Лис и цветок

1. Утро с тремя хвостами Хуа Чэн проснулся от того, что ему было тесно. Он лежал на своей кровати — той самой, в покоях принца, куда его вернули после суда, — и чувствовал, что что-то не так. Одеяло натянуто, под ним что-то давит, мешает повернуться на бок. Он сел, скинул одеяло — и замер. У него было три хвоста. Третий рос из того же места, что и два старых — чуть выше копчика, — но был короче, пушистее и светлее. Не рыжий, а золотисто-рыжий, с белым кончиком. Он дрожал, как осиновый лист, и явно не слушался. Хуа Чэн осторожно потянулся, взял новый хвост в руки. Шерсть была мягкой, нежной, как пух одуванчика. Он провёл пальцами по ней — хвост дёрнулся, словно щекотно. — Ты живой, — прошептал лисёнок. Он попробовал пошевелить им — сначала не получилось. Потом, сосредоточившись, заставил кончик чуть изогнуться. — У меня три хвоста, — сказал он вслух, и в голосе его прозвучало удивление пополам со страхом. — Когда я успел отрастить третий? Ответа не было. Се Лянь всё ещё спал на соседней кровати — его разбудили только под утро, и лекари велели отдыхать не меньше десяти часов. Хуа Чэн тихо слез с кровати, подошёл к зеркалу — большому медному, в резной раме. Повернулся боком, потом спиной. Три хвоста — два старых, чуть обгоревших на концах, и один новый, золотистый — торчали из специальных прорезей в штанах. — Третий хвост, — повторил он. — Значит, я стал сильнее. Или старше. Или… или что-то изменилось. Он вспомнил вчерашний день — суд, защиту Се Ляня, слова наставника о его отце, демоническом императоре. Может быть, это было связано? Хуа Чэн решил не будить принца. Он тихо оделся — в чистую рубаху и штаны, накинул куртку, — и вышел в коридор. Стражники у дверей принца теперь были свои — те, кто знал его и не препятствовал. — Лорд Серебряный Хвост в восточном павильоне, — сказал один из них. Хуа Чэн кивнул и пошёл. 1. Встреча с наставником Лорд сидел на веранде восточного павильона, глядя, как солнце поднимается над бамбуковой рощей. Перед ним стояла чашка чая — давно остывшего. Он не пил. — Учитель, — позвал Хуа Чэн. Лорд повернулся — и его глаза расширились. — Третий хвост, — выдохнул он. — Когда? — Сегодня утром проснулся. Я не знаю, как и почему. Лорд Серебряный Хвост встал, подошёл, осторожно коснулся нового хвоста. Тот дёрнулся, но не отпрянул. — Золотистый, — сказал наставник. — Такой цвет был у императора в молодости. До того, как его шерсть почернела. — Вы говорили о нём вчера. Но мало. Расскажите больше. Лорд помолчал, глядя на бамбук. Потом кивнул. — Садись. Разговор будет долгим. 1. Рассказ о великих землях (часть первая: процветание) — Когда-то, — начал Лорд, — земли оборотней, зверолюдей и демонов были самым прекрасным местом на свете. Не тем, что ты видел в лесах Сянлэ, а настоящим, живым, сияющим. Хуа Чэн сел напротив, поджав под себя хвосты. Новый, золотистый, он положил на колени — тот согревал, как маленькая печка. — Люди, звери и демоны жили в мире, — продолжил наставник. — Были раскинуты великие торговые пути. Караваны шли с севера на юг, с запада на восток — везли шёлк, фарфор, пряности, драгоценные камни. Никто не боялся грабителей, потому что дороги охраняли лучшие воины. — И демоны? — Демоны были стражами и охранниками. Они помогали всем нуждающимся своей магической силой — лечили болезни, предсказывали погоду, защищали урожай от вредителей и засухи. Их уважали и любили. Никто не шарахался при виде лисьих ушей или волчьих клыков. Хуа Чэн слушал, затаив дыхание. — Земли оборотней и зверолюдей были богаты чернозёмом. Настолько плодородны, что урожай собирали трижды в год. Пшеница, рис, просо, овощи — всё росло само собой, без лишних усилий. А ещё там росли редкие целебные растения, которые не встречаются больше нигде. Корень жизни, цветок бессмертия, трава, снимающая любую боль. — Я никогда не видел таких, — прошептал Хуа Чэн. — Потому что они почти исчезли, — горько ответил Лорд. — Как и многое другое. Он отхлебнул остывший чай, поморщился, но продолжил: — Реки в тех землях были прозрачными, как хрусталь. Вода в них искрилась на солнце, пить её было сладко, как мёд. Воды эти полны были редких кораллов — розовых, синих, золотых — и необычайной красоты жемчуга. Жемчуг сверкал на солнце всеми цветами радуги, и ни один императорский двор не имел таких украшений, какие можно было найти на дне тех рек. Хуа Чэн представил. Он никогда не видел жемчуга — только слышал о нём. Но в его воображении реки текли серебряными лентами, а на их дне горели драгоценные камни. — А звери? — спросил он. — Волки были благородны, — сказал Лорд, и его голос потеплел. — Всегда