Маленький ангел

С утра пораньше нас разбудили и без особых объяснений велели быстро собираться в спортивную форму. Сонные, недовольные и явно не готовые к новым подвигам, мы загрузились в автобусы и поехали неизвестно куда. Когда транспорт наконец остановился, я выглянула в окно и на несколько секунд зависла. Нас привезли... на ферму? Вокруг раскинулись загоны, в воздухе стоял характерный запах сельской жизни, а неподалеку лениво бродили коровы, лошади и даже верблюд. Отдельным украшением пейзажа, конечно же, выступали внушительные кучи навоза. Куда без них. — Замечательно, — пробормотала Катя, выходя из автобуса. — Именно так я и представляла свое идеальное утро. Я невольно усмехнулась. Среди всего этого деревенского великолепия нас уже ждала Лаура Альбертовна. По обе стороны от нее стояли два больших колеса, напоминающих колесо фортуны, только без привычных надписей и ярких огоньков. — Девушки, рада приветствовать вас на ферме, — начала директриса, когда мы выстроились в шеренгу. — Шестая неделя в Школе пацанок будет посвящена балансу. Равновесие необходимо соблюдать во всех сферах жизни. И прежде чем мы начнем испытание, розовому факультету предстоит принять небольшое решение. Сейчас на вашем факультете на одну ученицу больше, поэтому одна из вас участия принимать не будет. Среди розовых сразу начались обсуждения. Кто-то что-то предлагал, кто-то спорил, а Диана уже заранее выглядела недовольной. — Розовый факультет, кто из участниц не будет принимать участие в испытании? — уточнила Лаура Альбертовна. — Диана, — ответила Настя. Дмитриенко тут же демонстративно отвернулась. Впрочем, решение выглядело вполне логичным. Ей только недавно сбили температуру, и заставлять человека лазать по грязи и препятствиям в такую погоду было бы откровенно плохой идеей. — Сегодня ваша задача — запустить собственное колесо баланса, — продолжила директриса, указывая на конструкции рядом с собой. Оказалось, что путь к этому самому балансу будет максимально своеобразным. Сначала нужно было подоить корову. Затем перелезть через препятствия из сена, проползти под натянутой сеткой, перебраться через высокий забор и только потом с помощью огромных качелей добыть недостающие части колеса. — Команда, которая первой соберет все элементы пазла и запустит колесо баланса, станет победителем. Но есть небольшое уточнение. Доить корову будет только одна участница от каждого факультета. Даю вам минуту на размышление. Лида тут же повернулась к нам. — Так, кто хоть раз в жизни это делал? Руки подняли Катя и Адель. — Отлично. Тогда решайте между собой. — Ты сколько раз доила корову? — спросила Катя. — Ну... раза два, наверное. А ты? — Пять. — Тогда иди ты, — мгновенно решила проблему Шайбакова. Катя только усмехнулась. Со стороны розовых вызвалась Люда. — Удачи вам на этой фантастической неделе, девушки. На старт. Внимание. Марш! Мы дружно рванули в сторону коровника. Катя и Люда сразу направились к своим буренкам, а мы остались стоять рядом и наблюдать. Поначалу дело шло откровенно плохо. Казалось, что молоко вообще не собирается появляться в стаканах, а все усилия девочек уходят впустую. Наша корова, которую звали Юлианна, решила дополнительно усложнить задачу и начала активно лягаться. — Катя, спокойнее, — крикнула я. — Ты нервничаешь, и она это чувствует. Лида пыталась гладить корову и что-то ласково ей говорить, но Юлианна явно была не настроена на сотрудничество. Тем временем Люда справилась быстрее. Ее стакан наполнился, и розовый факультет с победными воплями умчался на улицу. Через несколько минут удалось закончить и нам. Мы вылетели из коровника и бросились догонять соперниц. Дальше началось настоящее веселье. Нам пришлось карабкаться через огромные стоги сена, которые были почти одного роста со мной. Каждый раз, когда я пыталась забраться наверх, ноги предательски скользили вниз. Потом была сетка. Точнее, грязь под сеткой. Очень много грязи. Ползти приходилось буквально по земле. В какой-то момент я поняла, что грязь уже везде: на руках, на одежде, на лице и, кажется, даже во рту. — Надеюсь, это просто грязь, — пробормотала я. — Не думай об этом, — посоветовала Катя. Самым оптимистичным советом дня это не