Маленький ангел

Когда девочки вернулись домой, Адель чувствовала себя так, будто из неё выжали все силы до последней капли. Ноги неприятно гудели после испытания, плечи до сих пор ныли от ремней упряжки, а волосы, одежда и даже кожа, казалось, насквозь пропитались тяжелым запахом свалки. Этот запах въелся так глубоко, что Адель была уверена: сколько ни мойся, сколько ни три кожу мочалкой, он всё равно останется где-то внутри и будет еще долго напоминать о сегодняшнем дне. Но сильнее физической усталости Шайбакову беспокоило совсем другое. Арина. Она только-только пришла в себя после болезни. Еще совсем недавно лежала под двумя одеялами, дрожала от температуры и с трудом поднималась с кровати. А сегодня снова тянула многотонный грузовик, бежала, выкладывалась на полную и делала вид, будто чувствует себя абсолютно нормально. Конечно, внешне Железняк держалась молодцом. Улыбалась, шутила, даже поддевала Катю и Иру. Но Адель слишком хорошо знала этот взгляд. Слишком хорошо умела замечать, как под глазами залегают тени, как движения становятся чуть медленнее, а улыбка — немного натянутой. И потому прекрасно видела, насколько она вымотана. Поэтому, когда преподаватели объявили, что розовый факультет отправляется на картинг, а черный остается дома, первой мыслью Адель было вовсе не разочарование. Слава богу. Хотя бы несколько часов Арина сможет спокойно отдохнуть. Они поднялись в комнату почти молча. Сил разговаривать ни у кого уже не осталось. Катя первой рухнула на свою кровать и раскинула руки в стороны так драматично, будто только что закончила последний спектакль в своей жизни. — Всё. Меня не существует. Если кто-то спросит, скажите, что я умерла героически. И желательно, чтобы на моей могиле написали, что я пала в неравной битве с шестнадцатью тоннами мусора. — Это и без надписи будет заметно, — усмехнулась Ира, снимая кроссовки и морщась от боли в ногах. — Главное, чтобы меня похоронили с шоколадкой, — пробормотала Катя, не открывая глаз. Лида только покачала головой и направилась в душ, на ходу бурча что-то о том, что ей срочно нужно смыть с себя этот «аромат успеха». Адель же, не раздумывая ни секунды, повернулась к Арине. Та стояла посреди комнаты, слегка покачиваясь от усталости, и пыталась стянуть с себя толстовку. Пальцы слушались плохо, и молния никак не поддавалась. — Давай помогу, — тихо сказала Адель, подходя ближе. Арина подняла на неё глаза и улыбнулась. Усталой, теплой, до боли родной улыбкой, от которой у Адель каждый раз что-то болезненно сжималось в груди. — Я сама. — Угу. Я вижу, какая ты «сама». Не дожидаясь возражений, Адель осторожно расстегнула молнию и помогла снять толстовку. Едва ее пальцы коснулись кожи Арины, девушка тут же нахмурилась. Кожа была горячей. Слишком горячей. — У тебя снова температура. — Нет у меня никакой температуры, — автоматически возразила Арина, даже не пытаясь звучать убедительно. — Арина. Она закатила глаза и обреченно вздохнула. — Ну… может быть, совсем чуть-чуть. — Лисёнок, ты сейчас споришь с человеком, который полночи проверял, дышишь ли ты. Катя приподнялась на локтях и с довольной улыбкой вклинилась в разговор: — Это правда. Она каждые полчаса тебя щупала. — Катя! — возмущенно шикнула Адель, чувствуя, как щеки мгновенно начинают гореть. — А что? Пусть знает, какая у неё заботливая девушка. На последних словах в комнате повисла короткая, но очень выразительная тишина. Адель почувствовала, как сердце на секунду остановилось. Арина тоже замерла. Костенюк, осознав, что именно сказала, расплылась в самой довольной улыбке из всех возможных. — Ой, кажется, я сказала это вслух. — Ты невыносима, — пробормотала Шайбакова, стараясь не смотреть ни на кого. — Но я права. Ира тихо рассмеялась. — Вообще-то, да. Арина опустила взгляд, явно пытаясь скрыть улыбку. А у Адель сердце стучало так громко, что ей казалось: его слышат все. Хотелось одновременно провалиться сквозь землю и, наоборот, прижать рыжую к себе прямо сейчас и никогда больше не отпускать. К счастью, Лида вернулась из ванной и переключила внимание на себя, начав что-то обсуждать с Ирой. Катя наконец отстала, хотя по её довольному лицу было ясно: мысленно она уже устроила им свадьбу. Адель осторожно взяла Арину за руку. — Пойдем. Арина без возражений позволила усадить себя на кровать. Адель натянула ей на плечи свою кофту — ту самую, которая уже давно, кажется, стала для Арины второй кожей, — а сверху укрыла ее пледом. — Адель, мне не пять лет. — Зато ведешь ты себя именно так. Арина тихо засмеялась. — Какая же ты зануда. — А ты мой любимый проблемный пациент. Слова вырвались сами собой. Слишком честные. Слишком откровенные. Арина замерла и подняла на неё глаза. — Любимый? — почти шепотом переспросила она. У Адель перехватило дыхание. Можно было перевести всё в шутку. Сделать вид, что