Закон обратного отражения

Первые две недели они почти не разговаривали. Тэхён работал в лазарете при штабе с восьми утра до восьми вечера, оперировал, перевязывал, ставил капельницы. Чонгук приходил каждый день. Стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел. Солдаты шептались: «Генерал проверяет врага». Офицеры хмурились: «Слишком много внимания к пленному». Но Чонгук не мог объяснить даже себе, зачем он приходит. Может, чтобы убедиться, что Тэхён не сбежал. Может, чтобы проверить качество лечения. А может, потому что в этом мире, где всё решалось пулями и приказами, Ким Тэхён был единственным, кто смотрел на него не как на генерала. Тэхён смотрел на него как на ошибку природы. Как на болезнь, которую нужно вырезать. И это было честно. — У тебя дрожат руки, — сказал однажды Чонгук, когда Тэхён закончил ампутацию. — У тебя бы тоже дрожали, если бы ты спал по два часа в сутки и кормил собой три десятка раненых. — Я прикажу выделить тебе помощников. — Твои солдаты боятся даже подходить ко мне. Думают, я заразный. — Ты пугаешь их? — Я пугаю их своей ненавистью. — Тэхён вытер руки окровавленной тряпкой. — А может, тем, что не боюсь их. И тебя. — Почему? — Потому что терять нечего. — Тэхён впервые подошёл близко — на расстояние вытянутой руки. — Убьёшь — освободишь. Отпустишь — я вернусь к своим и буду лечить их против тебя. Оставишь здесь — буду каждый день напоминать тебе, какой ты монстр. — Ты думаешь, я не знаю? — Чонгук шагнул вперёд. Они почти касались друг друга грудью. — Я знаю каждое имя, каждый приказ, каждую смерть. Я сплю с ними. Я ем с ними. Я просыпаюсь с ними в три утра и смотрю в потолок, потому что боюсь закрыть глаза. — И что? — Голос Тэхёна дрогнул впервые. — Раскаяние без действий — это просто самолюбование. — А что мне сделать, чтобы ты перестал меня ненавидеть? Сдохнуть? — Это было бы хорошим началом. Чонгук усмехнулся. Горько, надрывно. — Тогда подожди. Я обязательно. Но сначала закончим эту чёртову войну. Тэхён отступил первым. Отвернулся. Но Чонгук заметил — его пальцы дрожали уже не от усталости. И не от ненависти.