Разлученные

      1975 год       — У меня никогда не получится, — обреченно сказала Милдред, бесцельно перелистывая книгу в библиотеке.       Напротив сидела Чица, делая аккуратные заметки у себя в тетради. Она внимательно посмотрела на нее и мягко сказала:       — Ты просто ругаешься со своими родственниками каждый урок, а нужен мирный диалог.       Милдред постаралась смеяться не слишком громко. Несколько учеников осуждающе посмотрело на нее.       — Давай я позову тебя на мою следующую встречу с предками. Узнаешь о себе много интересного, — с издевкой предложила она.       Пожевав губу, Чица протянула:       — Тебе просто нужно больше времени, а за два урока не успеть.       По отполированной столешнице застучали накрашенные голубым лаком ногти.       — А знаешь, — перешла Чица на шепот, — тут не так далеко есть место у реки, где Изольда Сэйр встретила Рогатого змея, давшего кусочек себя для сердцевин волшебных палочек ее приемных сыновей… Я могу точно узнать у Уильяма, он ведь был там с ней…       — То есть ему и правда триста лет? — удивилась Милдред.       — Да, он помогал Изольде основать школу и убить ее тетку Гормлайт, — тихо подтвердила Чица. — Сейчас это не так важно. Мне кажется, то место, где Изольда встретила змея тебе поможет. В конце концов нас, потомков Слизерина, объединяют змеи.       Откинувшись на спинку стула, Милдред почесала голову. Возможно, в ее словах был смысл. Злило почти физически, что у нее не получалось призвать тотемный дух. Даже Грета разобралась со своим, а ведь ее родственники были едва ли лучше!       — Ты права. Надо попробовать.       — Давай тогда после каникул. Можно в первый же уикэнд по-тихому уйти. Я все устрою, — пообещала Чица.       Милдред усмехнулась. Было странным слышать, что хлопотать придется не ей. Новое необычное чувство.       — Мне жаль, что наши английские родственники такие, — искренне сказала Чица.       — Слава Мерлину, мне не нужно призывать отца. Тогда я бы никогда в жизни не смогла вызвать свой тотемный дух, — ядовито заметила Милдред.       Вдруг словно ниоткуда по бокам от нее появились Грета с Колетт. Вид у обеих ехиднее некуда. Бросив высокомерный взгляд на Чицу, они удостоили ее коротким приветствием, и подняв Милдред подмышки потащили прочь из библиотеки.       — Пока, Милли, — мягким голосом попрощалась Чица.       — Ага, пока, — смущенно ответила Милдред, смирившись со своей судьбой.       Зайдя в первый пустой класс, подруги закрыли дверь. Глаза обеих не отрывались от нее. Губы дрожали, будто из последних сил сдерживают смех.       — Ты нам сама признаешься, или мы будем пытать тебя щекоткой? — ухмыльнулась Колетт.       Скрестив на груди руки и закатив глаза, Милдред сказала как можно суше:       — Это не я стащила твои сигареты.       — Значит ты выбрала смерть… — Грета наставила на нее палочку.       Милдред не успела вытащить свою. Комната сотрясалась от ее смеха. Словно тысяча перышек щекотало ее под ребрами, подмышками, под пятками. От них невозможно было спастись.       — Да… надоели… ладно…       Сжав губы и сделав страшные глаза, Грета опустила палочку.       — Мы требуем подробностей, — настаивала с хищной улыбкой Колетт.       — Ну выпили. Немного…       — Ага. — хохотнула Колетт. — Тревор сказал, что ты орала что-то про летающих свиней и еле волочила ноги.       — Ну вот и спрашиваете эту жирную сплетницу обо всем, - огрызнулась Милдред, косясь на палочку Греты.       — Мы не будем осуждать.       — Мы ждали этого с первого курса.       От стыда из ушей повалил пар. Спина мигом взмокла. С первого курса? Да он бесил ее на первом курсе.       — Мало ли что вы там ждали, — возмутилась она, краснея. — Это ваши странные фантазии. Все вышло случайно. Напились оба. С кем ни бывает. Я вообще почти ничего не помню.       Это было правдой. Даже спустя два дня в голове всплывали только отдельные фрагменты: прикосновения, поцелуи, как его тело пахло морем. Он всегда любил свежие ароматы.       Билли почти сразу ушел после той сцены, смущаясь не меньше нее. Она просидела в тишине целых полчаса, отчаянно пытаясь разобраться в себе. И у нее ничего не получалось. Эта головоломка не решалась. Чувства, рождающиеся где-то в глубинах души, не имели названия. Они были такими теплыми, отчаянно приятными, волнующими. Не как с Тайлером и остальными. Это было куда нежнее и слаще.       — Так он к тебе подходил после? — продолжала допытываться Колетт.       — Нет. Мне кажется, он растерян так же, как я, — признала Милдред, скрестив на груди руки.       — А ты что? Он тебе нравится? — спросила в лоб Грета.       К щекам прилил жар. Она выдохнула носом густой дым, скрывший ее лицо под хихиканье подруг.       — Я предпочту смерть от щекотки позору, — похоронным тоном заявила Милдред.       — Не такой уж и позор. В конце концов Билли — второй лучший ученик, неплохо говорит чушь с умным видом, симпатичный, богатый, — начала перечислять Колетт. — Я не сильно в курсе, что такое эта нефть, которую продает его семья, но помнишь он говорил, что у них ранчо под Остином, квартира у Центрального парка, дом в Малибу… Это ничего себе!       Грета авторитетно кивала.       — Даже плевать, что грязнокровка, — добавила она. — Небольшой недостаток на фоне остального.       — Это как раз не плевать, — тихо заметила Милдред, развеивая вокруг себя остатки дыма.       — Ты же вроде спокойно стала относиться к таким…       — Я — да, а отец — нет.       Девушки переглянулись.       — Ну и что? — спросила Колетт. — Твой отец в Лондоне.       — И ему понадобится час, чтобы оказаться тут и убить Билли, — с досадой сказала Милдред, растирая себе руку. — Ты просто не представляешь, на что он способен. Я точно знаю, что он убил двух маминых мужчин. А может и больше, но в двух мы точно уверены. И это были очень сильные волшебники.       Густые брови Колетт тревожно взметнулись. Та бросила быстрый взгляд на помрачневшую Грету.       — Но твои родители ведь развелись, — не сдавалась она. — Ему вообще не должно быть дела до того с кем ты встречаешься.       На весь класс раздался печальный смех. Милдред незаметно смахнула слезы, сдерживая новые потоки. Нутро разрывало от осознания несправедливости. При огромных возможностях, деньгах, связях быть настолько не свободным, постоянно ждать удара.       — Как только узнает, что Билли из семьи маглов ему будет огромное дело. Отец ненавидит маглов. Он со своими приспешниками развлекается тем, что убивает их просто так.       У Колетт вытянулось лицо.       — Это правда, — присоединилась к Милдред Грета. — В Европе про него давно ходят мрачные слухи.       — А почему его не арестуют? Тем более твоя мама ведь возглавляет компанию по борьбе с темными магами…       — Ну случай моих родителей можно описать краткой фразой — “грандиозный звездеж”, — почесав голову, заявила Милдред. — Если мама — светлая волшебница, то я — горный тролль.       — Ты бываешь, когда с настойками переберешь, — поддела ее Грета, увернувшись от подсечки.       — Ладно, не расстраивайся. Билли ведь не тупой. Умирать вряд ли планирует, — постаралась утешить Колетт.       — Так я еще долго буду одна, — невесело признала Милдред.       На следующий день она упорно избегала встречи с ним. Садилась через ряд, не пыталась конкурировать за правильный ответ на уроках. Его взгляд ощущался почти физически. Красные щеки продолжали выдавать ее с головой.       Она еле досидела трансфигурацию, отчаянно пытаясь сосредоточиться на изменении внешности. Цвет волос получился странного зеленоватого оттенка вместо задуманного светлого.       “— Не могу же я вечно делать вид, что ничего не произошло!” — с досадой думала девушка, собирая учебники после урока.       Замок на сумке как назло заклинило, она попросила Грету не ждать, сказав, что догонит. По странному стечению обстоятельств в классе остались только они вдвоем. Билли подозрительно долго не мог правильно разместить книжки в рюкзаке.       Повисло неловкое молчание. Оба мигом прекратили притворятся, что не могут справится с поклажей. Милдред стояла к нему спиной, нервно крутя колечко сестры на длинном пальце.       Сзади послышались шаги.       — Милли, — раздался смущенный голос за ее спиной.        Ладони вспотели. Щеки пылали от нестерпимого жара.       — Я все хотел спросить, — продолжал он очень робко, — то, что произошло пару дней назад между нами… Это было случайностью?       Она молчала.       — Я просто не собирался вот так некрасиво приставать к тебе… В смысле… Я думаю, что все было не просто так…       — Да не парься, — Милдред старалась придать своему тону легкости, заталкивая боль со смущением подальше в недры сознания. — Школьная тусовка, перебрали. Ты же не знал, что у меня раньше не было. Это не твоя вина.       