Между книжных стеллажей и дрожащих бедер

— Охренеть, — сказал Майк, когда разлепил глаза и увидел время на будильнике. Часы на тумбочке показывали без пятнадцати час, и солнечный свет уже во всю заливал спальню. Майк не привык вставать так поздно и даже когда они приходили из паба в полвторого ночи, был на ногах не позже десяти. А сегодня проснулся после полудня, будто вчера невесть как сильно устал. Он попытался вспомнить свои планы на день, и подумав пару секунд, быстро сел на кровати. Он почувствовал приятное возбуждение от предстоящего дня и тут же начал судорожно искать бумажку с адресом, которая затерялась где-то в простынях. Нашел. Вгляделся в адрес, написанный размашистыми буквами с небольшим наклоном. Почерк почти не изменился за пять лет, все такой же аккуратный. Верхний Вест-Сайд, 72-я улица 42, квартира 34. Всего в двух кварталах от него… Три года он ходил по этим улицам в McLaren’s, работал в доставке в Salvatore’s NY Pizza, бежал на смену в Staples, покупал кофе в кофейне за углом. Три года. А Уилл, возможно, в этот же самый момент проходил по параллельной авеню или брал ужин навынос в соседней забегаловке. — Идиот, ты просто идиот, — прошептал он, рухнув обратно на подушку и натянув на глаза одеяло. Он не знал, кого имел в виду. Себя. Или Уилла. Или может вообще Глена. Просто всех вместе и эту их идиотскую пятилетнюю размолвку. — Ты уже встал? — Грейс зашла в комнату без стука, как и всегда. — Пошли на кухню, я приготовила завтрак. Харви на работе. Харви работал на стандартной пятидневке, и из свободного времени в распоряжении у него были только субботы, воскресенья и будние вечера, которые он часто проводил в McLaren’s. Иногда они с Грейс устраивали свидания и отмечали важные даты, вроде годовщины знакомства, годовщины отношений, годовщины первого секса, годовщины первого поцелуя. И еще много-много всяких разных годовщин. На самом деле, они были слегка на этом помешаны, но это делало их пару такой замечательной и уникальной. А у Майка и Грейс график работы был ненормированным, поэтому они часто оставались вдвоем в будние дни и работали в выходные. Несмотря на то, что Харви был его лучшим другом и первым человеком, с которым он вообще познакомился в Нью-Йорке, Майку порой казалось, что за эти три года Грейс стала ему гораздо ближе. Она переехала через пару месяцев после Уилера, но он не мог вспомнить, как здесь жилось без нее. — Я не хочу есть, — запротестовал Майк, который собирался выкурить утреннюю сигарету и залить в желудок двойную порцию кофе. — А я и не спрашивала, — отрезала девушка. — Вставай, я сделала яичницу. Ты меня бесишь, когда голодный. Майк наконец выглянул из-под одеяла. Грейс стояла в дверях, подперев плечом косяк. Ее рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, а одета она была в старую футболку Харви. Она смотрела на Майка со смесью заботы и раздражения. — Ты похожа на мамочку, — сказал Майк. — А ты ведешь себя как ребенок, — Грейс подняла брови и пошла обратно на кухню, не удосужившись закрыть за собой дверь. Майк нехотя поднялся. Времени уже было много, но ему все равно хотелось немного поваляться в постели. Он натянул серые спортивные штаны и темно-синюю футболку с надписью «Ohio University» и поплелся на кухню. Яичница действительно стояла на столе, а рядом с ней — дымящаяся кружка кофе с корицей. Майк непроизвольно улыбнулся. — Ты вчера поздно пришел, — заметила Грейс, садясь напротив. — Мы ждали тебя в пабе. — Да, я был с Уиллом, — бросил Майк как можно небрежнее, но быстро промелькнувшие в его голове события вчерашнего дня заставили сердце забиться чаще. — Чем занимались? Брал интервью? — Не совсем, — признался Майк. — Он мне экскурсию по библиотеке провел. Не по читальным залам, а по той части, что под землей. Майк смотрел в тарелку с яичницей и уже во всю улыбался. — А там есть что-то под землей? — искренне удивилась Грейс. — Да, там хранятся старые манускрипты и книги, которым больше сотни лет, — Майк мечтательно прикрыл глаза, вновь оказываясь в подвалах. — Только ты никому не рассказывай, а то вдруг это тайна. Они вдвоем рассмеялись. Майк был уверен, что то была никакая не тайна, но ему все равно не хотелось, чтобы о ней кто-то знал. — Не скажу, — улыбнулся Грейс. — И какого это? Майк вопросительно посмотрел на девушку. — Какого это — снова встретить человека, с которым дружил много лет назад? — уточнила она. — Странно, — задумался Майк. — Иногда кажется, что он все тот же мальчишка, который играл со мной в подвале родительского дома. А иногда — что перед тобой какой-то другой человек, взрослый, холодный и отстраненный. — Хм, — Грейс задумчиво поковыряла в тарелке. — Если бы я встретила свою школьную подругу Кристен, то я, наверно, влепила бы ей пощечину… или поцеловала. Майк поперхнулся кофе, и ему понадобилось секунд десять, чтобы восстановить дыхание. — Чего? — сиплым голосом спросил он. — О, я тебе не рассказывала про Кристен? — Грейс улыбалась, припоминая свою историю. — Это была моя лучшая подруга, когда я училась в школе. Мы начали дружить в пятом классе и до самого выпуска были не разлей вода. Все делали вместе: учили уроки, ходили на бейсбольные матчи, засыпали, разговаривая друг с другом по телефону. И даже потеряли девственность в один день, представляешь? — Нет, — рассмеялся Майк. — И что случилось? — Она переспала с моим парнем на выпускном, — Грейс задумчиво смотрела на кусок яичницы. — Я бросила парня и прекратила с ней общение. Мы собирались поступать вместе в Kendall College в Чикаго, но я специально пошла в NYU, чтобы больше ее никогда не видеть. И там я встретила Харви, так что все хорошо, что хорошо кончается. — И правда хорошо, — согласился Майк. — И ты не скучаешь по ней? — Скучаю, конечно, — призналась Грейс, — но что теперь поделать. Надеюсь, у вас с Уиллом все получится. — Я тоже, — тихо согласился Майк, нацепляя на вилку последние кусочки яичницы. Майк пришел к Уиллу без десяти семь. Его квартира располагалась на пятом этаже красивого старого дома. Майк проходил мимо него сотни раз, но никогда не был внутри. А внутри, подумать только, все это время пряталось пристанище его друга детства. Надо было лишь подняться по широкой лестнице и постучать в дверь с номером 34, и Майк увидел бы его. Но Майк просто раз за разом проходил мимо. Так близко. Он поднялся на пятый этаж и замер перед дверью, внимательно разглядывая ее. Обычная деревянная дверь с обычной ручкой и обычным глазком. Никакой таблички, никаких опознавательных знаков. Никто бы никогда не додумался, что здесь живет старший куратор отдела редких печатных изданий и карт. Майк постучал. Дверь открылась почти сразу, будто Уилл ждал его у самого порога. На нем была простая серая футболка и синие джинсы. Майк сглотнул, осознав, что в последние дни видел Уилла только в костюмах. Теперь он был одет максимально обычно и выглядел простым и открытым. Майк заметил, что волосы Уилла слегка влажные. Наверняка, только вышел из душа. — Привет, — Уилл улыбнулся теплой улыбкой и уверенно махнул рукой в сторону квартиры, — проходи. Майк шагнул внутрь и снова почувствовал тот самый цветочный аромат, который вчера вечером ощутил от волос Уилла. Майк втянул воздух в легкие посильнее. Он с интересом огляделся, квартира была небольшой и очень уютной. Прихожая, скромная кухня и гостиная с мягким диваном, из которой вели две двери, вероятно, в спальню и в ванную. Из мебели Майк увидел мягкий красный диван, журнальный столик со следами от кружек, торшер с тусклой лампой, стеллажи с книгами. Но на стеллажах стояли не фолианты в коже, как в библиотеке, а книги на любой вкус: новые и потрепанные, в твердых и мягких обложках, многие с закладками. — У тебя здорово, — искренне сказал Майк. — Спасибо, — Уилл улыбнулся. — Садись на диван. Хочешь кофе? Или вино? — У тебя есть вино? — удивился Майк. Он привык распивать с друзьями светлое пиво и закусывать картошкой фри. Временами