Часть 9
23 апреля 2026 г., 08:05
Милый Рикардо выглядел очень представительно, несмотря на помятое братцами лицо и обгоревший на солнце нос. Росита позволила крепким мужским рукам взять ее за талию и снять с лошади. Сона действительно была замечательной, как Рикардо и обещал. Но еще замечательней были вытянутые физиономии соседских девах. Росита победоносно глянула в их сторону и прильнула к супругу теснее.
Ранняя южная ночь бархатно развернулась над Алвасете, масляные фонари перед домом оранжево подсветили два соединившихся в один силуэта.
– Сильный, – мурлыкнула девушка. Хотелось быть соблазнительной и уверенной, особенно на глазах у зрительниц, но краска отчего-то прилила к щекам. Спрятаться бы! Какую глупость сказала! Да ещё таким непотребным тоном!
Но у Рикардо – у ненаглядного Ди-ко-на – немедленно грудь выкатилась колесом, гордо расправились плечи и заблестели глаза. Он с готовностью облапил Роситу прямо посреди улицы, забыв и о Соне, и о предстоящем испытании, и о возможных свидетелях.
С ним было так просто! Он не кривил губы из-за ее худобы и не пытался меряться с нею силами, он глядел прозрачными серыми глазами, читал непонятные стихи и с благодарностью брал все, что она могла дать, не жадничая в ответ.
Конечно, он был немного… неловок. Да что уж там, он был именно тем, кем и выглядел – северным увальнем, белокожим, медленным и дубовым. Но у Роситы мурашки по всему телу бежали, и внизу живота принималось сладко тянуть, когда она вся целиком оказывалась обернута сильными веснушчатыми руками.
А ещё он тоже почти ничего не знал и переживал. От этого становилось спокойнее.
– Гхм, Росита Руис, а папенька не наругает? – змеиный ласковый шепоток со стороны заставил Роситу целиком одеревенеть в руках возлюбленного. Фелипа, Соледад и Нив. Помесь ызаргов с лошадьми: кишат и ржут.
Роситу так круто развернуло, что Ричарду досталось по носу скрученной в слабую шишку косой. Чего только припёрлись? Лузгали бы и дальше семечки подсолнечника на лавке…
– Идите, откуда пришли, – на кэналли прошипела девушка, – Пока я за граблями не сбегала.
Нив, накручивая тугой витой локон на палец, многозначительно пялилась на Рикардо:
– О, твоему ухажёру точно понравится смотреть, как ты граблями машешь… Он вообще ничего по-нашему не понимает, что ли?
Юноша, ради соблюдения приличий выпустивший жену из рук, действительно стоял и бесполезно хлопал глазами.
– Росита, маленькая розочка, – пропела Фелипа. Голос у нее был красивый, и над кромкой корсета грудь лезла, как тесто из квашни. Росите немедленно захотелось проверить, пялится ли Дикон. Насилу удержалась, – Бутон с ноготок, зато шипы с палец… – от глубокого вздоха, наполненного притворным сочувствием, прелести ее едва не перевалились через край, – Я все понимаю, наши-то не глядят на тебя особо. Но была бы ты осторожнее с чужеземцами: наобещают с три короба, воспользуются и поминай как звали…
– Вот-вот, – поддакнула Соледад, – Может, лучше дождаться, когда дикарёнок Овьедо подрастет? Оборванец, конечно, но хоть замуж выйдешь!
– Прекрасные дамы, – когда Росита уже была готова вцепиться доброхотке в волосы, Рикардо сделал шаг вперёд и невероятно учтиво поклонился, обращаясь ко всем трём на талиг, – Рад, наконец, встретиться с подругами моей обожаемой супруги. Я – Ричард Окделл, герцог Надорский. Мы с герцогиней… – он взял ладонь Роситы в свою, и браслеты металлически звякнули друг об друга, – …женились в спешке, поэтому не смогли позвать родных и близких непосредственно на обмен клятвами. Но браслеты, как видите, на месте, а торжество пройдет через неделю в особняке соберано. Мы будем рады вас видеть. Пожалуйста, приходите.
Ха! Вот тебе и белокожий увалень! Вот тебе и сахарный северянин!
Каких же трудов Росите стоило сохранить безмятежное выражение лица, когда “прекрасные дамы” стали бледнеть, краснеть и приобретать все большее сходство с лошадьми.
