Рыжая проблема

Свежий воздух, как ни странно, не сделал ничего полезного. Не стало легче, тише или же понятнее. Просто исчезли стены. Всё. Сжимая в руках папку с «желательными» рекомендациями, Нил вышел следом за Эндрю и замер прямо на парковке, будто внезапно забыл, куда идти дальше. Он поднял взгляд вверх. Небо было безоблачным. Чистым до раздражения. Светло-голубое полотно, на котором уже давно не осталось ни намёка на рассвет. Солнце стояло высоко, равнодушное, как и всё вокруг. Мир продолжал жить. Без пауз. Без поправок на чужие проблемы. — Ты знал, — голос Эндрю прозвучал впереди. Тихо. Нил перевёл взгляд. Миньярд стоял чуть в стороне, развернувшись к нему вполоборота. — И пытался с этим сбежать, — добавил он спокойно, будто озвучивал очевидное. Лицо — пустое. Как всегда. Ни обвинения. Ни вопроса. Факт. — Я не пытался сбежать, — отозвался Нил, поравнявшись с ним. — Но хотел. Эндрю задержал на нём взгляд на несколько секунд, будто проверяя, будет ли сопротивление. Потом отвернулся. Разговор для него на этом закончился. Он пошёл к машине, не оглядываясь. Нил остался стоять ещё на секунду. Ответ так и не прозвучал. Да и не нужен был. Потому что спорить тут было не с чем. Рюкзак, что он взял с собой на крышу и не отпускал во время дороги, говорил за него лучше любых слов. *** Когда машина Эндрю остановилась у общежития, внутри уже кипела жизнь. Никто не спал. А стоило Лисам увидеть, как их вратарь тащит Джостена за рукав, не давая ни остановиться, ни свернуть, — и привычный шум сменился чем-то более острым. Настороженным. — Вы где были, мать вашу? — рявкнул Мэтт, однако ответа не получил. Не потому что его игнорировали из принципа, хотя Эндрю, скорее всего, именно это и делал. А у Нила сейчас не было ни слов, ни желания их искать. Он шёл, позволяя вести себя, как будто сопротивление осталось где-то там, в белых стенах, среди чужих голосов и слишком спокойных диагнозов. Он не оборачивался. Не реагировал. Поднял взгляд только тогда, когда Эндрю дотащил его до кухни и без лишних церемоний усадил за стол, коротким толчком, от которого пришлось поймать равновесие. Сам Миньярд уже развернулся к плите. Без объяснений и комментариев. Просто начал действовать. Шуршание пакета с гречкой прозвучало в тишине слишком громко. Буднично. Абсурдно. Через несколько минут добавились другие звуки — вода, посуда, короткие, чёткие движения.  Нил смотрел перед собой, не до конца улавливая происходящее, пока не почувствовал движение у двери. Он обернулся. И наткнулся на три макушки, выстроившиеся почти в ряд. Кевин. Ники. Мэтт. Они не заходили. Просто стояли и смотрели. И, судя по выражениям лиц, больше всего их сейчас выбивало из колеи вовсе не состояние Нила. А то, что Эндрю Миньярд спокойно готовил. Спустя полчаса перед Нилом поставили тарелку. Полную. Слишком полную для его текущего состояния, слишком реальную, чтобы можно было просто проигнорировать. — Я не голоден… — попытался он, скептически глядя на содержимое, будто от одного взгляда всё могло исчезнуть. — Я не спрашивал, — спокойно ответил Эндрю, усаживаясь напротив. Со стороны двери снова зашуршало — кто-то не выдержал и вернулся проверить, жив ли мир после такого зрелища. Но стоило Эндрю бросить туда взгляд, как троица исчезла с той же скоростью, с какой появилась. Тишина вернулась. Почти уютная, если забыть, где они и почему. Нил несколько минут просто водил ложкой по тарелке, не поднимая её. Механически. Без смысла. В голове всё ещё был хаос — обрывки разговоров, чужие слова, цифры, которые не должны были иметь к нему отношения. И поверх этого — Эндрю. С этим своим странным, неправильным вариантом заботы, который не вписывался ни в одну понятную схему. Нил не мог собрать происходящее в одну линию. И от этого становилось только хуже. Аппетит, если он вообще был, исчез окончательно. К горлу снова подступил неприятный ком. Джостен уже собирался отодвинуть тарелку, но не успел. Лeзвие ножa с глухим звуком врезалось в стол рядом с его рукой. Резко. Достаточно, чтобы заставить замереть. Тошнота отозвалась сильнее, неприятно скрутив желудок. — Эндрю… — голос вышел тише, чем он рассчитывал. — Ешь, — отозвался тот так же спокойно. Нилу не осталось ничего, кроме как подчиниться. Он поднял ложку. Движение вышло медленным, почти неуверенным, будто это не еда, а что-то, с чем придётся бороться. Стоило поднести её ко рту — желудок тут же отозвался, неприятно, предательски громко. Последние дни Нил старательно обходил еду стороной. Не потому что не мог — не хотел сталкиваться с тем, как быстро теряет контроль. А теперь столкнулся. В лоб. Первая ложка далась тяжело. Вторая — чуть проще, хотя ком в горле никуда не делся. Тошнота всё ещё маячила где-то рядом, выжидая момент. Он ел медленно. Через силу. Через раздражение. Через это мерзкое ощущение, что собственное тело вдруг стало чем-то отдельным, живущим по своим правилам. Эндрю не торопил. Просто сидел напротив, как будто это и было единственным планом на ближайшее время. И, что раздражало сильнее всего, этого оказалось достаточно. Тарелка не опустела полностью, но Нил съел больше, чем рассчитывал. И не умер. Уже достижение. Он отложил ложку, на секунду прикрыв глаза, будто проверяя, не начнёт ли всё снова плыть. Не начало. Пока. Эндрю поднялся первым, убирая посуду без лишних слов, как будто сцена была завершена и обсуждению не подлежала. За дверью снова послышались шаги. Жизнь, которую никто не отменял.  Тренировка. Расписание. Обязательства, которым плевать на диагнозы и чужие внутренние кризисы. Нил провёл рукой по лицу и медленно выдохнул. Отсидеться не получится. Не с этой командой. Не с этим тренером. И уж точно не с Эндрю, который уже решил за него половину проблем, даже не спрашивая разрешения. Он встал. Тело всё ещё казалось чужим, но уже не таким… неуправляемым. И этого хватило. К тому моменту, когда они вышли из кухни, в общежитии снова стало шумно.  Лисы делали вид, что заняты своими делами. Плохо делали. Слишком много взглядов. Слишком много недосказанного. Нил не стал останавливаться. Просто направился к выходу. Потому что, как бы абсурдно это ни звучало, следующая точка в этом дне уже была определена. Корт. И тренировка, на которой ему снова придётся делать вид, что он контролирует хоть что-то.