они брали коктейли, и Грейс часто пила Лонг-Айленд Айс Ти, а Харви отпивал у нее. Бывали дни, когда они брали виски или бурбон с колой, но такое случалось нечасто, скорее для разнообразия. Временами и вовсе обходились газировкой. Но они никогда не пили вино. Вино было напитком, которое Грейс и Харви могли бы пить вдвоем, отмечая очередную годовщину. Майк совершенно в нем не разбирался. — У меня есть Мерло, Совиньон Блан и, кажется, осталось розовое, которое открыто уже недели три, — перечислял Уилл. — Оу, — Майк немного запаниковал, Уилл явно знал в вине толк, — давай на твой вкус. Уилл улыбнулся и скрылся на кухне. Майк остался один в гостиной и принялся разглядывать ее по второму кругу. Его взгляд упал на журнальный столик, а там, словно специально, лежала папка с рисунками. Майк боролся сам с собой в течение нескольких секунд, а затем не удержался и осторожно открыл ее. На первом листе был карандашный рисунок. Там была библиотека, но не те подвалы, которые он видел вчера. Там был изображен кабинет Уилла, те же стеллажи с книгами, те же огромные окна, тот же дубовый стол. Человек, сидящий у окна со спины. Майк не сразу узнал себя. — Это я? — спросил он, услышав шаги Уилла. — Да, — ответил тот, ставя на столик два бокала и бутылку. — Нарисовал вчера, когда ты ушел. Майк перевернул страницу, там был еще один рисунок. Опять он, только теперь в анфас, опущенная голова, кудри, падающие на глаза. Он сидел на столе, как в тот день, который теперь часто вспоминал. Он перевернул страницу, там он увидел руки. Можно было бы подумать, что это просто чьи-то чужие руки, если бы они не были так похожи на руки Майка. Он сглотнул, не отрываясь от рисунков. — Ты рисуешь меня, — сказал Майк одновременно удивленно и испуганно. — Ты всегда хорошо получался, — заметил Уилл, и его голос прозвучал прохладно. — Не дуйся. — Я не дуюсь, — запротестовал Майк. — Тогда перестань смотреть на меня как на преступника, — холодно заявил Уилл, глядя другу в глаза с легким прищуром. — Да брось, Уилл, — Майк поднял руки. — Я просто удивился. Рисуй, сколько вздумается. Уилл с минуту смотрел на Майка тем же холодным взглядом, но затем немного оттаял. — Разрешаешь? — спросил он чуть ли не игриво. — Когда я тебе запрещал рисовать меня? — усмехнулся Майк и почувствовал, как в комнате потеплело на пару градусов. Уилл приподнял уголки губ в полуулыбке и смотрел на Майка, не отрываясь, еще полминуты, а затем взял в руки бутылку и ловким движением наполнил бокалы белым вином. Протянул один Уилеру. — За что пьем? — спросил Майк. — За встречу, за тебя, за Нью-Йорк, — перечислил Уилл. — За что угодно. — Тогда за библиотеку Шварцмана и твою потрясающую работу, — подхватил Майк. Уилл приподнял брови, но ничего не сказал. Они звонко чокнулись и отпили немного вина. Оно оказалось кислым и легким и пахло очень вкусно. Майк немного подержал его во рту, чтобы распробовать. — Нравится? — спросил Уилл, наблюдая за ним. — Неплохо, — одобрительно закивал Майк. — Ты ведь нечасто пьешь вино? — поинтересовался Байерс. — Нет, мы чаще всего заказываем Heisel, — признался Майк, — когда собираемся в пабе. Знаешь паб McLaren’s? Я живу прямо над ним. — Знаю, — задумчиво сказал Уилл и откинулся на спинку дивана. — Я проходил мимо него пару раз, но никогда не бывал внутри. — Жаль, — Майк тоже откинулся, держа бокал в руке, — мы могли бы встретиться раньше. — Ха, — Уилл несдержанно рассмеялся, — и что бы ты сделал? Если бы я вдруг вошел в паб. Я, наверно, влепила бы ей пощечину… Или поцеловала. Майк тут же вспомнил слова Грейс, сказанные этим утром. Как будто они имели какое-то отношение к их дружбе с Уиллом. Он быстро отмахнулся от этих мыслей. — Не знаю, — ответил он Байерсу. — Но я бы обязательно подошел к тебе, а там мы бы что-нибудь придумали. — Что-нибудь придумали, — повторил Уилл, — а если бы я пришел, а тебя бы там не было? — Пф, — фыркнул Майк, — я там часто зависаю, наверняка, был бы. — Часто зависаешь? — Уилл сел ровно и вдруг его взгляд стал обеспокоенным. — Как часто? Майк непонимающе взглянул на друга. Что за муха его укусила? — А что такого? — Куришь и часто зависаешь в пабе, — Уилл смотрел на Майка взволнованными глазами. — Знаешь, частое употребление спиртного может привести к проблемам. — Каким еще проблемам? — улыбка потихоньку сползала с лица Уилера. Уилл смотрел на Майка пронзительным взглядом и будто решался, заводить эту тему или замять. В конечном итоге он видимо решил идти до последнего и сказал: — Проблем с алкоголем, Майк. Уилер тоже выпрямился на диване. Он ошарашенно смотрел на друга, не веря в то, что только что услышал. Он почувствовал осуждение со стороны Уилла, и это одновременно злило его и расстраивало. Проблем с алкоголем. — Нет у меня никаких проблем, — он резко взмахнул руками, чуть не вылив содержимое бокала на пол, но даже не заметил этого. — И с сигаретами никаких проблем нет! — Ладно-ладно, — Уилл примирительно вскинул руки. — Но все-таки… как часто ты пьешь? Может быть, нам не стоило открывать вино и следовало выпить кофе? Майк начал задыхаться от возмущения. — Да что ты такое говоришь? — громко спросил Майк. — Я курю сигарету или две в день. Больше — почти никогда. А в баре мы зависаем, потому что больше никуда не ходим! И по-настоящему пьем только по выходным и то не всегда, потому что мы с Грейс в выходные работаем. В основном, пропускаем по бутылке пива для приличия. А временами вообще берем газировку, потому что от пива уже тошнит. Майк сам не заметил, как начал повышать голос, отчаянно пытаясь доказать Уиллу, что он не какой-нибудь пьяница, вроде Лонни. Его искренне оскорбляло то, что Уилл подумал о нем что-то такое. И ему ужасно не хотелось быть похожим на его отца. — Ладно-ладно, — Уилл успокаивающе положил руку на предплечье Майка, — я тебе верю. Не злись. Майк снова откинулся на диване, делая глоток вина и пытаясь расслабиться. Затем он пристально взглянул на свой бокал и почувствовал, как его душит еще один приступ возмущения. — Ты обвиняешь меня в алкоголизме, а сам-то, — Майк повертел бокалом перед лицом Уилла, — пьешь в одиночестве! Уилл, казалось, опешил от такого заявления. Он непонимающе глядел на Майк и на бокал, который трясся прямо перед его носом. — Не пью я в одиночестве! — теперь возмущался он. — Тогда как ты объяснишь вот это? — Майк взглядом показал на бокал с вином. — У тебя дома две целые бутылки вина и одна недопитая трехнедельной давности. Ты сказал, что у тебя нет друзей. Я не поверю, что ты распиваешь их с мисс Адамс! — Я не пью с мисс Адамс, — Уилл вдруг рассмеялся, и у Майка у самого начали подрагивать губы в улыбке от такого предположения. — Тогда с кем? — наседал Майк, вновь становясь серьезным и требуя ответа. — Получается, в одиночестве. — Майк, я не пью в одиночестве, — повторил Уилл уже более спокойным голосом и немного замялся, прежде чем продолжить. — Понимаешь… как тебе это сказать… иногда ко мне приходят знакомые. — Какие еще знакомые? — Майк непонимающе глядел на друга. — Ну… парни, понимаешь? — Уилл выглядел уверенным, говоря это, но в его глазах мелькнуло беспокойство. Словно Майк мог уйти, узнав его страшную тайну. Майк быстро осел на диван, осознавая, какую он только что сморозил глупость. Хотелось закрыть лицо руками, и он чувствовал себя по-дурацки. Я должен был понять это раньше. — Оу, — выдавил из себя Майк, и злость, которая только что бушевала в нем, быстро улетучивалась. — Оу. — Да, — улыбнулся Уилл, не выглядевший смущенным. — Я иногда принимаю здесь гостей, но я бы не назвал их друзьями. — Да, друзьями их не назовешь, — у Майка сел голос, и он прокашлялся. Повисло молчание. Майк медленно отпивал из бокала, оглядывая гостиную, и его воображение живо рисовало парней, зажимающих Уилла в уголках комнаты. Возле стеллажей с книгами, у подоконника, в дверном проходе… на этом самом диване. Майку стало неприятно, но он решил, что справится с этим. Тишина