Beautiful boy

      Как же давно он не возвращался на Гриммо! Этот дом всегда напоминал ему о многом, но за последние десять лет это здание перестало иметь для него такую ценность, какой обладало раньше. Сейчас его дом находился там, где Тедди, а о фамильном особняке Блэков он почти и не вспоминал, поскольку даже собрания Ордена в основном проводились в других местах. Встреча именно здесь, однако, часто не предвещала ничего хорошего: заброшенный дом выбирали по крайней надобности.       Пока все члены Ордена Феникса собирались, Ремус стоял у стены, не особенно вникая в происходящее, прерываясь лишь на то, чтобы здороваться с новоприбывшими, до тех пор, пока кто-то не позвал его по имени. – Ремус, – Молли осторожно тронула его за плечо, будто боясь спугнуть.       Он повернулся, встретившись взглядом с напряжённой подругой. Та протягивала газету нерешительно, будто сомневалась, стоит ли вообще это делать. Ремус взял её в лёгкой задумчивости, пробежавшись взглядом по встревоженному лицу рыжей ведьмы, и кривая улыбка застыла на его лице, когда он вгляделся в заголовок: «ПОБЕГ ИЗ АЗКАБАНА». Ремус, продолжая тупо улыбаться, взглянул на Молли, но та лишь смотрела ему за плечо, так же не отрываясь от написанного. Он вновь обратил внимание на газету, и его сердце загнанной птицей забилось в грудной клетке.       Сириус. Он выглядел так, будто от него осталась одна тень. Лицо его осунулось, заострилось, скулы выступали резче, чем в школе — хотя, казалось бы, куда уж больше. Кожа даже на чёрно-белой колдографии казалась серой, словно выцветшей за годы без солнца, проведённые в заключении. Длинные спутанные волосы падали на плечи, пряди свисали неопрятно, местами слипаясь. Потерявший всякий лоск Блэк, один из главных сердцеедов школы, модник, сейчас выглядел словно живой мертвец.       Но хуже всего… Мерлин... Его глаза. Раньше во взгляде альфы теплилась жизнь: дерзость, насмешка, огонь, а теперь, казалось, осталась одна пустота. В этих небесных омутах читалось что-то звериное, что-то, с чем Ремус никогда прежде не сталкивался. От увиденного хотелось забиться в угол и жалко скулить, но Люпин железным усилием воли подавил в себе это желание.       Колдография дёрнулась, и Сириус резко повернул голову, будто всматриваясь в кого-то за пределами кадра. На секунду в любимом лице мелькнуло упрямство, граничащее с вызовом. Ремус отшатнулся, поражённо открыл рот и тут же прикрыл его рукой. — Это шутка какая-то? – спросил он чуть громче, чем стоило бы. Пара голов орденцев с любопытством взглянули на них.       Молли оглянулась вокруг и устало заключила: — К сожалению, нет, Ремус.       Он сел, сжав «Ежедневный пророк» в руках с таким усердием, что край бумаги, верно, было бы невозможно расправить даже при большом на то желании. Произошедшее не укладывалось в голове: Сириус сбежал оттуда, откуда невозможно выйти на своих двоих. Он не знал, что чувствовать по этому поводу.       С одной стороны, внутреннюю омегу это очень радовало. Но он заставил этот голос замолчать. Не время полагаться на инстинкты. С другой стороны, в голове возникал вопрос за вопросом: как он это сделал, почему сейчас, какую цель преследует, как жить дальше, в конце концов, что будет с… Тедди… Ремус закрыл лицо руками, переживая приступ нежданной мигрени. Что сказать Тедди?       Тем временем, разговоры вокруг него усилились. Теперь он слышал их отчётливо. — Он опасен, – отрезал Кингсли. — Это значит, он действительно… – вторил ему Артур. — Говорят, он ищет Поттера, – громогласно заключил Грозный Глаз.       Ремус резко поднял голову. — Что? — спросил он, и голос прозвучал слишком жёстко. — Слухи. Но логика есть, согласитесь. Если он предал их тогда, значит, мальчик — единственный, кто остался. Тут не надо быть семи пядей во лбу, Люпин, – осклабился Грюм своим разорванным ртом, обращаясь уже к омеге.       Да, в этом был резон, подумал Ремус. Если Сириус виновен, то он опасен, он может прийти, отомстить Мальчику-Который-Выжил, попытаться закончить то, что начал. В конце концов, за прошедшие десять лет и эта версия была им рассмотрена.       Ремус сжал зубы. В таком случае я остановлю его, чего бы мне это ни стоило, пусть даже ценой собственной жизни, но остановлю. Эта мысль была выверенной, в худшие дни она уже посещала его.       