Любовь вне времени.

***

Течка Чимина началась на три дня раньше расчётного срока. Он успел добежать только до подсобки офиса, забился в угол между коробками, забаррикадировался стульями и плакал в сгиб локтя, потому что альфы на его этаже чувствовали его запах даже сквозь блокираторы. Он видел и чувствовал это, когда пробегал сюда. Чимин был гибридом мышки, это делало его «ценным» для альф, которые искали яркий запах. Но в течке мышиная кровь просыпалась полностью: ему до паники хотелось забиться в самую тёмную, самую тесную щель, замереть и не дышать. Сердце колотилось так быстро, что перед глазами плыло. Каждый шорох казался шагами хищника. Он сжался в комок, обхватив колени руками, и мелко дрожал. Уши чутко ловили каждый звук: лифт, шаги, чужой смех. Если его найдут здесь в открытом доступе, без гнезда, без защиты — его просто используют и выбросят. Пустят по кругу, и он даже не будет против, так было с его другом Тэхёном два года назад. А потом, когда он очнулся и глаза прояснились, от течки, еще пол года боялся альф. А потом дверь распахнулась с таким глухим ударом, что стулья отлетели в стороны, не выдержав напора. Юнги остановился в пороге, и не отрывал своего хищного взгляда от Чимина. Глаза — вертикальные зрачки, в темноте подсвеченные тусклым жёлтым. Ноздри раздувалась, втягивая запах, раздвоенный язык на мгновение мелькнул между губ, пробуя воздух на вкус. Дыхание рваное, хриплое, с тихим шипящим призвуком. Но он не двигался ближе. Стоял, вцепившись в дверной косяк так, что побелели костяшки, словно только это и удерживало его на месте. Змеиная кровь требовала броска, стремительного, точного, холодного. Но Юнги сдерживался. — Чимин, — голос альфы был свистящий. — Скажи «нет» прямо сейчас. Если скажешь, я уйду и заколочу дверь снаружи. Чимин поднял мокрое лицо. Руки тряслись, штаны промокли насквозь, а перед глазами всё плыло от жара. — Зачем ты пришёл? — пискнул Чимин, прижимая уши. Юнги медленно опустился на корточки. — Я заберу тебя домой. Не бойся. Я не трону тебя, не бойся, не сегодня. — Почему я должен верить? — всплакнул Чимин. — Потому что если бы я хотел тебя взять, — Юнги чуть наклонил голову, открывая шею — жест подчинения для змеи, — Я бы тебя не спрашивал, быстро бы повязал, прямо тут и накачал своими яйцами, и после того позволил всему офису трахать тебя. Чимин сглотну, понимая, что Юнги прав. Он мог все это сделать, а он был бы и не против. Точнее не сегодня… Омега втянул запах, и тихо пискнул, от Юнги исходил аромат защиты, не подавления. Альфа хочет защитить, а не только повязать. — Хорошо, — пискнул он. Юнги подхватил его на руки — легко, будто тот ничего не весил. Чимин обхватил его за шею, уткнулся носом в плечо и почувствовал, как холодная змеиная кожа греется от его тепла. Чимин не помнил дорогу. Всё расплывалось: мутные пятна света, лестница, лифт, холодный воздух улицы. Он не замечал лиц, не слышал шагов, не понимал, как они оказались на парковке, а потом в машине. Только один запах альфы, что-то тёплое и глубокое, Юнги пах для него успокоением. Чимин прижимался к нему, вцеплялся в куртку дрожащими пальцами и вдыхал, вдыхал, вдыхал. Запах забивал течку, глушил страх, стирал панику. Внизу живота всё ещё тянуло, между ягодиц было — горячо и влажно, тело требовало заполнения. Но альфа держал его бережно. Не спешил. Не трогал там, где Чимин сейчас хотел почти до боли. И это было важно.

