She is not an Avatar

Южный Храм Воздуха.

0 год ДГ.

День геноцида.

***

      Первыми появились корабли.       Лу Пар увидела их из окна кельи — чёрные силуэты на горизонте, надвигающиеся с севера, словно грозовые тучи, выплывающие из-за края мира. Их были десятки. Огромные, металлические, ощетинившиеся трубами и башнями, они шли клином, и на парусах их полыхало алое пламя — герб Народа Огня. Вода вокруг кораблей кипела от жара машин, и пар поднимался к небу белёсыми столбами, смешиваясь с утренним туманом. — Это маги Огня? — голос Пемы дрожал. Она стояла рядом, вцепившись в подоконник побелевшими пальцами. — Это... война?       Лу Пар не успела ответить. Даже не успела открыть рот.       Колокол ударил — не ритуальный, утренний, спокойный, а набатный, резкий, захлёбывающийся. Его били часто, без ритма, и этот звук разрывал утреннюю тишину, как крик раненого зверя. По галереям уже бежали монахини — босые, в развевающихся одеждах, они кричали, созывали детей, толкали их к нижним уровням храма. — В подвалы! — кричала одна. — Все в подвалы! — Детей вниз! — вторила другая. — Быстрее, быстрее, духа ради!       Лу Пар тяжело дышала. Паника стала охватывать её тело и разум, но ветер подтолкнул её назад, к выходу, подальше от окна. Она тут же схватила Пему за руку и стала будить вместе с ней Янгчен и Долму. — Янгчен! Долма! Вставайте! Вставайте! Ну же! — Она говорила это очень быстро, молясь, чтобы мгновения не тянулись так медленно.       Девочки встали быстро. Они не поняли до конца, что произошло, но в итоге выпрямились и сели. Янгчен оглянулась, смотря в коридор и жмурясь от криков. — Что... Лу Пар..? — Янгчен, вставай, прошу тебя! — Лу Пар поднимала её, тяня также за собой и Пему, которая уже тащила за собой ошарашенную Долму.       И они побежали. Коридоры храма, такие знакомые и уютные ещё вчера, превратились в лабиринт ужаса. Каменные стены дрожали от далёких взрывов — глухих, утробных, от которых закладывало уши. Где-то впереди Долма тащила за руку младшую воспитанницу — семилетнюю девочку, которая захлёбывалась плачем. Янгчен бежала последней, прикрывая тыл, и её глаза — всегда такие надменные — сейчас были расширены от страха. Лу Пар и Пема тем временем были где-то посередине импровизированной группы спасения.       Они выбежали на открытую галерею, соединявшую женское крыло с центральной частью храма, и тут Лу Пар увидела их.       Маги Огня.       Они как будто спускались с неба, и не на тех кораблях, что шли с моря — те были лишь отвлекающим манёвром. Настоящая атака пришла с гор. Десятки, сотни солдат в алых доспехах, с чёрными шлемами, скрывавшими лица, съезжали по канатам с огромных металлических машин, висевших в воздухе, как хищные стрекозы. Они приземлялись на крыши, на террасы, на площадки — и сразу же открывали огонь.       Огонь никогда не казался Лу Пар таким опасным, как сейчас, пока небо озаряла комета.       Первый залп ударил по верхним галереям. Каменные плиты, нагретые до предела, лопнули с оглушительным треском. В воздух взметнулись обломки и клубы чёрного дыма. Лу Пар увидела, как одна из монахинь — та самая, что созывала детей, — вспыхнула факелом. Просто вспыхнула. Её одежда загорелась в одно мгновение, и она упала, крича, а крик этот был страшнее любого звука, который Лу Пар слышала в жизни. Дети закричали вместе с ней, как будто сами горели одновременно с наставницей. Лу Пар же просто стояла с широко раскрытыми глазами, не веря тому, что видит.       Это было неестественно. Неправильно. Человеческое тело не должно гореть. Оно состоит из плоти, крови, костей — всего того, что не предназначено для пламени. Тем не менее — оно горело. А ор женщины разрывал уши и проникал куда-то глубоко внутрь, в самое нутро.       Лу Пар не могла отвести взгляд. Она смотрела, как пламя пожирает ткань, как кожа чернеет и сворачивается, как волосы исчезают в один миг, оставляя лишь обугленный череп. Запах — сладковатый, тошнотворный, непохожий ни на что, что она знала раньше, — ударил в ноздри. Запах горящей плоти.       Её собственная кожа вдруг стала невероятно чувствительной. Она ощутила жар, исходящий от пожара, даже на расстоянии — как будто кто-то поднёс раскалённую ладонь к её лицу, плечам, рукам. Татуировки на лбу и предплечьях, казалось, запульсировали в такт огню. Она инстинктивно прижала руки к груди, защищая их. Защищая себя. От огня. От того, что только что уничтожило взрослую, сильную женщину за считанные секунды. — Не смотри! — Долма дёрнула её за рукав, увлекая за угол детей помладше и закрывая им глаза. — Не смотри, помоги вывести детей! Закрывай им глаза!       Они сами были детьми. А Долма опять говорила такие взрослые вещи. Это тоже неправильно. Дети не должны такого говорить.       Лу Пар уже не могла перестать смотреть. Что-то внутри неё сломалось в этот момент — какой-то предохранитель, который раньше позволял ей чувствовать себя в безопасности. Теперь она знала: огонь — это не просто стихия, которую изучают маги Огня. Это — смерть. Ужасная, беспощадная, всепожирающая. То, что говорили ей и остальным взрослые — про то, что огонь — это жизнь, а не только разрушение — наверняка просто ложь. Им описывали огонь как что-то красивое и невероятное. Но видя его в таком большом и разрушающем количестве... Язык просто не поворачивался сказать что-то хорошее.       Это навсегда заставит её бояться огня до конца своих дней.       Лу Пар инстинктивно бросилась вперёд, как всегда это делала, когда уже на подсознательном уровне её тело было готово всем помочь. — Нам нужно помочь ей! Мы- — БЕЖИМ!       Они побежали. Дети истошно орали. Снова. Пема кричала от ужаса, закрывая самой себе рот рукой. Она была в ужасе от увиденного. А Янгчен прикрывала сзади, стараясь не поддаваться панике.

