Аккорды ее тишины

Теперь уже Лира не выходила на связь. Не отвечала ни на звонки, ни на сообщения. Варя предприняла огромное количество попыток связаться с ней, но ни одна не увенчалась успехом. Петрович предположила, как выглядело увиденное блондинкой со стороны и поняла, что совершила большую ошибку. Лира не поднимала трубку, хотя телефон не был выключен, не заходила в сеть, хотя СМС доставлялись. Шаманка не знала, что ей делать, не понимала, как еще достучаться до девушки. Даже ходила к ней домой, но в окнах было темно, а за дверью не слышалось ни единого звука. Только Варя не осознавала, значило ли это, что в квартире никого не было или Лира просто сидела слишком тихо. Шаманка знала девушку, даже лучше, нежели предполагала, поэтому понимала, что та может поступить самым неожиданным образом. Боялась, что блондинка захочет навредить себе, ведь такой способ спасения являлся хорошо знакомым. Переживаний было много, очень много. Несколько дней Петрович даже не могла нормально работать, постоянно на что-то отвлекалась и кое-как умудрялась брать себя в руки. Она понимала, что облажалась. Хотела избежать трагедии, но сама довела именно до нее. Связаться с блондинкой, чтобы извиниться или объясниться не могла. Отчаяние поглощало. Хотелось метаться из стороны в сторону. Шаманка надеялась, что, может быть, хотя бы Кехно удастся ей хоть чем-то помочь. Сидя посреди комнаты, Варя поджигала небольшой куст полыни, призывая своего друга, который все эти дни молчал, совсем ничего не говорил. Он и сейчас не особо хотел выходить на связь. Но Петрович отлично знала методы, которыми его можно было бы заставить появиться. По-хорошему не получилась, так что пришлось принять более кардинальное решение. Кехно противился, старался держаться до последнего, говорил, что не особо горит желанием что-либо делать. Только вот Варя была упертой, тем более в особо важных ей ситуациях. Например такой, как сейчас. Она не останавливалась, продолжала добиваться того, чего хотела. В конце концов дух сдался и его отговорки прекратились, а сам он стал более сговорчивым. Выдохнув, шаманка озвучила ему свои цели и замолчала, дожидаясь ответа. Кехно думал, усиленно, долго. А потом заговорил: -Что ты от меня хочешь? Чтобы я тебе правду сказал?- поинтересовался тот. -Конечно. Или ты думаешь я тут в игры играю?- психовала Петрович. -Сама делов натворила, а на мне срываешься. -Да я и так знаю, что фигню сделала. -Ладно хоть не отрицаешь. -Да что ты мне зубы заговариваешь! -Деточка, не надо нервничать. -Издеваешься... Ты ее видишь? Хоть что-нибудь? Пожалуйста... -Она жива. -Спасибо на добром слове. -Я хорошо ее вижу, впервые. Она ослабла, защита ее ослабла, теперь не так закрыта, как прежде. -Что это значит? Как такое может быть? -Ей больно. -Что ты имеешь ввиду? Что значит больно? Она покалечилась? -Нет, ей внутри больно. Ее разрывает. Душа кричит. Столько боли я давно не видел. -Ты можешь прочитать ее? -Я пытался прочитать эту девочка с момента, как ты с ней познакомилась, но безуспешно. А сейчас я смотрю в ее душу, словно в открытую книгу. Девочка плакала, страдала. Но сейчас не двигается, только тяжело дышит. -Пожалуйста... -Не знаю, где она. Вокруг нее не видно ничего, кроме темноты. Это может оказаться любое место. Кехно редко говорил настолько полноценно. Часто общался какими-то несложными, не всегда понятными фразами. Но сейчас вел практически полноценный диалог, рассказывая Варе все, что чувствовал. Чем дальше заходили, тем тяжелее становилось шаманке, потому что она пропускала все через себя. Все ощущения духа проходили сквозь ее собственное тело. Петрович поняла, что Лире в данный момент было даже хуже, чем можно было предположить. А она не могла ничего с этим поделать, поскольку не знала как. Была абсолютно бессильна, от этого отчаяние накрывало с головой. Варя много раз проверяла телефон, будто надеясь получить от Лиры хоть какую-то весточку, может быть сообщение. Хотя ждать подобного было глупо. Блондинка никогда не писала первой. Отвечала, но не начинала диалог. Первое время шаманку это удивляло, но потом она привыкла, поняла, что у каждого человека имеются свои причуды. К тому же, такое отлично ассоциировалось с немногословностью Лиры, ведь основная речь той состояла из каких-то односложных фраз, несмотря на то, что словарный запас она имела отличный. Почему-то шаманке неожиданно вспомнился их разговор, в котором блондинка тогда открылась совсем с другой стороны. Если раньше Варя характеризовала ее как травмированного ребенка, которому с детства не доводилось видеть ничего хорошего, то после той беседы стала понимать, что Лира куда более сложная, нежели могла показаться со стороны. *FLASHBACK* Девушки сидели на скамейке в парке и смотрели на небольшое озеро перед ними. Варя делилась эмоциями после испытания, с которого недавно вернулась. А Лира слушала. Она всегда с особым интересом слушала о том, что касалось необычной стороны жизни Петрович. В такие моменты шаманка была какой-то необыкновенно живой, несложно становилось понять, что занималась точно своим делом. -Почему ты связала свою жизнь с музыкой?