monochrome

«Раз приходится ждать, значит грядет что-то хорошее,ведь, как правило, плохое себя ждать не заставляет»

Феликс проснулся за пять минут до будильника. Так бывало всегда, когда предстоял важный день. Организм, сам знал, что нельзя проспать, и поднимал раньше времени, оставляя эти пять минут на то, чтобы просто лежать в тишине и смотреть в потолок, отходя от сна. Потолок в его квартире был белым, с трещинкой над кроватью, которая появилась после того, как сосед сверху затопил парня. Ли тогда месяц ругался с тем соседом, требуя денежной компенсации. Даже пришлось вызывать участкового. Феликс смотрел на него и думал о том, что сегодня суббота, но для него это ничего не значит, ведь врачи работают и по выходным. А ещё сегодня после обеда итоговое собеседование в новой клинике. Главный травматолог. Зарплата выше в два раза, чем нынешняя. Больше ответственности. Лучше условия. Всё, о чём он мечтал последние два года. Феликс потянулся, как большой кот, сел на кровати, утопая в мягком матрасе и первым делом взял телефон. Проверить, не пропустил ли чего. Ничего. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Феликс отложил телефон и усмехнулся сам себе. Кого ты ждёшь, Ли Феликс? Человека, который за весь вчерашний день сказал от силы десять слов? Ты ведь ему не нужен. Сон и то, что ты слишком чувствителен к людям — только твои проблемы. Он встал и босиком, шлепая по полу, пошёл на кухню, которая встретила его ярким светом. Здесь всегда было светло по утрам – окно выходило на восток, и даже в серую погоду комната наполнялась лучами. Шторы Феликс никогда не задвигал на ночь, любил просыпаться с первым солнцем, как и сейчас. На подоконнике, в трёх глиняных горшках голубого цвета, стояла мята. Феликс вырастил её сам: купил маленькие кустики в магазине, пересадил, поливал, разговаривал с ними по утрам, пока варил кофе. Сейчас же мята разрослась, пахла свежо и вкусно, и каждое утро Феликс отщипывал пару листочков в чай. Рядом с горшками, на самом краю подоконника, сидел Кёта. Маленький серый котёнок, которого Феликс подобрал месяц назад возле клиники – мокрого, дрожащего, жалобно пищащего. Сейчас же Кёта был уже вполне упитанным нахалом, который спал исключительно на подушке хозяина, требовал еды строго по расписанию и обожал сидеть на подоконнике и смотреть на птиц, ну и иногда ронять горшки хозяина вниз. — Привет, соня, — Феликс потрепал его за ухом. — Слезай, завтракать будем. Котёнок спрыгнул и, чуть косолапя, потопал к миске, деловито задрав хвост. Феликс поставил чайник, полный воды, чуть расплескивая воду на плиту. Пока вода грелась, достал из хлебницы тост, сунул в тостер. Потом подошёл к маленькому столику у стены. Там, в простой керамической вазе, стояли недавно купленные, розовые диантусы. Феликс глянул на них и, улыбнувшись, подумал: «Красивые, похожи на любовь». — Мяу, — напомнил о себе Кёта, сидя у пустой миски. — Сейчас, сейчас. Феликс насыпал корма, погладил кота по спине и вернулся к тостеру. Тост выскочил, поджаристый, горячий. Феликс намазал его маслом, которое сразу таяло, отщипнул листочек мяты с подоконника, растёр между пальцами и вдохнул запах. Свежий, чуть резковатый. Чайник закипел. Феликс заварил кофе в большой белой кружке со смешным лицом, вылепленным из глины поверх, сел за стол и откусил тост. И понял, что не чувствует вкуса. Вернее он настолько слабо ощущался на языке, что казалось, он пропал. Он жевал и смотрел на телефон, лежащий на столе. Экран был тёмным. «Интересно, а как он проводит утро?» — подумал Феликс, вздыхая. Кёта же, уже расправившийся с завтраком, запрыгнул на стол и с любопытством уставился на тост. — На, — Феликс отломил кусочек. Кот понюхал, облизнулся, съел и выжидающе посмотрел на хозяина. — Больше не дам, — сказал Феликс, слегка ткнув в нос питомца, — Ты скоро станешь бочкой. Кёта возмущённо мявкнул и улёгся рядом с телефоном, демонстративно отвернувшись от хозяина. Феликс улыбнулся и допил кофе. В комнате было тихо. Только часы на стене тикали, отсчитывая минуты, и