***

      Дальнейшее Лу Пар запомнила на всю жизнь. Память, пытаясь защитить рассудок, дробила происходящее на отдельные картинки — яркие, страшные, не связанные друг с другом, но они были настолько же яркими, насколько был огонь вокруг.       Храм, который она знала с детства, умирал.       Каменные стены, когда-то украшенные фресками, почернели от копоти. Лица древних магов воздуха, нарисованные на сводах, оплавились и потекли вниз цветными каплями, словно они плакали. Пол под ногами был усеян осколками — глиняные черепки от разбитых ламп, куски дерева от разломанных балок, обрывки сгоревших свитков.       Повсюду висел дым — густой, чёрный, жирный. Он забивался в лёгкие, царапал горло, выжимал слёзы из глаз. Лу Пар кашляла, задыхалась, но продолжала бежать. Сквозь дым она видела странные тени — то ли людей, то ли призраков. Может, это души погибших ещё не успели покинуть храм? Может, они бродят по коридорам, не в силах расстаться с местом, где прошла их жизнь?       Воздух был горячим. Таким горячим она никогда его не чувствовала. Каждый вдох обжигал изнутри. Лу Пар казалось, что она вдыхает не воздух, а само пламя — оно проникало в неё, делало частью этого ада. Она прижимала к лицу край туники, но это почти не помогало.       Где-то наверху рухнула ещё одна балка. Звук был такой, будто гора раскололась пополам. Пол под ногами дрогнул. Лу Пар споткнулась и чуть не упала, но удержалась на ногах, закрывая собой детей помладше.       Храм стонал, как умирающий зверь. Казалось, он умирал вместе со своими обитателями.       Точнее, так оно и было. Такова была чудовищная правда.       Пока Лу Пар бежала с подругами, они, взяв на себя толику самостоятельности, отвели всех детей вниз, а сами пошли искать остальных, пока вокруг происходил хаос. Наставница Церинг — важная, великая, могучая Церинг стояла в проёме двери, ведущей в детские кельи, и создавала воздушный щит. Стена ветра, плотная, как камень, отражала огненные шары, летящие от пятерых солдат.       Девочки переглянулись и решительно кивнули. Они сами не знали, откуда в них столько мужества и храбрости. Возможно, во всём виноват адреналин и шоковое состояние. Но в любом случае, что бы то ни было, это что-то помогало им двигаться вперёд.       Только проявить эту храбрость им не дали.       Огромная деревянная балка помешала их плану помочь наставнице Церинг. Та, услышав хруст обожжённого дерева, всего на пару мгновений обернулась назад, чтобы разделить девочек по двум краям. Балка обрушилась. Пема была с Долмой, а Лу Пар с Янгчен. Третья из них стала прикрывать лицо рукой, чтобы не дышать ядовитым дымом. Но это не помешало ей крикнуть что есть мочи. — ДОЛМА, ПЕМА!       Янгчен, услышав стук металлических сапог по полу, взяла Лу Пар за руку, сжимая её кисть до синяков, и затем побежала вместе с ней куда-то прочь. — Они наверняка побегут в библиотеку, Долма не может оставить свои несчастные бумажки даже в такой ситуации!       Лу Пар, отдаляясь от балки и от наставницы, не видела, как та пала. Она услышала только, как стих ветер... По щекам послушницы потекли горькие слёзы.

***

      Библиотека женского крыла горела.       Лу Пар увидела это издалека — оранжевое зарево, пляшущее в проёме двери, языки пламени, жадно облизывающие каменные стены. Вместе с огнём как будто уходили воспоминания о тех тёплых моментах, проведённых здесь вместе с магами воздуха. Как все они, из разных групп и разных возрастов, собирались вместе, чтобы послушать истории о воздушных бизонах, о всём сущем и прошлом. ~ Нет... Нет... Не улетайте, не исчезайте... ~       Она бежала, не чувствуя ног, не слыша собственного дыхания — только грохот рушащихся где-то балок и звон в ушах. У входа в библиотеку лежало тело сестры Ани — тихой монахини, которая учила девочек музыке ветра. Она была мертва. У Лу Пар сжался живот, сдерживая рвотный позыв. Её руки задрожали, а дыхание сбилось сильнее. — А-Ани... Ууугх... Ани...       Лу Пар, еле оторвав глаза от трупа, перепрыгнула через неё вместе с Янгчен и ворвалась внутрь.       Жар ударил в лицо. Дым застилал глаза, выжимал слёзы и заставлял кашлять. Книжные стеллажи, которые она ещё вчера обходила в поисках свитков, превратились в пылающие остовы. Бумага корчилась в огне, сворачиваясь в чёрные трубочки, и пепел кружился в воздухе как снег.       И посреди этого ада, на коленях перед опрокинутым стеллажом, сидела Долма. — ДОЛМА!       Лу Пар бросилась к ней, перепрыгивая через горящие обломки и выйдя из мёртвой хватки Янгчен. Долма обернулась, и Лу Пар увидела её лицо — перепачканное сажей, с красными от дыма глазами, но странно спокойное. В руках Долма сжимала заплечный мешок, в который судорожно запихивала свитки. Не еду. Не воду. Свитки. — Ты с ума сошла! — Лу Пар схватила её за плечи, пытаясь поднять подругу на ноги. — Уходим! Сейчас же! — Нет, — Долма вырвалась, сидя на земле словно прибитая гвоздями. — Ты не понимаешь. Это всё, что останется. Если храм падёт, должны остаться знания. Наши летописи. Наша история. Если никто не спасёт их, маги воздуха исчезнут навсегда. Не только люди — сама память о нас. — Какая память?! — закричала Лу Пар так, что это был похож на крик о помощи, её голос сорвался на визг. — Ты живая! Ты — память! Пожалуйста, Долма, пойдём!       