять-блять! — Держи! — кричу я. — Я держу! И она действительно удерживается. Когда мы наконец опускаем конструкию на землю, по команде прокатывается нервный смех. — Мы живы, — выдыхает Ира. — Пока что, — бурчит Катя. Шар устанавливается в центральную ячейку. Первый есть. Розовые в это время всё ещё борются с дополнительным препятствием. Саша что-то орёт. Настя пытается всех успокоить. Лера закатывает глаза. И впервые за всё испытание я чувствую, что у нас действительно есть шанс. Следующие раунды проходят уже увереннее. Не идеально. Один раз мяч чуть не скатывается в узком коридоре. Но теперь мы не паникуем. Мы быстро собираемся. Корректируем ошибки. И идём дальше. Лида больше не срывается. Наоборот, становится удивительно собранной. Чёткой. Спокойной. Настоящим лидером. — Левый край выше. — Катя, не спеши. — Ри, ты как? — Нормально. — Тогда идём. Мы понимаем друг друга уже с полуслова. И именно это даёт нам преимущество. Не сила. Не скорость. А то, что мы действительно стали командой. На сетке уже стоят три наших шара. Ещё один. Всего один. И победа будет за нами. У розовых к этому моменту всё ещё нет ни одного шара. Они начинают заметно ускоряться, понимая, что это их последний шанс. Но мы уже не собираемся отдавать эту победу. Последний шар даётся тяжелее всего. У меня снова начинают дрожать руки. Плечи горят так, будто по ним проводят раскалённым металлом. Спина ноет. Ладони скользят. Катя тяжело дышит. Ира кусает губу. Лида напряжена до предела. Но никто даже не думает останавливаться. — Девочки, ещё чуть-чуть, — тихо говорит Адель. И в её голосе столько уверенности, что я цепляюсь за него из последних сил. Мы проходим последнюю шину. Последние несколько метров. Последние секунды. — Аккуратно… — почти шёпотом говорит Лида. Мы синхронно опускаем конструкцию. Медленно. Очень осторожно. Ставим шар в нужную ячейку. На поле выстраивается диагональ из четырёх чёрных шаров. На мгновение наступает абсолютная тишина. А затем всё взрывается. Мы кричим так громко, что у меня звенит в ушах. Катя первой бросает цепи и буквально повисает у меня на шее. — Мы это сделали! Ри, мы это сделали! Ира обнимает Лиду. Та наконец позволяет себе расслабиться и начинает смеяться — громко, почти истерически. — Господи, я сейчас сдохну, — выдыхает она сквозь смех. Адель подходит ко мне. И, не обращая внимания ни на камеры, ни на остальных, легко подхватывает меня и закидывает себе на плечо, отрывая от земли. Я вскрикиваю и тут же начинаю смеяться. — Я же говорила, что ты не подведёшь, — шепчет она мне на ухо. Я улыбаюсь. Уставшая. Счастливая. По-настоящему счастливая. — Мы не подвели, — тихо отвечаю я. И чувствую, как её руки сжимаются чуть сильнее, будто ей так же важно удержать меня, как несколько минут назад было важно удержать этот чёртов шар.