Аккорды ее тишины

Со старта переписки прошло 3 недели. 3 очень долгих и насыщенных недели. Причем насыщенных в разном плане. Варя часто бывала на съемках, которые происходили каждые несколько дней, куда-то ездила, что-то делала. Но, все это для нее было не самым удивительным. Больше поражал факт того, что их с Лирой общение не прервалось на той переписке. За столь небольшой промежуток времени они виделись несколько раз, потому что блондинка снова приходила на татуировки, забивая свое тело все сильнее. Петрович не знала, насколько сильно та хочет покрыться рисунками, но была не против, потому что таким образом они могли видеться вживую. Шаманка не понимала, что происходит, но ловила себя за желанием начинать день с переписки с Лирой, именно поэтому первым делом, когда просыпалась, заходила в диалог, чтобы написать "Доброе утро". Инициативу всегда проявляла она, была, к слову, не против, так как практически сразу осознала, что блондинка действительно не привыкла к общению. Та каждый раз думала, прежде чем ответить, а при личном общении все еще до конца не решалась поднимать взгляд, чтобы смотреть на Петрович. Шаманку это немного забавляло, но и одновременно пугающе удивляло. Ей не доводилось встречать настолько отстраненных и закрытых людей. Однако, она не оставляла желания справиться с этой сложнейшей загадкой. Ей хотелось, чтобы девушка ей открылась, чтобы не боялась. Общение в переписке стало неотъемлемой частью дня каждой. Обычно Петрович рассказывала, что делала, просто делилась, как прошел день. А Лира слушала, поддерживала, если было нужно. Но редко говорила о том, чем занималась сама. Хотя Петрович успела узнать, что та работает из дома, поэтому практически все время проводит в квартире. Почему-то сей факт совсем не показался удивительным, был абсолютно в стиле самой блондинки. Эти двое казались полными противоположностями, так что удивительно, что им удавалось продолжать общение. Варя была энергичной, открытой, веселой, не менее серьезной, но все же больше позитивной, нежели печальной. Хотя, в нужные моменты, сосредоточенности и взрослости ей было не отнимать. Лира же была тихой, отстраненной. Готова была выслушать, даже если разговор был долгим. И всегда говорила конструктивно, по существу, без лишних слов. Шаманка даже иногда подшучивала, что неужели той приходится платить за то, чтобы поговорить и поэтому она настолько ограничена в объеме. Но, им понадобилось совсем немного времени, чтобы привыкнуть друг к другу, подстроиться. Петрович до сих пор не понимала, для чего все это делала, зачем начала нечто подобное. Но, четко знала одно - она ни о чем не жалела. Ей нравилось делиться с Лирой своей жизнью, нравилось смотреть на нее, наблюдать за реакцией, ждать, пока та набирала сообщения. Все это создавало какие-то новые, ранее неизвестные ощущения. Съемки закончились вечером и большинство экстрасенсов собирались, думая о том, как бы поскорее оказаться дома и отдохнуть. Варя ни с кем не разговаривала, просто складывала вещи в сумку, думая о своем. На ее лице непроизвольно появлялась улыбка, потому что лично у нее, в отличии от других, на вечер имелись некоторые планы. Несмотря на длительное нахождение под камерами она не чувствовала чрезмерной усталости. Хотя, может быть, роль играл некий адреналин. -Ты чего такая загадочная сегодня?- спросил Лесков, подходя ближе. -Почему загадочная?- уточнила Петрович. -Не знаю, как будто не такая, как обычно.- пожал плечами Семен.- У тебя все нормально? А то в последнее время ходила как будто потерянная. Я не спрашивал, не хотел лезть не в свое дело. -Нет, Сем, у меня все просто замечательно. И Варя не врала, сейчас у нее и правда все было лучше некуда. В последнее время чувствовала некую окрыленность, правда не до конца осознавала причины. Но, пока что было все равно, главное, что удавалось сохранять спокойствие. Попрощавшись с остальными, девушка первой покинула гримерку. На улице было не холодно, погода вполне благоволила прогулке. Именно этим и планировала заняться шаманка. Усталость словно пропадал, когда Петрович задумывалась над тем, что совсем скоро предстояло увидеться с Лирой. Уговорить ту прогуляться оказалось намного тяжелее, нежели Варя предполагала. Потому что блондинка не любила выходить из дома, предпочитала находиться в четырех стенах и лишний раз не показываться на улице. Шаманке пришлось привести множество аргументов, чтобы та в конце концов сдалась и согласилась. Сама Петрович не до конца осознавала, для чего это делает и почему у нее постоянно возникает желание как-то контактировать с Лирой. Та чем-то приманивала, цепляла. Её внутренняя загадка не могла оставить шаманку в покое, почему-то создавалось впечатление, что это какой-то ребус судьбы. Жизнь время от времени подкидывала что-то необычное и, пока что Варя считала, что блондинка это самый необычный человек, с которым доводилось сталкиваться. Встретиться было решено