– Мы придем, – кто именно это выдавил, Росита уже и не поняла, потому что пристыженная троица, зачем-то присев перед Рикардо, поспешила восвояси.
Росита проводила их торжествующим взглядом до самой усыпанной шелухой лавки, а потом рассмеялась, кинулась мужу на шею:
– Ты такой молодец! Ты понимать на кэналли?
Дикон смущенно улыбнулся. Руки у него были все такие же неловкие, твердые и большие:
– Нет, пока не понимаю… Но я встречался с такими людьми, как эти дамы. Им лишь бы задеть кого-нибудь да поиздеваться.
Сердце невольно сжалось от сочувствия и невыносимой, душераздирающей нежности. Росита заключила Ричарда в порывистые объятья.
Они стояли и стояли так, тесно прижавшиеся друг к другу и укутанные мягкой ночной прохладой, пока Сона не боднула хозяина мордой в плечо.
– Надо зайти, – отстранился неохотно Рикардо, – Дор Нартисо должен знать, что мы с ним не враги друг другу, но семья.
***
Не похоже было, что Нартисо Руис в восторге от позднего визита. Квадратный и темный, марикьяре тяжело навалился локтем на колено и не торопился с ответом, разглядывая гостя. В аккуратной чисто убранной гостиной было светло от ламп и очень душно из-за чужого недоброго внимания. – Обычно руки просят до того, как браслет на нее надеть, – мощная челюсть угрюмо выдвинулась вперёд, – Как-то у тебя не по-людски выходит… герцог. Я вот свою Бланку целый год обхаживал, прежде чем за руку посмел взять. Потом чин чином пошел родителям ее поклониться вместе со своими стариками. А ведь мы всю жизнь соседями были, знали друг друга! А ты – что же? Увидел девчонку хорошенькую – и сразу жениться потащил. Ты ее-то хоть спросил? Росита, сидевшая на самом краешке стула и нервно кусавшая губу, вскочила: – Спросил! Я сама хочу! Хочу быть его жена! – А ну цыц, – Руис даже не глянул в сторону дочери. В собственном доме он был хозяином: никакой соберано не стоял за спиной Ричарда, никто не путал честные и прямые мысли цветистыми посулами. Кресло жалобно скрипнуло под массивным телом. Ричард вздохнул, собираясь с духом: – Я – Человек Чести, господин Руис. Я бы никогда не посмел причинить женщине вред или пойти против ее воли, – он вскинул голову, стараясь справиться с нервной дрожью. Сесть ему не предложили, поэтому хотелось беспомощно переминаться с ноги на ногу и комкать край камзола. Но нужно было стоять – твердо и незыблемо. Ричард стоял. – Я люблю Роситу всем сердцем и хочу стать для нее защитой и опорой. Девушка напряженно сжала руки перед грудью. На ней все ещё был корсет не по размеру. Ричард посмотрел на нее, и невыразимая оглушительная любовь затопила его с головой, нежданная и внезапная. И все равно этой нежности было, что Ричарда буравил мрачным взглядом здоровенный корсар – она пришла мягколапым зверем, устроилась в этом доме, как в собственном, лениво перевернулась на спину и стала играть с кисточками на расшитой скатерти. Для нее все было просто и легко, и недовольству господина Руиса пришлось подвинуться. Цветочник крякнул сердито. Вот молодняк! Как начнут друг другу глазки строить, так хоть по разным комнатам разгоняй – не докричишься до них! Росита, конечно, визг подымет, а вот бледнеющего герцога с синяками под оба глаза можно было бы водичкой и окатить, наверное… Чтобы не пялился так на дитятко! На единственную доченьку, свет в оконце… Ох, как же Росита походила на мать. Те же насмешливые глаза, тот же носик с горбинкой, те же пальцы-веточки. Худющая такая же, сколько ее не корми. Бланка даже после пятерых детей приличным задом так и не разжилась. Все равно была самая красивая. Нартисо потёр колючий подбородок. Как бы он ни хмурился, Росита слушать его не станет. Не под замок же сажать. А коли и посадишь, так дверь же вынесет! Мамкин норов, мамкин. Была бы Бланка жива, знала бы, как правильно поступить. – Герцог Окделл, значит, – Руис прервал влюбленные переглядывания и, решившись, кивнул на кресло рядом с собой, – Садись. Росита, принеси вина. Хорошего, от дядюшки Хорхе. Девушка сорвалась с места, почувствовав