Это точно по сценарию?

Среда, вечер, каток.

      Аделия и Пётр выходят на лёд вместе. Рафаэль уже отпустил основную группу, но им разрешил поработать дополнительно, потому что Аделия просила помочь с выездом после каскада. — Попробуй не так резко, — говорит Пётр, стоя рядом с ней. — Группировку делай резче, и расслабь плечи, а то как каменная. — Легко сказать, — Аделия выдыхает облако пара и упирается руками в колени, тяжело дыша. — Я боюсь недокрутить. — Не докрутишь — попробуешь снова. Давай, помчала. — Он кладёт руку ей на спину, подбадривающе похлопав.       Аделия лишь глухо стонет от усталости, вновь срываясь с места и разгоняясь, прыгает — тройной тулуп, ойлер, тройной сальхов. Уже чище и с достойным выездом, без прежней неуверенности. — Хорошо, — кивает он на результат подруги, которая радостно смеётся от получившегося и подъезжает. — Спасибо, Петь. Ты лучший! — девушка восклицает, потому что её эмоции брызжут через край, а сама она безумно довольно результатом.       Они улыбаются друг другу, Пётр поднимает руку ладонью к Аделии, и та недолго думая, даёт ему пять. Следом он отъезжает к бортику, берёт бутылку воды. Девушка же скользит следом. — Ты с Ильёй сегодня так и не поговорил? — спрашивает она, когда парень жадно глотал прохладную воду. Он не ответил, лишь выставил палец, мол, подожди, и когда оторвался от горлышка бутылки, довольно выдохнул и сказал. — Нет, поговорил. Ну.. Нас Рафаэль подозвал, и отчитывал за косяки перед друг другом. По его словам, чтобы стыдно стало и быстрее исправились. — И как? Он всё такой же неразговорчивый?       Пётр вновь делает глоток, смотрит на другую сторону катка, где уже было пусто. Илья ушёл полчаса назад, как исчез. Незаметно и без слов. — Да, — отвечает он коротко. — Не знаю, что с ним... Всю неделю после той ситуации и отвечает холодно, и не подходит... Мне кажется я ему противен... — Может, влюблён, — Аделия пожимает плечами и берёт протянутую ей бутылку, которую Петя добросовестно в немом жесте предложил.— Или просто устал. — Может быть... — задумчиво тянет он и с тяжелым вздохом отворачивается, надевая на коньки чехлы. Обычно их надевают когда выходят со льда, но видимо Гуменник слишком много думает.       В целом, так оно и есть. В его голове крутится сотни мыслей, от мала до велика, и все про Илью. Ведь именно после того поцелуя он будто отдалился. Конечно, Петя мог предполагать что он думает на счёт этого, как никак нужно осознать случившееся.       Но ему терзает душу то, как он отдаляется. А он не хочет давить, вдруг Илья вообще скажет что Петя сумашедший и надумал себе всякого, позволяя то, что не стоило бы. Или может вообще начнёт избегать.       Один вариант хуже другого, и их было намного больше, чем вообще хотелось бы представлять. Всё-таки он делал первые шаги, сам брал за руку, вроде нормально, даже без колкостей разговаривал. Да и намеки давал недвусмысленные. А Илья как столб. Принимает и молчит.       Аделия смотрит на него внимательно. Разглядывает маленькую морщинку между глаз, и то, с каким сосредоточением он уже который раз пытается надеть чехол на конёк. — Петь, а ты сам как? — вдруг задает вопрос девушка, следуя примеру друга, только надевает чехлы она уже когда они вышли со льда. — Нормально. — отвечает он на автомате, даже не смотря на неё. — Точно? Ты какой-то… Тоже не таким весёлым стал. Как Илья уходит ты сразу замолкаешь. — Я всегда молчу, — он усмехается уголком губ. — Ты же знаешь.       Аделия вздыхает, но не настаивает. Они переодеваются в раздевалке, болтая о пустяках — о музыке для программ, о кафе рядом с базой. Странно конечно, когда раздевалки делают по всем канонам, но присутствует ещё одна общая.       Безусловно, это играет им на руку, но тем не менее странно. — Кстати, — говорит Аделия, перекатываясь с пятки на носок. — Эмбер же согласилась встретиться в пятницу... Мы решили что пойдём в то кафе возле арены. Ты с нами? — Если не помешаю, — Гуменник сейчас выглядит слишком сосредоточеным для человека, который слаживает вещи в сумку. — Не помешаешь. И Илью позови, вчетвером будет куда веселее. К тому же может вы нормально поговорите, — её коварная улыбка явно что-то означала, а заговорческий тон так и кричал "это явно не просто предложение"       Пётр сначала замер, глупо наверное будет его звать, может Эмбер попросить, чтоб она сама... С другой стороны, может раскрепостится рядом с подругой и поговорит с ним...       Когда парень понял что на добрую минуту замер как истукан, не поднимая головы от своей сумки, ответил. — Не знаю, захочет ли он. — Ну-у! Так спроси, в чём проблема? — Петросян была неприклонна, и явно в её планах не было отказа на любое своё предложение. Конечно девушка не знала прям всего, что испытывает сам Пётр, какие эмоции и чувства. Но она правда не видела проблемы чтобы подойти и спросить. Ну, в крайнем случае написать.       Гуменник лишь с какой-то обречённостью во взгляде посмотрел на неё. У Адель всё проще, и жизнь, и взгляд на неё. Но опять же, в какой-то степени она была права, поэтому отпираться было бы сверх глупости. — Ладно, — после лёгкого вздоха ответил он, даже не представляя что напишет Илье.