А если нет? – предательски вопросил внутренний голос. Если он не виновен, значит, он провёл все эти годы в одиночестве в Азкабане совершенно ни за что. Если он не совершал этого чудовищного преступления, то… Ремус резко выдохнул, и Молли понятливо положила руку ему на плечо, будто читая его мысли. Тогда я его предал.       Разговоры вокруг не останавливались. — Достаточно, – прервал их зычный голос Дамблдора, и гомон, будто по мановению волшебной палочки, мгновенно прекратился.       Глава Ордена появился почти незаметно, в свойственной ему манере, и встал у стола, сложив руки перед собой. Лицо его выражало крайнюю озабоченность. — Я прошу вас сохранять спокойствие, и мне до крайности жаль, что приходится требовать этого так часто, но уж таковы наши смутные времена – продолжил он. – Да, ситуация необычная. Побег из Азкабана – событие, которое не может не вызывать вопросов. Однако прошу вас не поддаваться слухам и не делать поспешных выводов.       Он перевёл взгляд на присутствующих и остановил его на стоящем у стены Грозном Глазе, сложившем руки на груди. — Министерство уже предпринимает меры. Дементоры направлены на поиски, хотя, не скрою, мне совершенно не близка идея Фаджа охранять с их помощью школу. Хогвартс будет находиться под усиленной защитой. В связи с этим я хотел бы напомнить, что в этом году преподавательский состав также претерпел изменения.       Несколько человек заинтересованно переглянулись на этих словах директора. Ремус поднял голову. Голос Дамблдора заметно успокаивал его, служа своеобразной опорой. — Всем вам известный Ремус Люпин займёт должность преподавателя Защиты от тёмных искусств. Я счёл это кадровое решение необходимым, поскольку уверен, что его опыт и практические знания пригодятся для обучения наших студентов в этом году. — Молодец, – шепнула Ремусу на ухо Молли.       Люпин осмотрел комнату краем глаза. Большинство одобрительно кивали, но один взгляд был направлен прямо на него. Снейп холодно смотрел в его сторону и едва заметно скривил губы. — Весьма… интересное назначение, – с лёгкой насмешкой в голосе добавил он, явно обращаясь не к Дамблдору, а к самому Люпину. — Но позвольте, сэр…       Он сделал короткую паузу, явно наслаждаясь вниманием, направленным на себя, и продолжил вальяжно: — Насколько мне известно, на эту должность всегда находилось немало желающих, обладающих, скажем так, более… — тут, Ремус мог бы поклясться, что декан Слизерина сделал заминку специально, — стабильным профилем.       В комнате повисла тишина, кажется, никто даже не двигался. Конечно, далеко не все соратники знали о его ликантропии, и это делало ситуацию деликатной. Те, кто знал, возможно, имели те же претензии, что и профессор зельеварения, а те, кто об этом не догадывался, просто заинтересованно наблюдали, понимая, что здесь что-то нечисто. — Разумеется, — проговорил он низко, тягуче, вцепившись взглядом в Люпина, — если речь идёт о практическом опыте, я не смею спорить. Однако не могу не отметить, что некоторые аспекты преподавания требуют не только опыта, но и определённой… предсказуемости. Это те качества, которые, как мне казалось, всегда особенно ценились при выборе кандидатов.       Ремус с ожиданием смотрел на Дамблдора, и ему показалось, что старый волшебник ему… подмигнул. Наверное, просто помутило: от таких новостей и не такое почудится, подумалось омеге. Уже через мгновение Дамблдор вновь повернул голову в сторону Снейпа и, когда Северус закончил, ответил миролюбивым голосом: — Разумеется. Я всегда ценил вашу внимательность к деталям, Северус. Однако в данном случае можете не сомневаться, – он мягко улыбнулся, но в голосе его звучала заметная всем находящимся в комнате твёрдость, – я полностью уверен в своём выборе.       Взгляд его на секунду задержался на Снейпе, прежде чем он перевёл его на остальных. Ремус едва заметно выдохнул. — И, полагаю, на этом мы можем считать вопрос закрытым, – заключил он и отошёл к Грюму, видимо, чтобы проконсультироваться о защитных чарах и протоколах безопасности.       