стало. После сетки нас ждала высокая деревянная стена. Мы быстро подсадили Лиду, потом через препятствие перебрались Катя и Адель. Когда очередь дошла до меня, девочки решили не церемониться. Меня буквально перетащили через верх за руки. — Спасибо за бережное отношение, — проворчала я, спрыгивая вниз. — Всегда пожалуйста. Последним этапом оказались огромные качели. Розового факультета поблизости уже не было видно, а это означало только одно — они ушли далеко вперед. Но сейчас времени расстраиваться не было. На одном конце конструкции остались стоять девочки, а я осторожно пошла по другой стороне, стараясь дотянуться до мешков с деталями. Первый удалось сорвать почти сразу. А вот второй висел значительно выше. Я подпрыгивала, тянулась, вставала практически на самый край, но все равно не доставала. — Меняемся! — крикнула Катя. Через несколько секунд она уже стояла на моем месте и без особых проблем сорвала последний мешок. — Ну спасибо. — Обращайся. Мы побежали обратно к стартовой площадке. И стоило мне увидеть собранное колесо розового факультета, как все стало окончательно понятно. Они снова победили. Мы быстро вставили недостающие детали и раскрутили свое колесо, но особой радости это уже не принесло. Очередное поражение. — Представительницы розового факультета, браво, девушки. Сегодня победа достается вам, — поздравила их Лаура Альбертовна. — Я надеюсь, что вы поняли, насколько важен баланс в жизни человека. Именно он обеспечивает устойчивость, гармонию и безопасность. А теперь внимательно изучите свои колеса. Я перевела взгляд на нашу конструкцию. Отношения. Здоровье. Финансы. Яркость жизни. Самосовершенствование. Окружение. Духовность. Призвание. Каждая сфера занимала свой сектор. И неожиданно я задумалась. Что-то из этого списка у меня появилось еще до проекта. Что-то я приобрела уже здесь. Что-то только начала восстанавливать. Но можно ли вообще достичь идеального баланса? Или это бесконечный процесс, в котором ты постоянно что-то теряешь и находишь заново? — С этого момента задумайтесь, все ли эти сферы действительно присутствуют в вашей жизни, — продолжила Лаура Альбертовна. — Потому что только находясь в балансе с собой, человек может чувствовать себя по-настоящему счастливым. Но подробнее об этом вы поговорите сегодня с Еленой Новосёловой. Я снова посмотрела на колесо. Почему-то мне казалось, что разговор про баланс окажется намного сложнее, чем сегодняшнее испытание. — Благодарю вас, девушки. — Спасибо, — хором ответили мы.

***

В помещении, где должна была проходить психология, Елены Анатольевны ещё не было. Зато были наши фотографии. Большие, чёрно-белые, расставленные по всему залу. — Почему они чёрно-белые? — спросила Лида, оглядываясь по сторонам. — Чё за похороны вообще? — поморщилась Люда. — Мы ещё не умерли, не надо, — поддержала её Адель. Девочки негромко засмеялись, а я наконец нашла свою фотографию. Лучше бы не находила. Снимок сделали, кажется, на второй день моего пребывания в Школе пацанок. Тогда я ещё даже толком не понимала, куда попала и что меня здесь ждёт. Я внимательно посмотрела на своё изображение. Синяки под глазами. Потухший взгляд. Растрёпанные волосы. Лицо настолько уставшее, будто последние несколько лет я вообще не спала. Создавалось впечатление, что человек на фотографии не жил, а просто существовал. М-да. Фотографии похуже, видимо, не нашлось. Или наоборот — нашлась именно та, которая была нужна. Я продолжала рассматривать снимок, когда внезапно где-то впереди загорелся экран, которого я до этого даже не замечала. На нём начали появляться кадры из наших визиток. Старые записи. Наши признания. Слёзы. Крики. Истерики. Истории, которые мы рассказывали в самом начале проекта. У меня внутри что-то неприятно сжалось. Странное ощущение. Будто показывают совсем других людей. Не тех, с кем я живу бок о бок уже больше месяца. Не тех, кого вижу каждый день за завтраком, на испытаниях или перед сном. Словно кого-то очень хорошо загримировали и теперь пытаются убедить меня, что это мы. Неужели всего шесть недель назад всё действительно было настолько плохо? Или я просто успела забыть? — Здравствуйте, девочки. Мы одновременно повернулись на голос. Откуда-то