Между книжных стеллажей и дрожащих бедер

Майк спал долго и мучительно. Ему снова снился Уилл, но тот не перебирал бумаги на своем столе, теперь он стоял в углу кабинета и неотрывно смотрел на Майка. Майк смущался и отводил взгляд на окно, но за окном ничего не было. Там была полная темнота, словно на улице стояла глубокая ночь. Подойдя ближе, он не увидел ни улиц, ни фонарей, ни людей. Только тьму. Майк отшатнулся от окна и вновь посмотрел на Уилла. Тот продолжал смотреть на Майка, а затем потянул к нему свои руки. Майк не шелохнулся и позволил Уиллу задеть его, но пальцы его были такими холодными и вцепились так крепко, что Майк постарался вырваться и, когда не смог, в панике начал кричать. — Майк. Майк! Ты живой вообще? — кто-то настойчиво тряс его за плечо. Он с трудом открыл один глаз, пытаясь вырваться из оков сна. Еле-еле разлепив веки, он увидел встревоженное лицо Грейс, нависающее над ним. Она была очень бледной после вчерашних посиделок, ее растрепанные волосы торчали во все стороны, а в руках она держала дымящуюся кружку с кофе. — Ты выглядишь как дерьмо, — честно сказала девушка, все еще с долей тревоги оглядывающая парня. — Зато ты выглядишь отлично, — с иронией пробубнил Майк и, протерев глаза, поспешил сесть на кровати. Голова немного кружилась, во рту было сухо и мерзко, а кожа была покрыта капельками холодного пота. Похмелье. Майк быстро вылез из постели, нашел под кроватью бутылку с водой, которую держал там как раз на такой случай, осушил ее на половину и подошел к окну. Он распахнул его и с наслаждением втянул в легкие воздух. Теплый, но свежий. По коже побежали мурашки. Поудобнее устроившись на подоконнике, Майк потянулся за пачкой Marlboro, лежащей на тумбочке, и чуть было не рухнул на пол, но все-таки сумел зацепить ее кончиками пальцев. Сигарета привычно устроилась в его руке, и Майк поджег ее, быстро чиркнув спичкой. Он глубоко затянулся, и из его рта вырвался стон удовольствия. — Ты ненормальный, ты знаешь это? — спросила Грейс, которая уже успела разлечься на его кровати, как на своей собственной. — А ну слезь оттуда, — небрежно бросил ей Майк, но девушка даже не думала двигаться с места, — еще кофе прольешь. — Пролью и слава богу! — заявила Грейс. — Тебе бы не помешало поменять постельное белье. Сколько ты на нем спишь уже? Год? Два? — Ха-ха, — иронично посмеялся Майк и вновь затянулся. Легкие приятно жгло сигаретным дымом, на языке чувствовалась гарь, и все это странным образом успокаивало его. Не только из-за никотина. — Что тебе снилось? — спросила Грейс, наблюдая за улетающим в окно дымом. — Дичь какая-то, — признался Майк и стряхнул пепел в окно. — Ты разговаривал во сне, — сообщила девушка. — Вообще-то ты кричал. «Уилл, что происходит? Почему так темно? Твои руки такие холодные». Мне пришлось трясти тебя около минуты, прежде чем ты проснулся. Майк молчал, пытаясь вспомнить сон поподробнее, но детали ускользали так стремительно, что он уже не помнил и половины. Он нервно затянулся, все еще ощущая ледяные руки Уилла. — Да, мне снились кошмары, — признался Майк, пытаясь забыть всплывшие детали ушедшего сна. — А еще ты говорил что-то про ресницы, — небрежно добавила Грейс. — Кхм, — Майк прочистил горло, думая замять эту тему, но потом все-таки решил, что нужно ответить. — У Уилла длинные ресницы… Грейс молчала и недоверчиво смотрела на Майка. Кружка в ее руке опасно накренилась и целую секунду Майку казалось, что кофе выльется прямо ему на подушку, но девушка быстро спохватилась и поставила чашку на пол. — Уилер, — сказала она одновременно серьезно и насмешливо, — с каких это пор тебя волнуют чьи-то ресницы? Майк, делавший очередную тяжку, хрипло закашлялся от ее вопроса. Еще не до конца оправившись от приступа, он запротестовал: — Не волнуют меня никакие ресницы! Это вообще ты, — тут он снова закашлялся, — меня об этом спросила! Грейс оценивающе взглянула на Майка. С минуту ее брови хмуро соединялись в центре лица, а глаза бегали, словно