Впервые в жизни ей было досадно от собственного вранья, но что еще остается, когда над семьей всегда нависает отцовская тень?       — То есть, — его голос упал, — ты просто по пьяни?..       — А ты как думал? — с вызовом ответила Милдред, молясь, чтобы он перестал допытываться.       — Мне так не показалось, — сказал он тверже. — Я точно так не чувствовал.       Ее словно ударило под дых. Сердце заколотилось. Не тревожно, счастливо.       — Получается, — начала девушка неуверенно, забыв все слова на английском. — Ты не из-за настоек?..       — Они скорее придали мне уверенности. И тебе — тоже.       Ноги подкосило. Ну почему он не уходит? Почему говорит такие слова, от которых все заходится в радостном трепете? Она же подначивала его от курса к курсу, одним взглядом давала понять, где его место. Как вообще можно было проникнуться к ней симпатией?       Наконец Милдред заставила себя развернуться. Билли стоял в шаге от нее. Грудь высоко вздымалась, лицо было таким же красным, как у нее. В глазах читались испуг с искрами упрямства. Она не пыталась заглянуть дальше. Ей было страшно увидеть глубину чувств, провалиться в них и счастливо остаться.       Он осторожно протянул подрагивающую руку и поправил сползшую с ее плеча малиновую мантию. Молчание толкало что-то сказать. А что? Что ей страшно, если он пострадает из-за симпатии к ней?       — Мне кажется, что после той истории с Тайлером тебе просто тяжело доверять парням, — Билли говорил медленно словно взвешивал каждое слово. — Но не все же такие придурки как он. По мне измены — это непорядочно.       Милдред хмыкнула. Если бы проблема была в том вонючем куске дерьма жизнь была бы в разы проще.       — Да дело не в этой драконьей отрыжке. Проблема в моем отце, — ответила она и машинально закрыла себе рот ладонью, не веря, что произнесла это вслух.       Нахмурившись, Билли переспросил:       — В твоем отце? Я думал, что твои родители в разводе.       — Ну да, но это не помешает ему тебя прикончить за то, что ты из магловской семьи.       Ей казалось, что это звучит нелепо. Но другой правды у нее для него не было.       — А это плохо, что я из семьи маглов? — растерялся парень.       — Да нет, хотя раньше я так не думала. Но ты же помнишь из истории магии — к маглам есть огромное предубеждение, опасения…       — Так это когда было? Законы Раппапорт вообще отменили в тридцатых годах…       — Это здесь отменили. А в Европе против маглов очень много домыслов. В некоторые магические школы даже не берут студентов из таких семей.       Билли удивленно вскинул брови.       — Мой отец презирает маглов, а его скромная организация занимается их убийствами, — продолжала Милдред тоном будто речь шла о погоде. — Там нет никаких других причин. Просто потому, что ты не такой, как они.       — С другой стороны он же далеко. Занимается своими… кхм… злодействами. До тебя-то ему какое дело?       — Это же такой удар по самолюбию! Дочь спуталась с маглорожденным. Да он сюда переместится через пару минут как узнает… И прикончит тебя.       Нахмурившись, парень почесал подбородок. Вид у него был скорее озадаченный, чем испуганный. Как у человека, которому пытаются продать убедительную историю.       — Поэтому, — продолжала с болью Милдред. — Тебе будет безопаснее держаться от меня подальше.       — Здорово ты все решила за меня, Милли, — возмутился он.       — Да просто ты не понимаешь, какой опасности себя подвергнешь. Тут мало кто понимает, к счастью. А я с ним жила почти одиннадцать лет. Можешь почитать британские газеты и узнать, какой замечательный человек мой папуля, — с легким отчаянием заявила она, не зная, как убедить его.       Непозволительная роскошь терять близких людей. Она смотрела на него почти с мольбой. Дело ведь было не в нем самом. Совсем нет.       Закатив глаза, Билли помолчал, а затем пошел за своим рюкзаком.       — Мне лично больше нравится версия с перебором на школьной пьянке, — рассудил он. — Знаешь, это неприятно, конечно, узнавать, что все не взаимно, но все же лучше, чем объяснения про маглоненавистников…       — Да я не вру! — разозлилась Милдред. — В кои-то веки…       Бросив на нее скептический взгляд, парень сказал, что у него нет к ней претензий. Он быстро прошел мимо нее, хлопнув дверью в класс.       — Да твою мать! — прорычала девушка, несколько раз ударив ладонями по парте.       Ее окатило негодование с досадой. Хотела сделать как лучше, уберечь, а вышло наоборот.             