уже начала давить на уши, и нужно было что-то сказать. — И много у тебя их было? — спросил он сиплым голосом. — Майк, — Уилл посмотрел на него предостерегающе, — не надо. Майк посмотрел в ответ. Улыбка медленно сползала с лица Уилла, вновь делая его серьезным. — Почему не надо? — медленно спросил он. — Мне интересно. — Зачем тебе это знать? — Уилл поджимал губы. — Сколько у тебя их было? — повторил вопрос Майк. Ему казалось жизненно необходимым узнать эту информацию. Воображение все еще рисовало парней, зажимающихся в уголках гостиной, и Майк свято верил, что так происходило только из чистого интереса. Ему казалось, что если он узнает примерное число, то он тут же успокоится. Особенно, если это число окажется небольшим. Как именно уровень его спокойствия зависел от количества партнеров Уилла, Майк себе объяснить не мог. — А, то есть тебе нужны конкретные цифры? — теперь начинал злиться Уилл. — Почему нет? — Майк продолжал спрашивать. — Мы же друзья, мы можем делиться такими вещами. С лица Уилла исчезли любые намеки на улыбку. Он холодно посмотрел на Майка, будто решаясь, говорить или нет. Поджатые губы превратились в тонкую нитку. — Что ж, ладно! — громко воскликнул Уилл с видом человека, который решил покончить с неизбежным, и с силой откинулся на спинку дивана. — Сначала был Глен, ну ты его знаешь. Мы встречались с ним два года в SVA. Потом мы расстались, и я еще год страдал и ни с кем не знакомился, потому что отойти от этих… выматывающих отношений… было очень нелегко. Майк почувствовал укол вины, глядя, как Уилл морщится, вспоминая о прошлом, и в попытке поддержать, взял его за руку. Он все еще испытывал жгучий интерес, но тот уже начал угасать из-за чувства вины, потому что Уилл теперь выглядел не только злым, но еще и расстроенным. — Уилл, — тихо позвал Майк. Он собирался уже было пойти на попятную и извиниться за то, что поднял эту тему, за то, что разозлился, за то, что заставил Уилла вспоминать прошлое. Но Уилл не дал ему высказаться, он отдернул руку, с грохотом поставил бокал на журнальный столик и начал расхаживать по небольшой гостиной, чем очень напомнил Дастина. Тот всегда расхаживал, когда волновался. Майк бы мог даже рассмеяться, когда вспомнил этот факт, но было как-то не смешно. — Так вот, — продолжал Уилл резким голосом, — я ни с кем не встречался целый год после того, как расстался с Гленом. И на мой 22ой день рождения друзья, которые у меня тогда еще были, решили, что я уже достаточно настрадался, и потащили меня в гей-клуб. Там я подцепил хорошенького парня с красивым телом и на следующее утро проснулся с ним в одной кровати. — Уилл, — Майк снова сделал попытку прервать этот душещипательный монолог, но Уилл махнул рукой, как бы говоря, что не хочет ничего слышать. — С тех пор прошло три года, и раза два в месяц я наведываюсь в этот клуб, и чаще всего цепляю там кого-нибудь, а потом, после некоторых действий сексуального характера, просыпаюсь с ним в одной кровати. Мы мило завтракаем, делаем вид, что нам не неловко, и больше никогда не видимся! — Уилл, — Майк сделал еще одну попытку, и его голос звучал уже совсем жалко. — Подожди, — прервал его Уилл и сделал вид, что считает что-то на пальцах. — Три года, в месяц по одному, а то и по два парня… это получается… ну типа дохрена! Майк нервно сглотнул. Дохрена. Уилл наконец замолчал и гневно воззрился на Майка, явно ожидая с его стороны осуждения и упреков. Майк же чувствовал, что вся злость, которую он испытывал еще пять минут назад, бесследно испарилась. Он смотрел на друга и очень хотел утешить его. Уилл же громко дышал и кусал губы, готовясь дать отпор, ожидая критики. Но укоров, упреков и осуждения не последовало. Майк встал с дивана и осторожно подошел к Уиллу, будто боялся его напугать. Он шагал медленно и, когда подошел совсем близко, аккуратно протянул руки и заключил Уилла в объятья. Он чувствовал, как Уилл напряжен, как его тело дрожит от злости, как шумно он выдыхает воздух. Но Майк не отстранился, чувствуя все это, и продолжал обнимать. Прошли несколько долгих минут, прежде чем Байерс начал успокаиваться. Майк почувствовал, как его плечи опускаются, как расслабляются мышцы, как выравнивается дыхание. Он продолжал обнимать его, пока Уилл наконец не начал обнимать его в ответ. Так они простояли еще минуты три. Затем так же спокойно и молча расцепили объятья и сели на диван. Почти синхронно. — Прости, — наконец сказал Уилл. — Я разозлился. — Все в порядке, — прошептал Майк и снова взял Уилла за руку. И на этот раз тот ее не отдернул. — Я думал, ты будешь осуждать меня, — признался Уилл, облизывая губы и не смотря на Майка. — Друзья не осуждают, — спокойно заявил Майк. Уилл вдруг рассмеялся во весь голос. — А можно посмотреть на весь перечень правил? — он улыбался во весь рот и наконец взглянул на друга. — Зачем? — Майк с улыбкой смотрел в ответ. — У тебя отлично получается выполнять все эти правила, даже не зная их. — Ах вот как? — Ага. Снова наступила тишина. Друзья сидели на диване и отпивали из бокалов вино, которое в них уже почти кончилось. Их руки все еще были соединены вместе. Прошло минут пять в полном молчании, прежде чем Уилл отстранился и потянулся к бутылке, чтобы наполнить бокалы. — Спасибо, — тихо поблагодарил Майк. — Ага, — ответил Уилл, а затем вдруг спросил. — Раз уж ты узнал мои цифры, то может расскажешь и о своих? Майк боялся, что Уилл задаст этот вопрос. Его послужной список был вовсе не таким впечатляющим, как у друга. — А это обязательно? — в надежде отвертеться спросил он, но увидев укоризненный взгляд, продолжил. — Ладно-ладно. У меня было пять девушек во время учебы в университете. Первой была Элис, мы познакомились, когда я был на первом курсе. Я тебе о ней рассказывал, ты должен помнить. Она тоже писала рассказы, и мы постоянно читали друг другу свои тексты. Она бросила меня через месяц, когда мы в очередной раз поругались, сказала, что я не уделяю ей внимания, и ушла. Ну ты об этом знаешь. Потом была Хлоя, с ней мы познакомились на вечеринке, уже на третьем курсе. Мы ходили в кино и на пикники, и один раз я даже приготовил ей ужин. — И что пошло не так? — спросил Уилл, когда Майк замолчал, погружаясь в воспоминания. — Она сказала, что я слишком много сижу в своей голове, — вспомнил Майк. — Слишком много времени нахожусь где-то в своих мыслях, а не с ней. Возможно, она была права. Потом была Джессика, и с ней мы продержались три месяца, это мой личный рекорд. — Почему расстались? — Она сказала, что не чувствует страсти, — Майк криво улыбнулся. — Знаешь, мне говорили это несколько раз. Наверное, я совсем нестрастная личность… Четвертой была Лора. Она появилась на четвертом курсе, и мы с ней встречались два месяца. Но в тот же период я нашел увлекательную серию книг «Хроники Эмбера», а тогда как раз вышла 9ая книга «Рыцарь Теней», так что я читал запоями все свободное время. В конечном итоге она не выдержала и сказала, что я слишком много читаю, и бросила меня. — А кто была пятой? — спросил Уилл, когда Майк замолчал. — Пятой была Эшли, — продолжил рассказывать Майк. — С ней мы начали встречаться незадолго до выпуска. Мне казалось, что все идет хорошо, но вскоре учеба закончилась, и она сказала мне, что собирается переехать в Вашингтон, а я не хотел переезжать в Вашингтон, так что она бросила меня, сказав, что у нас с ней на расстоянии ничего не получится. — Печально, — посочувствовал Уилл. — Ну, у нас и правда ничего бы не получилось, — пожал плечами Майк. — В этом нет ничего печального, ведь они по-настоящему никогда меня не цепляли. Так что стоит ли горевать? — А что насчет Нью-Йорка? — спросил Уилл. — Ты переехал сюда сразу после университета? Сколько девушек здесь сказали тебе, что ты слишком много читаешь или не уделяешь им внимания? — Кхм, — Майк неловко откашлялся, словно это могло помочь скрыть позорные факты, — ни одной. — Как это? — Уилл непонимающе взглянул на него. — Ну