Разлученные

      1975 год       Занятия местной магией отличались от остальных. Два раза в неделю класс вместе с профессором Клейтоном выбирался в небольшой лес за полем для квиддича и садился вокруг нескольких костров.       Профессор сжигал в пламени разные травы, читал наговоры. Запахи обволакивали легкие. Пряные, тяжелые, голова от них мигом тяжелела. Перед глазами начинали плыть разные видения. Сначала они учились их толковать, предсказывать.       У Милдред выходила полная чушь, так же, как и предсказания по расположениям звезд, когда их вытаскивали в безоблачные ночи смотреть на звездное небо.       Чуть лучше пошла беспалочковая магия. Она уловила принцип с внутренней концентрацией, а если перед этим еще подышать над костром, то становилось еще проще. Почти все приемы касались разных стихий: управление ветрами, потоками воды, трансфигурация одной стихии в другую. Милдред очень понравилось превращать участки земли в горящую лаву. Правда, профессор Клейтон через занятие запретил ей это делать, когда она с гадким хихиканьем воспламенила землю под парочкой однокурсников. С точки зрения Милдред они были сами виноваты — нечего было косо на нее смотреть перед занятиями.       И вот вечером в четверг пришел час Икс. Профессор сказал, что настало время попробовать призвать тотемного духа.       Кутаясь в свитер, Милдред плюхнулась на землю у горящего костра рядом с Гретой, Чицей и Билли. Огонь приятно грел лицо, она по привычке засунула руки прямо в него, чтобы пощекотать себе ладони.       — Я все жду миг, когда запахнет барбекю, — многозначительно сказал Билли, наблюдая, как огонь обволакивает длинные белые пальцы и не причиняет им вреда.       — По-техасски? — со смешком уточнила Милдред.       — Никак не иначе. Кстати, как считаете, кто будет вашим тотемным духом?       — Я хочу куницу, — с блеском в глазах ответила Грета. — Ловкую и опасную, как я.       — Я бы не отказалась от рунеспура, — робко сказала Чица. - Это трехголовая мудрая змея, и все ее головы думают по-разному!       — А я бы хотел льва. Что может быть круче льва?       — Мини-пиг, например, - очень серьезно заявила Милдред.       Грета рассмеялась. Чица и Билли недоуменно уставились на нее.       — Ну вот представьте — вы в окружении, враг подступает. Вы призываете тотемного духа, как последнюю надежду человечества. И вот к ним навстречу уже несется маленький отважный поросенок. Из его пятачка вырывается пламя, а под копытами трясется земля… — начала с энтузиазмом описывать Милдред.       — Сильный образ, особенно в тандеме с Гришей, — оценила Грета под всеобщий смех.       — Так, пятый костер, я вас не отвлекаю? — вмешался в их беседу профессор Клейтон. — Потом не буду повторять, какие травы и в каком порядке надо жечь!       — Я знаю, если что, — прошептала Чица, протягивая руку к мешочкам, лежащим рядом с ними.       Первой в костер полетела молодая сладкая мальва, наполнив воздух ароматом патоки. Почти сразу следом - побеги водорослей, но запах они не поменяли. Затем пошла корица, добавив сказочной праздничной ноты. А довершили дело соцветия златоглазок и зубастой герани.       Голова закружилась от тяжелой приторно-пряной дымки. Милдред убрала руки из пламени и потерла виски.       — Прикрываем глаза и сосредотачиваемся, — напутствовал профессор. — Если начинаете слышать голоса — это нормально. Пробуйте с ними общаться. Митчелз! Не шепчи на ухо соседу! Выгоню сейчас!       Милдред прикрыла глаза. В поле зрения оставалась лишь полоска дурманящего пламени. Она дышала полной грудью в надежде, что у нее получится уловить, услышать. Запах клонил в сон. Было тяжело оставлять взгляд полуприкрытым.       — Милдред, маленькая леджеро… — раздался в голове незнакомый женский голос, говоривший на итальянском.       — Ты так похожа на маму! — говорил с нежностью мужской голос.       — Дочь убийцы, внучка убийцы. Бастардо! — шипел целый хор мужских и женских голосов.       — Этот ублюдок еще и детьми обзавелся! — восклицал на английском мужской голос.       — Какая ты прекрасная! — лепетал женский голос. — Так похожа на своего отца и дедушку!       — Позор! Позор! Выродок! Смешение чистоты с грязью! — возмущались на парселтанге.       Нахмурившись, девушка ответила последнему:       — Вы на кого гоните, а? Я вам тут кто, чтобы так говорить про меня?!       