оценивая друга на адекватность. Но затем, к облегчению Майка, она махнула рукой и наконец встала с его кровати. — Да и черт с ними, с ресницами. Пошли на кухню, я и тебе кофе приготовила. Майк потушил сигарету и оставил ее в импровизированной пепельнице, сделанной из жестяной банки. Он спрыгнул с подоконника и проследовал за девушкой на кухню. Просидев на кухне вместе с Грейс около часа и выпив две кружки кофе с корицей, Майк наконец начал приходить в себя. Тревога потихоньку уходила, голова прояснялась. После он принял очень холодный душ и побрился, натянул свежую рубашку и темно-синие джинсы, и наконец почувствовал себя человеком. Грейс к обеду ушла на смену, посоветовав Майку чего-нибудь поесть, а не травить себя кофе и никотином. Он посоветовал ей держать свое мнение при себе. Девушка показала ему язык и скрылась за входной дверью. Оставшись один, Майк долго сидел в гостиной, пялясь на публикации в Weird Tales, ради очередного выпуска которого ему пришлось обойти пять лавок. Этот журнал публиковал произведения в жанрах фэнтези, саспенса и научной фантастики. Майку он нравился гораздо больше, чем какой-нибудь The New York Times, который читал Харви, и тот регулярно подкалывал его на этот счет. — Опять читаешь эти свои странные истории? — Харви спрашивал это регулярно. — Это классика! — протестовал Майк и не отрывался от журнала. — Классика того, что у тебя никогда не будет девушки, — хихикал Харви. — У меня была девушка, — замечал Майк. — И чем это кончилось? — Она сказала, что я слишком много читаю, — на самом деле одна из его университетских девушек действительно так сказала, но что она вообще понимала? — Остроумно, — говорил Харви, и на этом их перепалки заканчивались. Майк продолжал читать Weird Tales, но ему приходилось раз за разом перечитывать одни и те же предложения, потому что мысли постоянно убегали к вечерней встрече. Глаза разбегались, зрение расплывалось, и перед ним вставали образы кабинета Уилла и дубового стола, стоящего у окна. Вскоре Майк перестал бороться сам с собой и отложил журнал подальше. Откинувшись на спинку дивана, он прикрыл веки, и перед ним вновь возникло лицо Байерса. С длинными ресницами. Майк вздрогнул и широко раскрыл глаза. Нет, ну это просто смешно. Сдались мне эти ресницы. Отчаянно надеясь избавиться от ресничного наваждения, Майк начал суетливо бегать по квартире. Он попробовал снова устроить большую уборку, этот способ борьбы с навязчивыми мыслями очень помог ему вчера. Но Майк потерпел крах, так как уже переделал все домашние дела днем ранее, а новый бардак еще не успел образоваться. Была разве что только гора немытой посуды, которую он заметил, как только вошел в кухню. Очевидно, Грейс или Харви вчера что-то готовили, пока Майк был в библиотеке. Но даже этим заняться у него не получилось — Грейс перемыла всю посуду, пока Майк принимал душ. Чертова Грейс. Он выругался себе под нос и пошел менять постельное белье. Вообще-то он менял его всего неделю назад, просто Грейс очень любила подначивать Майка по поводу и без. Справившись с этой нехитрой задачей, он решил позвонить мистеру Финну и рассказать о своих успехах в отношении старшего куратора. Главный редактор немало удивился, услышав голос Майка, и пришел в настоящий восторг, узнав, что Майку удалось поговорить с мистером Байерсом. Пожелав ему удачи, мистер Финн повесил трубку и, как показалось Майку, остался очень доволен его результатами. О том, что загадочный мистер Байерс оказался его другом детства, Майк предусмотрительно упоминать не стал. Затем Уилер уселся за небольшой столик в гостиной, на котором стояла старенькая печатная машинка, и погрузился в написание новой главы. Спустя полчаса борьбы с самим собой он наконец смог сосредоточиться, и остаток дня пролетел незаметно. В половину шестого Майк вновь стоял перед служебным входом. Охранник Крис на этот раз лишь мельком взглянул на его кудрявую макушку и снова уткнулся в какой-то журнал, который читал перед приходом