в небольшом парке, в одном из спальных районов города. Лира сама назначила это место и, придя туда, Петрович поняла, почему сделала именно такой выбор. Людей здесь практически не было, тишина окутывала пространство, ее нарушал только шелест листьев и редкие голоса птиц. Атмосфера отлично подходила для блондинки, словно являлась ее олицетворением. Шаманка села на скамейку под фонарем и огляделась вокруг, словно пытаясь пропустить все через себя, полностью прочувствовать вайб. Лиру она заметила издалека. Та шла спокойно, опустив голову и смотря себе под ноги. Снова была одета в черные джинсы и толстовку, сверху накинута такого же цвета куртка. Лицо оказалось наполовину скрыто капюшоном. В принципе, такой образ совсем не удивлял, потому что девушка ходила так абсолютно всегда. Непримечательная одежда делала ее незаметной, той, на кого не обращали внимание, похожей на тень. По мере приближения блондинки, Варя подмечала, что та явно чувствует себя не совсем комфортно, потому что ее шаги казались несмелыми, неуверенными. Буквально через минуту Лира подошла ближе и приподняла голову, смотря на Петрович. -Привет.- первой поздоровалась блондинка. -Привет. Как дела? -Нормально. -А выглядишь так, как будто не очень. -Нет, нормально. -Тебе не нравится на улице, да? -Некомфортно, не очень люблю просто. -Можем пойти куда-нибудь? Может хочешь в кофейню? Или в еще какое-нибудь место? -Нет, не люблю людей. -Точно, об этом я не подумала. Тогда просто прогуляемся? Кажется здесь практически нет людей, так что отличное место. -Поэтому я его выбрала. -Часто тут бываешь? -Нет. Только если возникает очень сильное желание побыть где-то вне дома. Тогда прихожу сюда ночью. -Почему ночью? -Чтобы никого не встретить. -Можно узнать почему? -Не люблю. -Людей? -Да. -Меня тоже? -Ты другая. -Другая? Что ты имеешь ввиду? -Непохожая на остальных. -Почему? -Не знаю. Не злая? -Не злая? Почему ты так считаешь? Лира ответила не сразу. Варя видела, как та думает и от этого переживает, потому что начала теребить рукава куртки, словно стараясь отвлечься. Глаза немного бегали. -Ты просто говоришь, не унижаешь, не дразнишь, не оскорбляешь.- в конце концов сказала блондинка.- Говоришь как... с равной? -Лира.. -Нет, не говори. -Что? -Не жалей, не нужно этого. -Ч..что? -Ненавижу жалость. -Почему? -Потому что это все ложь. -Что ты имеешь ввиду? -Люди жалеют, делая вид, что им есть дело, но, на самом деле всем все равно. Лира говорила с нотами серьезности в голосе, поэтому Петрович сразу поняла, что она не шутит, не преувеличивает, а действительно именно так думает. Слышалась некая разочарованность, отчаяние, которые блондинка быстро подавила. -Можно задать вопрос? -Да. -Ты... тебя обижали? -Должна ли я отвечать на это? -Я не заставляю, просто спрашиваю. Мне правда хочется узнать, почему ты такая закрытая... Были ли на то причины или просто сама по себе такая? -Хочешь знать? -Хочу. Лира остановилась, подняла голову и внимательно посмотрела на Варю. Возможно впервые с момента их знакомства так долго глядела в глаза Петрович, словно старалась что-то в них прочесть. Сама шаманка, в свою очередь, тоже пыталась прочитать в чужом взгляде то, что ее интересовало, но наталкивалась на темную стену, проникнуть сквозь которую не удавалось. Даже неизвестно откуда-то взявшийся в моменте Кехно легка психовал, потому что не мог добиться желаемого. А Лира думала, размышляла, стоит ли рассказывать Варе что-то настолько личное. Решающим фактором стали мысли о том, что за весь период общения Петрович ни разу на нее не давила, ничего не выпытывала, не требовала говорить больше. И это подкупало. -Я не люблю людей.- сказала Лира, опуская голову. -Это я уже поняла. Но почему? -Потому что мне доводилось видеть только плохих. -Только плохих? Неужели в твоей жизни не было никого хорошего? -Не было. -А как же родители? Блондинка слегка усмехнулась и мотнула головой, словно отгоняя какие-то мысли. -У тебя хорошие родители?- спросила Лира. -Да,- кивнула шаманка.- Они меня любят. -А мои с самого детства говорили мне, что я самая большая ошибка в их жизни. И били. Сильно били. Лира говорила это с такой опустошенностью, что становилось страшно. Потому что в ее голосе не было грусти, не было абсолютно ничего, будто только полное безразличие. Варя повернулась, чтобы посмотреть на девушку, но та даже не подняла головы, совсем никак не отреагировала. Смотрела себе под ноги и продолжала идти вперед. -Я не жалуюсь, ты сама спросила.- сказала Лира. -Я и не думала о жалобах, честное слово. Прости, если мой вопрос тебя задел. Я правда не хотела как-то обидеть или расстроить. -Ты не обидела. Это не то, что может заставить меня переживать. Мне все равно. -Все равно? -Я переживала, когда была ребенком. Потому что любила их, несмотря на то, что делали. Потому что родителей любят любыми, родителей не выбирают. -А сейчас? -А сейчас ничего не чувствую. Уже не больно, уже не трогает. Варе становилось грустно от того, что слышала. Она предполагала, что у Лиры имеются какие-то причины, но не подозревала, что те окажутся настолько жестокими и серьезными. Больше пугало еще и то, что девушка говорила об этом с таким безразличием, словно действительно ничего не испытывала. -Из-за них ты не хочешь ни с кем общаться?