В глубине костра заплясал силуэт. Он медленно приближался к ней сквозь языки пламени, обретая все более четкие очертания. Наконец ей удалось разглядеть обезьяноподобного старика. Такому презрительному взгляду стоило только поучиться.       — На себя бы посмотрел, дед, — бросила ему Милдред на парселтанге. — Себя-то в зеркало давно видел или на том свете с этим проблемы?       Старика перекосило, и он принялся поливать ее грязью как не в себя.       — Понятно. Да, я знаю, кто такие “подзаборные мрази”. Спасибо, что рассказываешь про разные периоды своей нелегкой жизни. А ты вообще кто?       — В смысле “кто”? — опешил от такой наглости старик. — Марволо Гонт! Один из последних чистокровных потомков Слизерина в отличие от тебя!       — А-а, ты — папин дедушка. Это многое объясняет. Так, дед, я тут не одна такая. Со мной рядышком еще потомок Слизерина сидит. Она вообще из семьи сквибов.       Он задохнулся от возмущения, принявшись изрыгать новые потоки ругательств.       — Ясно, дед, иди нахер, — послала его Милдред. - Вернешься, когда вспомнишь какие-нибудь еще слова кроме мата и междометий.       И с новыми оскорблениями Марволо Гонт исчез в языках пламени. Милдред мотнула головой. Вот мерзкий старый козел! Интересно, есть ли родственники поприятнее?       Словно на ее зов в языках пламени показался новый силуэт. Тонкий, искаженный. Перед ней предстала крайне некрасивая худая девушка в оборванном платье. Тонкие черные волосы падали ей на лицо, чуть прикрывая глаза, косящие в разные стороны.       — Он не умеет быть другим, — сказала она сдавленным голосом. — Всегда грубый. Всегда ничего не замечает.       — А вы кто? — смутилась Милдред.       Внутри все перевернулось от отвращения и щемящей жалости. Слишком сломленной выглядела эта бедняга.       — Меропа… Меропа Реддл…       Это прозвучало настолько внезапно, что Милдред подавилась дурманящим дымом.       — Ты моя бабушка! — пораженно воскликнула она. — Я даже не думала, что ты такая…       — Уродливая? — горько уточнила Меропа. — Такие как я не заслуживают ни любви ни счастья.       — Да нет, конечно, заслуживаешь, — неуверенно возразила Милдред. — У меня просто… В общем почему ты умерла?       И без того некрасивое лицо Меропы исказило страдание.       — Я не выдержала… Том бросил меня. Мой единственный смысл жизни… Не было денег… Холод… Повсюду холод…       — А папа? - слегка возмутила Милдред. — Почему папа не стал смыслом?       — Я не смогла. Уход Тома уничтожил меня. Не было ни денег, не еды. У меня не осталось сил. Я с трудом дошла до приюта. Думала, о нем позаботятся.       — Ты же знаешь, что стало с папой? — горько спросила Милдред.       Меропа испуганно посмотрела на нее и быстро закивала, сжав саму себя в объятиях.       — Если бы ты его не бросила… Может и нам бы так не досталось. С матерью всегда лучше, чем без нее, — продолжала Милдред.       Пламя неожиданно погасло. А вместе с ним исчезла Меропа с голосами других родственников.       Мотнув головой и распахнув глаза, девушка осмотрелась.       Профессор Клейтон ходил от костра к костру и гасил пламя, развеивая по ветру дурман от него. Студенты сидели с опущенными головами. Кто-то почти плакал, кто-то радовался, кто-то ругался. Грета сидела в глубокой задумчивости, да и Билли словно что-то прикидывал у себя в голове. Не такой оптимист, как обычно.       Только Чица сидела, с восторгом запрокинув голову наверх. Прямо над костровищем парил полупрозрачный трехглавый змей, внимательно осматривающий ребят.       Чица поднимала вверх руки и широко улыбалась. Впервые на памяти Милдред.       — Прекрасно, мисс Джонсон! — похвалил профессор. — Вы уже не первый раз призываете своего духа?       — Да, профессор, — подтвердила Чица. — Мама научила года два назад.       — Это очень впечатляет, мисс Джонсон. Попрошу вас побыть моей ассистенткой на следующем занятии.       — Я буду рада.       Милдред с легкой завистью осматривала рунеспура, медленно плывущего по звездному небу. Она понимала, что с такими родственниками ей не скоро удастся призвать тотемного духа, если удасться вообще. Одни ругательства, да печали.       Перед глазами вновь появилась фигура Меропы, и ее окатило странной злостью. Все началось с нее. Появление отца, ее смерть, приют. Прими это жалкое создание хоть на одном из этапов другое решение, и она, Милдред, тут бы не сидела. Возможно, ее бы вообще не было, но иногда это казалось лучше, чем воспоминания о времени, проведенном с отцом.             