где-то за окном шумели машины. Обычное, ничем не примечательное утро. Но внутри мучало ожидание: «Напишет ли?» Феликс помыл кружку, поставив на полотенце, чтобы стекла лишняя вода, погладил кота и пошёл одеваться. В спальне он открыл шкаф, бросил взгляд в бок и замер. Вчерашний розовый свитер всё ещё висел на стуле. Смотрел на него и чувствовал странное тепло. Воспоминание о том взгляде. О том, как Хёнджин смотрел на этот цвет, будто видел его впервые. Феликс покачал головой, с легкой улыбкой на губах, и достал рубашку. Светло-голубую, с белыми полосочками, а потом покинул квартиру. На улице было свежо. Феликс вышел из подъезда и вдохнул воздух –пахло весной, немного влажным асфальтом и чем-то сладким, может быть, из соседней пекарни. Он сунул руки в карманы пальто и быстрым шагом направился к метро. Феликс спустился по эскалатору, держась за перила. Люди на станции сонно зевали, клюя носом. Кто-то же наоборот был бодрым и, слушая музыку в наушниках, пританцовывал. Поезд пришёл быстро. Двери открылись, выпуская поток людей, и Феликс шагнул внутрь, втискиваясь с толпой в забитый вагон. «Опять ехать как селёдка в бочке», — подумал врач. Он нашёл место у двери, встал, держась за поручень. Рядом женщина с огромной сумкой что-то рассказывала по телефону на повышенных тонах. Напротив подросток в наушниках бился головой в такт музыке, которую Феликс, к счастью, не слышал. Кто-то читал, кто-то спал, кто-то смотрел в одну точку уставшими глазами. Серые лица, блеклые пальто и гул голосов. Феликс смотрел на них и думал о том, что в этом вагоне, возможно, едет кто-то, кто тоже кого-то ждёт. Или кто-то, кто не пишет. Или кто-то, кто боится написать. Поезд качнулся на повороте, и чьё-то плечо прижалось к его спине. Феликс сделал шаг вперёд, освобождая место, и его взгляд упал на окно. В тёмном стекле вагона отражался он сам – бледное лицо, веснушки, уставшие глаза с мелькающей в них надеждой. И за его отражением туннель, мелькающий огнями, бесконечный. «Интересно, он вообще ездит в метро?» — подумал Феликс и сам себе усмехнулся. — «Глупый вопрос. Конечно, ездит. Или же нет..? Может, он не выходит из дома. Сидит в своей комнате и смотрит в стену. Может, вообще забыл, что такое выйти на улицу просто так, без особой причины.» Феликс почувствовал, как в груди снова заныло. То самое чувство, которое появилось вчера в парке. Будто он должен что-то сделать. Будто он может что-то сделать. Но что? Он не знал. Поезд затормозил. Голос из динамика объявил станцию. Феликс вышел, пропуская вперёд женщину с сумкой, и направился к выходу. На эскалаторе он снова достал телефон и снова пусто. В клинике было шумно. Утренний поток пациентов, медсёстры снующие по коридорам, запах антисептика, смешанный с чем-то отдалённо похожим на кофе. Феликс переоделся в раздевалке, повесил бейдж и, прежде чем зайти в кабинет, всё-таки опять достал телефон. Всё ещё ничего. «Господи, прекрати ты постоянно проверять уведомления, Феликс!» — подумал мужчина, ругаясь на самого себя. — Доктор Ли! — Мина махнула ему рукой с ресепшена. — У вас первый пациент через десять минут, перелом пальца, мальчик, семь лет. — Иду, — Феликс улыбнулся и спрятал телефон. Мальчика звали Соджун, и он отчаянно боялся белых халатов. Феликс потратил пятнадцать минут, чтобы его успокоить: показывал свою руку, давал подержать фонендоскоп, рассказал глупую шутку про врачей, которые на самом деле боятся пациентов и даже корчил забавные рожицы. Когда мальчик ушёл, уже улыбаясь, Феликс сел за стол и облегченно выдохнул, снова проверяя уведомления. Ничего. — Так, — сказал он вслух. — Прекращай, Феликс, ты взрослый мужчина. Не хочет – не напишет, ну и пускай. И пошёл к следующему пациенту. К обеду накопилась усталость. Три пациента, два снимка, одна пожилая женщина, которая полчаса рассказывала про своих любимых котов, которых она нашла на мусорке летом, когда шел проливной дождь. Феликс слушал, кивал, улыбался. Его руки делали своё дело, а где-то на задворках сознания блуждало одно и то же: напишет Хёнджин