Наконец, они вместе покинули здание, отойдя во внутренний двор, чтобы уединиться. Ремус стоял у окна и смотрел во внутренний двор, где в полумраке переговаривались две фигуры. К нему, напротив, подходили один за другим. Поздравляли, жали руку, а он отвечал машинально, переваривая случившееся сегодня. Артур остановился дольше остальных. Похлопал его по плечу и, чуть наклонившись, тихо сказал, что полностью согласен с решением директора и что именно Люпину он без колебаний доверил бы заботу о собственных детях. Ремус зарделся от комплиментов, и, пробормотав что-то в ответ, снова отвернулся к окну.       Краем глаза он следил за Северусом. Тот держался в стороне, не вступая ни в разговоры, ни в обмен любезностями. В какой-то момент он вышел в коридор, ведущий к главной входной двери, и ушёл, ни с кем особо не попрощавшись. На лице его всё это время сохранялось привычное, чуть искривлённое выражение. Конечно, он так и не сказал ему ни слова. Разумеется, Люпин не собирался с ним общаться, но для него было несколько удивительно, как тот легко воспринял слова директора. Да, тот был беспрекословным авторитетом для большинства, но и Северус всю жизнь славился тем, что был невероятной занозой в заднице. Наверняка он собирается устраивать козни в Хогвартсе, если ещё не начал.       Наконец, омега дождался, когда к нему не будет приковано столько внимания, и вышел наружу, увидев, что Грюм уже уселся на метлу и стрелой унёсся в северном направлении, а Дамблдор остался один. — Сэр… можно вас на минуту? – окликнул омега старого мага.       Дамблдор развернулся к нему всем корпусом с такой скоростью, будто всё это время только и ожидал, что Люпин подойдёт. — Разумеется, Ремус.       Они отошли в сторону, скрывшись в тени кряжистых деревьев. — Спасибо вам, сэр, – тихо сказал Ремус.       Дамблдор по-отечески улыбнулся: — Меня совершенно не за что благодарить, Ремус. Я лишь озвучил решение, в котором не сомневаюсь. Северус склонен выражать свои мысли с излишней прямотой, – размеренно произнёс он. – Но, уверяю вас, это не умаляет ни моего доверия к вам, ни вашей ценности для школы. — Я понимаю, сэр, – вновь покраснев, ответил Ремус.       Чувствуя, как наливаются жаром его щёки, он вспомнил, как Сириус всегда подмечал это и начинал откровенно веселиться. Тянул уголок губ и будто нарочно ничего не говорил, давая ему окончательно смутиться. Особенно он любил проворачивать такое после очередного брошенного им в адрес омеги комплимента или в середине жаркой ночи. Альфу всегда очень забавляло смущать своего парня. — Простите, – тихо добавил омега, заметив, что слишком уж погряз в своих воспоминаниях.       Он быстро взял себя в руки, возвращаясь в настоящее. Дамблдор продолжал легко улыбаться. — Ничего, Ремус, у вас сегодня был до крайности тяжёлый день, можно и немного в облаках повитать. — Да, – замялся Люпин, неловко почёсывая шею в области метки. – Я не только поблагодарить вас хотел, но и спросить о Тедди. — О Тедди? – растерялся Дамблдор. — Он скоро едет в Хогвартс. Дети наверняка уже обсуждают. Новость ведь из ряда вон выходящая, – Ремус сжал губы. – Вы знаете, какими жестокими они бывают, кому, как не вам, знать это.       Директор коротко кивнул. В глазах его промелькнуло что-то тоскливое, от чего омега невольно поёжился. Может, он нечаянно задел за живое, хотя имел в виду лишь опыт старого волшебника на посту директора. — Если они узнают… – он запнулся, – И свяжут его с Блэком… Я знаю, что они будут говорить, – тихо ответил Ремус. – И не понимаю, как мне ему объяснить всё, что случилось. Я и сам в этом не разобрался за всё это время, по правде говоря, — горько заключил Люпин, но тут же встрепенулся, не позволяя себе погрузиться в печаль. Теперь он смотрел прямо, расправив плечи, будто принимая невидимый вызов: — Мне назвать Сириуса отцом?       Дамблдор не ответил сразу, явно обдумывая сказанное. Всё это время Люпин с надеждой смотрел ему в глаза. — Это зависит не от имени, Ремус, – сказал он наконец. – А от того, что за этим именем стоит.       Омега усмехнулся безрадостно. — Сейчас за ним стоит человек, которого ищет весь магический мир. — Или тот, кого общество, возможно, не поняло до конца, – спокойно возразил Дамблдор.       Ремус закрыл глаза на мгновение. — Тедди всего лишь ребёнок, — сказал он. — Ему не нужна такая неопределённость. — Зато пригодится правда, которую он сможет выдержать в своём весьма юном возрасте, — мягко ответил Дамблдор. — Кроме того, в этой ситуации затруднительно понять, что ею поистине является.       