***

      — Вечеринка в субботу. Ты ведь идешь? — заговорчески улыбнулась Грета, когда они шли по коридорам главного корпуса.       — Еще бы! — охотно подтвердила Милдред. — говорят, будет отличный диск-жокей. Тревор обещался приготовить несколько интересных настоек.       Они вдвоем захихикали. Милдред выполнила свое обещание и протащила Колетт с Гретой в Тета-три-Вата. Ходить на собрания сразу стало веселее, как и блистать на тусовках.       — Ого! Что-то новое! — воскликнула Грета, указав на стену с объявлениями.       Поверх листовок о наборе в команду по квиддичу и книжный клуб красовался большой красный плакат с золотым кругом и рассекающей его вертикальной линией.       “Корпорация Траини — отличный выбор для выпускника. Опытные наставники, широкий спектр областей для работы и самореализации: ликвидация заклятий, финансы, служба безопасности, связи с общественностью. Оплата - 1000 галлеонов ежемесячно с последующим повышением”.       — Кажется, мама снова решила расширяться, — пробормотала Милдред, наблюдая, как несколько студентов заинтересованно изучают объявление.       — Для начала карьеры это огромные деньги, — оценила Грета. — Твоя мама уверена, что сможет себе позволить столько расходов?       — Уж считать она умеет отлично, поверь. Просто интересно, к чему она готовится.       На душе сделалось неприятно. Даже ей ничего не рассказала. После Западного побережья и перестановок союзников из-за смерти дяди Майлза все вроде успокоилось. Мама что собралась воевать с отцом? Неужели наконец-то решилась? И Рози с племяшиком скоро будут свободны?       Просторный зал был занавешен пурпурными тканями. Под потолком мерцали разноцветные пушистые шары. Пол переливался всеми цветами радуги.       Один из семикурсников, одетый в модные клеши и блестящий пиджак уверенно крутил правой рукой пластинки, а левой — с помощью палочки настраивал темп и громкость.       В воздухе царила странная смесь из запаха перезрелой сладкой мальвы, самого дешевого дурманящего курева и тех самых зелий, которые довольный Тревор уже разливал в углу всем желающим.       — Приветствую прекрасных леди. — улыбнулся он, перебирая разноцветные скляночки. — Что желаете?       — Давай, чтобы не сразу унесло, — после короткого совещания сказала Милдред.       Хлопнув в ладоши, тот полез по бездонным карманам своего украшенного фиолетовыми пайетками пиджака.       Девушки внимательно посмотрели на маленькие бутылочки с плещущейся золотистой жидкостью.       — Перебродивший Феликс Фелицис. Неудачи не будет, не переживайте. Но удачу уже тоже не призовет, а вот чувство эйфории от него остается.       Милдред взяла флакончик и откупорила. В нос ударил запах фиалок, любимых цветов Розы, пирога с кремом и кожаного автосалона машины Экстона. Приятная смесь.       Чокнувшись, трио залпом выпило. Тревор наблюдал за ними интригующим взглядом.       В голову мигом ударила будто бы шипучая газировка. Мозг приятно щекотало. Ей казалось, что по извилинам разливается задорное тепло. Грудь вздымалась от накатывающей эйфории.       — Все, бежим танцевать. — потянула подруг на танцпол Милдред. — Спасибо, Трев. Отличное пойло!       — Возвращайтесь за добавкой, когда выветрится!       Сверкающим вихрем они ворвались в танцующую толпу. Чокеры блестели, крупные пайетки на платьях подпрыгивали в такт музыке.       Зелье придавало уверенности, как и свист ребят. Диско гремело в ушах. Девушка уверенно крутила бедрами, пару раз склонялась так, что почти было видно трусы. Каблуки улетели в сторону через двадцать минут.       — Огневиски, Траини? — предложил ей какой-то парень, вставший прямо за ней.       — Давай! — решительно ответила Милдред, забрав у него из рук всю бутылку.       Запрокинув голову, девушка начала пить прямо из горла. И прикончив оставшуюся четверть, она под аплодисменты выдохнула несколько языков пламени.       — Уноси, — любезно разрешила Милдред, вернув пустую бутылку.       Мир стал весело кружиться. Они втроем продолжали танцевать, ощущая себя на вершине мира. Потом — парные танцы. Ей казался смутно знакомым парень, на котором она висела, обхватив его бедра ногами.       — Крутани еще раз! — взвизгнула она, обвив руками его шею, и откинув голову назад.       Он быстро раскрутил ее, крепко держа за талию.       — У-у-у-у-у! — кричали ребята.       Пол под ногами немного уходил, но не зря же она столько лет тренировалась. Зелье и четверть бутылки ее не возьмут.       Пробесившись на танцполе, она убежала с девочками на лестницу.       Усевшись прямо на ступеньках, они достали по сигарете. Милдред прикурила им от своего пальца. Зал с тусовкой немного качался из стороны в сторону. Кто-то уже целовался, кто-то продолжал пить зелья Тревора, Шон подкатывал к хихикающей блондинке. Где-то дальше по лестнице раздавались характерные стоны.       — Ушли веселиться вдвоем, — заметила Грета, качая из стороны в сторону головой.       Никто не знал, чем она делала себе макияж, но и через два часа танцев, выпивки и прыжков он выглядел необычайно свежим. Грета всегда выглядела как невинная девочка.       — Не кто-то, а Ширли, — раскручивая браслет из крупных зачарованных бусин на руке, говорила Колетт. — Возьмем на заметку, а потом используем.       — Это та овца, что пыталась у меня Джеймса увести? — осведомилась Грета.       — Она самая.       — А пойдем посмотрим, с кем и прервем траходром, — предложила та.       Они обе гадко захихикали, встали и упорхали вверх по лестнице. Милдред покачала головой, продолжая курить. Сегодня у нее не было настроения пакостить людям. Феликс действовал умиротворяюще.       В поле зрения появился новый стакан с плещущейся ядовито-зеленой жидкостью. Билли, одетый золотистую рубашку и малиновые брюки, уселся рядом.       — О, Билли, — обрадовалась Милдред. — Ты где был?       — Пробовал настойки, — икнув, сообщил он. — Можно сказать: проводил исследование. Вот эта, по моему мнению, самая крышесносная.       Взяв ее, Милдред принюхалась. Пахло лечебными травами, кислотными конфетами и полосканием для рта.       — И из чего она?       — Соцветия ядовитой тентакулы, лапы гигантской пурпурной жабы и шипучка из Хейворта.       — Звучит как пищевое отравление, — расхохоталась Милдред.       — Чин-чин.       Стаканы звонко ударились друг о друга. Горло обожгло хуже, чем огневиски. Мир стал искажаться словно в бензиновой луже. Голову перехлестывало волнами маниакальной радости. Выдохнув несколько раз огонь, она заявила:       — Вот это хрень! Тревор притащил?       — Ему нужно не то что чашу Зельеварения дать, а золотое ведро! — искренне заявил Билли. — И открывать собственный бар!       — Абсолютно, — поддержала его Милдред. — Давай еще по одной!       Шатаясь, и держась друг за друга, они добрались до Бассета, выдавшего им новую порцию. Лицо у него было как у заядлого сводника.       — Давай на улице, — предложила Милдред, гипнотизируя взглядом жидкость. — Боюсь тут все сжечь к чертям.       Двор продолжал расплываться перед глазами. Змеиное дерево причудливо наплывало на главный корпус, будто вплетаясь в него.       — На брудершафт, — заявил Билли.       Обвив друг другу руки, они залпом выпили.       Стаканы упали в пожухлую траву. Мир окончательно поплыл, взрываясь фейерверками. По небу летали фиолетовые мини-пиги, вокруг которых прыгали золотистые нюхлеры.       Она сама не поняла, в какой момент они под руку пошли во тьму двора, немного петляя на ходу.       — Билли, — пробормотала Милдред, запрокинув вверх голову. — Я рада, что ошиблась в тебе, и ты оказался не самоуверенным засранцем!       Он звонко рассмеялся, невнятно ответив:       — Ты тоже оказалась нормальной девчонкой, Милли, но на первых курсах мне хотелось пнуть тебя под тощий зад!       — Ну так пнул бы, — развеселилась девушка.       — Если я сейчас пну тебя, то ты уже не встанешь.       — Ты недооцениваешь мои способности, Билли. Как обычно.       Они резко остановились. Парень хитро сощурился, пытаясь сфокусироваться на ней. В следующую секунду она ощутила резкий шлепок по своей заднице.       — Ах, ты! — воскликнула Милдред, вырвав свою руку. — Пинок, а не шлепок!       — Я не расслышал, — нагло заявил Билли. Глаза игриво блестели в полумраке. — И ты сейчас не докажешь.       — Эти твои магловские схемки…       — Ну так я ж самоуверенный засранец.       — Видишь, ты уже не отрицаешь.       Она усмехнулась, но в следующую секунду смех застрял у нее в горле. Он посмотрел на нее иначе. Не как на соперницу, с которой можно спорить. А так, будто видел ее впервые.       Молчание затягивалось. Мир продолжал волноваться. Искры летели во все стороны, раззадоривая сильнее.       Губы со вкусом кислотных конфет и полоскания. Не самое ужасное сочетание. А целуется он лучше Тайлера и еще парочки парней, с которыми ей довелось погулять.       Она вцепилась в его рубашку, потому что ноги слегка подкашивались. Он притянул ее ближе, и она почувствовала, как его пальцы впиваются в ее талию — не грубо, но уверенно.       Она слышала его дыхание, чувствовала запах его кожи, и на мгновение ей показалось, что все это — неправильно. Он не должен быть тем, кто ей нужен.       Но он целовал ее так, будто ждал этого момента всю жизнь. И она перестала думать, отдавшись чувствам.       Весело хохоча, Милдред повисла на нем, обхватив ногами. Билли покачнулся, но не дал им оказаться вдвоем на холодной октябрьской земле.       — Сейчас сообразим, — решил он, оторвавшись на секунду от ее шеи.

***

      Сквозь закрытые веки ударил яркий солнечный свет.       Поморщившись, девушка открыла один глаз. В поле зрения оказалась заправленная кровать Греты с розовым пушистым пледом. Гриша степенно прохаживался по нему, бросая, как ей казалось, вызывающие взгляды.       Под щекой ощущалось что-то теплое, мерно вздымающееся, пахнущее морем. Милдред открыла второй глаз и увидела крупную руку. У нее не было версий, чья она была. Было даже не совсем понятно, что произошло вчера. Танцы вроде, несколько настоек от Тревора. Ничего необычного.       А ее импровизированная подушка продолжала дышать. Осторожно оторвав от нее голову, Милдред осмотрелась и чуть не вскрикнула.       На ее кровати спал Билли. Без одежды. Совсем. А она — на нем. Замотав головой, Милдред еще раз посмотрела на него. Круглое румяное безмятежное лицо, светлые волосы. Да, это точно Билли.       Ей потребовалась еще пара секунд, чтобы осознать — на ней тоже не было одежды. А его правая рука лежит на ее плече. Живот неприятно тянет.       К щекам прилил жар. Черт побери! Колетт с Гретой изведут ее ехидствами. Сколько раз они их “сводили”. И вот, на радость. Интересно, Грета что-то видела или не приходила ночевать? У нее уже бывало.       Будто ощутив, что думают про него, Билли поморщился и открыл глаза, проморгавшись. Милдред с легкой паникой ждала, что будет дальше.       — Жеваный крот, — прохрипел парень. — Я где?       — Кажется, у меня, — признала девушка.       Он дернулся. Глаза цвета морской волны в изумлении уставились на нее.       — Милли?       — Билли, — проворчала она, приподнявшись в поисках платья.       Дав ей слезть с себя, Билли уселся на кровати. Он был поражен не меньше нее. Словно не верил. Лихорадочно прикрываясь волосами, девушка продолжала искать хоть какую-то одежду, но та валялась по всей комнате, где придется.       — Мы что переспали? — глупо уточнил он, а затем уставился на следы крови на белой простыне. — Ты что девственницей была?       — Кричи громче, еще не весь Вампус тебя услышал, — покраснев как кирпич, воскликнула Милдред.       Парень продолжал таращиться на простынь. Впервые у него не было комментариев.       Сдавшись с поисками одежды, Милдред уселась на край кровати. Внутри была такая буря эмоций, что никакие настойки не нужны. Билли! Из всех парней на Земле Билли! Могло быть, конечно, намного хуже, но не так она себе все представляла. Совсем не так.       — Так это… — продолжал тупить Билли, почесав голову. — Я тебе нравлюсь что ли?       Милдред демонстративно закатила глаза.       — Я вчера перебрала и нужно время осмыслить, — быстро подумав, ответила она.       — Да, понимаю. Кажется, мне тоже нужно осознать, — согласился он.       За окном щебетали птицы. Гриша ехидно фырчал. А они смотрели друг на друга, не отрываясь. Впервые в жизни никто из этих двоих отличников не знал, что должно быть дальше.