готовые помочь. Они патрулировали границы, защищали караваны, заботились о слабых. Ни один волк не прошёл мимо голодного или замёрзшего. Медведи были славными воинами — сильными, честными, справедливыми. Они не нападали первыми, но если нужно было защитить — сметали всё на своём пути. — Кабаны, — продолжил он, — были великолепными поварами. Их хмельные напитки славились во всех землях. За ними стояла очередь — чтобы получить хоть бочонок, хоть кружечку ароматного и густого пива, люди и звери готовы были ждать месяцами. А кролики, зайцы, барсуки и прочие маленькие оборотни были лучшими фермерами. Они знали о земле всё — когда сеять, когда поливать, когда собирать урожай. Их огороды были похожи на произведения искусства. — А лисы? — спросил Хуа Чэн. — Что делали лисы? Лорд улыбнулся. — Лисы были прекрасными ремесленниками. Они делали керамику — такую тонкую, что свет проходил сквозь стенки. И ювелирные украшения — такие изящные, что их покупали за золото, а то и за драгоценные камни. Лисья керамика и лисьи украшения ценились выше всех остальных. — А ласки и хорьки? Райские птицы и павлины? — Танцоры, — ответил наставник. — Лучшие танцоры на свете. Их выступления собирали тысячи зрителей. Говорят, что когда ласки танцевали, дождь прекращался. Когда хорьки — ветер утихал. А райские птицы и павлины могли заставить плакать камни своей красотой. Хуа Чэн слушал, не перебивая. В его голове рождались картины — одна ярче другой. Мир, где нет места страху и голоду. Мир, где все помогают друг другу. — А император? — спросил он. — Мой отец. Что он делал? — Император возводил небесные мосты, — сказал Лорд, и в его голосе прозвучала гордость. — Строил подземные города для демонов, чтобы те могли жить в безопасности, когда люди боялись света. Он занимался образованием населения — открывал школы, учил грамоте, счёту, ремёслам. Он облагораживал земли — выращивал новые культуры, привозил семена из дальних стран. Он мог сворачивать горы, менять направления рек, создавать острова. Всего одним движением руки. — Он был богом? — спросил Хуа Чэн. — Нет, — покачал головой Лорд. — Он был сильнее бога. Потому что боги не всегда заботятся о смертных. А он заботился. 1. Рассказ о великих землях (часть вторая: упадок) Лорд замолчал. Солнце поднялось выше, и его лучи заиграли на бамбуковых листьях. Но теплее не стало. — Всё это давно в прошлом, — сказал он наконец. — Теперь земли оборотней и зверолюдей пришли в упадок. — Как? — спросил Хуа Чэн, хотя уже догадывался. — Многие стали жить разрозненно и в страхе. Сильные ищут предлог подраться и съесть слабых. Не потому, что голодны — потому, что забыли, что значит быть сильным. Сила не в том, чтобы поглощать других. Сила в том, чтобы защищать. — Но кто-то же должен остановить их? — Должен, — согласился Лорд. — Но те, кто раньше останавливал — демоны и сам император — теперь либо безразличны, либо сами творят зло. — Он помолчал. — Стало много грабежа и разрушений. Земля стонет от боли — она чувствует, когда её дети убивают друг друга. Исчезли торговые караваны с людьми — редко кто из купцов решается ходить по этим землям. Слишком опасно. — А люди? — Люди стали жадными, — ответил наставник. — Шкурки зверолюдей и оборотней они пускают на обрядовые принадлежности, делают защитные обереги. Считают, что мех демона отводит беду, клык волка приносит удачу. Они не видят в нас живых существ — только материал для своих ритуалов. — А духи? — Духи и до этого были пугливы, — вздохнул Лорд. — А теперь стали трусами. Они перестали защищать свою землю. Спрятались в глубоких лесах, в пещерах, под корнями старых деревьев. Иногда я слышу их плач — по ночам, когда ветер стихает. Они плачут о том, что мир потерял гармонию. Хуа Чэн сжал кулаки. — Все враждуют? — Все, — кивнул Лорд. — Есть небольшие уголки безопасности, где живут по старым законам. Но и там творится безнаказанность, желания и низменные потребности правят бал. Кто сильнее — тот и прав. Кто хитрее — тот и богаче. Доброта стала считаться слабостью. Сострадание — глупостью. — А демоны? — Демоны стали злыми, — голос Лорда дрогнул. — Им лишь бы что-нибудь украсть, присвоить или съесть кого-нибудь. Они забыли, что когда-то были стражами и защитниками. Есть и те, кто просто хочет жить свою жизнь — в мире, в покое. Но соседи мешают. Нападают, грабят, убивают. Потому что слабый не имеет права на спокойную жизнь. — А император? — спросил Хуа Чэн. — Почему он не остановит это? Лорд долго молчал. — Император изменился, — сказал он наконец. — Он стал жадным до богатства и власти. Перестал слушать подданных. Запустил земли. Теперь он только требует дань — со всех, кто ещё может платить. А тех, кто не может — бросает на произвол судьбы. — А как же его сила? Его магия? Он может всё исправить одним движением! — Может, — согласился Лорд. — Но не хочет. Или забыл, как хотеть. — А его хвосты? Вы говорили, они были великолепны. — Были, — эхом отозвался наставник. — Сейчас его шерсть полностью почернела. Не серебристая, не золотистая — чёрная, как сажа. Говорят, это от гнева. Или от отчаяния. Или от того, что он слишком долго смотрел в бездну. И бездна посмотрела в ответ. 