***

Петрушка🤏 Илья. Адель и Эмбер в пятницу же в кафе собираются. Они меня позвали. Ты пойдёшь? 21:48       Илья в этот момент сидел в номере, ловя дзен и отдыхая, потому что недавно пришёл с прогулки. Он, Миша и Влад сейчас сидели в их комнате.       А несколько часов назад разговоры с Мишей остудили его пыл, настроение было даже чуть приподнятым, и он был уверен почти на все сто, что его уже ничего не испортит.       Конечно, испортить не испортилось, но заставить его натурально подпрыгнуть на своей кровати и заулыбаться как отсталый всё же одному человеку удалось. И этим человеком являлся Пётр, который не просто написал, а позвал его прогуляться. Ну не благословение ли Божье.       Илья сидел уже на полу в позе лотоса, когда только с кровати сполз, и смотрел на пришедшее сообщение. Сердце сделало кульбит, а затем забилось в пару раз быстрее, от чего пульс стал учещённым.       Пальцы мелко подрагивали от предвкушения, а мысли метались. И самое важное, что каждая предполагала что что-то точно случиться и надеяться хотелось лишь на лучшее.       Когда парень понял, что игнорирует Петю уже несколько минут, сидя в чате с ним и который раз перечитывая его сообщение, он быстро напечатал ответ.

Илюша.

Да

21:51

      Наверное, это было его самое глупое и спонтанное решение, но в тоже время оно являлось по его мнению самым лучшим и правильным из всевозможных. Петрушка🤏 Тогда в 8 вечера у выхода. 21:52       Ответ прилетает почти сразу, но Илья уже не отвечает. Сжимает телефон в руках и радуется как ребёнок. — Твоя очередь, — Миша тыкает его картой в плечо. Ах да, отдых его заключался в деградации, потому что они втроём сейчас играют в дурака, но Илья всё время был далеко не с ними.       Как бы не было странно, но двух парней даже не удивил резкий скачок эмоций Ильи и они решили сначала промолчать. — Я пас, — выключая гаджет и беря свои карты в руки, говорит он. Кладёт их в биту и довольный падает на свою кровать. — Устал. — От чего? Ты даже не играл почти! — возмущается Влад, потому что прийдётся пересдавать карты, если конечно они вообще ещё будут играть. — От размышлений, — буркнул он и отвернул голову к стене, поудобнее мастрячась на подушке.       Миша и Влад переглядываются. Естественно им хочется растормошить друга и продолжить его мучать, чтобы мысли о Петре не сожрали его. Но как будто бы сейчас он не сильно походил на горем убитого человека.       Влад поднимает бровь, уже собирается высказать всё своё негодование, но Миша качает головой, мол, не трогай.