Но Долма только покачала головой. И тогда Лу Пар увидела то, чего не заметила сразу — её левая нога была придавлена упавшей балкой. Толстой, горящей, пропитанной маслом от ламп. Долма не могла идти. Она сидела здесь, в огне, и спасала свитки, потому что знала, что уже не спасётся сама. — Беги, — сказала Долма. Спокойно. Даже слишком спокойно. Как человек, который давно отчаялся или нашёл ответ на вопрос, что волновал его всю жизнь. — Я всё равно не смогу. А ты — сможешь. Возьми мешок. — Я тебя не брошу! — Лу Пар вцепилась в балку, пытаясь приподнять её. Дерево обожгло ладони, кожа зашипела, но она не отпускала. — Я тебя вытащу! Я... — Лу Пар. — Долма взяла её за руку — ту самую, обожжённую, — и сжала. Мягко, но настойчиво. — Послушай меня. Я всегда боялась. Всегда. Каждый день. Я боялась, что недостаточно хороша. Что подведу всех. Что меня не запомнят. — Тебя запомнят! Мы все тебя запомним! Ты... — Я больше не боюсь, — перебила Долма. И улыбнулась — той самой слабой, грустной, слишком взрослой улыбкой, которую Лу Пар видела у неё сотни раз. — Странно, да? Всю жизнь боялась, а сейчас, когда уже всё предрешено... мне спокойно.       Потолок затрещал. Где-то наверху лопнула балка, и вниз посыпались искры. Времени не оставалось. — Возьми мешок, — повторила Долма, вкладывая его в руки Лу Пар. — Здесь все наши летописи. Всё, что я успела собрать. Обещай, что сохранишь их.       Лу Пар шмыгнула носом, пока из её глаз непроизвольно текли слёзы. Она не смирилась с тем, что потеряет такую умную и трепетную, но ради неё она кивнула в согласии и еле видимым умиротворением, которое Лу Пар показывала всегда всем, кому требовалось утешение. — Обещаю. — Лу Пар уже рыдала, не сдерживаясь. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с сажей. — И ещё. Скажи Пеме... Скажи ей, что она не глупая. Она просто... другая. И это хорошо. А ты, Янгчен, — она наконец посмотрела на неё, видя, как та, даже в такой момент, поддерживала упрямство и не позволяла слезам вытекать из её глаз, — я всегда восхищалась твоим упорством. Даже когда злилась. Скажите всем, что-       Она не договорила. Свод библиотеки, ослабленный огнём, рухнул с оглушительным грохотом. Лу Пар и Янгчен отбросило взрывной волной — первая ударилась спиной о каменный пол, и дыхание выбило из лёгких. Мешок Долмы выпал из рук. — ДОЛМА!       Ответа не было. Только рёв пламени ответил бедному мастеру воздухоплавания.       Лу Пар поползла обратно, туда, где только что сидела подруга. Но там, где был проход, теперь высилась гора обломков — балки, камни, горящие доски. Долма исчезла под ними. — Нет... нет... нет...       Молодая ученица не понимала, что творит. Что нужно найти потерявшуюся Пему. Что Долме уже не помочь. Что кто-то из магов воздуха уже мёртв... Она начала разгребать завал голыми руками, не чувствуя боли от ожогов и порезов. Она рыла, как зверь, захлёбываясь слезами и дымом. Но обломков было слишком много. Истошные крики вырывались из её горла, которое обжигалось из-за тоски и копоти. — У-ууу... Долма... У-ууу!       Дерево было горячим. Не просто тёплым — раскалённым. Оно жгло ладони так, что кожа зашипела мгновенно. Лу Пар почувствовала запах собственной горелой плоти — тот самый мерзкий запах, который она запомнила на всю жизнь, — и её чуть не вырвало прямо там. Но она не отступила.       Боль была чудовищной. Она поднималась от ладоней вверх, к запястьям, к локтям, огненными змеями оплетала руки. Каждая секунда длилась вечность. Сознание мутилось от боли, перед глазами плыли красные круги. Но она не отпускала.       Она смотрела на свои руки, вцепившиеся в горящую балку, и думала: «Вот так это происходит. Вот так огонь забирает. Он не спрашивает. Он просто жжёт».       Чья-то дрожащая рука схватила её за плечо и потянула назад. — Она мертва! — голос Янгчен прорвался сквозь шум. — Мертва, слышишь?! А ты нет! Беги! — Пусти! — Лу Пар вырывалась, царапалась, кричала. — Пусти меня! Я не брошу её! — Уже бросила! — Янгчен развернула её к себе и ударила по щеке. Сильно, хлёстко, так, что голова дёрнулась в сторону. — ВСЁ! Её больше нет! Хватит! Если ты сейчас умрёшь, её смерть будет напрасной! Ты этого хочешь?!       Лу Пар замерла. Щека горела от удара, в ушах звенело. Но по сравнению с тем, что их окружало — это была такая мелочь. Она посмотрела на Янгчен — у той по лицу тоже наконец начали течь слёзы, хотя она, казалось, не замечала этого. И впервые Лу Пар увидела в её глазах не злость и не зависть. А отчаяние. Как и у всех в данный момент. — Бежим, — сказала Янгчен, и голос её дрогнул одновременно от ярости по отношению к обидчикам и от безысходности. — Пожалуйста. Я не хочу потерять и тебя тоже.       Она схватила мешок Долмы и сунула его Лу Пар в руки. Затем потянула её за собой, прочь из горящей библиотеки. Лу Пар бежала, спотыкаясь, и не оборачивалась.       Она больше никогда не видела Долму живой.