***

      — На тебе который день нет лица, — заметил Вандерхейм, когда Милдред с вещами перед отправкой на рождественские каникулы пришла к нему в кабинет, — что случилось?       С шумом выдохнув, девушка села на диван, уставившись в потолок, по которому плыли спутники с планетами.       — Ну, мне кажется понравился Билли, и я кажется понравилась Билли, — начала она спустя недолгое молчание. — И из этого даже что-то получилось, но я сама все оборвала.       — Мистер Эшкомб? Мы все подозревали. С Алекс делали ставки, когда уже, — по-доброму сказал Вандерхейм.       — Рада, что всех повеселила, только мне не легче. Как-то знаешь тяжело строить отношения, когда твой отец — верховный мировой маглоненавистник. Он же в легкую прикончил дядю Майлза и того недоумка Андреолетти. Те умели явно побольше Билли, а толку?       Он сел рядом с ней и положил жилистую руку ей на плечо. Милдред тяжело вздыхала.       — Папа точно бы узнал. Всегда все узнает. А потом я бы с ума сошла, узнав, что от Билли осталась горстка пепла.       — Может быть тебе поговорить с мамой? Мы бы все вместе придумали, как защитить мистера Эшкомба.       — Ага, — скептически отозвалась Милдред, посмотрев в его морщинистое лицо. — Я тут пыталась ей про Билли рассказать, звонила через камин раза три точно. Она не отвечает. Один раз ответил Гуаччо, что-то объяснял про совещания, другой — итальянский папа номер два. Удивительно даже, что дядя Джанкарло жив уже четвертый год.       Вандерхейм тяжело вздохнул.       — Да, сейчас важные переговоры с МАКУСА… Я хотел тебе позже про них рассказать.       — Да уж рассказывай. Это ведь как-то связано с объявлениями о наборе в корпорацию? Они висят по всей школе, — с досадой сказала Милдред и радостно добавила: мама наконец-то собирает армию, чтобы освободить Рози?       — Нет, Милли, это не связано с Розой. — Вандерхейм отвел взгляд и сильнее сжал ее плечо. — Твоя мама спонсировала протеже Майлза в президенты МАКУСА. Он выиграет выборы в следующем году. Это очевидно по многим параметрам…       Он вдруг осекся. Девушка, хмурясь посмотрела на него.       — А он из какого штата? Ну, чтобы пронумеровать.       — Его нельзя будет нумеровать, Милли. Нейтон уже оказывает ей знаки внимания. Твоя мама знает, как это использовать к нашей выгоде. Нужно было закрыть брешь после смерти Майлза. Будущий президент — это серьезный союзник.       — Ясно, — скептически сказала Милдред. — Иногда я думаю о том, что у мамы с папой одна общая любовь. “Власть” называется. И плевать, какими способами к ней идти и кем можно пожертвовать по дороге.       — Милли…       — Я понимаю, что она занята и ей не до моих подростковых соплей, но, Мерлиновы подтяжки, Экстон, как быть с Рози и племянником?       Ее трясло от отчаяния. Все повторялось как в Италии — родители сами по себе, они с сестрой — тоже. Одни разговоры про политику, деньги, убийства и больше ни о чем, но рядом всегда была Роза.       — После смерти дяди Жуана с ней больше нет связи! Я теперь даже не знаю, что с ней происходит! Через сколько папа начнет гнобить племянника, чтобы вырастить из него “что-то приличное”! А Рози сидит среди этих тупых Пожирателей! Почти шесть лет мама собирается с силами, чтобы ее забрать. И что? Зачем нанимать тогда новых людей?       — Из-за Канады, — пристыженно ответил Вандерхейм.       — Понятно. Расширяемся.       Милдред ударила кулаком по дивану.       — Милли, ты всегда можешь поделиться со мной или Алекс. Можешь обратиться к Маркусу. Если мама занята. Мы ведь тоже твоя семья, мы никогда не бросим тебя, — с теплом сказал Вандерхейм.       — Я знаю, я же сколько раз у вас гостила, — признала девушка. — Мне все чаще кажется, что вы с Алекс за эти годы провели со мной больше времени, чем мои родители. Но мне стыдно подставлять вас… В смысле я попрошу вас о том, что подвергнет опасности вас. Маму папа не тронет никогда, а вы будете под прицелом, если что.       В черных глазах заблестели слезы. Она несколько раз с силой выдохнула. Вандерхейм прижал ее к себе. Он всегда пах дорогим табаком и немного — чем-то металлическим, хотя может ей только так казалось. В конце концов сколько раз они вместе возились с автомобилем в его гараже.       — Милли, мы с Алекс — взрослые люди, — говорил он спокойно, — и мы в состоянии взвесить риски, так же, как и Маркус. Мы имеем представление о твоем отце, поэтому если тебя беспокоит что-то связанное с ним и не только — проси нас. Мы не оставим тебя.       — Спасибо, Экстон, — искренне поблагодарила девушка, сжав отворот его мантии.