***

Пятница, вечер. Прогулка к кафе.

      На улице холодно, но снег давно перестал падать огромными хлопьями и теперь на дороге были только лужи растаявшего снега. Идти минут пятнадцать, дорога петляет между соснами, фонари слепят своим казалось бы тусклым светом.       Илья идёт чуть позади. Впереди — Пётр и Аделия, они о чём-то говорят, иногда смеются. Эмбер рядом с Ильёй тоже молчит, но не потому что грустно, а потому что разглядывает звёзды. — Красиво, — говорит она, разглядывая только начинающие проклёвываться звёздочки в сумерках. — Ага, — кивает Илья, но смотрит не на звёзды, а на спину Петра. Тот в светлой толстовке, капюшон не надет, волосы шевелит ветер. Опять он их собрал в хвост, а так хочется посмотреть на его распущеную шевелюру.       Почему-то Илье кажется, что у него явно они шелковистые. Будут переливаться как песок между пальцев, а пахнуть чем-нибудь ненавязчивым, но тем, что Илья захочет нюхать всегда, в любой удобный или не очень момент. — Ты чего такой мрачный? — вдруг его размышления прерывает толчок от Эмбер, которая своим плечом врезалась в него намерено. — Я не мрачный, — не стараясь даже отговориться, метает он стрелки и тут же уводит взгляд в свои ноги. — У тебя лицо как у человека, который идёт на казнь, а мы между прочим просто кофе идём выпить.       Илья не отвечает. Как он может рассказать ей, что у него творится в голове. Тем неменее Эмбер конечно же знала о их недомутках, только не знала о воздыхание Ильи. И предположений на них у неё не должно было быть. Хотя они явно были.       Девушка лишь вздыхает, ускоряется и догоняет Аделию идущую рядом с Петром. Подарив её попутчику многозначительный взгляд, поиграв бровями и показав глазами на Малинина, она подхватила под локоть Петросян и начала что-то оживлённо рассказывать.       Петя лишь кивнул. Ему не надо было объяснять дважды, как минимум потому что он понял, что та имела ввиду и как она хотела быть ближе к русской подруге.       И через несколько мгновений те двое оказались впереди, а с Петром рядом теперь шёл Илья.       Просто так вышло.       Думал светловолосый, стараясь показать что его это не обрадовало и вообще, он а-ля неприкосновенность и разговаривать с каким-то "другом" сейчас он не намерен. — Привет, — вдруг выдаёт Пётр, замедляя шаг. Это единственное, что пришло в его гениальную голову для начала диалога, и поняв как это звучало глупо, он уже мысленно пару раз ударился головой о ближайший столб. — Привет... — отвечает ему слишком тихо Илья, тем самым давая понять что он уже смущен. Вся его напускная бравада и колкость тут же рухнули, от простого приветствия. — Ты сегодня на тренировке хорошо катался, выспался небось? — говорит он, и тут была чистая правда. Что бы Илья себе не надумал, но Петя тоже краем глаза наблюдал за ним. Не заметил конечно больное колено, но упорство его было замечено. — А-а-а... Спасибо... — протянул парень, который был буквально сейчас на седьмом небе от счастья. Если старший так говорит, значит явно наблюдал за ним, и следовательно ему тоже не плевать.       Сопоставляя все факты и выводя следствие, Малинин уже был готов прямо тут напрыгнуть на Петю со словами "я знал что тебе не всё равно!". Но здравый смысл у него ещё присутствовал и маленькая крошка неуверенности. Ведь не зря говорят, что если сильно захотеть, можно выдавать желаемое за действительное. Поэтому, увы и ах, расслабляться никак нельзя.       