Майка. Он небрежно махнул в сторону лестницы, позволяя Уилеру войти. — Снова вы, — буркнул он. Майк предпочел ничего не отвечать. Приемная мисс Адамс была пуста. На ее столе стояла чашка с остывшим чаем и стопка факсов. Дверь, ведущая в кабинет старшего куратора, была приоткрыта, словно его ждали. Майк вошел внутрь, не стучась. Внутри горела только настольная лампа, тускло освещая помещение, и на столе было гораздо меньше бумаг, чем вчера. Чтобы я их не разбрасывал. Уилл был одет в светло-серый костюм, но комплект на нем было неполным: пиджак небрежно висел на спинке стула. Белая рубашка красиво облегала торс своего обладателя. Байерс снова торчал у окна. Простите, размышлял. — Ты рано, — сказал Уилл, не оборачиваясь. — Да, — согласился Майк. Дежавю? — Ты еще не ужинал, — констатировал Майк, заметив на столе две нетронутые тарелки с салатом. — Не хотелось есть одному, — сухо пояснил Уилл, но затем добавил уже более оживленно. — Будешь цезарь? Майк тем временем подошел ближе к столу. Аппетитный аромат курицы, смешанный с запахом свежих листьев салата, ударил в нос. Живот Майка заурчал, требуя еды. Он так и не последовал совету подруги, и ничего не съел за день, слишком увлекшись написанием книги. Девушка была права, когда сказала ему подкрепиться. Чертова Грейс. — Буду, — ответил Майк. — Спасибо. — Тогда присаживайся, — Уилл указал другу на дополнительный стул сбоку, которого еще вчера там не было. Майк сел и неуверенно взял в руки вилку. Было слегка тревожно. Одно дело делить трапезу в кафе, сидя друг напротив друга, в обществе еще многих и многих других людей. Совсем другое — сидеть вот так, в темном кабинете с единственной горящей лампой, так близко друг к другу, что можно легко рассмотреть чужие ресницы. Ресницы. Майк подцепил кусочек курицы и отправил в рот, стараясь казаться непринужденным. Между делом он взглянул на Уилла. Тот смотрел на Майка и выглядел спокойно, явно чувствуя себя в своей тарелке. Взгляд его был теплым, а на губах играла легкая усмешка. — Вкусно? — поинтересовался он, и в его голосе был слышен искренний интерес. — Вкусно, — Майк прожевал и улыбнулся. Теперь Уилл тоже отправил вилку в рот. Майк смотрел на него, и тревога потихоньку отпускала. Это был просто Уилл. Уставший и красивый, с закатанными рукавами рубашки и расстегнутой верхней пуговицей. Просто Уилл. Они ели молча. Майк старался сосредоточиться на еде, но взгляд его то и дело соскальзывал с тарелки на дубовый стол, и в голове возникали образы вчерашнего вечера. Вид на Пятую авеню, разбросанные документы, нависающий над ним Уилл. — О чем думаешь? — спросил Байерс, вырывая Майка из мыслей. Обо мне на этом столе. — О твоей работе, — быстро придумал Майк, отгоняя навязчивые мысли. — Чем ты вообще, по сути, занимаешься? Ну, кроме того, что прячешь дневники Драйзера в подвалах и строишь из себя недотрогу. Уилл тихо засмеялся, глядя в тарелку. — Я выставляю книги, — просто ответил он. — Что, прости? — Майк поднял брови и неотрывно смотрел на друга. — Знаешь, твоя работа не сильно отличается от моей в канцелярском. Уилл медленно поднял глаза и уставился на Майка. — Ты же говорил, что работаешь в «Hides & Bindery», — он смотрел на Уилера очень серьезно. Майк сглотнул, понимая, что ляпнул лишнего. Ему вовсе не хотелось рассказывать о своей работе в Staples. Ему казалось, что крутой старший куратор сочтет такую работу несерьезной, а самого Майка — недостойным внимания. — Это долгая история, — попытался отмахнуться Майк. — Я действительно беру интервью для «Hides & Bindery», это правда. А про канцелярский — забудь, я это случайно ляпнул. Да и вообще, мы же собрались тут, чтобы брать интервью у тебя, а не у меня. Уилл еще с минуту смотрел на гостя, а затем вновь уткнулся в тарелку и отправил в рот очередную порцию салата. Майк старался не дышать, наблюдая за ним. — Так не пойдет, Майк, — наконец выдохнул Уилл. — Ты хочешь узнать побольше о моей жизни? Тогда расскажи о себе тоже. — Зачем? — непонимающе