- уточнила Петрович. -Отчасти. -В смысле? Блондинка снова выдохнула. Она не хотела рассказывать и хотела одновременно. У нее было желание поделиться этим именно с Варей. Однако, возникал некий страх, потому что девушка никогда ни с кем не делилась своими мыслями, эмоциями. -Меня растили забитым ребенком.- в конце концов сдалась Лира.- Я не умела защищаться, не умела давать отпор, не умела ничего говорить. И сейчас тоже не умею. -Почему? -Потому что меня учили молчать. И это было чистой правдой. Когда Лира была маленькой, родители самоутверждались за ее счет, могли говорить оскорбления, унижать, избивать. Им нравилось показывать собственное превосходство. Они учили дочь молчать и всегда слушать, ни в коем случае при этом не возникая. А девочке не оставалось ничего другого, как слушаться и поступать именно таким образом. По этой причине она росла тихим ребенком, тем, кто не умел спорить, а мог только молча принимать все издевательства. Такие обстоятельства привели к буллингу. Постепенно над блондинкой стали издеваться не только дома, но и в школе, потом в колледже. На все это она отвечала обычным молчанием, к которому приучили с самого детства. Лира была жертвой и ничего с этим не делала, так как считает, что заслуживает именно такой участи. Ей было больно, страшно, обидно, но ничего не менялось. Из-за всего происходящего она начинала ненавидеть саму себя. Слова въедались в голову, сводили с ума, доводили до нервных срывов. Все это привело к тому, что девушка закрылась от внешнего мира, закрылась от тех, кто мог сделать ей больно. Она превратилась в "маленького человека", которого не замечали, на которого не обращали внимания. И ее это полностью устраивало. Потому что если не замечают, значит не могут задеть. Они шли по парку и продолжали разговаривать. Блондинка делилась тем, что хотела узнать Варя, отвечала на уточняющие вопросы. Сначала говорила осторожно, но потом слегка расслабилась и слова лились уже более уверенно. А вот Петрович не могла поверить в то, что слышала, поскольку это казалось слишком нереальным, слишком жестоким для того, чтобы быть правдой. Но Лира не врала, она не умела врать. Шаманка чувствовала, как внутри все сжималось, когда девушка рассказывала, как ее дразнили в школе, как бросали в спину оскорбления, как могли избить за школой, просто потому, что кому-то этого захотелось. Блондинка терпела такое отношение дома и за его пределами. Вся ее жизнь состояла из сплошных мучений и испытаний. Чем дольше говорила Лира, тем больше становилось понятно, из-за чего та стала настолько закрытой. Паззлы складывались в полноценную картину и теперь Варю уже не удивляли многочисленные шрамы на чужом теле. Лира сама объяснила, что порезы острым лезвием неплохо помогали заглушить моральную боль, заглушить голоса в голове, которые то и дело напоминали о никчемности. Слушать о таком было непросто, совсем непросто. Петрович словно перенимала все то, что чувствовала блондинка, отчего становилось плохо, душно, страшно. Но сама Лира сохраняла спокойствие, скорее даже безразличие, говорила ровно, без каких-либо эмоций. Блондинка открывалась Варе и та чувствовала, как между ними что-то меняется. Стена, которую Лира выстроила вокруг себя словно становилась немного тоньше. И ее это пугало. Очень сильно пугало. Потому что она приложила множество усилий, чтобы закрыться. И ей не нравились появляющиеся трещины, потому что они нарушали спокойствие. Однако... Петрович вызывала некое доверие, казалась неплохой. Была непохожей на тех других людей, с которыми девушке доводилось сталкиваться ранее. По крайней мере в это очень хотелось верить. Варя смотрела так, словно хотела как-то помочь, что-то сделать, но осознавала, что в этом вопросе практически бессильна. Блондинка не подпускала к себе, держалась на расстоянии, предпочитая сохранять некую дистанцию. Не в практическом плане, ведь сейчас они обе шагали рядом. Но в каком-то духовном она не подпускала. Однако то, что Лира рассказала обо всем уже являлось чем-то невероятно значимым. Ведь Петрович была первым человеком, с которым не побоялась не просто заговорить, но открыть завесу своей жизни. Девушка думала о том, что, возможно, пожалеет о том, что сделала, но теплилась надежда, что такого не произойдет. Обе понимали, что после сегодняшней прогулки ничего уже не будет прежним. У Лиры по той причине, что она переступила через себя и поделилась тем, что старалась скрывать за сотней душевных замков. Варя же услышала то, что кардинально меняло сознание и отношение к окружающему, переворачивало с ног на голову все привычное.