Уши предательски загорелись, но Илья косится на Петра, что сейчас как ни в чём ни бывало идёт ровно, смотря вперёд. Не на девочек, скорее всего просто изучает улицу. — Рафаэль сказал, ты молодец, — добавляет он и забивает контрольный гвоздь в крышку гроба Малинина. Последние силы держать себя в руках у него держались на добром слове, или проще и грубо говоря, на соплях. — А что ещё он сказал? — желая хоть как-то перевести тему, резко задаёт он вопрос. — Что надо работать над выездом. Но это к тебе не относится, — с лёгкой усмешкой в уголках губ говорит он, явно посмеиваясь над собой.       На этой доброй ноте они замолкают. Идти до кафе ещё около минут пяти, а тишину заполнить надо. Об этом думают оба, но рискует хоть что-то сказать вновь Пётр — Слушай, — заговорческим тоном отзывается он, чуть повернув и наклонив голову к Илье. — Может, догоним их? А то пока мы прийдём они уже и кофе выпьют и нам косточки перемоют.       Взоры парней тут же были направлены на двух девушек, котрый ушли от них на метров так двести и весело разговаривали, не стесняясь близости и громкости своих реплик, которые долетали до них обрывками. — Догоняй, — на выдохе отвечает младший, кивая вперёд. Он расценил эти слова как желание поскорее разойтись, и настроение тут же упало ниже плинтуса. В голосе послышалось то ли раздражение то ли отчаяние, которое можно было трактовать по разному, но старший просто посчитал что тот устал и напрягаться не хочет. — Я медленно иду. — Тогда я с тобой, — тут же выдаёт он, возвращая голову в исходное положение. В голосе было что-то похожее на смирение и лёгкое облегчение.       Аделия и Эмбер уже скрылись за поворотом, их голоса стихали с каждым шагом. Они остались только вдвоём и тишина леса вокруг.       Наверное, именно это стало спусковым крючком для того, чтобы осознать удобность сложившейся ситуации. Они одни, между ними что-то, что не дает Петру покоя. Он понял, что к Илье у него слишком много вопросов. Что между ними, почему тот не разговаривает с ним нормально, и друзья ли они вообще. — Илья, — вдруг слишком серьёзно говорит Пётр, останавливаясь. — Что происходит?       Малинин, заслышав своё имя сразу напрягся, а когда задали вопрос растерялся, чуть ли не споткнувшись о свои ноги, которые стали свинцовыми и подвели его. — Ничего не происходит, — слишком шустро и нервно ответил он. А когда понял что Гуменник остановился, сделал пару шагов по инерции и последовал его примеру, поворачиваясь к нему лицом. — Ты отдаляешься уже больше недели. Ты на меня не смотришь, разговариваешь как с чужим. Я не понимаю, что сделал не так, объясни, может я слишком плох, я исправлюсь.       Илья сжимает кулаки в карманах. В смеркающейся темноте не видно, но он чувствует, как ногти впиваются в ладони. Его фигура становится как натянутая струна, издающая тот самый щелчок, при котором его чувства обостряются, а восприятие делится на до и после.       Что ему ответить? Сказать правду, или как нибудь увильнуть от темы? Ты мне нравишься. Я хочу целоваться с тобой, вне зависимости для родителей это или для нас. Я хочу чтобы ты был нежен и ласков ко мне. Я хочу быть рядом с тобой.