спросил Уилер. — Я не такой интересный как ты. — Но мы же друзья теперь, разве нет? — Уилл приподнял уголки губ в полуулыбке. — Я хочу знать, где ты живешь, где работаешь, чем занимался последние пять лет. — Да много чем, — пожал плечами Майк. — В основном, всякой ерундой, если честно. — Ну же, Майк, — Уилл протянул руку и потряс друга за плечо, — расскажи хоть что-нибудь. Например, как давно ты начал курить? Майк поперхнулся. Горло сдавило от приступа кашля, и ему потребовалась минута, чтобы снова прийти в себя. — Откуда ты знаешь? — хрипло спросил Майк и посмотрел на Уилла, широко открыв глаза. — А ты это скрываешь, что ли? — Байерс мягко рассмеялся. — От тебя пахнет сигаретами. — Не нравится? — вопрос неожиданно вылетел из уст Майка. Нравится, не нравится… Что за вопрос? — Я не фанат курения, если честно, — уклончиво ответил Уилл, — и это очень вредно. Но я думаю, что всегда знал, что ты когда-нибудь закуришь. — Откуда ты мог знать, что я закурю? — опешил Майк. — Я сам этого не знал. — Ну, иногда я смотрел на тебя со стороны и мне казалось, что будь тебе доступен такой способ снять стресс, ты бы им воспользовался, — глубокомысленно заметил Уилл. — Все эти комиксы, D&D, кампании, которые ты придумывал… Человек, который с самого детства так рьяно убегал от реальности, будет продолжать это делать всю жизнь. Ты так не считаешь? Майк не знал, что и ответить на такой глубокий анализ его личности. — Реальность отстой, — было единственным, что он смог придумать. — И взрослая жизнь отстой. И работа отстой. — Ну-ну, — Уилл смотрел на Майка, как престарелый старец мог бы смотреть на младенца. — Если бы не эта отстойная работа, мы бы с тобой не встретились. — Оо, — протянул Майк и резко встал из-за стола. — Если бы не твой отстойный парень, мы бы никогда не расставались. Уилл держал вилку в руке и с прищуром смотрел на Майка, будто решал, дать ему пинка или утешить. Наконец он отпустил столовый прибор, и тот с грохотом упал в почти пустую тарелку. Он тоже встал из-за стола и подошел к другу. Майк злился, и от этого ему казалось, что Уилл тоже зол. Он был почти уверен, что Байерс выгонит его из кабинета или и правда даст пинка, но Уилл был не таким. Он аккуратно приобнял Майка за плечо. Прикосновение было практически невесомым, и Майку захотелось, чтобы Уилл прижал его к себе покрепче. — Парень и правда был отстойным, — тихо прошептал Уилл. Майк залился беззвучным смехом. — Рад, что мы в этом согласны. — Пошли, я покажу тебе библиотеку, — предложил Уилл, отпуская плечо Майка и направляясь к выходу. — Устрою маленькую экскурсию. Признаюсь, этот кабинет мне порядком надоел. — Пойдем, — улыбнулся Майк и последовал за другом. Они вышли в приемную. Мисс Адамс уже ушла, и на ее столе больше не стояла кружка с недопитым чаем, но тусклый светильник продолжал гореть, освещая помещение. Уилл щелкнул выключателем, и приемная погрузилась в темноту. — Держись рядом, — бросил он через плечо. — Тут легко заблудиться. Держись рядом. Да Майк не смог бы отойти, даже если бы захотел. Они пошли не вниз, к читальным залам, а в противоположную сторону — к неприметной двери в конце коридора, которую Майк раньше принимал за чулан. Уилл достал из кармана связку ключей, звякнувшую так, будто их там было как минимум штук двадцать. Он ловко нашел нужный, и вставил его в скважину, щелкнув замком. Дверь, немного поскрипывая, открылась внутрь. За ней виднелась узкая винтовая лестница, чугунные ступени которой вели вниз, а стены вокруг были выложены грубым камнем. Пахло пылью, сыростью и старым деревом, и сразу повеяло холодом. — Так чем ты тут занимаешься? — Майк спросил снова, поглядывая вниз. — Что значит «выставляю книги»? — Ну если тебе нужны подробности, — Уилл наклонил голову и посмотрел на Майка, будто решал, как много стоит рассказать. — Я решаю, что увидит мир, а что останется в подвалах. Я отвечаю на запросы ученых, которые просят доступ к манускриптах, и говорю им «да» или «нет», — Уилл немного