вот так, — Майк старался выглядеть непринужденным. — Мне все это надоело еще во время учебы. Девушки постоянно бросали меня, потому что я какой-то не такой. И я решил, что с меня хватит, лучше сосредоточусь на карьере и на своем творчестве. Все равно эти отношения ни к чему не приводят. — И ты ни разу не цеплял девушку на ночь? — удивленно спросил Уилл. — Ты же все время ошиваешься в пабе, туда многие приходят познакомиться. — Ну, — неуверенно начал Майк, — Харви и Грейс иногда пытаются познакомить меня с кем-нибудь, но я не особо в этом заинтересован. Мне просто нравится зависать там с друзьями, знаешь? Без этих лишних знакомств. — Хорошо, но тебе разве не хочется… — начал было Уилл, но Майк поспешил перебить его. — Давай не будем об этом, ладно? — он почти простонал это. — Я уже изрядно устал объяснять Харви, почему не хочу затащить очередную вошедшую в паб «красотку» в постель. — Если ты не хочешь об этом говорить, то мы не будем, — согласился Уилл, но Майк чувствовал, что его интерес никуда не делся. — Лучше расскажи о себе, — перевел тему Майк. — В какой клуб ты ходишь? — Клуб? — Уилл удивленно посмотрел на Майка. — Зачем тебе это? — Просто хочу знать о тебе побольше, — Майк непринужденно пожал плечами. — Ну, если тебе интересно, — неуверенно начал Уилл. — Он называется Вавилон и находится в Гринвич-Виллидж. Я хожу туда по субботам примерно два раза в месяц, по настроению. Там по субботам классные вечеринки. Мне нравится, что там меня никто не знает. Я там не старший куратор, и не художник, и не зомби-бой. Я просто парень, в окружении других парней. — Звучит неплохо, — Майк представил атмосферу места, где нет девушек, с которыми Харви пытался бы его свести. — Когда ты был там в последний раз? — Как раз три недели назад, — Уилл немного нервничал и потирал руки. — Вообще я собирался пойти туда в прошлую субботу, но, если ты помнишь, в пятницу в мой кабинет ввалился мистер Майк, и это немного поменяло мои планы. Я поменял твои планы? — Оу, — Майк поджал губы, не зная, как на это реагировать. — Не хотел мешать твоим планам. — Я рад, что ты им помешал, — Уилл улыбался. — Ты пойдешь туда в эту субботу? — спросил Майк напрямую. — Хм, нет, вряд ли, — покачал головой Уилл. — Почему? — спросил Майк. Вообще-то ему не очень хотелось, чтобы Уилл шел в Вавилон в субботу, чтобы снова подцепил там какого-нибудь красавчика, чтобы трахался с ним прямо на этом диване, чтобы проснулся с ним воскресным утром… Но мы же друзья и должны поддерживать друг друга. — Да как-то не до этого сейчас, — уклончиво ответил Уилл. — Я сейчас много времени провожу с тобой. — Я тебе мешаю? — тут же спросил Майк. — Что ты, нет конечно, — запротестовал Уилл, — мне очень нравится проводить с тобой время. Я бы мог сходить с тобой в Вавилон, но ты, конечно, не согласишься. Майк секунду смотрел на бокал, который вращал в руках, принимая решение. Возможно, в этом было виновато вино, но он сказал: — Почему же? — Майк почувствовал приступ вдохновения. — Пошли! У меня в субботу утренняя смена, а потом вечерняя в воскресенье, так что в нужные часы я как раз свободен. Уилл опешил от такого предложения и взволнованно посмотрел на Майка. — Ты это сейчас серьезно? — Конечно! — Ты пойдешь со мной в гей-клуб? — осторожно спросил Уилл, будто наделся, что ослышался. — А то! — Майк ощутил прилив энтузиазма. — Мне уже так осточертело слышать подколки Харви и Грейс, что я ни с кем не встречаюсь. А ведь они то и дело норовят познакомить меня с кем-нибудь! Ух. Будет супер здоровски оказаться в месте, где меня никто не будет пытаться сосватать к случайным девчонкам. — Это конечно, — осторожно согласился Уилл, — но ты же понимаешь, что это гей-клуб, правильно? Там будут одинокие парни, и они наверняка захотят с тобой познакомиться. — Ой, уверен, я с этим как-нибудь справлюсь, — отмахнулся Майк и отхлебнул еще вина. Он выпил совсем немного, но уже захмелел. Тело расслаблялось под воздействием алкоголя, тревога, которая всегда была на фоне, спадала, и Майк чувствовал себя спокойно. — Мы тут вообще-то собрались, чтобы посмотреть твои рисунки! — вдруг вспомнил он. Все эти разговоры о парнях, девушках и клубах сильно его отвлекли. — Я видел всего парочку, но ни за что не поверю, что все твои работы помещаются в одну папку. — Нет, конечно, — голос Уилла звучал весело и воодушевленно. Уилл встал с дивана, поставил пустой бокал рядом с изрядно опустевшей бутылкой и протянул Майку руку. — Пошли, — сказал он. — Тут можно заблудиться? — ехидно спросил Майк, вспоминая, как они держались за руки в библиотеке, но ладонь Уилла сжал с охотой. Уилл, конечно же, не повел Майка куда-то далеко: особо в его квартире идти было некуда. Они пошли в одну из комнат, дверь в которую вела из гостиной и которую Майк принял за ванную. Уилл дернул за ручку, включил свет и перед Майком открылось невероятное зрелище. В комнате было два больших окна, выходящих во двор, без штор. Вдоль стены стояло два рабочих стола разного размера. Один из них был завален бумагой, карандашами, а другой — тюбиками с краской и кистями. Почти в центре комнаты стоял мольберт, на котором было нарисовано что-то темное. Взгляд Майка разбегался, цепляясь то за одно, то за другое. Он подошел к столу с карандашами и обнаружил на нем наброски. Там были портреты людей, которых Майк не знал. Мужчина в метро, читающий газету. Женщина с собакой в парке. Пожилая пара на скамейке. И (у Майка неприятно кольнуло в сердце) обнаженный парень, лежащий на простынях. Уилл, проследив взгляд Майка, подошел к столу и быстро перевернул рисунок, скрывая его. Но Майк уже увидел все, что не хотел. — Прости, — улыбнулся Уилл. — Это парень из Вавилона, был тут у меня как раз три недели назад. Не помню, как его зовут. Майку внезапно захотелось отменить планы на субботу и затащить Уилла в McLaren's. Да, там бы ему пришлось познакомиться с Харви и Грейс, и Харви наверняка зыркал бы на Уилла подозрительным взглядом, но по крайней мере, там не было бы парней, с которыми Уилл мог переспать, а потом забыть их имя. Майк сделал глубокий вдох, чтобы немного успокоиться. Уилл может трахаться с кем пожелает. И меня не должно это волновать. Но волновало. Майк быстрее подошел к мольберту, на котором красовалась большая темная картина. Приблизившись к ней, Майк разглядел лес. Нет, что-то похожее на лес. Темный лес, не похожий на обычный. Стволы деревьев извивались, словно щупальца, небо было черным, куски пепла летали в воздухе. Изнанка. — Ты все еще рисуешь это, — тихо сказал Майк, осторожно прикасаясь к картине, чтобы ощутить засохшие масляные мазки кончиками пальцев. — Иногда, — признался Уилл. — Знаешь, столько лет прошло, а все равно не отпускает. Но рисование помогает справляться. Майк похлопал Уилла по плечу и ничего не сказал. Все, что можно было сказать по поводу Изнанки, уже было сказано много лет назад. Никакие слова не могли сделать так, чтобы Уилл забыл это. Это можно было просто принять. Майк подошел ко второму столу. На нем, в отличие от первого, царил полный порядок. Там стояли аккуратные коробки с этикетками «Акварель», «Графика», «Карандаши мягкие», «Карандаши твердые». Там были чистые стаканчики для кистей, тщательно вымытые после последнего использования. Лежали ровными рядами тюбики с краской. Торчала маленькая лампа на прищепке, направленная на пустой лист, лежащий в центре. Все для того, чтобы сесть и сразу начать рисовать. Но больше всего Майка поразили стены. Они сплошь были завешаны рисунками. Те были не в рамках, а просто приколоты кнопками прямо к штукатурке, большинство висело внахлест, но некоторые отдельно. Портреты, пейзажи, книги, закаты, здания и элементы библиотеки. И среди сотен рисунков Майк увидел себя. Свое лицо. Свои руки. Свои плечи. Он увидел рисунки, где ему было пятнадцать. Тогда его кудри торчали куда сильнее, чем сейчас. Нашел себя, где ему было восемнадцать. На них он был в выпускном