1. Вопросы Хуа Чэна Хуа Чэн сидел, не шевелясь. Его новый хвост перестал дрожать и прижался к ноге — как будто искал защиты. — Учитель, — сказал он. — Почему меня выгнали? Что я сделал не так? — Ты ничего не сделал, — ответил Лорд. — Ты был неугоден. — Но почему? Я был маленьким щенком. Я не мог никому навредить. Лорд вздохнул — тяжело, как человек, который несёт на плечах груз веков. — Не могу знать наверняка, — сказал он. — Но были слухи. И они настойчивые. И их рассказывали те, кому можно верить. — Расскажите, — попросил Хуа Чэн. — По началу император хотел наследника, — начал Лорд. — Он долго ждал, когда у него появится ребёнок. Многие старейшины говорили, что он уже никогда не заведёт щенков. Что он слишком стар. Слишком могуч. Что его сила подавляет жизнь. — Но я родился. — Ты родился, — кивнул наставник. — И это было чудо. Император пригласил старейшин — впервые за много лет, — чтобы те благословили судьбу его ребёнка. Это был великий день. Праздновали все — люди, звери, демоны. Неделю не смолкали песни, не гасло пламя в очагах. — А потом? — спросил Хуа Чэн. — А потом был провидец, — голос Лорда стал тише. — Старый, мудрый, слепой. Он жил в пещере на краю земли и никогда не ошибался. Император пригласил его, чтобы тот предрёк судьбу новорождённого. — Что он сказал? — Он сказал, — Лорд посмотрел прямо в глаза Хуа Чэну, — что мальчик будет на много сильнее отца. Что именно ему предстоит стать новым правителем. Что он объединит земли, которые сейчас разделены. И что он сделает то, что не смог сделать император за тысячу лет. — И отец испугался? — Он испугался, — подтвердил Лорд. — Впервые в жизни. Он, который свернул горы и изменил направление рек, испугался собственного сына. Потому что провидец сказал правду. А правда иногда страшнее любого врага. — Он хотел меня убить? — Сначала — да. Он приказал бросить тебя в тюрьму, в холодную башню, где не было света и еды. Но потом… потом он решил поиграть с судьбой. — Поиграть? — Он верил, что только сильный достоин жить. Если ты выживешь — значит, судьба на твоей стороне. Если умрёшь — значит, провидец ошибался. Он приказал запеленать тебя в грязную тряпку и оставить у дороги, на растерзание зверям и людям. — А моя мать? — прошептал Хуа Чэн. — Она знала? — Она пыталась тебя найти, — ответил Лорд. — Говорят, она была могучей лисой — не такой сильной, как император, но мудрой. Она нашла тебя через несколько дней, когда ты уже почти замёрз. Она кормила тебя по ночам, прятала под деревьями, согревала своим телом. Но император узнал. И запер её в башне. Там она и умерла — через год. От тоски. Хуа Чэн сидел, не шевелясь. Слёзы текли по его щекам, но он не замечал. — Он убил её, — сказал он. — Он убил её, — повторил Лорд. — Так же, как пытался убить тебя. Но ты выжил. Ты выжил, когда должен был умереть сто раз. Голод, холод, собаки, люди с ножами. Ты преодолел всё. — А что в итоге? — В итоге, — Лорд Серебряный Хвост встал и положил руку на плечо лисёнка, — ты живой. И у тебя три хвоста. А у твоего отца — девять. Но его хвосты чёрные, а твои — золотистые. Это ли не знак? Хуа Чэн посмотрел на свои хвосты. Старые, обгоревшие, и новый — золотистый, как утреннее солнце. — Ты говорил, что у императора не было других детей, — сказал он. — До меня и после. — Ни одного. Ты — единственный. За всю его долгую жизнь. В самом начале его пути, говорят, были какие-то щенки — однохвостые, слабые. Они прожили всего двести или триста лет. А потом — ничего. Пустота. И тут появляешься ты — девятихвостый по крови, с двумя хвостами при рождении. — Лорд помолчал. — Он не мог этого вынести. — Потому что я сильнее? — Потому что ты — это он, но лучше, — ответил наставник. — Такой, каким он был в молодости. Таким, каким он перестал быть. Хуа Чэн замолчал. Он смотрел на бамбуковую рощу, на солнце, на свои руки, которые когда-то сжигали браконьеров, а потом лечили Се Ляня. — Учитель, — сказал он. — Да? — Я стану сильнее. Я отыщу отца. И я спрошу у него: за что? Лорд Серебряный Хвост не ответил. Только сжал плечо лисёнка крепче. За их спинами вставало солнце.