помолчал, и добавил, — в основном, «нет». Я торгуюсь с коллекционерами, которые мечтают выкупить у нас Гутенбергову Библию по страницам. Я выбиваю бюджет у попечительского совета на климат-контроль, потому что мы не можем больше хранить «Листья травы» с автографом Уитмена в аварийном шкафу. Иногда я зарисовываю книги и карты, когда мне кажется, что на них красиво падает свет… Но обычно у меня нет на это времени. Майк смотрел на Уилла во все глаза и представлял, как тот степенно ходит по подвалам библиотеки, среди манускриптов и пыльных книг. Как он своими руками трогает труды великих писателей и ученых, которые жили за сотни лет до него. Как он внимательно зарисовывает каждую деталь обветшалой рукописи, лежащей где-то в недрах этого здания. Майк представлял все это, и с каждой секундой этот образ сильнее наливался красками, становился все ярче и насыщеннее. И Майку казалось это очень красивым. — Это… сильно, — выдавил он из себя. — В основном, это одна сплошная бюрократия, — Уилл покачал головой. — Но иногда мне удается повеселиться. — И как же ты веселишься? — спросил Майк. — Ну вот сейчас, например, собираюсь провести постороннего в самое сердце библиотеки, разве это не весело? — Уилл смотрел на Майка с широкой улыбкой, и, кажется, действительно веселился. — Пожалуй. — Это здание построили в 1911ом году, — сказал Уилл, делая первый шаг на чугунную лестницу. Его голос гулко отразился от каменных сводов. — Тогда тут были угольные кочегарки, а теперь… Уилл не договорил и молча начал спускаться. Спуск занял меньше минуты, но Майк успел трижды споткнуться и один раз больно удариться коленом о ступеньку. Он выругался сквозь зубы, и Уилл, услышав его проклятья, остановился и не глядя протянул назад руку. — Держись. Майк замешкался ровно на одну секунду, а потом аккуратно вложил свою ладонь в ладонь Уилла. Его хватка была уверенной, а пальцы — прохладными, но совсем не такими ледяными, как во сне. Было как-то неправильно идти в тишине и полумраке и касаться друг друга, но Майк не отпускал. Они спустились еще на пролет, и Уилл наконец толкнул тяжелую дверь. Майк ахнул. Он ожидал увидеть пыльный подвал с коробками и грязные узкие комнаты. Что-то такое, подвальное, сырое и темное с цементным полом и запахом плесени. Но там… там был настоящий лабиринт. Помещение, в котором они оказались, было не просто большим, оно было по-настоящему огромным. Высоченные потолки терялись в темноте, их поддерживали чугунные колонны, стеллажи уходили далеко-далеко вглубь, насколько хватало взгляда. Перед друзьями простирались сотни метров старых тяжелых книг, кожаных корешков, свернутых карт. Майк глубоко вдохнул, увидев все это великолепие, и почувствовал запах книжной пыли, воска, кожи и чернил. Дышать хотелось глубже и размереннее. — Добро пожаловать, — тихо сказал Уилл, нарушив звонкую тишину, и в его голосе послышалась гордость. Майк сделал осторожный шаг, не отпуская руки Уилла. Тот тоже не отдернул пальцы и смотрел на Майка завороженными глазами. — Тут… это же… — Майк с трудом мог подбирать слова. — Сколько же здесь всего? — Двести тридцать тысяч единиц хранение, — ответил Уилл спокойным голосом, но в его глазах играл огонек. — Только тут. Еще три этажа ниже и два в восточном крыле. — И ты знаешь, где что лежит? — поразился Майк. — Конечно, — кивнул Уилл. — Я проводил тут много времени, пока не стал куратором, и часто задерживался допоздна. Я перекладывал, каталогизировал и запоминал. Могу с закрытыми глазами найти любой экземпляр. — Покажи, — с азартом попросил Майк. Уилл сначала не понял его, но потом вдруг встрепенулся и повел Майка внутрь. Шаги гулко отражались в тишине, гудели трубы отопления, светили тусклые редкие лампы на стенах. Майк следовал за другом, и в этом свете Уилл казался ему совсем бледным, похожим на призрака или на статую, и выглядел почти нереальным. Они остановились у одного из стеллажей. Он казался абсолютно таким же, как и все остальные, и Майк не понимал, как Уилл их