Я люблю тебя.

— Ты ничего не сделал... — ответил он максимально нейтрально и сдержано, по сравнению со всей той правдой, которая вертелась на кончике языка и вот-вот была готова сорваться. — Тогда в чём дело? — Пётр делает шаг ближе, теперь он смотрит на него сверху вниз, возвышаясь над ним на голову. И даже не смотря на рост, который преимущественно давал ему право доминировать в данной ситуации, именно он со своими блестящими глазами и печальным взглядом походил на жертву, — Я хочу помочь, если у тебя появились проблемы, или хотя бы понять. — Не надо помогать, — парень отвечает слишком резко, от чего голос срывается, и честно он сам от себя такого не ожидал, по крайней мере сейчас. Взгляд, несколько секунд метавшийся, был прямо устремлён в чужие глаза, и в них мелькнуло то, чего Петру не удалось идентифицировать. — Хорошо, — выдыхает Пётр, по-прежнему стоя неподвижно. — Но тогда скажи прямо. Я тебя чем-то задел? Тем поцелуем? Скажи честно, пожалуйста, — старший говорит прямо, и прямо в цель, от чего Илье хочется спрятаться или сжаться в комок. Ему больно, безумно больно это спрашивать, потому что если это так, то по крайней мере для него тот поцелуй значит очень многое.       Илья молчит. Горло сжимает спазмом, который колит гланды, не давая даже вздохнуть. Глаза застилает пелена слёз, что сейчас размывают всю видимость. Он должен ответить, должен сказать что всё случившееся изменило его, но удаётся только вновь опустить голову, громко выдохнув. — Если так… — уже не скрывая боли, с горечью в голосе заключает он. Глаза щипят, от чего Пётр начинает часто часто моргать, а на губах застыла улыбка, лёгкая в своём свете, но такая наиграная и по сути защитная. Он пытается смотреть куда-то в сторону, но взор сам по себе снова возвращается к светлой макушке, которая до сих пор смотрела себе под ноги. — Тот поцелуй… Забудь его, если это тебя так беспокоит. Забудь всё что было, и меня тоже забудь. Я вижу что делаю тебе больно, видимо правда обидел.       Илья чувствует, как тут же земля уходит из-под ног. Лёгкие передавило, а тот ком что был в горле упал куда-то ниже, в желудок. Появилась лёгкая тошнота, которая увеличивала свои позывы каждую секунду и вот-вот всё съеденое за день вышло бы наружу.

      Забудь. Но вот только как.

— Уже забыл, — говорит он тихо, чуть усмехнувшись. Голова закружилась в лёгком не понимании, как будто всё происходящее страшный сон и он вот-вот проснётся от чужих ласковых прикосновений на одной кровати и в тёплых объятиях. — Пока, — говорит он, осознавая что по щекам катятся горячие слёзы. Солёные, и катятся они по щекам градом, не успевая сменять друг друга, тут же падали с подбородка на ворот куртки.       Илья резко срывается с места и идёт обратно не к кафе, а в сторону гостиницы. Но это было не целенаправленное решение, просто прочь от Петра, прочь от этого "забудь." — Илья! — вдруг срывается на крик Пётр, протягивая руку в сторону Ильи и делая несколько шагов за ним, когда Малинин уже почти бежал, даже не боясь споткнуться или подскользнуться на лужах.       Он не оборачивается. Быстрый шаг превращается в бег. Сосны мелькают мимо, фонари размазываются в пятна. Забудь.

Забудь.

Забудь.

Он не может. И никогда не сможет.

***

      Илья влетает в номер, не включая свет. Звуки топота ног разрывают гробовую тишину. Всхлипы и тяжелое дыхание дополняет эти звуки, а то, что он ещё пару раз споткнулся обо что-то, пока бежал к своей кровати сломя голову, давали понять что он явно не думает.       Спустя пару грозных матов, которые сопровождались вместе с этим топотом, Илья упал на кровать, утыкаясь лицом в подушку. Как только он мимо не ёбнулся, это уже другой вопрос.       Миша в это время сидел на своей кровати, наушники на голове, листает телефон. Заслышав, а потом уже завидев друга, он одним движением сдёргивает наушники и тут же откидывает гаджет. — Илья? Ты чего? — тараторит он, усаживаясь на тот край кровати, что был ближе к его другу. — Отъебись, — сквозь всхлип и истеричные вздохи слышит Шайдоров голос Ильи. — Так не пойдёт, — парень спрыгивает с своей постели и подходит, садится уже на другой край кровати. Кладёт руку на его плечо, дружелюбно погладив. Он продолжил говорить уже более тише, лишь с долькой интереса, граничащего с желанием помочь. — Что случилось?       Илья молчал. Его плечи ходили ходуном, а сам он пытался сдержаться, но слёзы всё равно текут горячие, солёные. Он рыдает в подушку, как не плакал уже много лет. Его накрыла истерика, такая что невозможно было что-то сказать. Из рта вырывались непонятные звуки, которые можно было распознать как всхлипы или попытки вымолвить хоть что-то. — Илья… — Миша гладит его по спине, как маленького ребенка. Его касания нежные, будто тот был его младшим братом, которого любыми силами нужно успокоить. — Ну что ты? Расскажи же. — Он сказал забыть, — выдавливает Илья сквозь заикания, голос срывается, а мычания и слезы так или иначе мешают связать понятную речь. — Поцелуй тот. Забудь, говорит. Если беспокоит, — еле-еле рассказывает он, и возвращается уже в натуральный рёв. И не скажешь что этот человек буквально день-два назад был уже как будто бы самым счастливым. — Кто? Пётр что-ли? — непонимающе задаёт вопросы он, оставляя свою руку на его правой лопатке. — А кто ещё?! — отрываясь от подушки, кричит он и, задыхаясь от рыданий, продолжает плакать.       Миша вздыхает, пересаживается чуть ближе и притягивает Илью к себе. Сквозь силу, конечно, потому что он яростно отпирался и вырывался. Но всё же ему удалось его оторвать от кровати и теперь тот утыкается ему в плечо и плачет — громко, некрасиво, навзрыд. — Ну-ну, Илья, не разводи сырости мне тут. Дурак, — говорит Миша в его макушку, оставляя слабый поцелуй где-то на волосах, покачиваясь из стороны в сторону, тем самым успокаивая его. — Оба дураки.       Илья не отвечает. Он просто плачет и плачет пока слёзы не кончаются. Пока Миша не смог усыпить его в этих рыданиях и около двух часов всхлипов.