Ремус безрадостно кивнул, глядя на свои ботинки. Да, безусловно. Спустя десять лет никакого расследования по делу проведено не было. — А это, боюсь, вам придётся определить самому.       Ремус медленно выдохнул. Конечно, это его ответственность. На что он рассчитывал, в конце концов. На готовый правильный ответ? Это должно быть его решением, и ничьим другим.       Вечер был тихим, обманчиво спокойным: редкие звуки города, разряженный воздух. Атмосфера вокруг совершенно не соответствовала волнующим мыслям и новостям. Хотя, невесело подумалось Люпину, такое обычно бывает лишь в книгах, когда погода служит подходящим фоном для происходящего. — Пройдёмся? – миролюбиво кивнул Дамблдор на дорожку садика. — Давайте, – согласился Люпин. — Если слухи верны, мальчик может оказаться в опасности. Возможно, вам следует попробовать начать индивидуальное обучение с Патронуса. — Довольно сложное заклинание для столь юного волшебника. — Опасность и война не склонны соотносить свои действия с возрастом тех, кого они касаются. — Не буду отрицать, – согласился Люпин. – Вы думаете, он явится туда? – с лёгким сомнением в голосе спросил он. Хотя, несмотря на то что никто не знал, что в голове у Сириуса, Хогвартс всё ещё казался наиболее вероятным вариантом для многих. Ремус не был исключением. — Я думаю, что мы не можем не учитывать этой вероятности. Я понимаю, о чём вы, Ремус. Однако я бы не спешил принимать все озвученные версии за окончательную истину. Тем не менее, до тех пор, пока мы не узнаем, как и почему в действительности всё произошло, мы будем исходить из худшего варианта. — Я помогу, чем смогу, сэр, и даже больше, – решительно заключил Люпин, прерывая старого волшебника.       Дамблдор улыбнулся. — Не сомневаюсь в вас, Ремус.

***

      Дом встретил его странной, непривычной тишиной — такой, какая редко бывает там, где живёт подросток. Тедди сидел за столом, склонившись над каким-то пергаментом, и сосредоточенно выводил строчки, время от времени что-то зачёркивая. Услышав шаги, он поднял голову: — Привет, пап.       Ремус повесил мантию на крючок в коридоре и устало стянул с себя ботинки. — Привет.       Тедди отложил перо, внимательно всматриваясь в его лицо. — Ты сегодня поздно. — Да, задержался немного, прости, — спокойно ответил Ремус, стараясь сохранить непроницаемое выражение, чтобы не тревожить сына, и опустился на стул рядом.       Тедди чуть нахмурился, вглядываясь в задумчивое и усталое папино лицо. — Не за что извиняться, пап. Что-то случилось?       Ремус выдохнул. Скрывать, как и оттягивать разговор, не было смысла — всё равно узнает. И, разумеется, будет лучше, если от него, а не от других детей. — Да. Послушай, Тедди… — сказал он неуверенно, стараясь держать голос ровным. — Из Азкабана сбежал один волшебник. Многие считают его опасным.       Юный альфа молчал, приоткрыв рот. Глаза его были широко распахнуты от мальчишеского возбуждения и лёгкого ужаса. — Его зовут Сириус Блэк, — продолжил Ремус. — И он… — Тедди замялся на секунду, жуя губу, — правда опасный?       Ремус отвёл взгляд, на мгновение сжав пальцы. — Считается, что да, — ответил он осторожно, чтобы не сболтнуть чего лишнего и тем самым не пробуждать в мальчике дополнительный интерес. — Поэтому в школе усилят меры безопасности. И, возможно, взрослые будут говорить об этом чаще обычного.       Он внимательно посмотрел на сына, положив руку ему на плечо. — Но тебе не нужно в это вмешиваться. Не реагируй на слухи, не пытайся что-то выяснять самому. Просто держись ближе к друзьям и преподавателям, идёт?       Тедди кивнул с серьёзным выражением лица. — Ты его знал? — спросил он тихо, явно уловив что-то скрытое в словах папы.       Ничего от него не утаишь, промелькнуло в голове у омеги. — Да, — сказал Ремус после короткой паузы, опустив взгляд на стол. — Когда-то мы были очень близки. Поэтому мне особенно важно, чтобы ты был осторожен. Пожалуйста, не делай глупостей.       Тедди чуть сдвинул брови, обдумывая услышанное. Вроде бы удалось убедить, с облегчением отметил про себя Ремус. — Хорошо, пап, — сказал он просто.       Ремус кивнул, задержав на нём взгляд. Всё же нужно было закрепить это. — Пообещай мне, Тедди. Это правда очень важно для меня. — Обещаю, — сверкнул мальчик совершенно сириусовским взглядом.