различает. Уилл только сейчас отпустил руку Майка и провел пальцами по корешкам, остановился на тонкой книге в темно-зеленом переплете без названия и вытащил ее. — Это 1847ой год, — сказал он, осторожно открывая книгу на середине. — Записки врача, который работал в иммиграционном госпитале на острове Эллис. Он описывал болезни, смерти, имена. Одной из умерших была девочка по имени Анна, умерла от лихорадки за три дня до Рождества. А вот ее младший брат выжил, он пришел в эту библиотеку спустя 40 лет и попросил показать ему эти записки. Долго читал про сестру, сидел в читальном зале до самого закрытия, потом молча вернул книгу и ушел. Майк завороженно глядел на страницы и на чернила, которым было уже больше ста лет, и чувствовал, как к горлу подступает ком. — И многим ты это показываешь? — наконец спросил он, представляя, как Уилл заводит вереницу сомнительных кавалеров в уголки этих подвалов, и рассказывает им про столетние книги. — Почти никому, — признался Уилл. — Почему показал мне? — почти беззвучно спросил Майк. — Ну ты же Майк, — так же тихо ответил Уилл. Ну ты же Майк. Майк сглотнул, повторяя эти слова про себя. Он смотрел прямо в карие глаза Уилла, которые поблескивали в темноте, и не мог оторваться. Они стояли так близко, что он снова чувствовал на своем лице дыхание Уилла, и ему очень захотелось снова ощутить его руку в своей. — Расскажи мне о себе, — вдруг попросил Уилл, и в его голосе слышались нотки мольбы, и он уже не казался таким холодным и властным, как несколько дней ранее. — Что рассказать? — тихо спросил Майк, чувствуя, что расскажет что угодно, когда Уилл так просит его. — Где ты живешь? — спросил Уилл шепотом. Майк засмеялся. Какие глупые вопросы все-таки интересовали Уилла. — Я живу в верхнем Вест-Сайде вместе с Харви и Грейс, — просто ответил Майк. — Грейс — это твоя девушка? — спокойно спросил Уилл, но в его глазах отобразилось нечто, похожее на злость. — Что? — спросил Майк во весь голос, немного опешив от подобного предположения, и громко рассмеялся, разрушив тишину. Он смеялся, потому что не мог представить такую вселенную, где Грейс была бы его девушкой. — Нет, ты что, это девушка Харви. Честно говоря, мне иногда кажется, что я живу с престарелой женатой парочкой. Они вместе с первого курса в колледже, и как по мне это уже целая вечность. — Оу, — кивнул Уилл, — это здорово. Хорошо, что у тебя есть близкие друзья. Но почему они не живут вдвоем? — Да я этим особо не интересовался, — пожал плечами Майк. — Мы словно одна семья, знаешь. Наверное, они съедут, когда соберутся пожениться. Или я съеду. Ну, надеюсь, это случится не скоро, мне слишком нравится квартира, в которой мы живем. Они замолчали. Майк чувствовал себя неловко, рассказывая Уиллу о своих новых замечательных друзьях, когда его старый лучший друг стоял совсем рядом. — А у тебя есть кто-нибудь? — поспешил спросить Майк, желая перевести фокус со своей жизни. — Я женат на работе, — покачал головой Уилл. — У меня раньше были друзья, когда я учился в SVA, но все они разъехались кто куда, а я стал слишком много времени проводить в этих подвалах. Ну и ты знаешь, я особо никогда не умел заводить друзей. Если бы не ты, я бы все школьные годы провел в одиночестве. Майк сглотнул. Уилл явно преувеличивал его значение в своей жизни. — А парень у тебя есть? — тихо спросил Майк. — Парни приходят и уходят, — Уилл отвел глаза в сторону, — но никто не задерживается подолгу. Так что большую часть времени я провожу в обществе пыльных книг и манускриптов… А, ну еще и мисс Адамс, конечно. Оба рассмеялись, вспоминая секретаршу. — Теперь вот ты еще нарисовался, — добавил Уилл, искоса поглядывая на Майка. — Мне уйти? — Майк провокационно посмотрел на Уилла. — Нет, конечно, ты тут заблудишься, — рассмеялся Байерс. — Это не ответ, — заметил Майк. — Не уходи, — уверенно прошептал Уилл, не задумавшись ни на секунду. — Не уйду, — так же тихо ответил Уилер. — Покажешь еще что-нибудь? Уилл кивнул, радуясь, что