***

      Площадка для аэробола, где они ещё вчера смеялись и праздновали победу в игре, превратилась в поле боя. Каменные плиты, отполированные сотнями детских ног, были залиты кровью. Деревянные столбы с кольцами горели как факелы. А посреди этого кошмара, одна против троих на вид грозных солдат Народа Огня, стояла Пема.       Лу Пар увидела её издалека, когда они с Янгчен выбежали из-за угла. Пема стояла спиной к обрыву, и её силуэт чётко выделялся на фоне оранжевого неба. Она была босая — неизвестно где потеряла сандалии, — её туника обгорела по краям, а волосы, всегда такие непослушные, растрепались и прилипли к мокрому от пота лбу. Она тяжело дышала, но в её глазах горел тот самый огонь, который Лу Пар видела сотни раз — когда Пема забивала решающий гол, когда защищала младших от насмешек, когда обещала, что когда-нибудь станет мастером. — ПЕМА! — закричала Лу Пар, бездумно бросаясь вперёд и еле удерживая в руках мешок со свитками из библиотеки.       Та обернулась лишь на мгновение. Лишь на одно короткое, невозможное мгновение их взгляды встретились. И Пема — маленькая, круглая, вечно неуклюжая Пема — крикнула в ответ: — УХОДИТЕ! Я ИХ ЗАДЕРЖУ! — НЕТ!       Пема ободрительно улыбнулась, как делала всегда, чтобы поднять дух команды. Но уже через мгновение она отвернулась. Её руки взлетели, и воздух вокруг неё закрутился в спираль. Это было «Колесо Ветров» — то самое, которое она так долго не могла освоить, которое сбивала на быстром темпе, над которым плакала по вечерам. Сейчас оно получилось. Мощное, чистое, идеальное. Оно ударило в ближайшего солдата и отбросило его на несколько метров.       Её воздушные потоки были слабыми — она никогда не была сильным магом, — но она не сдавалась.       Воинов прибавилось ещё трое. Пока Пема держала одного при помощи магии воздуха, один из бойцов зашёл с фланга. Огненный шар ударил её в бок, и она пошатнулась. — ПЕМА!       Лу Пар рванулась вперёд. Янгчен попыталась удержать её, но она вырвалась. Она бежала к подруге, не видя ничего вокруг, не слыша криков и взрывов. — Я здесь! Я иду! Держись!       Она была уже в двадцати шагах. В пятнадцати. В десяти.       И тогда третий солдат — тот, которого она не заметила, — ударил.       Струя пламени, яркая, как полуденное солнце, пронеслась мимо Лу Пар и врезалась в Пему. Та даже не успела закричать. Её одежда вспыхнула в одно мгновение. Её волосы — те самые волосы, которые Лу Пар расчёсывала каждое утро, которые Пема вечно забывала заплести, которые пахли ромашкой и ветром, — загорелись, как сухая трава.       Пема упала, корчась от боли и пытаясь потушить себя резкими потоками воздуха, только распространяя огонь на себе. — НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕТ!       Лу Пар добежала до неё через секунду, которая длилась вечность. Она рухнула на колени рядом с подругой, срывая с себя верхнюю тунику, пытаясь сбить пламя. Ладони обжигало, но она не чувствовала боли. Она сбила огонь — с одежды, с волос, с рук. Но было поздно.       Пема лежала на каменных плитах площадки для аэробола — там, где ещё вчера они играли и смеялись. Её лицо, всегда такое живое и весёлое, сейчас было бледным как мел. Её глаза, круглые и честные, смотрели в небо.       Она была жива. Ещё жива. — Пема, — шептала Лу Пар, склоняясь над ней. — Пема, пожалуйста. Не уходи. Пожалуйста. Я здесь. Я с тобой. Держись.       Пема тяжело дышала. Янгчен уже подбегала и сдувала со своего пути солдат народа Огня. А Лу Пар... Она почувствовала в себе такую ярость, которую никогда в своей жизни не чувствовала. Она оглянулась на тех, кто посмел сотворить нечто настолько ужасное с её лучшей подругой, одаривая каждого смертоносным взглядом. И вдруг она закричала. Так громко, что в радиусе одного километра был слышен лучше всего именно её голос. — ЧТО ВЫ НАТВОРИЛИ?!       Вокруг Пемы и Лу Пар образовывался воздушный круг, который превратился что-то вроде диска, который был настолько сильным, что даже не каждый великий монах мог под конец своей жизни сделать нечто подобное. Люди народа Огня тут же рассыпались как карточный домик, улетая с горы или впечатываясь в стену со всей силы. Янгчен чудом поймала баланс и не свалилась через край. Она не была готова к такому.       Лу Пар, пару секунд осознавая свой поступок, тут же опустила взгляд на подругу. Губы Пемы шевельнулись. Лу Пар наклонилась ниже, чтобы услышать. — Глупо... получилось... — прошептала Пема. — Я хотела... как ты... — Что? Что ты хотела? — Лу Пар говорила нежно-нежно, ласково-ласково, как будто убаюкивая. — Защитить... Я всегда... хотела... защитить... кого-нибудь... — она облизала пересохшие, потрескавшиеся губы. — А вышло... плохо. — Нет, — Лу Пар сжала её руку в молчаливой борьбе. — Нет, ты защитила. Ты нас защитила. Ты всегда нас защищала. Помнишь? Я говорила, что без тебя мы — просто четыре отдельных игрока. А с тобой — команда. Ты была сердцем. Ты всегда была сердцем.       Пема улыбнулась. Уголки её губ дрогнули, и на мгновение она стала похожа на ту прежнюю Пему — беззаботную, смешливую, которая обещала научить летающих лемуров таскать её в небе. Несколько таких прямо сейчас летали неподалёку от них с горящими хвостами... — Сердце... — прошептала она. — Красиво сказано... Скажи... Юки... пусть летает... высоко... — Скажу. Обязательно скажу. А... Д-Долма... — она шмыгнула носом, не веря, что передаёт слова мёртвого человека другому почти мёртвому человеку. — Она просила передать, что ты не глупая, а просто д-другая... И это хорошо.       Закашлявшись, Пема попыталась выдавить из себя улыбку. Из глаз текли слёзы от осознания, что их вечно серьёзной подруги-заучки больше нет. — Долма... Хах... Я уже иду к ней... И... — Пема судорожно вздохнула. Воздух выходил из неё с тихим свистом. — Не плачь... Ты сильная... Самая сильная... — Я не сильная! — Лу Пар уже кричала, захлёбываясь слезами. — Я не сильная, я не справлюсь без тебя, пожалуйста, не оставляй меня, пожалуйста... — она прижимала к себе руку Пемы, к своей щеке, к своему сердцу, к своей шее, чтобы почувствовать её хоть на какой-то своей части тела. — Ты... сильная. И ты... должна выжить... мы все знаем... ты... — Я?... Кто я?.. Что ты знаешь?       Но Пема уже не слышала. Её глаза, всё ещё открытые, смотрели в небо, в которое она так рвалась. Только теперь они ничего не видели.       Лу Пар сидела над телом подруги и замолчала. Она не могла пошевелиться. Не могла дышать. Мир сузился до этого маленького, обожжённого тела на каменных плитах. Её Пема. Её глупая, смешная, добрая, верная Пема. Которая больше никогда не проснётся. Никогда не будет смеяться. Никогда не попросит расчесать ей волосы, которых теперь наполовину не было. — Пема... Пема... Пемочка... Ууу... Ууугх... Ауууххх...       Чьи-то руки снова подняли её с земли. Чей-то голос кричал в ухо. Кто-то тащил её прочь, а именно Янгчен, а она упиралась, цеплялась за камни, кричала: «Пустите! Я не брошу её! Я отнесу её!» Она пыталась поднять тело Пемы — нести на руках, спасти хотя бы мёртвую, — но сил не хватило. Ноги подкосились. Руки дрожали. Тело Пемы выскользнуло из её объятий и осталось лежать на каменных плитах. — Прости... — шептала Лу Пар, пока её тащили прочь. — Прости... Прости...       Она повторяла это снова и снова, как молитву, пока слова не потеряли смысл.       Она больше никогда не видела Пему живой.