она оговорилась. Отмахнуться и спрятаться за привычной улыбкой. Но она слишком устала притворяться. Слишком долго скрывала то, что и так уже было очевидно всем. Шайбакова села рядом и осторожно переплела их пальцы. — Да, любимый. Железняк смотрела на неё так внимательно, что становилось страшно. — И давно? — тихо спросила она. Адель нервно усмехнулась. — Достаточно давно, чтобы уже перестать врать самой себе. Несколько секунд Арина молчала. А потом придвинулась ближе и положила голову ей на плечо. — Знаешь, — прошептала она, — это, наверное, лучшее, что я услышала за последнее время. У Адель внутри будто всё перевернулось. Она осторожно прижалась губами к её виску. — Отдыхай, лисёнок. Арина крепче сжала её руку. — Только если ты останешься рядом. Адель улыбнулась и провела пальцами по её волосам. — Даже если захочешь, теперь уже не отделаешься от меня. Арина тихо рассмеялась, закрыла глаза и почти сразу расслабилась в её объятиях. Постепенно дыхание стало ровным и спокойным. Она уснула, всё так же держа Адель за руку. Брюнетка не заметила, сколько времени просидела рядом. Сначала просто смотрела на спящую Арину. Во сне её лицо становилось удивительно спокойным и беззащитным. Исчезала привычная ироничная улыбка, разглаживалась складка между бровями, уходило напряжение. И в такие моменты особенно трудно было поверить, что перед ней та самая девушка, которая могла одним словом поставить человека на место. Она чуть сильнее закуталась в плед и тихо вздохнула. Адель осторожно убрала с её лица выбившуюся прядь волос. И в груди снова разлилось это теплое, почти болезненное чувство. Ей нравилось в Арине всё. То, как она смеётся, запрокидывая голову назад. То, как ворчит, если что-то идет не по плану. То, как первой встает по утрам и будит всех остальных, даже если сама еле держится на ногах. То, как мгновенно становится серьезной, если кто-то пытается обидеть дорогих ей людей. И особенно — тот взгляд, который появляется у неё, когда она говорит о сыне. Столько любви, столько нежности и абсолютной преданности Адель не видела ни в одном человеке. Наверное, именно тогда она окончательно поняла, что пропала. — Ты сейчас дыру во мне просмотришь. Адель вздрогнула. Арина приоткрыла глаза и лениво улыбнулась, даже не меняя положения. — Я думала, ты спишь. — Я и спала. Но от твоего взгляда стало жарко. — У тебя и так температура. Арина тихо рассмеялась и потерлась носом о её плечо. — Не ворчи. Адель не удержалась и поцеловала её в макушку. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше. Особенно если не двигаться. — Значит, не двигайся. Арина подняла голову и посмотрела на неё снизу вверх. — А ты? Вопрос оказался таким простым и одновременно таким неожиданным, что Адель растерялась. — Устала. — Только устала? Арина слишком хорошо замечала то, что она пыталась скрыть. — Расскажи. Адель долго молчала, собираясь с мыслями. — Я боюсь, — призналась она наконец. — Чего? — Всего сразу. Боюсь, что не справлюсь. Что сорвусь. Что подведу команду. Что однажды проснусь и пойму, что ничего не изменилось. Арина слушала очень внимательно, не перебивая. — А ещё я боюсь слишком сильно к тебе привязаться. Слова прозвучали почти шепотом. Арина немного приподнялась и села рядом. — А если я уже к тебе привязалась? Адель посмотрела на неё, и сердце снова забилось быстрее. — Тогда мы обе попали. Рыжая улыбнулась так мягко и искренне, что у Шайбаковой защипало в глазах. — Это не пугает меня, Адель. — А меня пугает. — Но ты всё равно здесь. Она кивнула. — Потому что рядом с тобой мне спокойно. Арина протянула руку и коснулась её щеки. — Мне тоже. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Без шуток. Без масок. Без попыток скрыть очевидное. Арина медленно придвинулась ближе. — Можно? — спросила она тихо. Адель не смогла ответить словами и только кивнула. Губы Арины мягко коснулись её губ. Нежно. Осторожно. Так, словно она боялась, что Адель исчезнет. Но брюнетка никуда не собиралась. Она закрыла глаза и ответила на поцелуй, чувствуя, как внутри одновременно становится страшно и невероятно легко. Когда они отстранились, Арина прижалась лбом к её лбу. — Знаешь, мне кажется, это даже лучше, чем картинг. Адель не удержалась и рассмеялась. — Вот это действительно серьёзное признание. — Я вообще сегодня очень щедра на признания. Арина снова коротко поцеловала её. А потом устроилась рядом, положив голову ей на грудь. Адель обняла её крепче и почувствовала, как та окончательно расслабляется в её руках. За дверью слышались голоса девочек. Где-то внизу Катя, кажется, спорила с Ирой, кто съел последнюю шоколадку. Лида требовала оставить хотя бы что-то к чаю. Обычная жизнь продолжалась. А Адель лежала на кровати, обнимая девушку, которую любила. И впервые за очень долгое время понимала, что ей больше ничего не нужно.