костюме, который был ему великоват. Нашел себя, где ему было двадцать. Он сидел на капоте машины с бутылкой пива в руке и смеялся над чем-то, чего Майк уже не помнил. Там висели и несколько совсем детских рисунков, где Майку было около десяти. Он счастливо улыбался в очередном костюме для Хэллоуина. — Ты рисовал меня, — сказал Майк, и его голос был таким хриплым, будто Майк не пользовался им неделями. Конечно, Майк знал, что Уилл рисовал его. Но он всегда думал, что Уилл бросил это дело лет в пятнадцать и принялся за более интересные работы. Оказалось, что это не так, что Уилл продолжать рисовать его, и что шокировало еще больше — он хранил все эти работы. — Конечно, — спокойно согласился Уилл. Он стоял в углу комнаты и наблюдал за тем, как Майк исследует его художественную студию. — Папок с тобой у меня больше, чем с кем-либо еще, — признался Уилл. — Даже больше, чем с Изнанкой. Майк не знал, что на это сказать, и медленно прошелся по комнате, касаясь пальцами краев бумаги, приколотой к стене. Чем больше он смотрел на рисунки, тем чаще замечал свое собственное лицо. Вот он мирно спит в комнате в Монтоке, которую они с Уиллом делили тем летом, когда им было по двадцать. Вот он читает книгу. Вот делает вид, что умеет играть на гитаре. Майк взглянул на Уилла потрясенными глазами. Это было гораздо больше, чем он ожидал увидеть. — Пошли обратно на диван, — тихо позвал Уилл. — Мне становится неловко, когда ты так на меня смотришь. — Как? — Как будто я сделал что-то невероятное. — Но ты сделал что-то невероятное, — громко заявил Майк. — Это невероятно. — Пошли на диван, — настойчивее позвал Уилл. — Тебе вино в голову вдарило. — Ничего не вдарило, — запротестовал Майк, но все же пошел за Уиллом. Байерс аккуратно прикрыл за ними дверь. Они снова расположились на диване, и Уилл разлил остатки вина по бокалам. Они проговорили до часу ночи. Говорили о книгах, которые читали, о комиксах, о фильмах с супергероями, о пропущенных днях рождения, о Нью-Йорке, о Монтоке, о Хоукинсе. Обо все на свете. Говорить с Уиллом было так легко и спокойно, не сложнее, чем с Харви и Грейс. Майк боялся, что им будет сложно найти темы после пятилетнего молчания, особенно в домашней обстановке, а не в стенах библиотеки, но разговор лился сам собой. Уилл расспрашивал Майка про Нэнси, про ее работу в The Boston Globe, про Холли, которой в следующем году предстояло закончить школу и которая собиралась поступать в Mount Holyoke College в Массачусетсе. Майк расспрашивал про Хоппера и Джойс, которые все еще жили в Монтоке. Уилл смеялся, когда Майк рассказывал про Харви и Грейс. И каждый раз, когда Уилл улыбался, Майк чувствовал, как что-то теплое растекается под ребрами. — Мне пора, — наконец сказал Майк, взглянув на часы. — Да, уже поздновато, — согласился Уилл. — Я тебя провожу. — Да тут всего два квартала идти, — напомнил Майк. — Я дойду сам. — Ну уж нет, — запротестовал Уилл, уже надевая куртку, — я не хочу, чтобы ты бродил один ночью. — Ага, — Майк скрестил руки на груди, — то есть я должен позволить тебе проводить меня, чтобы потом ты сам шел один ночью до дома? — Если хочешь, я поймаю себе такси, — Уилл закатил глаза. — Давай пошли. — А если тебя увезут в лес и убьют? — воображение Майка живо подкидывало ему картинки. — Я слышал, такое бывает. — Да кому я нужен, — отмахнулся Уилл. — Я постоянно езжу на такси из Вавилона и как видишь все еще цел и здоров. — Ты из Вавилона не один уезжаешь, — многозначительно заявил Майк. — Двоих парней никто в лес отвозить не станет. Не потянут. — Я не отпущу тебя одного! — А я никуда не пойду, если ты потом пойдешь домой один! Друзья зло смотрели друг на друга, но то была совсем не та злость, которая выплескивалась из них, когда они разговаривали об одноразовых связях Уилла или когда вспоминали об их разрыве в пять лет. То была злая злость, искренняя и настоящая. Сейчас же они чувствовали другую злость, смешную злость, скорее поддельную. — Что ж, думаю, у нас нет другого выхода, — покачал головой Уилл, а его глаза блестели азартом. — Оставайся. Майк ошарашенно взглянул на друга. — Что, прости? — он вновь заговорил тем хриплым голосом. — Оставайся, — Уилл с легкостью повторил предложение. — Ляжешь на диване, он вполне удобный. Майк молчал, собираясь с мыслями. Оставаться на ночь казалось уж совсем интимным. Блять. — Мы же раньше постоянно устраивали ночевки, — улыбнулся Уилл. — Так я хотя бы не буду волноваться за тебя. Волнуешься за меня? Уилл выглядел таким воодушевленным этой идеей и смотрел на Майка таким мягких и добрым взглядом, что Майку только и оставалось вымолвить: — Уговорил. Он снял куртку и прошел обратно в гостиную. Он не знал, куда деваться и с чего начать подготовку ко сну. Уилл тем временем взял дело в свои руки, прошел мимо него в спальню и вернулся спустя минуту с комплектом постельного белья, подушкой, одеялом, полотенцем и домашней одеждой. — Вот держи. Тут все, что тебе нужно, — Уилл положил вещи на диван. Они вместе заправили постельное белье, весело болтая при этом на отвлеченные темы. Во время разговора Майк расслабился, и его посещали светлые чувства, которые явно были отголосками ночевок у него в подвале. Затем, когда импровизированное спальное место было готово, пришло время переодеться ко сну. Майк стоял и тревожно теребил ткань домашних брюк, не зная, как ему следует поступить: уйти в ванную комнату и переодеться там или сделать это прямо в гостиной, при Уилле. Раньше таких вопросов у него не возникало. Неловко. Раньше они всегда спокойно переодевались друг при друге, готовясь к очередной ночевке. И он постоянно расхаживал в трусах у себя дома, не стесняясь ни Харви, ни Грейс. Да и о чем тут говорить, если Грейс чуть ли не каждое утро вламывалась к нему в спальню, как в свою собственную? Но теперь что-то было не так, и переодеться при Уилле значило нечто большее, чем пять лет назад. Уилл краем глаза косился на Майка и, видимо, заметив его смятение, тут же нашел выход из ситуации. Он подхватил бокалы и пустую бутылку и скрылся на кухне. — Надо прибраться, не люблю бардак, — крикнул он, уходя. Майк воспользовался моментом и так стремительно переоделся, будто был пожарным, спешащим на вызов. В комплекте оказались синие полосатые штаны свободного кроя и большая белая футболка из приятной ткани. Майк погладил себя по животу, наслаждаясь ощущениями. — А где у тебя ванная? — спросил он, выглядывая в коридор в поисках дополнительной двери, которую не разглядел ранее. Та комната, которую он прежде ошибочно принял за ванную, оказалась импровизированной художественной студией. — В спальне, — крикнул Уилл, гремя посудой. Майк сглотнул и зашел в спальню Уилла. Это тоже показалось ему очень интимным. Она была меньше по размерам, чем соседняя комната, и Майк вовсе не удивился тому, что Уилл отдал большую комнату под свои рисунки. Спальня была оформлена в теплых тонах, и большая двуспальная кровать занимала ее большую часть. На кровати лежало постельное белье коричневого цвета, толстое теплое одеяло и одна большая подушка. Постель была заправлена, но слегка примята, как будто Уилл лежал там с утра, прежде чем выйти из дома. Там было одно окно, занавешенное плотными шторами, и в комнате было очень темно, но Майк не включал свет. В углу стоял громоздкий шкаф с открытой дверцей, на которой на вешалке висел очередной костюм, наверняка приготовленный на завтра. Майк не удержался и заглянул внутрь шкафа. Он увидел аккуратно развешанные рубашки, пиджаки и брюки. Рабочая форма мистера Байерса висела стройными рядами, а вот футболки, свитера и джинсы Уилла были небрежно свалены на нижней полке. Майк усмехнулся. Можно было сказать, что в комнате царил полный порядок… если не смотреть на прикроватную тумбочку. Он была сделана из темного дерева и на ней умещалась целая жизнь. На ней лежала раскрытая книга обложкой вверх, стояли лампа и стакан с водой. Майк живо представил