Закон обратного отражения

Их не казнили. Война кончилась на пятьдесят третий день заключения. Не победой, не поражением — полным истощением. Ни у Севера, ни у Юга не осталось ресурсов воевать. Мир подписали в нейтральной стране. В одном из пунктов значилось: «Обмен военнопленными и невоенными интернированными лицами». Чонгука и Тэхёна выпустили через неделю после подписания. Они вышли из подземелья в один день. Слепые от солнца — оба не видели дневного света больше двух месяцев. Худые. Седые — у Чонгука седина расползлась по всей голове, у Тэхёна появились белые пряди на висках. И живые. Живые, что было важнее всего. Им дали два часа на сборы и билеты в разные стороны: Чонгука ждал военный трибунал на Севере (формально — «проверка», неформально — расстрельная команда), Тэхёна — допросы и возможное заключение на Юге. Они стояли на перроне вокзала. Вокруг — толпы беженцев, солдат, женщин с детьми. Крики, плач, гудки поездов. А для них двоих существовал только этот момент. — Я найду тебя, — сказал Чонгук. — Где бы ты ни был. Даже если придётся пройти через всю эту проклятую землю. — Не ищи. — Тэхён смотрел куда-то в сторону, на вывеску с расписанием. — Если мы встретимся снова, я не выдержу второй раз тебя терять. Это больно. Это слишком больно, Чонгук. — А если я не хочу жить, зная, что ты где-то там? Один? Под следствием? — Тогда умри. — Голос Тэхёна дрогнул. — Умри, но не заставляй меня смотреть, как это происходит. Он развернулся и пошёл к своему поезду. Чонгук остался стоять. Смотрел в спину — узкую, прямую, в чужой куртке, которую дали на вокзале. Смотрел, как Тэхён поднимается по ступенькам. Как исчезает в тамбуре. А потом случилось то, чего Чонгук не ожидал. Тэхён выскочил обратно. Бегом. Спотыкаясь. Расталкивая толпу. Он бежал так, будто за ним горела земля, будто поезд был не спасением, а ловушкой. Бежал прямо к Чонгуку — и врезался в него, обхватил за шею, повис, как ребёнок. — Чёрт с тобой, — прошептал Тэхён в его плечо. — Чёрт с тобой, чудовище. Я тоже буду искать. И если нас посадят — посадимся вместе. Если расстреляют — расстреляют вместе. Потому что без тебя… без тебя нет никакого мира. Есть только выжженная земля. Чонгук прижал его к себе — так сильно, что захрустели рёбра. Уткнулся носом в макушку, вдохнул запах пыли, пота, крови — всего, что было их общей жизнью. — Никогда больше не уходи, — сказал он. — Никогда. — Не уйду. — Тэхён поднял лицо. Мокрое от слёз, красное, некрасивое — самое красивое, что Чонгук видел в своей жизни. — Куда я от тебя денусь? Они стояли посреди вокзала, прижавшись друг к другу, а вокруг кипела жизнь, которую они оба почти потеряли. И это было началом. Не конца. Началом.