---

      Пётр заходит В кафе один. Мрачный, от него так и исходит аура полного опустошения и непонимания. Шаги его медленные, а действия вялые.       Аделия и Эмбер уже сидят за столиком и пьют кофе. Весело болтают, еле сдерживаются чтобы не смеяться в голос на всё помещение. Но как только им на глаза попадает Петя, обе девушки замолкают. Лица сразу преобразились, и из гримас веселья и расслабленности они превратились в гримасы беспокойства и непонимания. — А где Илья? — с ходу спрашивает Эмбер, оглядываясь. Мало ли он сзади где-то плетётся, но нет. — Ушёл, — отвечает Пётр, он говорит с той самой тоской, с которой объявляют смерть близкого человека. Слава Богу с Ильёй в этом плане всё хорошо,но интонация именно такая. — Сказал, что не хочет, — усаживаясь напротив обоих, продолжил он. — Что случилось? — Аделия наклоняет голову. Её план по поводу свидения двух друзей провалился, и оставалось только пожинать плоды.       Пётр молчит, сжимая край стола. Если не знать его, то может показаться со стороны что он очень зол. Но всё куда прозаичнее, потому что Аделия знала Петю, и понимала что сейчас он явно разбит и подавлен. — Я сказал ему забыть тот поцелуй, — наконец выдаёт он, выдохнув. — Потому что он смотрит на меня как на врага. И отдаляется... Я... Я не знаю, что сделал не так. Может, он вообще теперь меня ненавидит... Я ничего не знаю... — на одном дыхании выпалил он, не желая даже вспоминать то, как Илья "ушёл по-английски".       Эмбер и Аделия переглядываются. Если младшая ну, плюс-минус видела Петю таким, то для старшей хоть какое-то проявленние эмоции от него, кроме спокойствия и лёгкой улыбки, конечно же были в новинку. — Петь, — Аделия кладёт руку на его ладонь, слегка погладив тыльную сторону ладони большим пальцем. — Ты не сделал ничего плохого. Просто… может, он не так понял.. — Что не так? Ну вот что!? Я старался быть ближе, брал за руку, даже поцеловал блин! А по итогу ещё и виноватым остался... — на грани с отчаиньем затароторил он, вырывая свою руку из чужой и скрывая лицо ладонями. Его локти автоматически упёрлись в стол, а фигура из-за этого сгорбилась. — Тот поцелуй... — Эмбер приходит на помощь подруге, и тоже вклинивается в диалог. — Ты сказал, что стоит забыть... Ну, может для него это что-то важное и он не хочет забывать. Ты же знаешь Илью, он достаточно эмоциональный и может воспринимать всё слишком резко, вне зависимости контекста.       Пётр приподнимает голову и смотрит на девушку сквозь пальцы. — Ты думаешь? — Я не думаю, я знаю, — Эмбер вздыхает. — Он на тебя смотрит так, будто ты... Ну не знаю, солнце. И страдает, потому что думает, что тебе всё равно. — Мне не всё равно, — тихо говорит Петя, потому что почти понял свою глупость и неосознанность. — Тогда скажи ему, — подталкивает на отчаиный шаг его светловолосая, пока Аделия о чём-то думает и смотрит сквозь стол.       Пётр качает головой, для него это гиблое дело. Если без этого разговора Малинин не сильно то горел желанием разговаривать, то после сегодняшнего будет Божьем снисхождением, если он вообще не будет при виде его нахуй посылать. — Не могу. Он убегает, как только я подхожу. А после того, что я сказал... Вообще не захочет видеть.. — Нужно их свести, — вдруг заявляет Аделия, выплывая из своих дум и притягивая к себе Эмбер за предплечье, дабы шепнуть ей на ушко. — Чтобы поговорили. Наедине. — Как? — спрашивает девушка так же тихо, чтобы не дай Бог убитый горем друг ничего не услышал.       Аделия лишь улыбается. Хитрая пантера, которая явно умеет придумывать безумные идеи. А воплотятся они в жизнь или будут посмертным клеймом, уже другой вопрос. — Я знаю, у кого спросить помощи.