сбоку появилась Елена Анатольевна. — Здравствуйте, — ответили мы и начали рассаживаться по местам. Новосёлова дождалась, пока все устроятся, и обвела зал взглядом. — Как вы думаете, что означают фотографии вокруг вас и видео, которое вы только что посмотрели? Первой ответила Настя. — Мне кажется, что здесь либо всё очень хорошо, либо всё очень плохо. То есть только чёрное и белое. Без чего-то среднего. — Совершенно верно, — кивнула психолог. — Именно в этом и заключается основная идея сегодняшнего занятия. Она подошла к одной из фотографий. — Многие из вас живут среди крайностей. Либо всё прекрасно, либо всё ужасно. Либо победа, либо полный провал. Либо любовь на всю жизнь, либо ненависть. Между «да» и «нет» у вас будто не существует ничего. Елена Анатольевна внимательно посмотрела на нас. — Скажите, как часто вы используете слова: всегда, никогда, идеально, безнадёжно, ужасно, прекрасно, хороший, плохой? Диана подняла руку первой. — Очень часто. — Например? — Безнадёжно. По залу прокатились смешки. — Да, это любимое слово Дианы, — усмехнулась Катя. — Тоже часто использую, — призналась Лида. — И я. — И я. Почти все подтвердили то же самое. — Как вы уже догадались, наша речь всегда выдаёт то, что происходит внутри нас, — продолжила Новосёлова. — И та лексика, которую вы сейчас перечислили, очень характерна для людей с чёрно-белым мышлением. Она сделала небольшую паузу. — Именно поэтому вас постоянно бросает из стороны в сторону. Из любви в ненависть. Из эйфории в отчаяние. Из уверенности в полное обесценивание себя. Вы словно живёте на эмоциональных качелях. Я невольно вспомнила последние несколько лет своей жизни. Да. Пожалуй, это было очень похоже на правду. — Но жизнь не состоит только из крайностей, — мягко продолжила Елена Анатольевна. — В ней существуют полутона. Есть спокойствие. Есть лёгкая грусть. Есть осторожная радость. Есть разочарование, которое не превращается в катастрофу. Между чёрным и белым существует огромное количество цветов. Она замолчала, давая нам возможность осмыслить сказанное. — А теперь давайте поговорим о крайностях в вашей жизни. Вспомните самые тяжёлые моменты. Те ситуации, когда вам казалось, что дальше уже некуда. Когда конец был совсем рядом. Неважно — физически или эмоционально. Первой заговорила Настя. Потом Лера. Следом Саша. Потом Адель. Девочки рассказывали свои истории одну за другой. Некоторые говорили спокойно. Некоторые плакали. Некоторые пытались шутить, чтобы скрыть боль. А я слушала их и чувствовала, как внутри постепенно становится тяжело. Каждая история находила отклик. Каждая цепляла что-то знакомое. Потому что, если быть честной, практически в каждой из них я узнавала часть себя. Мы все были разными. Но наши раны удивительно часто оказывались похожими. — Арина. Я подняла голову. — Давай теперь ты. Все взгляды переключились на меня. Я нервно сцепила пальцы. — Алкоголь появился в моей жизни довольно рано. И если честно, потом я практически пять лет пила без каких-либо серьёзных перерывов. В комнате стало тихо. — Я даже не пыталась бросить. — Почему? — спокойно спросила Елена Анатольевна. Я отвела взгляд. Ответ был слишком простым. И слишком болезненным. — Потому что мне не для кого было жить. Собственный голос прозвучал неожиданно глухо. — В детстве я ещё пыталась заслужить чью-то любовь. Мне казалось, что если ябуду достаточно хорошей, правильной, удобной, то меня обязательно полюбят. Я невесело усмехнулась. — Потом поняла, что это не работает. Тишина вокруг стала ещё плотнее. — И в какой-то момент решила, что никому не нужна. А если ты никому не нужен, то и стараться ради чего-то становится бессмысленно. Елена Анатольевна долго смотрела на меня. Очень внимательно. Очень спокойно. Без жалости. Без осуждения. — Но ведь ты живёшь в первую очередь для себя, а не для кого-то другого. Почему тогда не измениться ради самой себя? Я почувствовала, как внутри что-то болезненно дрогнуло. Наверное, именно этого вопроса я боялась больше всего. Потому что ответ был слишком честным. Слишком настоящим. Я опустила взгляд на свои руки. И почти шёпотом призналась: — А я себя тоже не люблю. После моих слов в комнате повисла тишина. Не та неловкая