Уилла, лежащего в этой кровати в одиночестве и читающего книгу. С краю примостился блокнот в кожаном переплете и ручка. Хватило места и для будильника, который тикал еле слышно в тишине комнаты. Там же стояла фотография в простой черной рамке, на ней было четверо мальчишек в костюме охотников за привидениями, в одном из них Майк узнал себя. Уилл хранил эту фотографию рядом с кроватью. Их фотографию. Из Хоукинса. Там были ни его друзья из колледжа, ни Джойс и Хоппер, ни, черт побери, Глен или мисс Адамс. Ни один из его одноразовых бойфрендов. Нет. Там были Майк, Лукас, Дастин и он сам. Майк бережно взял фотографию в руки и улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Он вспоминал тот день. Как они ходили за конфетами. Как Лукас и Дастин пытались впечатлить Макс. Он вспомнил, что Уилл был единственным из них, кто не купил оригинальный костюм — его форму сшила Джойс. И Майк отдал ему свой оригинальный рюкзак, а сам взял самодельный, чтобы Уилл не чувствовал себя неловко. Он вспомнил, как у Уилла случился эпизод и тот спрятался в какой-то подворотне. Вспомнил тот ужас, который испытал, когда оглянулся и не увидел позади друга. — Прости, у меня тут небольшой бардак, — раздалось со стороны двери, и Майк, поглощенный воспоминаниями, вздрогнул. — А, да ничего, — не задумываясь, ответил Майк. — Ты сохранил это фото. — Конечно сохранил, — Уилл ответил невозмутимо, будто это было само собой разумеющимся. — Ты хранишь его на прикроватной тумбочке, — заметил Майк. — Конечно храню, — кивнул Уилл. — Почему? — допытывался Майк. — А где мне еще его хранить? Вся остальная часть моей квартиры забита рисунками, — Уилл попытался уйти от ответа. — Я спросил не об этой, и ты меня понял. Уилл прикусил губу, собираясь с мыслями. Он неотрывно смотрел на фотографию, будто видел ее впервые. Наконец он поднял глаза на Майка, и в них было столько боли. — Я скучаю по тем временам, — ответил он спокойно, но Майк видел, как ему было нелегко. — Когда мы все были детьми и все, что нам было нужно, это D&D и десять часов в твоем подвале. И никаких проблем больше не существовало. — Кроме Векны и Истязателя Разума, — заметил Майк. — Да, они нам изрядно попортили жизнь, — согласился Уилл, — но в перерывах между этим дерьмом, мы были просто детьми, были только мы четверо. Мы четверо и наша кампания. — Да, было здорово, — согласился Майк и поставил фотографию на место. — Я тоже скучаю по ним, по Лукасу и Дастину, по Макс, да даже по Стиву и Робин. Как они там сейчас, где живут, чем занимаются. Уилл молча стоял в дверях и отводил глаза. Да, сейчас они с Майком были рядом и восстанавливали их дружеские отношения. Да, все налаживалось. Но ностальгия все равно продолжала душить его своими цепкими лапами. Приятно, когда есть что-то, что можно ностальгически вспоминать. И очень больно. — Я тоже скучаю по ним, — признался Уилл. — Может, стоит как-нибудь наведаться в Чикаго или в Пасадену. Майк рассмеялся. — Вот они нам обрадуются. — А ты думаешь, прогонят? — поднял брови Уилл. — Нет, конечно, — покачал головой Майк. — Ладно, я пойду в ванную. Он толкнул дверь в углу комнаты и оказался в небольшой ванной комнате. Подойдя к раковине, он включил холодную воду и начал умываться. Холод успокаивал его разгоряченную вином кожу, прогонял навязчивую ностальгию и мысли о кровати Уилла. Когда он вышел в гостиную спустя минуту, то обнаружил там друга, тот тоже успел переодеться в домашнюю одежду и сидел на диване, явно дожидаясь Майка. — Я хотел пожелать тебе спокойной ночи, — улыбнулся Уилл. — И тебе доброй ночи, — сказал Майк. Уилл встал и сделал пару шагов в сторону своей спальни. Это было так странно, они вроде бы прощались, но расходились лишь в соседние комнаты. Майк не знал, что делать в такой ситуации. Они с Харви обычно просто бросали друг другу «До завтра, чувак» и хлопали дверью. Грейс всегда желала ему сладких снов и часто целовала в щеку. Но с Уиллом все было по-другому. Хотелось обнять его или что-то сказать, но слова не шли и руки не слушались. Уилл, кажется, испытывал нечто подобное. Он как-то странно дернулся в сторону Майка, но, так и не решившись на что-либо, пошел в сторону спальни. — Сладких снов, Майки, — сказал он напоследок и закрыл дверь. Майк с минуту глядел на то место, где только что сидел Уилл, затем глубоко вздохнул, приводя себя в чувства, подошел к выключателю и погасил свет в гостиной. Свет в спальне Уилла еще горел, но вскоре тоже потух. Майк почти наощупь добрался до дивана и залез под одеяло. Было действительно удобно. Майк закрыл глаза, надеясь поскорее провалиться в сон, но тот все не приходил. Он все думал о картинах Уилла, о фотографии на его тумбочке, о его клубных парнях, о Лукасе, о Макс, о Дастине, о Хоукинсе и о Монтоке. Мысли бесконечным круговоротом закручивались в его голове и никак не хотели прекращаться. Сон не шел. Нечего было спать до полудня. Вскоре Майку и вовсе стало трудно держать глаза закрытыми, так что он распахнул их и быстро привык к темноте. Он вновь оглядел комнату, ища, за что бы зацепиться, но в конечном счете уставился на дверь в спальню Уилла. Он представлял, как Уилл лежит на своей огромной кровати и видит уже седьмой сон, как он мирно посапывает, как часы на его тумбочке продолжают тихо тикать. Майку было не по себе быть так близко и так далеко одновременно. Пролежав без сна, наверно, около часа, он сел на диване. Обычно, когда на него нападала бессонница, он шел писать книгу, но тут у него не было такой возможности, ведь печатная машинка осталась в квартире над McLaren’s. Майк думал, что бы поделать, чтобы нагнать сон. Он пошел на кухню и налил себе стакан воды в полной темноте. Приблизился к окну и посмотрел во двор, в котором не было ни души. Да, он не мог сейчас заняться собственным творчеством. Но он мог понаблюдать за чужим. Придя в восторг от этой идеи, Майк поставил стакан в мойку и тихо, стараясь не шуметь, направился обратно в гостиную. Там он постарался ступать еще осторожнее, чтобы не разбудить Уилла, и, подкравшись к двери, которая вела в комнату с картинами, толкнул ее. Включать свет он не стал: глаза уже совсем привыкли ко мраку. И в ночной темноте эта комната казалась еще красивее. Майк подошел поближе к стенам, и начал разглядывать рисунки. Чем больше он смотрел, тем больше замечал. Уилл рисовал все подряд. Со стены на Майка глядели собственные глаза, да такие выразительные, какими они никогда не были. Его собственные кудри торчали во все стороны на одном из листов. Они правда такие? Майк заметил на некоторых рисунках Дастина и Лукаса, иногда — всех их вчетвером. Там было несколько портретов Джойс, некоторые из них вместе с Хоппером. На одном из листов Майк увидел даже пресловутую мисс Адамс. Дальше Майк принялся рассматривать рисунки, на которых не было лиц. Иногда это были старинные книги, иногда случайные пейзажи, но больше всего Уилл рисовал Изнанку. Огромная стена на границе. Военная база. Замок Байерса, разрушенный демогорганом. Пустой бассейн в доме Стива. Длинные стебли-щупальца. И много рисунков, изображающих ходы, которые проделал под Хоукинсом Истязатель Разума, не без помощи Уилла, конечно. Майка передернуло от неприятных воспоминаний. Он принялся искать что-нибудь, чтобы от них отвлечься, и на другой стене обнаружил скопище мужских тел. Там было много парней. Очень много парней, которые тем или иным понравились Уиллу. Один из них красовался в сшитом с иголочки костюме — должно быть, это был кто-то с работы. Другой был в спортивных штанах и майке и пробегал по парку. Третий, очень красивый, читал книгу в метро. Но больше всего было, конечно же, парней из Вавилона. Майк узнал их без подсказки. Они смотрели на него хищными или нежными взглядами, их тела были подкачанными или просто худыми, они были полуголыми или вовсе раздетыми. Некоторые были запечатлены во время танца. Другие же сексуально лежали на той самой кровати, на которой сейчас спал