***

Чимин очнулся, когда его бережно куда-то положили. Он лег на бок и свернулся калачиком. Под щекой чувствовалась чужая подушка, пахнущая — Юнги. Он зарылся в нее носом, и глубоко вздохнул. Запах Юнги был везде. Он заполнил гнездо, пропитал подушки, одеяло. Чимин снова вдохнул, и тело отозвалось мгновенно. Он почувствовал, как смазка выступила между ягодиц, одна тягучая горячая капля медленно стекла по внутренней стороне бедра, оставляя мокрый след. Потом вторая. Чимин заёрзал, инстинктивно разводя бёдра шире, и вдруг осознал: на нём ничего нет. Только одеяло, сползшее до пояса, да простыня под спиной. Голый, в чужом гнезде. В течке. С альфой. Мышиная кровь шептала: беги, прячься, забейся в щель. Но Чимин не испугался. Потому что запах Юнги выжигал страх. Он снова заёрзал. Смазка текла уже не каплями, а медленной, тягучей струйкой. Член прижимался к животу, твёрдый и болезненно чувствительный, пульсировал в такт сердцу. Каждое движение заставляло его вздрагивать, тело ныло. Требовало. Дырочка сжималась и разжималась впустую, и Чимин заскулил — высоко, жалобно, требуя разрядки, которой не мог дать себе сам. — Пожалуйста, — пискнул он тихо. — Пожалуйста… И услышал, как за спиной кто-то неслышно шагнул ближе. Юнги одним властным движением поставил его на колени. Чимин не сопротивлялся, он сам хотел этого, сам просил, сам дрожал в ожидании, когда его наконец коснутся. Юнги опустился ниже, даже не думая спрашивать. Слова были не нужны. Раздвоенный язык коснулся сначала поясницы. Чимин выдохнул — тепло, приятно, неожиданно нежно. Язык медленно скользнул по позвоночнику вниз, задержался на копчике, потом опустился ещё ниже. Чимин выгнулся, вцепившись в подушку, но не от страха, от удовольствия. От долгожданного «наконец-то». Язык Юнги был длинным, подвижным, живым. Каждая половинка двигалась отдельно: одна скользила по краю, вторая проникала в складку, собирая смазку. А потом язык проник внутрь глубоко, плавно. Чимин пискнул громко, тонко, не в силах сдержаться, ему было так хорошо, что кружилась голова. Каждое движение отзывалось волной тепла, расползающейся от поясницы до самых кончиков пальцев. Юнги работал языком методично, неторопливо, с пугающей точностью. Одна половинка языка стимулировала вход, вторая кружила вокруг, не давая напрячься. Он не говорил лишнего — только тихое шипение, смешанное с дыханием, и влажный звук языка, собирающего смазку. Чимин таял. Тело переставало принадлежать ему. Он чувствовал только тепло, влагу и это бесконечное, гипнотическое скольжение, от которого хотелось плакать. И он плакал. Слёзы текли по щекам, падали на подушку, смешивались со слюной. Не от боли, не от страха — оттого, что его наконец-то трогали так, как он хотел. Нежно. Умело. Без вопросов. Без напора. Просто — брали и делали ему хорошо. Оргазм накатил неожиданно, сбив дыхание, выгнув спину в судороге, которая длилась и длилась, никак не желая заканчиваться. Чимин вскрикнул громко, с надрывом, разрыдался от облегчения, когда волна накрыла с головой. Мир исчез. Остались только язык, тепло и содрогающееся тело, которое наконец-то получило то, о чём умоляло. Язык Юнги не остановился ни на секунду. Он продолжал собирать, лизать, успокаивать — медленно, бережно, пока последняя судорога не затихла, пока дыхание Чимина не выровнялось, пока бёдра не перестали дрожать. Чимин лежал, обессиленный, мокрый от слёз и смазки, и улыбался в подушку. Впервые за долгое время ему было по-настоящему хорошо. Потом Юнги лег рядом. Натянул одеяло, прижал Чимина к себе спиной к груди. Не целовал. Не говорил ни слова. Просто держал.

***

Утром он проснулся от запаха чая. На тумбочке стояла кружка. Юнги сидел в кресле в ногах кровати и читал книгу. Альфа выглядел, так словно не спал всю ночь. — Ты не ложился, — тихо спросил Чимин севшим голосом. — Я змея. Мне нужно мало сна. — спокойно ответил альфа. — Ты… вчера… — Да. Чимин покраснел до корней волос, вспоминая отрывки. — Зачем? — тихо пискнул Чимин. Юнги закрыл книгу. Посмотрел на него, жёлтые глаза с вертикальными зрачками, в утреннем свете почти золотые. — Потому что я люблю тебя, — сказал он спокойно. — Не за запах. Не за то, что ты омега. А за то, что ты не боишься меня, даже когда должен. Чимин замер. — Ты… ты правда? — Змеи не врут, Чимин. Мы молчим или говорим правду. — Юнги чуть улыбнулся. — Я люблю тебя, и я не прикоснусь к тебе по-настоящему, пока ты сам не попросишь. Чимин смотрел на него, не дыша. Потом медленно, неуверенно встал с кровати, подошёл и сел к Юнги на колени. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, пряча лицо у него на груди. — Я боялся сказать. Думал, ты, как все альфы, захочешь только одного. — Я и хочу только одного, — ответил Юнги, проводя холодными пальцами по его затылку. — Чтобы ты был рядом, и это всё. Чимин поднял голову и поцеловал его сам. Робко и не смело, просто прикоснулся губами к губам альфы. Просто тихое утреннее спасибо. Юнги ответил мягко. И отстранился первым. — Ешь, — кивнул он на завтрак. — Ты ничего не ела вчера. Чимин улыбнулся и уткнулся носом в его плечо. — Я сижу у тебя на коленях голый, а ты пытаешься меня накормить? — Чимин посмотрел в глаза альфы. — Ты будешь заботиться обо мне всегда? — вдруг добавил, видя серйозный взгляд Юнги. — Всегда, — пообещал Юнги. — Я же змея. Я терпеливый…