тишина, когда люди просто не знают, что сказать. Другая. Тяжёлая. Заставляющая смотреть внутрь себя. Я продолжала разглядывать собственные пальцы, сцепленные в замок. Поднять взгляд почему-то оказалось сложнее, чем признаться. Елена Анатольевна некоторое время молчала. Не торопила. Не пыталась сразу что-то исправить. А потом спокойно спросила: — Арина, а за что ты себя не любишь? Вопрос застал меня врасплох. Я нахмурилась. — Не знаю. — Нет, знаешь. Я нервно усмехнулась. — За многое. — Например? Почему-то захотелось сбежать. Именно сейчас. Встать и выйти из кабинета. Потому что говорить об этом вслух было неприятно. Очень. — Мне кажется, я постоянно всё делаю недостаточно хорошо. — Что именно? — Всё. Я пожала плечами. — Учусь недостаточно хорошо. Работаю недостаточно хорошо. Общаюсь недостаточно хорошо. Выгляжу недостаточно хорошо. Даже меняюсь недостаточно быстро. Несколько девочек понимающе кивнули. Елена Анатольевна задумчиво склонила голову набок. — А если ты делаешь что-то хорошо? — Тогда это просто нормально. — То есть похвалить себя нельзя? — Получается, что нет. — Интересно. Она сделала небольшую паузу. — Получается, когда ты ошибаешься — ты плохая. А когда делаешь что-то хорошо — это просто обязанность. Я невольно подняла голову. — Ну... — Очень удобные правила. По комнате прокатились тихие смешки. — Выиграть невозможно, правда? Я открыла рот и тут же закрыла его обратно. Потому что ответ был очевиден. Невозможно. Что бы я ни сделала, этого всегда недостаточно. Всегда можно лучше. Всегда можно больше. — Арина, это тоже крайность. Я нахмурилась. — В смысле? — Ты сейчас говоришь о чёрно-белом мышлении. Либо идеальна, либо ужасна. Либо молодец, либо неудачница. Но между этими состояниями существует огромный промежуток. Она указала рукой на фотографии вокруг. — Ты сама только что рассказывала нам о том, какой была несколько недель назад. Посмотри на свою фотографию. Я перевела взгляд на снимок. — Посмотрела. — Нравится девушка на этой фотографии? — Нет. Ответ вылетел быстрее, чем я успела подумать. — А мне нравится. Я удивлённо посмотрела на психолога. — Почему? — Потому что она пришла сюда. Я молчала. — Ей было страшно. Больно. Одиноко. Она не верила в себя. Но всё равно пришла. Где-то рядом тихо всхлипнула Катя. — Она не сдалась тогда. Не сдалась на мосту. Не сдалась здесь. И мне кажется, что ты очень несправедлива к этой девушке. В груди неприятно защемило. Я снова посмотрела на фотографию. На самом деле там действительно была я. Только какая-то потерянная. Будто жизнь происходила вокруг неё, а не с ней самой. — Скажи мне, — мягко продолжила Елена Анатольевна, — если бы сейчас рядом с тобой сидела девочка, которая прошла через всё то же самое, что и ты, ты бы сказала ей, что она не заслуживает любви? — Нет. — Что она никому не нужна? — Нет. — Что она бесполезная? — Нет. — Тогда почему ты позволяешь говорить это себе? Вопрос ударил больнее, чем хотелось бы. Я почувствовала, как к глазам начинают подступать слёзы. Потому что ответа у меня не было. Или был. Но слишком страшный. — Потому что... если это говорить себе первой, то другие уже не смогут сделать больнее. Последние слова прозвучали почти шёпотом. Новосёлова грустно улыбнулась. — Вот мы и добрались до правды. В комнате снова стало тихо. — Арина, нелюбовь к себе очень часто оказывается защитой. Если я сама себя раскритикую, если сама себя отвергну, если сама скажу себе всё самое плохое, тогда чужие слова уже не будут такими страшными. Она немного подалась вперёд. — Только проблема в том, что со временем ты начинаешь верить этим словам. Я опустила глаза. Потому что именно так всё и произошло. — А теперь скажи мне. За последние шесть недель что изменилось? Я задумалась. Перед глазами вдруг начали всплывать лица девочек. Катя. Лида. Настя. Люда. Адель. Особенно Адель. Её улыбка. Её привычка искать меня взглядом в комнате. Её тихое «лисёнок». — Наверное... я впервые перестала быть одна. Голос предательски дрогнул. Елена Анатольевна кивнула. — А ещё? Я долго молчала. А потом впервые произнесла это вслух: — Наверное... я впервые начала думать, что со мной не всё потеряно. И именно после этих слов слёзы всё-таки покатились по щекам.