Уилл. И все они были очень красивыми. Майк сглотнул. У Уилла явно был вкус. — Любуешься? — раздалось сзади, и Майк подпрыгнул от неожиданности. Он тут же обернулся назад и увидел там Уилла, который стоял в проходе и небрежно опирался о косяк двери. Его руки были скрещены, а взгляд был то ли укоризненным, то ли просто… опасным. — Прости, Уилл, мне не спалось и нужно было себя чем-то занять, — затараторил Майк, оправдываясь так, будто сделал что-то очень плохое. Уилл медленно подошел ближе. Его руки все еще были скрещены. — Нравится? — он махнул головой на последние рисунки, которые рассматривал Майк. Майк снова сглотнул, не зная, что сказать. — Нарисовано очень хорошо, — наконец выдавил из себя Уилер. — Я не об этом, — покачал головой Уилл и с прищуром взглянул на Майка. Он совсем не улыбался, из-за чего Майк чувствовал такое напряжение, которого между ними еще не было. Даже в кабинете старшего куратора. — Не понимаю, о чем ты, — выдавил из себя Майк. — Ты все понимаешь, Майк, — прохладно заметил Уилл и подошел ближе к стене. — Почему ты разглядывал именно эти рисунки? — Я и другие разглядывал, — оправдывался Уилер. — Все остальные уже посмотрел и подошел к этим. Да, Майк действительно осмотрел уже множество картин, прежде чем добраться до этих, но его слова были правдой лишь частично. Были еще десятки, если не сотни рисунков, которые он так и не удостоил своим вниманием, заглядевшись на парней Уилла. — Не надо лукавить, Майки, — Уилл улыбнулся, но улыбка получилась ненатуральной и отстраненной. — Я наблюдал за тобой. Ты прошелся по остальным картинам мельком и задержался лишь на этих и на своих собственных портретах. Почему? Как долго Уилл стоял в дверях? — Я не знаю, что тебе на это ответить, — шепотом признался Уилер, пряча взгляд. Уилл немного помолчал, и Майк предположил, что опрос закончен и что они оба смогут вернуться в свои постели, забыться во сне, а затем проснуться с утра пораньше и сделать вид, что ничего этого не было. Но у Уилла, очевидно, были другие планы. Он сделал еще пару шагов и подошел к Майку почти вплотную. Майк все еще прятал от него свой взгляд, так что Уилл взял Майка за подбородок и поднял его. Его руки были крепкими и властными, и Майк не стал им сопротивляться. — Посмотри на меня, — тон был почти приказным. Майк осторожно поднял глаза и встретился взглядом с Уиллом. Тот смотрел на него с уверенностью и почти… с наслаждением, если не со страстью. Майк понял, что больше не сможет отвести взгляд, он чувствовал на своем лице теплое дыхание Уилла и не мог пошевелиться. Майк испытывал странное наслаждения, ощущая длинные пальцы Уилла на своем подбородке, но старался не думать об этом. Уилл сделал еще полшага вперед. Майк не шевелился. Он чувствовал, как живот Уилла прижимается к животу Майка. Они стояли так близко. Уилл медленно завел левую руку за спину Майка и нежно обнял его за талию. Майк немного вздрогнул, когда чужая рука коснулась его, а затем вздрогнул сильнее, когда она жадно скомкала футболку на его талии. Как будто в нетерпении. Майк почти перестал дышать, сердце в его груди колотилось как бешеное и казалось, что даже Уилл это слышит. Их лица были так близко друг к другу, что почти касались носами. Уилл неотрывно смотрел в глаза Майка, будто старался там что-то прочитать. Желание? Майк медленно кивнул, сам не зная зачем. Уилл улыбнулся кончиками губ и выглядел очень довольным и уверенным. Его лицо медленно начало приближаться. Майк замер, стараясь не шевелиться и не издавать не звука, будто мог спугнуть. Уилл слегка наклонил голову в сторону, не давая их носам встретиться, и его губы медленно, почти невесомо, коснулись губ Майка. Тот мог бы даже решить, что все это ему показалось и никакого поцелуя не было, если бы Байерс не продолжил движение и не вжался своими губами в губы Майка так страстно, будто от этого зависела его жизнь. Майк стоял как вкопанный, не зная, что делать, пока рот Уилла накрывал его собственный. Его губы были большими и очень мягкими, хотя и слегка суховатыми. Уилл вжимался в Майка и не собирался отпускать. Его глаза были прикрыты, а Майк продолжал смотреть на его лицо. Он смотрел на густые брови, на дрожащие веки и на длинные ресницы. Ресницы. В тот момент, когда он заметил их, его будто током ударило, и Майк наконец отмер. Он медленно приоткрыл рот, впуская между своих губ нижнюю губу Уилла, и почувствовал на ней его слюни. От этих ощущений сердце Майка забилось еще быстрее, хотя казалось, что быстрее уже некогда. Майк тихо застонал и прикрыл глаза. Уилл улыбнулся прямо во время поцелуя и дал себе волю. Его правая рука наконец отпустила подбородок Майка и тут же жадно закопалась в его кудри. Он сжал их так сильно, будто мечтал об этом с того самого момента, как Майк переступил порог его квартиры. Левая рука тем временем нагло залезла под футболку и гладила Майка по спине, настойчиво, но почти нежно. Майк же обнял Уилла в районе лопаток одной рукой, а другой поглаживал крепкое плечо, залезая пальцами под край короткого рукава. Его рот чуть приоткрылся от наслаждения, и Уилл тут же воспользовался шансом протиснуть туда свой язык. Майк опешил от этого, но все равно встретил своим языком язык Уилла, и она начали свой замысловатый танец. Уилл целовался глубоко и чувственно, и с ним это было так легко, будто они целовались уже тысячу раз. В порыве страсти Уилл надавил на Майка и прижал его к стене с рисунками, и кнопки больно вжались тому в спину, но Майку было все равно. Он продолжал отвечать на поцелуй, их языки сливались в одно целое, а руки блуждали по спинам друг друга. Майк почувствовал небывалое возбуждение, и его член, который последние десять минут и так чувствовал себя неспокойно, нетерпеливо подпрыгнул, желая, чтобы ему уделили внимания. Уилл вжимал его в стену и властно мял его волосы, слегка оттягивая назад голову. Майку это так нравилось, и ему хотелось, чтобы Уилл целовал его сильнее и вжимал в стену крепче. Да пусть он хоть выдерет ему клок волос, лишь бы не отпускал. Майку было трудно не уделять внимание своему члену, который стоял так сильно, как никогда раньше. В порыве наслаждения он поднял правую ногу, заводя ее Уиллу за спину и пытаясь прижаться к Уиллу сильнее. И тут их возбуждения встретились. Майк почувствовал, что у Уилла тоже стоит. Он жадно прижался, надеясь немного потереться, и из его рта вырвался еще один стон. Громче, чем предыдущие. Но реакция Уилла на их соприкасающиеся члены оказалась совсем не такой, как Майк ожидал. Он не думал о том, как далеко они сегодня зайдут или о том, нормально ли это вообще — целовать друга. Целовать парня. Его вообще ничего не волновало. Он просто хотел прижиматься сильнее, почувствовать возбуждение Байерса, тереться об него. Но Уилл, стоило ему ощутить чужой член, стоило ему услышать неприлично громкий стон, заполнивший студию, в мгновение ока отстранился. Майк не понял, что произошло и что он сделал не так, лишь ошарашенно, как в медленной съемке, наблюдал, как Уилл делает шаг назад, как одна его рука отпускает волосы, а другая — талию. Майк не понимал, что происходит, и в страхе смотрел на Уилла, ожидая, что тот начнет ругаться или кричать. Но Уилл не кричал. Он закрыл лицо ладонями и стоял так с минуту в шаге от Майка. Майк чувствовал, как кнопки продолжают впиваться ему в спину, но не отстранялся от стены, в тишине ожидая действий со стороны Уилла. Когда Майк наконец поднял руку, чтобы прикоснуться к плечу друга и привести его в чувства, Уилл вдруг отнял ладони от лица и заговорил. — Прости меня, Майк, — сказал он спокойным голосом, но Майк услышал в нем отчаяние. — Прости, пожалуйста. Я виноват. Майк открыл было рот, чтобы заверить Уилла, что тот ничего плохого не сделал, но тот не дал ему сказать. — Прости, я не должен был целовать тебя, — он активно закачал головой, а глаза его смотрели куда угодно, только ни на Майка. — Прости, я просто не сдержался. Я не