---

Кнопка.😋 Влад. Нужна твоя помощь И Миши Будем мирить Илью и Петю. 23:38       Девушка написала Владу тогда, когда он сидел с Мишей у себя в комнате и выслушивал сбивчивый рассказ о том, как он успокаивал Илью.       Она была уверена на все сто, да даже двести процентов, что тот уже давным давно был успокоен ими, и возможно даже спал.       Миша же попутно извинялся перед Владом за то, что не ответил на последнее сообщение, потому что ему было чуть не до мема с котами с надписью "мы", когда в комнату как пробка из шампанского влетел зарёваный Малинин.       Естественно Влад успокоил своего настрадавшегося друга, сказал что всё понимает и нежно обнимался с ним, когда взял телефон и увидел входящее сообщение от Аделии.

Бешеный.🙏

Опа

Мы в деле

Что надо делать?

23:45

Кнопка.😋 Вы завтра вечером позовёте Илью к тебе в номер. Скажите, ну, не знаю Мол, поиграть во что-нибудь, отвлечься А мы скажем Пете, что ты его ищешь. Когда Илья будет у вас Вы уйдёте под любым предлогом. А мы приведём его Закроем в комнате и пусть решают Свои любовные вопросы. 23:57

Бешеный.🙏

Мы будем подглядывать?

23:57

Кнопка.😋 ᓀ‸ᓂ Нет. Они должны наедине поговорить Только дверь запереть нормально только Чтобы не сбежал кто-то из них 23:59

Бешеный.🙏

Илья меня потом убьёт😭

23:59

Кнопка.😋 И правильно сделает Зато они наконец поговорят 00:00

Бешеный.🙏

Ладно

Ща всё порешаю

00:01

      Через несколько минут, лежащий рядом Миша тяжело вздыхал, представляя как его отпиздит Илья, если разговор у них не состоится. — Ну согласись!! Это же гениально. Турецкий сериал в реальной жизни, — восклицал кучерявый, сидя напротив Миши и жестикулируя, потому что для него это реально хорошая идея. По крайней мере эффективная. — Ты ненормальный, — говорил глухо казах, потирая лицо руками, дабы осознать масштабы этого гениального плана и что вообще может случиться. Ну, а еще он просто старался не уснуть. — Зато весело, — ободряюще потрепав его по голове, Влад навалился на него, роняя обратно на кровать с довольными смешками.

***

Суббота, вечер. Комната Влада.

      Илья сидит на кровате несостоявшегося соседа Дикиджи. Перед ним разложены карты, в которые его ели уговорили поиграть.       Настроения нет, как и желания жить, но Миша и Влад умоляли.