***

      Они бежали по нижней галерее — узкому каменному коридору, который вёл к обрыву и бизоньим пастбищам. Лу Пар спотыкалась на каждом шагу, всё ещё не в силах прийти в себя после смерти Пемы. Мешок Долмы бил её по спине, напоминая о ещё одной потере. Янгчен тащила её за руку, не оборачиваясь, не останавливаясь. — Быстрее! — хрипела она. — Быстрее, они за нами!       Сзади слышались шаги. Тяжёлые, металлические — солдатские сапоги стучали по каменным плитам. И голоса. Отрывистые, злые, на языке Народа Огня.       Галерея делала поворот, и тут Янгчен остановилась. Перед ними был завал — обрушившийся свод перегородил проход, оставив лишь узкую щель наверху. — Тупик, — выдохнула Лу Пар в принятии дальнейшей судьбы. — Нет. Не тупик, — Янгчен развернулась лицом к приближающимся солдатам. В её глазах горел тот самый огонь, который Лу Пар видела сотни раз — перед сложной тренировкой, перед игрой, перед любым вызовом, который Янгчен принимала с упрямой яростью, присущей магам Земли. — Я их задержу. А ты лезь. — Что? Нет! Янгчен, мы уйдём вместе! — Ты не пролезешь быстро, — Янгчен мотнула головой. — Тебе нужно время. А времени нет. Идиотка, посмотри на меня!       Она схватила Лу Пар за плечи и развернула к себе. — Из нас четверых двое уже мертвы, — сказала она жёстко, безжалостно. — Это не преувеличение. Долма. Пема. Они погибли. Я, скорее всего, тоже погибну. И если ты не выживешь, всё будет зря. Понимаешь? Зря! Их смерть. Моя смерть. Всё будет напрасно. — Я не могу! — Лу Пар рыдала, не сдерживаясь. — Я не могу потерять и тебя! — Сможешь, — Янгчен вдруг смягчилась. Её голос стал тише, и в нём появилось что-то, чего Лу Пар никогда раньше не слышала — нежность. — Ты самая сильная из всех, кого я знаю. Не физически — хотя и это тоже. Ты сильная вот здесь. — Она коснулась пальцем её лба, прямо над синей стрелой. — Ты всегда была сильнее. Я завидовала тебе, злилась, хотела быть такой же. Но я не такая. Я могу только одно — идти вперёд, не думая. А ты можешь всё.       Шаги приближались. — Янгчен... — Слушай. — Та сжала её плечи крепче. — Я не хочу умирать. Правда. Я очень, очень не хочу. Но если выбирать между «умереть» и «умереть, но спасти тебя» — я выбираю второе. Потому что... — она прикусила губу, виновато посмотрев на Лу Пар. — ... Потому что мы знаем о том, что ты особенная. Что ты связана с Аватаром.       Лу Пар хлопнула глазами. Они... Знали? И как давно?       Но не это злило бедняжку в минуты отчаяния. А то, что почему-то она была особенной и из-за этого должна была обязательно выжить за счёт смерти других. — Да какая разница, Янгчен?! И что с того?! Я обычный маг воздуха, такой же как и все! Пошли со мной! Мы ещё успеем-       Из-за поворота появились солдаты. Пятеро. Их лица скрывали чёрные шлемы, но в прорезях для глаз горел отблеск пламени. — Уходи, — прошептала Янгчен, быстро натягивая на Лу Пар капюшон, скрывая стрелу, и отпуская, не отвечая на просьбу. — Я... — УХОДИ!       Янгчен толкнула её к завалу, а сама развернулась к врагам. Её руки взметнулись, и воздух вокруг неё закружился — яростный, плотный, ревущий. Она не пыталась создавать щиты, как учили на тренировках. Она атаковала.       Первый удар смел ближайшего солдата с ног. Второй отбросил ещё двоих. Янгчен сражалась как дикий зверь — без правил, без страха, без оглядки. Она использовала всё, чему научилась, и всё, чему не учили. Камни летели в солдат, подхваченные воздухом. Пыль клубилась и слепила глаза. Она кричала — что-то неразборчивое, то ли боевой клич, то ли проклятия. Но Лу Пар услышала точно: — Мы приходим в этот мир лишь на миг. А потом возвращаемся в бесконечный ветер!!!       Лу Пар карабкалась вверх по обломкам, цепляясь за камни скользкими от крови пальцами. Слова Янгчен ударили её как камнем по голове. Она слышала звуки боя за спиной — глухие удары, звон металла, рёв пламени. Она не оборачивалась. Не могла. Если бы обернулась, то не смогла бы уйти.       Наверху была щель. Узкая, но достаточная, чтобы протиснуться. Лу Пар пролезла, обдирая плечи и спину, и вывалилась по другую сторону завала. Свежий воздух ударил в лицо. Впереди был открытый уступ, а за ним — море.       И тут звуки боя стихли.       Лу Пар замерла. Тишина навалилась на неё, как могильная плита. Она ждала — секунду, две, пять. Может быть, Янгчен сейчас появится? Может быть, она победила?       Но никто не появился. Только запах гари и крови доносился из-за завала. Только далёкий гул догорающего храма. — Янгчен? — позвала Лу Пар тихо.       Ответа не было. — Янгчен!       Тишина.       Лу Пар упала на колени. Она смотрела на завал, из которого только что вылезла, и ждала. Ждала, что камни зашевелятся. Что знакомая рука высунется из щели. Что резкий голос скажет: «Чего расселась? Помоги!»       Но камни не шевелились. И голос молчал.       Янгчен — упрямая, злая, несломленная Янгчен, которая обещала не умирать без толку, — сдержала своё обещание.       Лу Пар стояла на коленях перед завалом, и внутри неё что-то обрывалось. Последняя нить, связывавшая её с прошлой жизнью, с друзьями, с детством. Долма — мертва. Пема — мертва. Янгчен — она не видела труп, но полагает, что и та мертва. Все, кого она любила, все, с кем она смеялась, с кем играла в аэробол, с кем мечтала о будущем, — все они остались там, за стеной огня, навсегда.       Она осталась одна.       Но раскисать было нельзя. Лу Пар побежала — не потому, что хотела, а потому что тело наконец подчинилось инстинкту, кричавшему громче разума: «Жить. Жить. Жить».       И потому, что ради неё умерли те, за кого бы она сама умерла.       Она больше никогда не видела Янгчен.

***

      Она бежала по коридорам, спотыкаясь о тела. Они лежали повсюду — монахини, воспитанницы, маленькие девочки, которых она знала по именам. Чоден, надменная нападающая «Ястребов», лежала у входа в трапезную, раскинув руки, словно всё ещё пыталась защитить кого-то. Младшие девочки — семилетние, восьмилетние, — сбились в кучу в углу общего зала, как перепуганные лемуры, и так и погибли вместе. Их лица, обезображенные огнём, были обращены друг к другу.       Лу Пар перепрыгивала через мёртвых, потому что останавливаться было нельзя. Пламя гудело за спиной, пожирая деревянные перекрытия, и храм стонал, как умирающее животное.       В какой-то момент она очутилась в мужском крыле, совсем на другой горе. Как — она не помнила. Ноги сами принесли её туда. Здесь тоже шёл бой. Монахи, многие из которых были стары и немощны, сражались тем, что имели, — воздушными потоками, заслонами, вихрями, — но их было слишком мало, а солдат — слишком много.       И там она увидела его. Монаха Гиацо.       Она узнала его с церемонии — пожилой мужчина с длинной седыми усами и узкими глазами стоял в центре галереи, окружённый телами врагов. Его одежда обгорела, на лице кровоточила рана, но он держался прямо. Вокруг него кружился воздух — плотный, ревущий, защитный кокон, который поглощал огонь и отбрасывал солдат назад. — Беги, Лу Пар! — крикнул он, увидев её. — Беги же!       Но она не могла бежать. Она стояла, вжавшись в стену, и смотрела, как он сражается. Гиацо двигался как танцор — плавно, чисто, без единого лишнего жеста. Это была магия воздуха в её высшей форме: не оружие, а щит, не нападение, а защита. Он не убивал солдат — он отбрасывал их, оглушал, лишал сознания. Даже сейчас, в разгар боя, он следовал заповедям. Она не видела такого даже в движениях наставницы Церинг, хотя она всегда считала её самой сильной из тех, кого она знает.       Врагов было слишком много.       Один из солдат зашёл с фланга, когда Гиацо отвлёкся на переднюю линию. Огненный шар ударил монаха в бок, и тот пошатнулся. Кокон ветра дрогнул. — УХОДИ! — закричал Гиацо, оборачиваясь к Лу Пар. — НАЙДИ ААНГА! СПАСИ ЕГО!       Она даже не задавалась вопросом, откуда он знает её имя. Почему просит именно её помочь найти Аватара. Кажется, и он тоже знал про её «особенность»...       Лу Пар побежала. Она не помнила, как оказалась в нижнем уровне, как пробралась через горящие коридоры, как дышала дымом, кашляя и задыхаясь. Сознание мутилось, перед глазами плыли чёрные пятна. Она слышала рёв пламени, крики, перемешивающиеся с гулом ветра и огня, звон металла.       А потом свод галереи обрушился.       Что-то тяжёлое ударило её в спину, придавливая к полу. В глазах вспыхнуло белым, и мир перевернулся. Она успела подумать: «Вот и всё. Как Пема. Как Долма. Как все».       Даже если бы она продолжила идти — совсем скоро бы потеряла сознание. От такого количества дыма, которым она надышалась, можно и умереть.       Но сейчас к ней пришла тьма.