хотел ставить тебя в неловкое положение, не хотел заставлять тебя делать то, что ты не хочешь. — Ты меня не заставлял ничего делать! — запротестовал Майк. — Нет, я напирал как не знаю кто, — снова закачал головой Уилл. — Я все делаю неправильно. Я не должен был целовать тебя, мы же друзья. Я просто не сдержался, прости. Я думаю, нам нужно лечь спать и сделать вид, что этого никогда не было. На этих словах он резко развернулся и вышел из комнаты. Майк слышал, как хлопнула дверь его спальни, но продолжал стоять, прижавшись к стене. Он отчаянно соображал, надеясь понять, что сейчас произошло и что значил этот поцелуй. Подумаю об этом позже. Решив, что сейчас важнее успокоить Уилла, он бросился к его спальне, но дверь уже оказалась заперта. Майк, не раздумывая, начал колотиться к нее как ненормальный. — Уилл! Уилл! — звал он, продолжая стучать. — Открой. Открой мне, все хорошо! Ты не сделал ничего плохого! Уилл! Он колотил добрых полчаса, но дверь так и не открылась. Майк уселся на пол и продолжал разговаривать, но ему так никто и не ответил. В конечном счете, Майк решил попробовать заснуть и вновь залез под одеяло, но сон не шел. И эта небольшая прогулка по квартире, которая должна была избавить его от бессонницы, совсем не помогла. Пролежав еще около часа, утопая в размышлениях о произошедшем в студии, он понял, что уснуть сегодня не получится. Майк на цыпочках подошел к двери, ведущей в спальню, и прислушался, надеясь услышать мерное дыхание или любые другие звуки, но ничего не услышал. Он еле слышно постучал и шепотом позвал: — Уилл, открой, пожалуйста. Но и этот раз, как и предыдущие, успехом не увенчался. Майк простоял несколько минут около двери, а затем, приняв, что Уиллу хочется побыть одному, направился в соседнюю дверь и вновь оказался среди рисунков. Подойдя к одному из столов, он нашел то, что искал — пустой лист и карандаш. Склонившись над столом в темноте, Майк нацарапал на бумаге записку, затем вышел обратную гостиную, положил записку на журнальный столик, быстро переоделся в свои вещи и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь. Было уже четыре часа утра, и на улицах Нью-Йорка было совсем мало народу. Наступал четверг, не суббота и не воскресенье, так что пьяных кутил, возвращавшихся из баров, виднелось совсем немного. Перебравшая парочка стрельнула у Майка сигарету, а затем попросила и презерватив, но, когда Майк сказал им, что у него такового не имеется, громко загоготала и скрылась в подворотне. Майк пожал плечами и продолжил путь домой. Спустя каких-нибудь десять минут он уже был в своей квартире. Он с наслаждением развалился на диване и включил телевизор, быстро переведя его в беззвучный режим, чтобы не разбудить Харви и Грейс. По каналам показывали какую-то муть, которую всегда транслируют по ночам, но Майк не выключал, надеясь, что это поможет ему отвлечься от мыслей, в которых Уилл раз за разом, в бесконечном повторе, прижимал его к стене, а его язык проникал ему в рот. На улице потихоньку светало, а Майк продолжал сидеть на диване. У него не было ни моральных, ни физических сил, чтобы дойти до своей кровати. Он до сих пор ощущал чужие губы на своих губах, чувствовал чужую руку, властно сжимающую волосы. Что это все значило — Майк не знал. Мне всегда нравились только девушки. Майк покачал головой. А теперь что? Майк постарался представить голые разгоряченные тела парней, вроде тех, которых он видел на рисунках Уилла. Майк пытался представить себя с одним из таких красавчиков в одной кровати, целующихся, планирующих заняться сексом. И ничего не почувствовал. Не нравятся все-таки? Внезапно воображение Майка подкинуло ему другую картинку. Вместо неизвестного парня в его кровати оказался Уилл. Он томно спал на спине, и его голое тело блестело в лучах восходящего солнца. Волосы лежали в красивом беспорядке, а губы были слегка приоткрыты. Он прикрывался белой простыней, но даже сквозь нее Майк видел, как Уилл возбужден. Майк резко открыл глаза. Его член в штанах слегка дернулся, явно наслаждаясь картинкой. Майк старался не закрывать веки, но это не мешало ему представлять дальше. В его собственной фантазии он наклонился к Уиллу и медленно поцеловал его, а тот улыбнулся прямо во время поцелуя, явно все это время притворяясь спящим. Член в штанах Майка дернулся сильнее и почти был готов к действиям. Майк ошарашенно взглянул вниз, будто надеясь, что ему это все показалось. Но выпуклость внизу не давала сомневаться — Майк был возбужден. Так значит парни не нравятся? А Уилл нравится Нет, это ерунда какая-то. Майк продолжал размышлять, давая волю фантазии, но так и не определился, что же все это значило. К тому же было уже очень поздно, или очень рано, и мозг переставал ясно соображать, хотя все еще не хотел спать. А Уиллу я нравлюсь? Он целовал так, будто нравлюсь. Ага, а потом убежал в свою комнату, называя произошедшее ошибкой. Майк так и не смог прийти к какому-то определенному выводу и что-то в конечном счете решить для себя. Но где-то к семи часам утра к нему в голову пришла спасительная мысль — в субботу они с Уиллом пойдут в Вавилон. И как бы Уилл не хотел спрятаться в своей спальне с запертой дверью, он пообещал Майку, что они пойдут в клуб, а это значило, что они пойдут. Возможно, там Майк сможет разобраться в случившемся. Даже если Уилл все еще будет не в настроении обсуждать произошедшее, Майк окажется в гей-клубе и, возможно, там, в окружении определенных парней определенной ориентации, он сможет что-нибудь для себя понять. Майку было страшно и неуютно, но он давно привык быть фриком. Он сможет справиться, если окажется, что с ним что-то не так. — До-оброе утро, Майк, — Харви вышел из спальни, широко зевая и протирая глаза. Начинался очередной будний день, и ему было пора вставать на работу. Харви прошел половину пути до ванной и остановился как вкопанный. — Ты где был, придурок? — спросил он резким тоном. — Мы тебя потеряли. Думали, опять отправился спать после встречи с этим твоим Уиллом. Пришли домой после паба, а дома никого! Мы за тебя переживали, между прочим. — Прости, Харви, — безжизненным голосом извинился Майк, все еще пялясь в телевизор, работающий без звука. — Я заночевал у Уилла. Харви посмотрел на Майка как на ненормального. — А чего ты тогда тут делаешь в семь утра? Если вы ночевали у него. — Кое-что произошло, — выдавил из себя Майк почти шепотом, — и я ушел домой. — Что такого у вас могло произойти? — Харви подошел к Майку и уселся рядом с ним на диван. — Поругались? — Не то чтобы, — Майк неуверенно пожал плечами. — Тогда что? — спросил Харви, стараясь заглянуть Майку в лицо. — Расскажи, полегчает. Майк наконец оторвался от телевизора и взглянул Харви в лицо. Тот смотрел на него добрым и понимающим взглядом, и на одну секунду Майку действительно захотелось все ему рассказать. Ох, как было бы хорошо поделиться произошедшим с хорошим другом, выслушать его мнение. Именно так Майк поступил бы, если бы этой ночью целовался с какой-нибудь девушкой из паба. О, он наверняка рассказал бы Харви в подробностях все, что произошло ночью. Но Уилл не был девушкой из McLaren’s. И вообще не был девушкой. Он был парнем и его другом детства. И Майку самому было очень тяжело принять то, что произошло ночью. А то, как на подобные приключения отреагирует Харви, представить было крайне сложно. — Ничего, — Майк покачал головой и отвел глаза. — Ничего не произошло. Все в порядке, Харви. Друг еще с полминуты смотрел на Майка, вглядывался в его лицо, пытаясь уловить мельчайшие изменения. Но затем, видимо, решив оставить его в покое, похлопал по плечу и встал с дивана. — Ладно, друг, — сказал он, уходя в ванную, — я уверен, ты во всем разберешься. Майк ничего не ответил. — Если что, ты всегда можешь поговорить со мной, — добавил он уже из ванной. — Или с Грейс. — Спасибо, — прошептал Майк в ответ, но Харви, уже справлявший нужду за дверью, вряд ли его услышал.