***

Занятие закончилось далеко не сразу. После моего разговора с Еленой Анатольевной девочки продолжили делиться своими историями, говорить о страхах, о крайностях, в которые их бросала жизнь, о вещах, которые они раньше предпочитали не замечать. Но если честно, большую часть я уже слушала словно через толщу воды. Слова доносились откуда-то издалека. В голове снова и снова крутилась одна единственная фраза. «А я себя тоже не люблю». Наверное, впервые в жизни я произнесла её вслух. И от этого становилось одновременно легче и тяжелее. Будто вскрыли старую рану, которую я годами прятала под слоями шуток, безразличия и показного спокойствия. Когда занятие наконец закончилось, мы начали медленно подниматься со своих мест. Никто особо не шумел. Каждая переваривала что-то своё. — Ну и разъебала тебя Новосёлова сегодня, конечно, — негромко сказала Катя, когда мы выходили из кабинета. — Спасибо за поддержку. — Обращайся. Я закатила глаза. Костенюк усмехнулась и неожиданно обняла меня за плечи. — Зато полезно было. И почему-то спорить с этим не хотелось. Мы вышли в коридор. Дом жил своей обычной жизнью. Где-то хлопнула дверь. Кто-то смеялся на первом этаже. Лида уже спорила с Людой о чём-то абсолютно бессмысленном. Настя пыталась их угомонить. Диана жаловалась, что снова хочет есть. Обычный день в Школе пацанок. Самый обычный. И именно сейчас я вдруг поймала себя на странной мысли. Мне нравится быть здесь. Не испытания. Не камеры. Не постоянный стресс. А именно быть рядом с этими людьми. С девочками, которые за эти недели каким-то образом стали частью моей жизни. — Лисёнок. Я обернулась. Адель стояла чуть позади остальных. Дождалась, пока мы немного отстанем от группы. — Чего? Она несколько секунд внимательно смотрела на меня. Слишком внимательно. Будто пыталась прочитать все мысли, которые я так старательно прятала. — Ты как? Самый простой вопрос на свете. И почему-то самый сложный. Я задумалась. Ещё пару месяцев назад автоматически ответила бы «нормально». Не задумываясь. Не чувствуя. Не анализируя. Сейчас получилось иначе. — Не знаю. Адель улыбнулась. Совсем немного. — Уже прогресс. Я невольно рассмеялась. — Наверное. Мы медленно пошли по коридору вслед за остальными. Наши плечи время от времени соприкасались. Лёгкое, почти незаметное касание. Но почему-то именно оно успокаивало лучше любых слов. — Знаешь, — неожиданно сказала Адель, — мне кажется, ты слишком строгая к себе. Я тихо фыркнула. — И ты туда же. — Потому что это правда. Несколько секунд мы шли молча. Потом она осторожно коснулась моей руки. Совсем ненадолго. Буквально на мгновение. Но этого хватило. — Ты не обязана заслуживать право на то, чтобы тебя любили. Я остановилась. Сердце почему-то пропустило удар. Адель сказала это спокойно. Без пафоса. Без попытки впечатлить. Просто как что-то очевидное. Как факт. И именно поэтому её слова задели сильнее всего. Я смотрела на неё несколько секунд. Потом отвела взгляд. Потому что почувствовала, как снова начинают предательски щипать глаза. — Пошли уже, философ. — Сама философ. — Нет, это ты философ. — Зато красивая. — Самоуверенная. — И это тоже. Я невольно улыбнулась. Настояще. Без усилий. Без попытки скрыться за привычной маской. И впервые за очень долгое время мне показалось, что, возможно, Елена Анатольевна права. Между чёрным и белым действительно существуют другие цвета. И, возможно, я только начинаю их замечать.