***

      Тишина.       Первое, что почувствовала Лу Пар — тишина. Абсолютная, звенящая, неестественная. Такая тишина бывает только на кладбище. Или на месте, где только что было сражение, а теперь — никого.       Второе — запах. Он был везде: в ноздрях, в горле, в лёгких. Сладковатый, тошнотворный запах горелого мяса и палёного дерева. От него невозможно было избавиться — он пропитал камень, воздух, саму душу.       Третье — боль. Лу Пар попыталась пошевелиться и застонала. Что-то тяжёлое лежало на её ногах и спине — каменные обломки. К счастью, не самые большие, иначе её бы раздавило. Она с трудом высвободила руку, упёрлась ладонью в пол и поползла. Камни скрежетали, осыпались. Острый край разодрал тунику и плечо до крови, но она почти не почувствовала физической боли. Её было столько в теле, что ей казалось, что хуже быть не может.       Светало.       Слабый, серый свет просачивался через проломы в своде. Он освещал галерею — то, что от неё осталось. Чёрные стены. Обрушенные балки. И тела.       Лу Пар поднялась на ноги — медленно, неуверенно, держась за стену. Ноги дрожали и кровоточили, перед глазами всё плыло и было затуманено. А она стояла и смотрела.       Первое тело лежало в нескольких шагах от неё. Монахиня. Обгоревшая до неузнаваемости, только по оранжевому лоскуту на плече можно было понять, кто это. Лу Пар отвела глаза и пошла дальше.       Второе тело. Третье. Четвёртое. Они лежали повсюду — в коридорах, на лестницах, в дверных проёмах. Кто-то пытался бежать. Кто-то защищал других. Кто-то просто прижался к стене в последней, бесполезной надежде.       Лу Пар шла мимо них, прижимая руку ко рту. Она не могла смотреть, но и не смотреть не могла. Каждое тело она узнавала — по одежде, по остаткам причёски, по позе. Вот брат Гун, что только недавно приступил к обучению её группы. Вот сестра Гера, что варила лучший травяной отвар. Вот маленькая Ли, которая только в прошлом месяце научилась сворачивать воздух в колечко.       Она шла и считала. Раз, два, три, четыре... На сорок восьмом теле счёт в голове оборвался, и осталась только пустота.       Вокруг было вообще никого. Ни единой живой души. Она даже не чувствовала ветер, который часто сопровождал её в трудных моментах.

***

      У пещеры церемоний её вырвало.       Она остановилась у входа в тот самый круглый зал, где меньше месяца назад стояла в свете масляных ламп, гордая и счастливая, и слушала, как старшая Церинг провозглашает её мастером. Теперь она стояла на пороге и не могла заставить себя войти.       Пещера была завалена телами.       Их согнали сюда как скот. Может быть, обещали пощаду. Может быть, просто окружили и ударили со всех сторон. Они лежали кучей — монахини, воспитанницы, дети, — вповалку, друг на друге, сплетясь руками и ногами. Кто-то до последнего прикрывал младших своим телом. У кого-то на лицах застыло удивление — они, наверное, не успели понять, что произошло.       Тела были не просто сожжены, а изуродованы. Кого-то из старших точно пытали, судя по сломанным челюстям, черепам и конечностям. Лу Пар никогда не видела тяжёлых травм у магов Воздуха, потому что даже самый слабый маг мог себя обезопасить от падений. А сейчас... она бы предпочла раз и навсегда забыть увиденное уродство, оставленное магами Огня.       И даже этих обугленных существ она могла различить друг от друга.       Вот сестра Понг — её руки, сжимающие чётки, были обуглены до костей, но чётки уцелели. Каменные бусины, оплавленные по краям, всё ещё были нанизаны на обгоревшую нить.       Вот маленькая Мила — ей было всего шесть. Она лежала, прижавшись к телу старшей воспитанницы, и её лицо, единственное из всех, почти не пострадало от огня. Она просто задохнулась в дыму. Лу Пар смотрела на её лицо — мирное, почти спящее, — и не могла отвести взгляд. Мила, которая ещё вчера показывала ей, как она может перескакивать с камня на камень без магии воздуха. Мила, которая смеялась, когда Юки щекотала её своим дыханием. Мила, которая никогда не сможет вырасти.       Вот брат Лаванг — один из немногих монахов мужского крыла, которого загнали сюда вместе с женщинами. Его спина была исполосована ударами — его пытали перед смертью. Рядом с ним лежал его посох, сломанный пополам.       Лу Пар упала на колени. Её желудок, только что опустевший, выворачивало уже одной желчью и водой. Она стояла на четвереньках, сотрясаясь от рвотных спазмов, а когда они кончились, из горла вырвался звук — даже не крик, а вой. Тихий, сдавленный, похожий на звук раненого зверя. — Ауууу... Ууфххх... Мммххх!!!-       Она зажала рот обеими руками, заглушая этот вой и чувствуя вкус рвоты на губах. Нельзя кричать. Нельзя издавать громких звуков. Маги Огня могли быть ещё рядом. Могли услышать. Могли вернуться.       «Дыхание мага воздуха должно быть неслышным, как падение снежинки на воду».       Она пыталась дышать. Пыталась вспомнить наставления старшей Церинг. Но слова, которые раньше приносили покой, сейчас казались пустыми.       «Ветер не выбирает, куда ему дуть. Он огибает гору не потому, что гора сильнее, а потому, что путь в обход — короче».       Нет. Нет, это не работало. Какое «не выбирает»? Какая «гора»? Её подруги мертвы. Её наставницы мертвы. Весь храм мёртв. И никакой ветер не мог этого исправить.       «Иногда уступить — значит победить».       Она уступила. Она бежала. Она бросила всех. И вот — победила. Выжила. Одна.       Лу Пар поднялась. Её трясло — крупной, неостановимой дрожью. Она стояла посреди пещеры, окружённая мёртвыми, и внутри неё что-то ломалось. Что-то важное. Что-то, чему она не знала названия. Вера? Надежда? Просто способность чувствовать?       Она не знала. Но чувствовала, как оно ломается, — тихо, беззвучно, как трескается лёд на весеннем озере. — О духи... О боги... Боже... За что... За что вы так с нами...       Когда слов для описания немого ужаса закончились, она начала молиться. Впервые за утро.       Она шептала слова древнего языка, которым учила её старшая Церинг. Слова, которые должны были проводить души умерших в следующую жизнь. Слова, которые маги воздуха произносили над умирающими.       Но молитва не помогала. Горло сжималось, голос срывался. Слова, которые должны были быть плавными и спокойными, выходили рваными, истеричными. Она пыталась снова и снова, но каждый раз доходила до середины — и замолкала, захлёбываясь слезами.       Никакая молитва не могла вместить в себя весь этот вопиющий ужас.       Лу Пар свалилась без сил рядом со своей рвотой, сжимая живот. Её невозможно сильно трясло. Вообще от всего. Глаза не закрывались. Не могли. Было тяжело сделать даже это в таком слабом и никчёмном состоянии.       Никто не должен быть свидетелем войны. Особенно дети.       Но народ Огня решил, что так дело не пойдёт.