или нет. — Доктор Ли, вы на обед? — в дверь заглянула Мина. — Там ребята в ординаторской собрались, пиццу заказали. Присоединитесь? Феликс посмотрел на часы: до собеседования ещё два с половиной часа. — Да, иду. В ординаторской было шумно, пахло горячим сыром. За столом теснились четверо: Хан Джисон – молодой ординатор с вечно взлохмаченными волосами и нескончаемой энергией, Ким Сынмин – медбрат из хирургии, который постоянно выглядел так, будто его переехали грузовиком, а также две медсестры из приёмного отделения: Черин и Сана. — О, Феликс! — Джисон оторвался от куска пиццы. — Ты как раз вовремя, а то Сынмин уже всё собирался слопать. На эти слова Сынмин возмущенно ударил коллегу по плечу, хмуря брови, но губы его расплывались в улыбке. Феликс улыбнулся, взял кусок и сел рядом. Телефон положил на стол рядом, вверх экраном. — Ну что, — Черин подмигнула ему, — как там новое место? Собеседование когда? — После обеда, — ответил Феликс, жуя и следя за телефоном. — В ту новую клинику – «Daseum», та что у реки. — Ого, — Сана присвистнула. — Это круто. Главным? — Ага. — Ну ты даёшь, — Джисон хлопнул его по плечу. — Растем, доктор Ли! Прямо на глазах. Феликс улыбнулся, но краем глаза заметил, как Сынмин смотрит на его телефон с поднятой бровью. — Чего ты на него пялишься? — спросил Сынмин спокойно. — На кого? — На телефон. Ты на него смотришь каждую свободную от разговора секунду. Феликс замер. Он даже не заметил. — Да так, — сказал он. — Просто... — Просто не бывает. Ты ждешь сообщения? — спросил Сынмин, наклоняя голову. — Ого, — протянул Джисон, откладывая пиццу. — Феликс, у тебя кто-то появился? — Никого не появилось, — Феликс почувствовал, как щёки теплеют. — Я просто дал номер одному человеку. Сказал написать, если что. — И? — Черин подалась вперёд. — И ничего. Молчит как партизан. — Давно дал? — спросила Сана. — Вчера. — Вчера?! — Джисон рассмеялся. — Феликс, друг, ты серьёзно? Дай человеку время. Может, он стесняется или думает, что написать. — Может, он вообще не уверен, хочет ли писать, — добавил Сынмин, но без злости, скорее задумчиво. — Но раз взял номер, то вероятнее всего напишет. Черин улыбнулась Феликсу, почти по-сестрински: — Подожди немного. Если суждено, то точно напишет. Феликс кивнул и допил кофе. Черин права, нужно подождать, может Хёнджин и вправду не знает, что написать или же пока что не готов. Собеседование в новой клинике прошло идеально. Феликс отвечал чётко, уверенно, без единой запинки. Рассказывал о своём опыте, о сложных случаях, о том, как выстроил карьеру в нынешней клинике. Заведующий кивал, задавал вопросы, делал пометки в блокноте. В конце протянул руку: — Доктор Ли, мы будем рады видеть Вас в нашей команде с завтрашнего дня. Феликс пожал руку, быстро подписал контракт, забрал свои экземпляры и вышел на улицу. Весеннее солнце касалось лица. Люди шли мимо, шумели машины, где-то играла веселая музыка. Новая работа, зарплата, знакомства. Новая жизнь и возможности. Ли улыбнулся во все тридцать два зуба и достал телефон. Снова ничего. Улыбка чуть померкла, но парень решил не падать духом и пойти в кафе своей сестры, выдохнуть. Кафе Оливии находилось в двух кварталах от новой клиники. Маленькое место с большими окнами, прикрываемыми белыми шторками, с деревянными столами, накрытыми скатертью в горошек, и запахом корицы, который чувствовался ещё на улице. Феликс толкнул дверь, и колокольчик над входом тихо звякнул. Оливия была за стойкой. Его старшая сестра – на три года старше, но выглядевшая так, будто это она здесь младшая. Милое личико с румянцем, сияющие глаза, длинные русые волосы. Сейчас она заправляла волосы под бандану, возилась с кофемашиной и напевала что-то себе под нос. — О! — Она подняла голову и расплылась в улыбке. — Феликс! Какими судьбами? Ты же обычно по выходным не заходишь. — Был на собеседовании, — он сел за стул у стойки. — Дай чего-нибудь на свой вкус. — На собеседовании? — Оливия вышла из-за стойки, подошла к нему. — Куда? — девушка оперлась рукой о мебель, склоняя голову