Закон обратного отражения

Это случилось на двадцать пятый день. Тэхён не спал — как обычно. Сидел на крыльце лазарета, смотрел на звёзды. Чонгук вышел покурить — он бросил три года назад, но начал снова, когда появился этот проклятый врач. — Ты когда-нибудь убивал своими руками? — спросил Тэхён, не оборачиваясь. — Много раз. — Каково это? Чонгук сел рядом. Выдержал паузу. — Сначала — страх. Потом — злость. Потом — пустота. А потом привыкаешь. И это самое страшное — когда перестаёшь чувствовать. — Я убивал, — тихо сказал Тэхён. — Не оружием. Скальпелем. Когда понимал, что не спасу. Когда отключал аппарат ИВЛ, потому что кислород нужен был тому, у кого был шанс. Это… это разрывает изнутри. Каждый раз. — Почему ты не ушёл в тыл? Ты мог бы работать в госпитале далеко от фронта. — Потому что там тоже умирают. — Тэхён повернул голову. В лунном свете его лицо казалось фарфоровым — хрупким, почти нереальным. — А здесь я хотя бы могу смотреть в глаза тем, кого не спас. И помнить. Если я забуду, то стану таким же, как вы. — Как «вы»? — Как солдаты. Которые говорят: «Приказ», «Не мы такие — жизнь такая», «Война всё спишет». — А если я тоже помню? — Чонгук затянулся. — Каждого. Каждую ночь. — Тогда почему продолжаешь? — Потому что если я остановлюсь, меня убьют свои же. А другой армии у меня нет. Тэхён долго молчал. Потом вдруг положил ладонь на его руку — прохладную, сухую. Чонгук замер. Это было первое прикосновение без насилия, без подчинения, без ненависти. — Ты чудовище, — сказал Тэхён. — Но ты единственный, кто не врёт мне про это. И убрал руку. Ушёл в лазарет. А Чонгук просидел на крыльце до рассвета, глядя на догорающие звёзды и чувствуя на запястье тепло, которое не исчезало.