***

      Она не знала, сколько времени провела в пещере. Может, час. Может, три. Солнце за проломами в своде поднялось выше, и свет стал ярче, безжалостнее, высвечивая каждую деталь бойни.       В какой-то момент она услышала голос.       Слабый. Едва различимый. Почти шёпот. — Лу... Пар...       Девочка тут же вскочила. Голос доносился из-под груды тел у дальней стены. Голос был знакомым. Очень знакомым.       Лу Пар бросилась туда, расталкивая мёртвых. Руки скользили по обгоревшей одежде, по холодной коже. Её снова вырвало — прямо на ходу, только в этот раз не было совершенно ничего, — но она не остановилась.       Под телами она нашла наставницу Лхамо.       Та была жива. Каким-то чудом, непостижимым, невозможным — жива. Огненный шар, ударивший её, только скользнул по боку, оставив страшный ожог, но не убив. Тела погибших, упавшие сверху, прикрыли её и спасли от следующей атаки. — Лхамо! — Лу Пар упала на колени рядом с ней. — Вы живы! Вы...       Она не договорила. Стоило взглянуть на рану, и стало ясно: жить наставнице оставалось недолго. Ожог был слишком обширным, слишком глубоким. Кровь сочилась сквозь обгоревшую одежду, и лицо Лхамо было бледным как мел. Кажется, когда девочка убрала один из трупов, что прижимал эту рану, она ускорила смерть монахини... — Слушай, — прошептала Лхамо, хватая Лу Пар за руку. Её пальцы, холодные и липкие от крови, сжали запястье с неожиданной силой. — Слушай меня. Времени мало. — Я помогу вам! Я... — Нет, — Лхамо мотнула головой. — Мне уже не помочь. Слушай и внимай. Ты должна уйти. Прямо сейчас. Не трогай ничего — ни тел, ни вещей. Пусть они думают, что все погибли. Если они узнают, что кто-то выжил... они вернутся. И продолжат охоту.       Лу Пар смотрела на неё, и слёзы текли по щекам. — Аанг, — прошептала Лхамо. — Ты должна найти Аанга. Он Аватар. Он жив — я знаю. Мне сказали, что буквально день назад он улетел. Он вернётся. Он должен вернуться. Найди его. Помоги ему. — Я... я не знаю, где он. Я не знаю, куда он улетел. Я не... — Найди. Ты сильная. Ты всегда была сильнее всех нас. Ты выжила, Лу Пар, — Лхамо улыбнулась, и в этой улыбке было всё: прощание наставника, надежда друга, любовь матери. — Ты выжила. Значит, у тебя есть цель. А теперь иди. Пожалуйста. Иди. И не оборачивайся. Ветер... Никогда не оборачивается.       Её пальцы разжались. Улыбка застыла. Глаза остановились.       Лу Пар, уже насмотревшись кошмаров наяву, на этот раз отреагировала уже не так остро. Она просто закрыла веки наставницы. Посидела ещё несколько минут, держа холодную ладонь в своей. Потом поднялась, смотря на Лхамо пустым взглядом, не в силах найти в себе геройство. — ... Обещаю.       Это было обещание для всех. В том числе и для монаха Гиацо, который, кажется, для Аанга был как отец.

***

      Она шла через храм и плакала.       Не рыдала в голос — на это не было сил. Слёзы просто текли, не переставая, смешиваясь с сажей и кровью на её лице, которое застыло в одном положении.       Она вышла из пещеры церемоний и побрела обратно, туда, где лежали тела её подруг. Пема — на площадке для аэробола, всё ещё сжимая в руке обломок посоха. Долма — под завалами библиотеки, с мешком свитков, которые она так и не успела спасти. Тело Янгчен Лу Пар так и не нашла, но оставила журавлика там, где видела её в последний раз — у входа в галерею.       Она шла от тела к телу и складывала журавликов.       Бумага, которую она нашла в обломках кладовой, была грубой и пожелтевшей. Пальцы дрожали, и первые несколько журавликов вышли кривыми, косыми. Но она продолжала.       Сгиб. Ещё сгиб. Перевернуть. Потянуть за края.       Для Пемы — журавлик с надписью «Сердце группы». Для Долмы — «Знания». Для Янгчен — «Упрямство». Для старшей Церинг — «Мудрость». Для наставницы Лхамо — «Любовь». Для сестры Милы, сестры Ани, малышки Ли, для Чоден, для всех девочек, которых она знала, и для тех, чьих имён она уже не могла вспомнить. Для всех она придумывала слова, которые описывали всю сущность из личности и души.       Она складывала, пока не кончилась бумага. Сотни журавликов. Двести. Пятьсот. Она потеряла счёт. Пальцы онемели, ладони покрылись мелкими порезами от краёв бумаги. Она не чувствовала боли.       Это был единственный похоронный обряд, который она могла им дать.

***

      Потом она нашла бизонов.       Она вспомнила о них только к вечеру, когда начала собирать уцелевшие вещи для ухода. И её пронзило страхом, острым и холодным: «Юки!»       Она побежала к пастбищам, но там было пусто. Загоны опустели, кормушки опрокинуты. Следов крови не было — только потухшие угли и запах гари. — Юки! — крикнула она, уже не боясь, что услышат маги Огня. Прошлое насколько дней — столько она собирала журавликов и ходила по трупам. — ЮКИ!       В ответ — тишина.       И тут она вспомнила.       Она сама просила её. Когда началась паника, когда первые огненные шары ударили в храм, она бросилась к пастбищам и кричала Юки: «Уводи всех! Спрячьтесь! Летите! Спрячьтесь высоко, туда, куда им не добраться!» Она помнила, как Юки взревела — мощно, призывно, — и бизоны начали подниматься в воздух, унося на спинах лемуров и мелких зверей. Они улетели. Они спаслись.       Но где они теперь?       Лу Пар искала их по всему храму. Она знала, что где-то в горах, в самом низу, была древняя пещера — священное место, куда монахи уходили для уединённых медитаций. Говорили, что она огромна и что в ней есть подземное озеро. Идеальное убежище.       Она поднималась по узкой тропе, вырубленной в скале, цепляясь за камни окровавленными пальцами. Вечерело. Второй раз за день, и она не помнила, когда ела, когда пила, когда отдыхала. Тело двигалось само. Ветер так и не объявился.       Пещера открылась внезапно — огромный провал в скале, скрытый за водопадом и огромными растениями. И там, внутри, в мягком сумраке, освещённые лишь пробивающимся сквозь трещины светом, лежали они.       Бизоны. Десятки бизонов — и детёныши, и взрослые, и совсем старые. Они лежали на каменном полу, прижавшись друг к другу, и их дыхание — ровное, мощное — наполняло пещеру низким гулом. Лемуры шныряли между ними, тихо попискивая. Птицы и насекомые тоже оказались здесь, хотя всегда обходили это священное место стороной. Где-то в углу пещеры блестела вода. — Юки!       Светло-серая бизониха подняла голову. Её большие карие глаза встретились с глазами Лу Пар, и она издала звук — низкий, вибрирующий, полный облегчения. Лу Пар бросилась к ней, упала на колени и уткнулась лицом в тёплую, пахнущую молоком и травой шерсть. — Ты жива, — шептала она, захлёбываясь слезами. — Ты жива. Вы все живы. Я так боялась. Я так... я думала... — она не могла говорить, только гладила огромную голову Юки дрожащими ладонями.       Бизон тихо мычал, прижимаясь к ней, и шершавый язык осторожно касался её щеки, слизывая слёзы. — Слушай меня, — сказала Лу Пар, когда немного успокоилась. — Вы должны остаться здесь. Никому не показываться. Никогда. Они думают, что все погибли. Если они узнают про вас... они вернутся. Ты слышишь? Ни за что не вылетайте из пещеры. Защищайте друг друга.       Юки смотрела на неё, и в её глазах, казалось, читалось понимание. Она снова лизнула Лу Пар в лоб — туда, где под слоем сажи и грязи темнела татуированная стрела. — Я вернусь, — прошептала Лу Пар. — Когда-нибудь. Не знаю когда. Но вернусь. Но ты не можешь пойти со мной. Прости, Юки. Прости... Я не прощу, ни за что не прощу себя, если и ты пострадаешь из-за моей «важности»...       Лу Пар хотела сказать что-то ещё. Но бессилие (ведь маг воздуха совсем не отдыхала все эти несколько дней, насмотревшись катастрофы после геноцида) дали о себе знать, и она просто свалилась на землю, опираясь на мордочку Юки, которая замычала от беспокойства.

