Маленький ангел

По возвращении домой нас ждал сюрприз. Вернее, не нас, а розовый факультет. Когда мы поднялись на второй этаж и заглянули в их комнату, я на секунду даже зависла. Вдоль стены стояла огромная стойка с платьями. Рядом аккуратно выстроились коробки с туфлями, на тумбочках лежали украшения и маленькие сумочки, а посреди комнаты стояло огромное зеркало с подсветкой, будто нас внезапно занесло не в Школу пацанок, а на съёмки какого-то модного шоу. — Нет. Нет, нет, нет, нет! — крик Дианы, кажется, услышал весь дом. — Всё, я увольняюсь отсюда нахуй, — добавила Саша, уже перебирая вешалки. — У нас в комнате такого нет, я проверила, — сзади появилась Катя. — Ну всё, значит, страдают только они, — с облегчением выдохнула Лида. — Да почему страдают? Я вообще-то хочу посмотреть, как Диана будет ходить на каблуках, — усмехнулась Ира. — Я тоже, — поддержала её Адель. Дмитриенко тем временем уже нашла на кресле письмо и начала читать вслух. Лаура Альбертовна приглашала розовый факультет на изысканный ужин. И вот где-то в глубине души неприятно кольнула обида. Адель и Ира сегодня проявили не меньше смелости, чем Люда и Лера. Они точно так же рисковали, точно так же преодолевали страх. Так почему праздник устроили только для одного факультета? Наверное, это было глупо. Детская обида какая-то. Но избавиться от неё всё равно не получалось. Хотя смотреть на девочек было невозможно без улыбки. Особенно когда Диана сначала попыталась надеть платье поверх кофты и спортивных штанов. — Ты куда собралась в таком виде? — заржала Катя. — А что? Мне нормально. — Ты выглядишь как гопница, которая украла платье с выпускного. — Не завидуй. Чтобы не мешать их сборам и бесконечным спорам о том, кто в чём пойдёт, мы с девочками ушли к себе. — Чё, тоже наряжаться будем? — спросила Орлова, падая на кровать. — Да, — ответила Ира, роясь в ванной в поисках чего-то. — Нас же никто не звал. — Нас и не надо звать, — тут же хмыкнула Катя. — Мы сами придём. — Как тараканы, — добавила Адель. — Очень красивые тараканы. И в итоге сборы начались уже у нас. В платья мы, конечно, не полезли, но переоделись все. Даже Лида попыталась уложить волосы, хотя через пять минут психанула и оставила как есть. Когда мы спустились вниз, кухня выглядела так, будто её подменили. Белоснежная скатерть, свечи, цветы, красивая сервировка, бокалы, идеально расставленные приборы. А на барной стойке в ряд стояли тарелки с устрицами. — Господи, — тихо пробормотала Катя. — Они серьёзно это едят? — Я думала, это декор, — призналась Ира. Откуда-то неожиданно появился официант. — Пожалуйста, располагайтесь. Розовый факультет усадили за основной стол, а мы устроились возле барной стойки. И, конечно же, почти сразу начали таскать оттуда алкоголь. Все, кроме меня и Насти, взяли по бутылке пива. Вроде ничего критичного, но я уже заранее представляла лица преподавателей, если бы они это увидели. — Ну всё, девочки, за культурный вечер, — торжественно произнесла Катя, открывая бутылку. — За то, что нас хотя бы сегодня никто не заставляет бегать десять километров, — поддержала её Лида. Мы с Ирой и Катей притащили стулья и все подсели ближе к столу. Девочкам уже начали выносить блюда, и я, глядя на всё это великолепие, мысленно скривилась. Морепродукты. Везде. Абсолютно везде. — А есть еда для нормальных людей? — шёпотом спросила Катя. — В смысле? — Ну… картошка там. Макароны. Бутерброды. — Детское меню, короче, — усмехнулась Адель. Постепенно атмосфера становилась всё более расслабленной. Пиво закончилось быстро. А потом кто-то — кажется, Люда — решил, что запивать крепкий алкоголь чем-то слабым — это отличная идея. И понеслось. На кухне становилось всё шумнее. Смех