они перевели тему, и снова протянул Майку руку. — Держись рядом, — повторил он. Майк крепко взял друга за руку. Они пошли дальше, блуждая в темноте лабиринта среди тысяч книг. И когда Уилл остановился у очередного стеллажа, чтобы рассказать еще одну историю, Майк слушал уже не сколько его слова, а сколько просто наслаждался его голосом. Спокойным и уверенным. В конце экскурсии они поднялись наверх. Уилл выключил за собой свет в хранилище и запер дверь на замок. Майк смотрел на Уилла, на его бледное лицо, на темные круги под глазами, на руку, которая все еще сжимала ключи в его кармане. Уилл моргнул и отвел взгляд, уголки его губ дрогнули в той самой полуулыбке, которая в последние дни так часто появлялась на его лице, которая так нравилась Майку. Майк не знал, сколько времени они бродили по подвалам. Час, два, три… Он потерял счет, когда Уилл показывал ему карты шестнадцатого века, которые чертили вручную. Он перестал следить за минутами, когда Уилл бережно перелистывал страницы псалтыря, написанного на пергаменте из телячьей кожи. А теперь они снова стояли в кабинете. Уилл включил лампу, и свет резанул по глазам Майка, вынуждая зажмуриться. — Поздно уже, — заметил Уилл, взглянув на настенные часы. — Половина одиннадцатого. — Я и не заметил, как быстро пролетело время, — честно признался Майк. Он стоял посреди кабинета, чувствуя, как гудят ноги от долгой ходьбы. Он не мог предположить, что вечер в кабинете мистера Байерса выльется в многочасовую экскурсию, поэтому надел ботинки, неприспособленные для блужданий по каменным полам, и те успели натереть ему пятки. Но он не жаловался. — Спасибо, — сказал Майк, и слово получилось слишком простым для того, что он чувствовал. — Я бы хотел показать тебе больше, — вдохновленно ответил Уилл. — Но все хранилище за один день не посмотришь. — То, что ты показал мне сегодня, мне очень понравилось, — аккуратно начал Майк, — но я бы хотел увидеть кое-что другое. — Что? — удивленно спросил Уилл. — Это самое интересное, что есть в библиотеке. — Я бы хотел увидеть твои картины, — тихо попросил Майк. — Ты ведь все еще рисуешь, верно? — Верно, — кивнул Уилл, завороженно глядя в глаза Майка, но затем деловито продолжил. — Это можно устроить. — Даже так? — облегченно выдохнул Майк, радуясь, что идея понравилась Байерсу. — Приходи завтра вечером ко мне домой, — медленно предложил Уилл, внимательно наблюдая за лицом Майка, — скажем, часов в семь. И я покажу тебе свои работы. Как тебе такая идея? — Я приду, — живо отозвался Майк. Уилл улыбнулся и подошел к столу. Он взял листок для заметок и склонился над ним, выводя карандашом свой адрес. Майк неподвижно наблюдал, в очередной раз отметив, как красиво рубашка Уилла облегает его торс. За окном было темно и в кабинете тоже, от тусклой лампы по полу ползли длинные тени. Наконец Уилл выпрямился и протянул Майку кусок бумаги. — Я буду тебя ждать, — сказал Байерс и улыбнулся той самой полуулыбкой, от которой у Майка все внутри перевернулось. — Тогда до завтра. Майк ждал рукопожатия, он был почти готов к тому, что Уилл вновь протянет свою руку. Но Уилл вдруг шагнул к нему и заключил в объятья, прижавшись щекой к его плечу, и Майк почувствовал запах его шампуня, нечто свежее и цветочное. Майк поспешил скрестить руки за спиной Уилла, и ему было так спокойно, как не было ни разу за последние пять лет. Уилл снова с ним. Все хорошо. Дыхание перехватило, когда Майк ощутил подтянутое тело Уилла сквозь ткань рубашки, и ему очень захотелось провести по его спине руками. А еще лучше — залезть руками прямо под ткань и ощутить кожу кончиками пальцев. Он всего на секунду перестал контролировать свои действия, сдерживать свой порыв, и его руки тут же медленно поползли от лопаток к пояснице. В левой руке он все еще сжимал записку с адресом. Уилл дернулся, ощутив это, но не отстранился. Он застыл и словно превратился в статую, пока руки Майка медленно передвигались по его спине. Майк прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Он