на бок. — В «Daseum». Главным травматологом. Она замерла, переваривая информацию, а потом взвизгнула и повисла у брата на шее. — Феликс! Я тобой горжусь! Это же потрясающе! — Спасибо, — он рассмеялся, обнимая её в ответ. — Начинаю с завтрашнего дня. — Я сейчас, я сейчас! — Оливия убежала за стойку, пропадая в кухне, и через минуту вернулась с тарелкой круассанов и чашкой капучино. — Рассказывай всё! Она села напротив, подперев щёку рукой. — Всё рассказал уже, — Феликс отпил кофе. — Приняли, буду главным. — А на личном фронте как? — Оливия поиграла бровями и ухмыльнулась. Ли поперхнулся. — С чего ты взяла, что у меня что-то изменилось в личной жизни. — Феликс, — Оливия посмотрела на него с прищуром. — Я твоя сестра. Я вижу, когда ты что-то не договариваешь. Феликс вздохнул. Спорить с ней было бесполезно. Оливия видела его насквозь с самого детства. Он до сих пор помнит, как сестра по взгляду догадалась, что брат скрывал какую-то информацию и по итогу выпытала из него признание в том, что он разбил коллекционную вазу их мамы, купленную в Японии еще задолго до их рождения. — Есть один человек, — сказал он тихо. — Пациент, очень необычный. — Пациент? — Я дал ему номер. Сказал написать, если вдруг что. — И? — И ничего, молчит. Оливия нахмурилась: — А ты уверен, что он хочет писать? — Нет, не уверен. — Но ты ждёшь? Феликс помолчал. Потом кивнул: — Жду. Оливия посмотрела на него долгим взглядом. Потом улыбнулась мягко: — Знаешь, иногда люди не пишут не потому, что не хотят. А потому что боятся, стесняются или еще не готовы на такой шаг. Феликс поднял глаза: — Ты думаешь, он такой? — Я не знаю, — Оливия пожала плечами. — Но ты же сам сказал: он необычный. Молчаливый. Может, ему просто нужен кто-то, кто не будет давить? — Я не давлю. — Верно, ты терпеливо ждешь. Феликс отпил кофе и посмотрел в окно. Там, за стеклом, шёл серый, обычный сеульский день. Люди спешили по делам, не глядя друг на друга, сталкиваясь плечами. Мир жил своей жизнью. А внутри Феликса жило ожидание. — Если не напишет сегодня, — сказал он тихо, — позвоню завтра из клиники и спрошу как рука. Оливия улыбнулась: — Врач, который беспокоится о пациенте. — сестра похлопала парня по плечу, кивая головой. — Очень убедительно. — Замолчи. — Ладно, — она встала и чмокнула его в макушку. — Допивай кофе и не переживай раньше времени. Всё обязательно будет хорошо. Феликс допил кофе, расплатился, хотя Оливия отмахивалась, говоря, что угощает, на что тот улыбнулся, тоже чмокнул сестру в макушку и вышел на улицу. Солнце уже клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на тротуары. Вечерний Сеул шумел, гудел, жил своей обычной жизнью. Люди спешили по домам, машины сигналили в пробках, где-то играла музыка из открытого окна. Он прошёл всего несколько шагов, когда телефон в кармане коротко завибрировал. Сердце дёрнулось. Феликс выхватил телефон, замирая посреди дороги, чуть не сбивая этим женщину. Уведомление: «Добро пожаловать в общий чат сотрудников клиники Daseum». — То есть, — сказал он вслух себе под нос, — я теперь буду дёргаться от каждого уведомления? Прекрасно. Просто прекрасно, Феликс! Он убрал телефон и пошёл дальше, чувствуя, как внутри пульсирует глупая, ничем не обоснованная надежда. — «А если он напишет прямо сейчас? Пока я иду?» — Феликс достал телефон снова. Проверил, ничего. Прошёл ещё полквартала. Телефон снова завибрировал. Уведомление: «Не забудьте заполнить документы до завтрашнего утра». — Да чтоб тебя, — пробормотал Феликс, злясь на самого себя. Он сунул телефон в карман и больше не доставал до самого метро. В клинику он вернулся, когда уже совсем стемнело. Здание встретило его тишиной и тусклым светом дежурных ламп. Охранник на входе кивнул: — Доктор Ли, поздно работаете? — Да, надо кое-что забрать. Феликс поднялся на второй этаж по пустой лестнице, шаги гулко разносились по коридору. В кабинете было темно, пахло лекарствами – тем самым запахом, к которому он привык за три года и который сейчас казался чужим. Словно он уже ушёл отсюда, а тело