«Одна партия, ты же не бросишь друзей»

      Сейчас же, сидя как убитый и без настроения, он честно хотел послать их далеко и на долго. Что тут сидеть, наблюдать за их взаимодействиями, что в комнате своей, лежать как неживой и думать о всём сущем. Разницы, собственно, никакой. — Ходи, — говорит Влад, пододвигая колоду карт к Илье, который смотрел сквозь всё вокруг. Глаза у него не живые, а движения такие, будто его заставляют из под палки.       Но он всё таки берёт карту. Не глядя, конечно же, на рефлексе. Заучено, так, как делал множество раз, только в другом состоянии.       Телефон под рукой молчит, оно и не удивительно, какой гений после такого разговора решится написать. Как минимум не Петя, тем более не Илья.       Миша как-то нервно и слишком частло смотрит на часы, каждый раз ловит взгляд Влада, но молчит. Светловолосый не замечает, он как будто бы вообще ни на что не обращает внимание. Но оговореное время подходило, и как только партия закончилась победой Влада, Миша резко подскочил. — Слушайте, — вставая, говорит он. — Я это... Э-э-э... Хочу чипсов. И колы. — Я тоже, — подхватывает Влад слишком резко, и если бы у Малинина не было апатии и безразличия, то он сразу бы заметил неправдоподобность их разговора, но сейчас ему глубоко плевать. — Илья, ты будешь? — Не хочу, — отмахнулся он, разглядывая однотипные рубашки карт и тусуя их в руках. — Ну мы тогда это, до магазина быстро сбегаем, — Миша в пару шагов оказывается возле выхода, обуваясь. — Посиди тут, мы через десять минут вернёмся.       В ответ они лишь получают вялый кивок, который расценили в знак согласия. И уже через минуту они оказались за дверью, закрывая её просто, не на ключ.       Илья же остаётся один. Слёз нету, высохли, или пока просто не планируют катиться. Заняться же нечем, и поэтому он мусолит карты в руках, не видя их перед глазами.

---

В коридоре.

      Миша и Влад выходят, довольные и радостные что всё получилось. Делают пару шагов в сторону лифта, но не уходят. Через пару минут, как по команде появляются Аделия и Эмбер. А с ними Пётр.       Он выглядит хмурым, но не таким убитым как Илья. Наверное всё же внутренний стержень у него прочнее, и умение не подавать виду тоже. — Влад, ты меня искал? — спрашивает старший сразу же, завидев искавшего его друга. — Да, — Влад закивал как болванчик и схватил его за предплечье, потянув к двери своего номера. — Зайди. — Что? Зачем? — непонимающе озирается он, ожидая какую-нибудь подлянку. Но вроде бы всё тихо, и не вписывается только слишком улыбчивый Влад. Пусть он всегда весёлый, но сейчас почему-то это настораживает.       Пётр смотрит на дверь, потом на компанию рядом. Эмбер подталкивает его в спину, легонько, но существенно. — Иди уже.       Пётр опять оглядывается. Непонимающе изгибает бровь, но всё же тянет за ручку и она, что очень странно и всё больше подозрительно, открывается без ключа. Внутри он сначала замечает тусклый свет торшера, наверное Илья выключил основной свет, думается Владу, что был позади. А на кровати сидит Илья. — Пётр? — удивлённо поднимает бровь он, потому что изначально думал что пришли два друга, и мало того что слишком рано, так перед глазами совершенно не тот человек. — Ты чего здесь забыл... — Меня... Влад позвал, — отвечает старший, стоя на проходе между коридором и комнатой. Ноги отказываются передвигаться, будто его держит невидимая сила, не дающая ему и шага.       Сзади слышен шорох, после него толчок в спину, от которого Пётр пошатывается и делает пару шагов в комнату по инерции. Следом звучит щелчок.       Дверь закрывается снаружи, и ключ поворачивается в скважине слишком громко и отчётливо. — Эй! — Илья вскакивает с кровати и недоумённо соображает что случилось. — Откройте!       За дверью звучит довольный смех, а следом и голос Влада. — Поговорите нормально, без нас. Мы чуть позже вернёмся, если вы не убьёте друг друга.       Слышатся удаляющееся шаги, но Гуменник знал что они будут неподалёку, просто чувствовал. Следом за этим остается тишина, та самая, вязкая и противная.       Илья и Пётр остаются вдвоём в закрытой комнате. Между ними гора невысказанных слов, чувств и эмоций, которые так или иначе будут озвучены.