слышал равномерное дыхание Уилла рядом со своим ухом. Чувствовал, как напряглись его мышцы. Когда руки Майка спустя долгие секунды достигли поясницы Уилла, он еле сдержался, чтобы не задрать его рубашку и не прикоснуться к его голой коже. Но вместо этого Майк притянул Уилла к себе ближе, прижимаясь к его телу так близко, как никогда ранее. Уилл не сопротивлялся. Пряжки на их ремнях звонко стукнулись друг о друга. Между ними происходило что-то совсем неправильное. Или наоборот — очень правильное. Уилл наконец ожил. Одной рукой он все еще обнимал Майка в районе лопаток, а другую уверенно запустил в его кудри. Майк тут же ослабил хватку, почувствовал чужие пальцы в волосах, и прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями. Тем временем, другая рука Уилла начала притягивать его к себе сильнее, а та, что была на голове, немного сжалась, натягивая волосы. Из уст Майка вырвался тихий стон, который тот не смог сдержать. Уилл властно оттянул голову Майка от своего плеча, и теперь они могли смотреть друг другу в глаза. Майк видел в глазах друга любопытство и плохо скрываемое желание. Он видел, как расширяются его ноздри, втягивая в себя кислород. Сам Майк так же жадно наслаждался воздухом, который теперь пах Уиллом. Майк видел губы Уилла, которые блестели в полумраке оттого, что тот облизнул их минуту назад. Ему самому захотелось облизнуть их. Что за черт. Майк испугался своих желаний, но не отстранился. Он еще несколько мгновений смотрел в глаза друга, а затем прикоснулся своим лбом к его лбу. Они жадно дышали в лица друг друга, но их руки больше не скользили по чужим телам, и Уилл медленно отпустил волосы Майка. Повисла тишина, и Майк не знал, как разорвать объятья, как снова стоять на расстоянии друг от друга, как отстраниться. Где-то внизу хлопнула дверь, и друзья так резко отпрянули друг от друга, будто этот кто-то зашел прямо в кабинет. — Кто это? — спросил Майк, нарушая тишину. — Да много кто, — улыбнулся Уилл, поправляя рубашку. — Уборщики, или охранники, или такие же любители побродить по хранилищу, как мы с тобой. — Точно, — согласился Майк, — а мне уже начало казаться, что мы тут совсем одни. — В библиотеке всегда кто-то есть, — Уилл ненатурально улыбнулся, — тут никогда не бывает пусто. — Что ж, буду знать, — Майк не знал, что еще можно сказать. — До завтра. — До завтра, — вторил ему Уилл. Майк еще раз взглянул на Уилла, который теперь выглядел печальным, тихо развернулся и вышел в коридор, чувствуя на своей спине взгляд карих глаз. Он медленно спускался по лестнице, растерянно пытаясь пригладить растрепанные кудри. — Пока, Крис, — попрощался Майк, проходя мимо поста охраны. Охранник ничего не ответил, но Майку было не до того. Он все еще сжимал в руках бумажку с адресом, которая стала слегка влажной, потому что руки у Майка вспотели. Он вышел из здания и встал неподалеку от служебного входа, прижался к мраморной стене, как пару дней назад, и закурил. Едкий дым проникал в легкие, приводя Майка в чувства. Выкурив две сигареты подряд, он наконец развернул записку и прочитал адрес. Верхний Вест-Сайд, всего в двух кварталах от его собственной квартиры. Они жили так близко эти три года, и ни разу не столкнулись. Такой абсурд. Он шел домой в смешанных чувствах, и в темноте нью-йоркских улиц произошедшее в кабинете казалось не таким странным, как могло бы показаться в разгар дня. Город продолжал жить даже ночью, и на улицах ему встречалось много прохожих. Он смотрел в их лица, и легкая улыбка медленно расползалась по его лицу. Некоторые странно поглядывали на него, но ему было все равно. Он продолжал улыбаться. Вскоре Майк оказался в своей квартирке над пабом McLaren's. Грейс и Харви там не было, но он не стал спускаться вниз, чтобы найти их и выпить пива. Вместо этого Майк быстро разделся, рухнул на кровать и заснул, все еще сжимая листочек в руке. Ему снились книги. И темные глаза. И прохладная рука, которая не отпускала его в лабиринте.