перемену в настроении родителя. А Ричард несмело прошел ближе и опустился на сидение. – Настоящий герцог? – Руис пытливо взглянул на него, – Из Надора? Далеко ж ты забрался. – Я с монсеньором… – Холодно у вас там. Дикон с готовностью зачастил: – Я уже написал домой, приказал готовить для Роси… для герцогини самые лучшие комнаты с большими каминами! Росите никогда не будет холодно! И… и вы всегда сможете приехать и навестить ее, посмотреть своими глазами! Я приглашаю вас! Всех вас! Я представлю Вас графу Лараку и матушке… – А что же твоя матушка? Знает ли, что ты привезёшь ей невестку? У влюбленного герцога на словах про матушку расправленная было грудь несколько подсдулась. – Я написал письмо… – и как же Ричард с ним намучался! “Любимая матушка!...” Нет, не так. В доме Окделлов не принято было выражать приязнь словами. Мать решила бы, что письмо подменили. “Приветствую Вас, герцогиня…” Тоже не подходит. Герцог сейчас Ричард, и он женат. Герцогиня теперь Росита, а мать – вдовствующая герцогиня. “Вдовствующая герцогиня, Ваш сын смеет надеяться, что письмо найдет Вас в добром здравии и хорошем расположении духа…” Совсем худо вышло. Будто Ричард не домой писал, а к Главному Супрему подлизывался. – Когда оно дойдет, матушка будет очень рада, – решительно кивнул Дикон. “Здравствуйте, матушка. У меня все хорошо. В Алвасете очень жарко. Я не представлял, что бывает на свете столько цветов и такое количество воды в одном месте: Устричное море – это намного больше, чем все озера и реки обоих Надоров вместе взятые, оно даже больше, чем Данар. Я много раз видел его на картах, но никогда не представлял, как оно огромно вживую. С любовью оказалось так же. Я встретил в Алвасете девушку и женился. Она из марикьяре, отец у нее цветочник. Я знаю, что вы скажете: это мезальянс, простые люди не пара знати. Но ещё я помню наш разговор об отце. И мне кажется, стоит слушать свое сердце, чтобы не обречь себя и близких на несчастливую жизнь. Росита – замечательная девушка. Она невероятно красивая, добрая, умная и не боится трудной работы. А главное, в своих решениях она тверда и незыблема. Они обязательно подружатся с Айрис, когда мы приедем в Надор. Пускай и вы при встрече увидите в ней то, что вижу я. Пишите мне о доме, я часто вспоминаю о нем. С уважением и надеждой, ваш Ричард.” Что будет происходить дома на самом деле, когда письмо доставят, Ричард боялся даже представить. Только сестре сочувствовал. Мысли о доме развеяла тоненькая фигурка Роситы. Девушка принесла вино, и бокал исчез в крупной ручище дора Руиса. – Вот что, герцог Окделл… Живое сердце не удержишь, и дочери своей я не враг. Хочет быть твоей женой, пускай будет. Ты только не обижай ее, а то у ней рука тяжёлая, материна… – марикьяре отпил из бокала и сверкнул черными глазами-маслинами будто бы весело, – Но ты ведь не только дочь у меня забираешь. Ты уводишь у меня ценного работника прямо посреди лета… Росита снова вскочила с места, разразилась торопливой кэналлийской речью, беспокойно взмахивая руками. – Сэу, – спокойно велел Нартисо, и девушка, издав непокорный вздох, рухнула обратно в кресло. – Я… Я могу выписать работников из Надора, – Ричард никогда не умел торговаться и плохо понимал, что от него хотят, – Но пройдут месяцы, прежде чем они приедут. Проще нанять людей здесь… Я дам денег, у меня есть сбережения. Голова работала очень медленно, со скрипом. Дикон понимал лишь, что придется идти с протянутой рукой к монсеньору. – К чему мне твои деньги и твои люди? Я и сам не бедный, – марикьяре уже откровенно посмеивался, разглядывая зятя, – У меня не хватает времени. Ричард все ещё не догадывался, к чему клонит мужчина. – Что я могу для вас сделать? – осторожно спросил он. – Чем тратить время на поиск рабочих и денег, возьми-ка лопату да помоги мне сам, – Руис, казалось, сиял всей своей необъятной фигурой – задумка казалась ему чрезвычайно остроумной, – Там всего-то четверть хорны в поперечнике. Если успеешь до свадьбы, будет вам мое благословение.