- неожиданно спросила Варя, закончив свой рассказ. -А ты? -Что? -Почему ты связала свою с экстрасенсорикой? -Потому что посчитала это нужным, необходимым именно мне. Не каждому дано заниматься подобным. -Тебе подходит. -Почему ты так считаешь? -Потому что, рассказывая о своем деле, ты излучаешь искренность. Говоришь об этом от всей души, чувствуется, что тебе нравится. Ты не заставляешь саму себя, а занимаешься этим, потому что хочешь, потому что идешь по своему пути. -Ты перевела тему. Не хочешь отвечать на мой вопрос? -Это и есть часть ответа. Ты занимаешься эзотерикой, потому что это твое. Смогла найти не только жизненный путь, но и любимое дело. -Что ты имеешь ввиду? -Что ты очень везучий человек. Но, я ни на что не намекаю. Просто говорю. У тебя есть свобода выбора и это правда классно, я восхищаюсь. -Я тебя не совсем понимаю. -Ты знаешь, чего хочешь от жизни и идешь к этому. А я ничего от нее не хочу. Это звучит жалко, но зато правда. А что касается музыки... Просто это единственное, что я неплохо умею делать. -Но, ты ведь училась в колледже, почему не работа по профессии? -Юрист? Это интересно. Но... Но я не готова работать с людьми, как бы дико не звучало. Это был не мой выбор, родители решили за меня, а просто следовала их указаниям. Возможно... возможно, когда я решила, что моя работа будет связана с музыкой, то впервые в жизни приняла самостоятельное решение. -Ты хотела этого? -Не знаю. Скорее я просто была вынуждена. Говорю тебе это и понимаю, насколько жалко звучит. -Вовсе нет. -Ты меня жалеешь. Это легко понять по твоим движениям, по голосу, по взгляду. -Иногда мне кажется, что из нас двоих ты даже больше экстрасенс. -Не нужно иметь способности, чтобы читать людей. -В смысле? Это как? -Ты говоришь, что тебе помогает твой этот Кехно, подсказывает, дает советы. Но, если дело касается живых людей, то их можно прочитать просто посмотрев. -Может это, у тебя тоже силы есть. -Нет. Они мне и не нужны. Прозвучит странно, но мне слишком много доводилось чувствовать людей. Если сначала было сложно. То со временем я начинала понимать, что со мной будут делать, стоило просто взглянуть на человека. Все зависит от самых обычных факторов: дыхания, интонации, взгляда, движений, жестов. -Тебя... -Ты снова хочешь пожалеть. Понимаю твои эмоции. Но не надо, пожалуйста. От этого становится тяжелее справляться, потому что жалость вынуждает дать слабину. А я долго училась не быть слабой. -Я не успеваю ничего сказать, а ты всегда сразу понимаешь, что мне становится тебя жаль. -Тебя легко читать. Ты как открытая книга, твои эмоции поддаются пониманию. Особенно те, которые обращены в мою сторону. Не думай, что это плохо. -Я и не думаю. Но все это слишком удивительно, даже для меня. *END FLASHBACK*

***

Лира потеряла счет времени. Не знала, сколько дней прошло с того самого вечера, когда быстрым шагом ушла подальше от особняка, в котором проходили съемки. Она не сразу вернулась домой. Ходила по улицам, прячась в капюшон, потому что не знала, куда себя деть. В квартире появилась уже далеко за полночь. Тогда блондинка рухнула на пол прямо возле входа, слишком измотана оказалась к тому моменту. До дивана смогла доползти только через пару часов. После чего буквально отключилась от реальности, так как ее абсолютно перестало волновать то, что происходило или могло происходить. Внутри все болело, сжималось, разрывалось. Хотелось кричать, плакать. И она делала это. Рыдала несколько часов напролет, возможно впервые за всю жизнь не сдерживаясь, не боясь показаться шумной. Хватала себя за волосы, впивалась ногтями в ладони, царапала собственные предплечья, надеясь, что это поможет, что отвлечет. Но все попытки оказывались тщетными. Так прошло несколько дней. Но для Лиры все это являлось одним бесконечным промежутком времени. Потому что она не спала. Не могла. Стоило закрыть глаза, как в голове сразу же всплывал образ Вари, которая стояла в чужих объятиях и была совсем не против этого. Сейчас блондинка уже не плакала. Слез не осталось. Поэтому Лира просто лежала и смотрела в одну точку. Постоянно о чем-то думая, и эти самые мысли только сильнее сводили с ума. Блондинке хотелось забыться. Возникало желание вернуться в прошлое, в то время, когда она не знала Петрович, когда предпочитала не доверять людям и жить только с самой собой, со своим внутренним миром. Лира впервые решила кому-то открыться. Решила, что имеет право общаться с кем-то, как самый обычной человек. Но все повернулось именно таким образом, из-за чего девушка в очередной раз убедилась, что хороших людей не бывает, что все они по-своему