***

      Она очнулась от прикосновения чего-то тёплого и влажного к щеке.       Юки вылизывала её лицо — медленно, осторожно, как вылизывают новорождённых детёнышей. Её огромный шершавый язык проходился по коже, стирая сажу, кровь и запёкшиеся слёзы. Лу Пар застонала и попыталась открыть глаза. Веки, слипшиеся от гари и слёз, поддались не сразу.       Первое, что она увидела — большие карие глаза Юки. В них, в тусклом свете пещеры, отражалось беспокойство. Бизониха тихо замычала и боднула Лу Пар в плечо — так, как делала всегда, когда чувствовала, что её человеку плохо. — Я... жива, — прошептала Лу Пар. Голос был хриплым и чужим. Она облизала пересохшие губы и почувствовала вкус крови и пепла.       Рядом с Юки копошились лемуры. Один из них — самый маленький, с порванным ухом, — подполз ближе и положил на её колени какой-то предмет. Лу Пар опустила взгляд. Это был плод горного инжира — спелый, фиолетовый, нетронутый огнём. Лемур пискнул и подтолкнул плод к её руке. — Спасибо, — прошептала Лу Пар, беря инжир. Пальцы дрожали так сильно, что она едва не выронила его. Она откусила кусочек. Вкус — сладкий, свежий, живой — показался ей чем-то невероятным, почти запретным. Как можно есть что-то сладкое, когда весь храм мёртв?       Но тело требовало пищи. Она съела инжир целиком. Потом ещё один. Потом выпила воды из маленького родника, бившего в углу пещеры, — холодной, чистой, пахнущей камнем. Лемуры сновали вокруг, принося ей то ягоды, то коренья. Кто-то из них притащил даже кусок сушёного мяса — видимо, украденный у солдат или найденный на пожарище. Лу Пар отказалась от мяса, потому что была вегетарианкой, но ягоды съела все.       Она провела в пещере три дня. Может, четыре. Время текло странно — то растягивалось в бесконечность, то сжималось в одну точку. Она спала, прижавшись к тёплому боку Юки, и та дышала рядом — мерно, спокойно, надёжно. Лемуры спали у неё на коленях. Птицы, свившие гнездо в расщелине скалы, пели по утрам — тихо, неуверенно, словно боялись нарушить тишину. Насекомые летали вокруг неё, как будто осматривая что-то очень редкое.       Один раз ей приснился кошмар — она снова видела Пему, горящую, и кричала во сне. Юки разбудила её, уткнувшись носом в плечо. Лу Пар проснулась в слезах, но бизониха не уходила — лежала рядом и тихо мычала, успокаивая человеческого друга.       На второй день Лу Пар попыталась встать. Ноги держали плохо, голова кружилась. Она доковыляла до родника, умылась, смыла с лица сажу и кровь. Посмотрела на своё отражение в воде — исхудавшее, бледное, с тёмными кругами под глазами. Синяя стрела на лбу выделялась особенно ярко, словно кричала о том, кем она была. — Я маг воздуха, — прошептала она своему отражению. — Я... надеюсь, не последний маг воздуха.       Слова прозвучали глухо и пусто. Никто не ответил. Только вода тихо журчала, стекая в подземное озеро.       На третий день она начала собираться, собирая в храме все те вещи, что не лежат на виду и их можно было двигать.

***

      Потом она пошла в мужской храм. Ей нужно было найти Аанга — живого или мёртвого. Она обещала Лхамо.       Но Аанга нигде не было. Ни среди тел, ни в подвалах, ни на обрыве, куда выходила площадка для бизонов. Следы оборвались там — следы детских ног, ведущие к краю пропасти. И всё. Ни бизона, ни мальчика.       Лу Пар долго стояла на краю обрыва, глядя на море. Внизу, на скалах, разбивались волны. Вечернее солнце окрашивало воду в кроваво-красный. — Ты улетел, — прошептала она. — Ты спасся.       И добавила — тихо, почти неслышно: — Я найду тебя. Обещаю.

***

      Она ушла на следующее утро.       Собрала всё, что могло пригодиться: крепкий заплечный мешок, остатки еды из трапезной, флягу для воды, нож, немного масла для ламп. Свитки, которые не успела забрать Долма, она аккуратно сложила в отдельный карман, но большинство из них она оставила за камнем в месте, где сейчас жили все животные после Великой трагедии.       Она нашла старую серую тунику — не оранжевую, не монашескую, а простую, какие носили служки и рабочие. Переоделась за грудой обломков, стараясь не смотреть на лежащие рядом тела. Оранжево-золотую тунику мастера она сложила и спрятала на самое дно мешка. Не смогла выбросить. Но затем она вынула её и положила вместе со свитками за тот же камень.       Потом она долго стояла перед осколком зеркала, найденным в разрушенной келье, и смотрела на своё отражение. На лбу, под слоем сажи и запёкшейся крови, темнела синяя стрела. Такая же — на руках. Такие же — на ногах.       Татуировки мастера. Знак мага воздуха.       Она достала из мешка длинные полосы ткани — оторвала от запасной туники — и начала обматывать руки. Плотно, слой за слоем, пока синие линии не исчезли под серой тканью. На ноги — такие же обмотки. На лоб — широкая повязка, закрывающая стрелу до самых бровей. Сверху — капюшон.       Она посмотрела в зеркало снова. Оттуда на неё смотрела чужая девочка. Не маг воздуха. Не мастер. Просто странница. Просто сирота.       Никто не должен знать. Никто не должен увидеть. Если Народ Огня узнает, что хоть один маг воздуха выжил, они начнут охоту. Они не остановятся, пока не убьют последнего. — Меня больше нет, — сказала она тихо и настолько безразлично, что её это даже не испугало. — Лу Пар умерла вместе со всеми. Осталась только тень.       И тень отправилась в путь.       Она поправила капюшон, затянула лямки мешка и вышла из храма.       За её спиной догорал Южный Храм Воздуха. Впереди лежал мир, который она не знала. Мир, охваченный войной. Мир, в котором магов воздуха больше не существовало.       Она шла по горной тропе, прочь от моря, прочь от дома, и ветер — её старый друг, её стихия, её любовь — наконец дул ей в спину, подгоняя. Или прощаясь.       Где-то в горах, в тайной пещере, спали бизоны и лемуры. Где-то далеко, за горизонтом, был Аанг. Где-то глубоко внутри самой Лу Пар зрело то, о чём она пока не догадывалась.       А пока она просто шла прочь. Шла и не оборачивалась.       Она боялась, что если обернётся ещё раз — не сможет уйти из этого могильника, похоронив себя вместе со всеми.       Но она помнила слова наставницы Лхамо. Что ветер никогда не оборачивается...