вернулось по привычке. Он включил свет, сел за стол и начал собирать вещи: старая кружка, папки с документами, грамоты и красненький блокнот с записями, украшенный стикером с котиком. Руки делали своё дело механически, а мысли были где-то далеко – в парке, на облезшей скамейке, рядом с человеком, который смотрел на розовый свитер так, будто видел цвет впервые в жизни. Телефон снова завибрировал и врач быстро взглянул на экран: Уведомление: «Напоминание: завтра в 9 начало смены». Он отложил телефон и закрыл глаза на секунду. — «Не он. Снова не он.» Парень уже почти убедил себя, что ничего не будет, что Хёнджин не напишет и это была просто прогулка, жест вежливости и не более. Феликс открыл глаза и посмотрел на компьютер. Он ещё не выключил его. На экране горела база данных пациентов. — «Нельзя. Это неэтично.» — Ли смотрел на экран и понимал, что не должен этого делать. Что это нарушение всех правил. Что если кто-то узнает – будут проблемы, но пальцы уже сами ввели пароль. Открыли поиск. «Хван Хёнджин.» На экране появилась карта и в ней номер телефона. Те самые заветные цифры, отделяющие его от возможности написать, узнать, стать ближе. Феликс смотрел на них несколько секунд. Потом быстро достал телефон, переписал номер в контакты и выдохнул, будто только что закончил опаснейшую операцию. — Прости, — сказал он пустому кабинету. Непонятно, кому. Себе? Хёнджину? Тому правилу, которое он только что нарушил? Он выключил компьютер, взял вещи и вышел. В коридоре было темно. Только аварийные лампы горели тусклым красным. — «Я не напишу первым, — думал Феликс, спускаясь по лестнице. — Я дал ему номер и сказал написать. Пусть решает сам.» Но в груди ныло что-то тревожное. А если он не сделает шаг? Если он гулял вчера просто из вежливости? Из безысходности? Если Ли ему вообще не нужен? С этими мыслями Феликс покинул теперь уже чужую ему клинику и побрёл к троллейбусной остановке. Дома его встретил Кёта. Котёнок тёрся о ноги, требовал внимания, и Феликс, улыбнувшись, взял его на руки. Кёта заурчал, ткнулся носом в подбородок и засопел довольно. — Привет, малыш, — сказал Феликс. — Как думаешь, Хёнджин напишет? Кёта заурчал громче. Это значит: «определенно». Лучший предсказатель, никогда не ошибался за все время жизни с Ли. Ещё год назад Феликс спрашивал у кота, примут ли его в место по-лучше, тот же замурчал так громко, что Ли даже немного удивился. И Кёта был прав, хозяина приняли в новую клинику. Феликс прошёл в спальню, переоделся, потом на кухню – налил себе чай с жасмином. Сел за стол, поставил телефон рядом. Розовые диантусы на столике у стены смотрели на него — Красивые, — сказал он им. Кёта запрыгнул на стол, потоптался, улёгся рядом с телефоном и закрыл глаза. Время тянулось медленно. Минуты превращались в часы. Феликс взял книгу, попытался читать – не шло. Взял ноутбук, чтобы поработать – не вышло. Его внимание все время возвращалось к телефону, хотя мысленно он уже стал смиряться с тем, что Хёнджин не напишет. Дзынь. Феликс дёрнулся так, что Кёта подпрыгнул на столе и возмущённо мявкнул. — Прости, — выдохнул Феликс и схватил телефон, чуть не выронив его из рук. Это был Хёнджин. Сердце забилось где-то в горле. Он открыл сообщение: «Это Хван Хёнджин. Вы просили написать.» Феликс выдохнул с облегчением. Потом засмеялся и Кёта посмотрел на него с недоумением. — Написал, — сказал Феликс коту. — Представляешь? Ты опять был прав. Кёта зевнул и снова улёгся. Феликс смотрел на экран. Перечитал сообщение раз пять. Шесть. Семь. — Привет. — стал печатать ответ врач, но стёр. — Как рука? — опять стёр и напечатал другое. — Я ждал – нет, слишком откровенно, сказал вслух Феликс, глядя на котёнка рядом. Он замер, глядя на пустое поле ввода, а потом напечатал: «Я очень рад, что Вы написали.» И отправил. Кёта засопел рядом. За окном шумел моросящий дождь. А в груди у Феликса было тепло и светло, как в самом начале того самого сна. Он улыбнулся и положил телефон на стол. Теперь оставалось только ждать ответа, но это ожидание было другим. Приятным.