жестоки. Телефон лежал рядом и блондинка замечала каждое сообщение, слышала каждый звонок. Но не отвечала. Не знала, как это сделать, да и не понимала, для чего. Не хотела быть растоптанной еще сильнее, ведь опасалась услышать от Вари что-то страшное, разрушающее. Неожиданно сама Лира разрушила тишину, попытавшись встать с кровати. Ей в голову пришла мысль, которая оказала настолько сильное воздействие, что девушка попросту не смогла противиться. Встав на ноги, Лира пошатнулась, потому что ощутила сильное головокружение. Истощенный организм отказывался слушаться и не совсем понимал, что от него хотят. Однако, собрав последние силы, блондинка все же смогла дойти до ванной. Включив тусклый свет, она посмотрелась в зеркало. Отражение выглядело, мягко говоря, потрепанным, но это волновало меньше всего. Открыв шкафчик возле зеркала, девушка дотянулась до верхней полки и достала с нее коробочку, о которой пыталась заставить себя забыть. Но не смогла. Убрав крышку, Лира посмотрела на металлические лезвия, которые лежали внутри. Именно этими лезвиями она наносила себе порезы, которые совсем недавно планировала полностью скрыть тату. Но сейчас блондинка понимала, что хочет вспомнить то самое ощущение. Закатав рукава толстовки, они посмотрела на свежие рисунки, которые создала Варя. Те выглядели замечательно, были выполнены явно профессионально. Однако, цепляясь за них взглядом, девушка чувствовала, как внутри что-то обрывается. Не жмурясь, не отводя глаз, она поднесла лезвие к предплечью и провела линию, из которой сразу же показалась кровь. Лира словно не замечала боли, потому что к физической уже давно привыкла. Подносила кусок металла к рукам снова и снова, красных следов становилось все больше и вскоре на полу начали появляться капли. Девушка надеялась почувствовать облегчение, надеялась, что разрывающая внутренняя темнота куда-нибудь отступит. Только надежды не становились явью. Не могла передать словами, насколько ей было больно и обидно. Но она не винила Варю, только лишь саму себя и собственную слабость. Внутри что-то перевернулось настолько, что заставило Лиру понять, что жизнь поменялась. Стала другой. И никогда уже не будет прежней. Окончательно обессилев, блондинка осела на пол. Лезвие выскользнуло из рук и с характерным звуком упало на плитку. В глазах девушки темнело, голова кружилось и становилось все сложнее смотреть на то, что находилось вокруг. Картинки раслывались и сконцентрировать взгляд на чем-то конкретном не удавалось. Лира переставала чувствовать себя, свое тело. Видела, как одежда постепенно пропитывается кровью, потому что раны остались необработанными. Порезы саднили, однако это являлось таким незначительным, что практически не замечалось. Девушка не плакала. На это у нее не было сил. Она просто сидела на холодном полу, опираясь спиной об ванную. Блондинка чувствовала себя ненужной. Бесполезной для этого мира. Неожиданно вспомнила слова родителей, которые говорили, что ей и вовсе не стоило появляться на свет. Решила, что так действительно было бы лучше. Ведь если бы не родилась, то сейчас не страдала бы. Не чувствовала бы разрывающей изнутри боли. В голову одно за другим лезли воспоминания, связанные с Варей. Их частые разговоры, постоянные переписки, которые за недолгий промежуток времени сумели стать чем-то очень привычным и крайне необходимым. Лира мысленно представляла Петрович, потому что в тот момент искренне хотела бы, чтобы та оказалась рядом. Она злилась на шаманку, однако все равно жаждала именно ее компании. Несмотря на то, что произошло, Варя оставалась единственным человеком, которого блондинка готова была подпустить к себе. Лира страдала, мучалась, потому что испытывала нечто настолько непонятное, травмирующее, сводящее с ума. Но... Раненное сердце не могло в мгновение забыть все хорошее, что вынудило его растаять и скинуть оковы. Все-таки Петрович была первой, кто отнесся к блондинке как к самому обычному человеку. А не как к предмету для унижений, оскорблений, буллинга. Шаманка не зная ни Лиры, ни ее жизненной истории, общалась с ней как с равной и сама тянулась к общению. Ведь именно Варя стала инициатором того, что они смогли выстроить подобный контакт, а не остановиться на самом обычном знакомстве, в роли мастера и клиента. Возможно, конкретно в этот момент Лира призналась себе в том, что именно испытывала по отношению к шаманке. Несмотря на то, что чувствовала сейчас, поняла, что время, которое провела в общении с Петрович, было для нее самым прекрасным в мрачной жизни. Варя словно стала "лучом света в темном царстве". Смогла хотя бы ненадолго позволить блондинке ощутить себя нормальной. Мысли путались, хаотичным потоком лезли в голову и выстроить их в нечто целостное не удавалось. Сознание с каждой минутой становилось более мутным. В конце концов девушка и вовсе перестала соображать.