звучал громче, разговоры — бессвязнее, а лица у всех постепенно краснели. — Я вам отвечаю, я вообще трезвая, — очень неправдоподобно доказывала Катя, размахивая бокалом. — Катя, ты сейчас разговариваешь с салфетницей. — Она меня понимает. В какой-то момент Ира включила музыку. И всё. Вечер окончательно перестал быть приличным. Мы перебрались в зал, где было больше места, и там начались танцы. Точнее, танцевала в основном Адель. И, господи, как же красиво она это делала. Сразу становилось понятно, что танцами она занималась не просто «когда-то давно». Её движения были лёгкими, уверенными, пластичными. Даже пьяная, она двигалась так, будто всё равно контролировала своё тело лучше, чем большинство людей в трезвом состоянии. — Вот это я понимаю, — восхищённо протянула Диана. — Звезда дискотек. — Адель, выйди за меня, — драматично заявила Катя. — В очередь, — фыркнула я. Шайбакова рассмеялась и, проходя мимо, всё-таки утянула меня за руку к себе. — Не умею я танцевать, — сразу предупредила я. — Ничего, я умею за двоих. И почему-то рядом с ней действительно становилось легче. Музыка гремела, девочки смеялись, кто-то уже сидел прямо на полу, обсуждая жизнь, а я смотрела на Адель и ловила себя на странной мысли. Мне хорошо. Просто хорошо. Без тревоги. Без желания сбежать. Без постоянного ощущения, что сейчас обязательно случится что-то плохое. Позже, когда градус веселья стал уже совсем опасным, я всё-таки увела Адель наверх. Она шла рядом, сонно уткнувшись носом мне в плечо. — Ты пьяная, — тихо сказала я. — Неправда. — Правда. — Чуть-чуть. — Очень чуть-чуть? — Очень-очень чуть-чуть. Я только рассмеялась. В комнате было темно и тихо. Снизу всё ещё доносилась музыка и чужой смех. Адель села на кровать и посмотрела на меня снизу вверх каким-то удивительно мягким взглядом. — Ты красивая, лисёнок. Сердце предательски дёрнулось. — Это ты пьяная просто. — Нет. Ты правда красивая. Я подошла ближе, осторожно убирая волосы с её лица. И в следующий момент она сама потянулась ко мне. Поцелуй получился медленным, тёплым и немного неловким из-за её сонного состояния. Но от этого почему-то только более настоящим. Она тихо засмеялась мне в губы, обнимая за шею. Мир в этот момент будто стал совсем маленьким. Только эта комната, приглушённый свет и её тёплые руки. Возможно, всё зашло бы немного дальше. Но буквально через несколько минут Адель просто… уснула. Прямо уткнувшись мне в плечо. — Ну ты серьёзно? — шёпотом возмутилась я, осторожно укладывая её под одеяло. Она что-то невнятно пробормотала во сне и только сильнее прижалась ко мне. Господи. Я ещё какое-то время сидела рядом, перебирая её волосы, а потом всё-таки спустилась вниз. И очень вовремя. Потому что внизу уже плакала Катя. Причём так искренне и трагично, будто у неё случилась величайшая драма века. — Она меня не понимает… — всхлипывала Костенюк. — Кто? — Да я уже не помню. Пришлось долго её успокаивать, отбирать алкоголь и убеждать, что жизнь всё-таки не закончена. Потом мы с Ирой укладывали Люду, которая вообще решила, что кровать — это слишком банально и хотела лечь спать в ванной. — Люда, нет. — Почему? — Потому что ты не русалка. В итоге кое-как уложив всех по местам, мы с Настей остались единственными трезвыми людьми в доме. Романюк устало опустилась рядом со мной на диван. — Иногда мне кажется, что мы работаем воспитателями в детском саду. — В очень проблемном детском саду. — Очень. Мы переглянулись и одновременно рассмеялись. — Твои тоже бесят? — спросила я. — Безумно. — Мои тоже. — Но без них уже как-то странно. Я кивнула. Да. Странно. Слишком быстро все эти люди стали чем-то важным. Даже со своими истериками, пьянками, драками и вечным хаосом.