Крашеный

Скоро Третьяков встал и пошёл в раздевалку: нужно забрать портфель и одежду. Зайдя в раздевалку, он быстро забрал вещи и ушёл. Идя по улице с сигаретой во рту, он увидел синеволосого. Подойдя ближе, он понял, что тот в наушниках. Вытащив один из его уха, спросил: — Что слушаешь? Матвей нахмурился и, выхватив свой наушник из рук русского, спросил: — Тебе какое дело? Из наушников шли знакомые слова, и он понял, что это группа «Нервы», и, естественно, песня так же называлась «Нервы». Русый улыбнулся: — «Нервы»? Я тоже эту группу слушаю. Крименов фыркнул, а Третьяков спросил: — Слушай, нам, кажется, по одному пути... Можно, я с тобой музыку послушаю? У меня телефон сел. Матвей молча отвёл глаза и протянул наушник парню. Тот, улыбнувшись, взял его, и они пошли вместе молча. Третьяков думал: «Вкус у Матвея ничего такой... Некоторые песни и в моём плейлисте...» Улыбнувшись сам себе, Матвей это заметил и спросил: — Слушай, так из-за чего ты подрался-то, а? Володя замолчал и напрягся: ведь пока синеволосый был в туалете на физкультуре, пока Третьяков со своими друзьями занимались, один предложил, ну так скажем, не очень хорошую идею насчёт Матвея. Русый начал отнекиваться: мол, зачем? Все начали его пилить, в основном это был Андрей, и в итоге Третьяков заехал тому в нос, и началась драка. Володю вывели из транса щелчком пальца перед лицом. Матвей смотрел на того и спросил: — Ты в порядке? Владимир нервно отвёл глаза: — Да в порядке... Матвей решил не давить: вид был у него довольно болезненный. Они шли молча в напряжении, но его прервал Володя: — Слушай... Я знаю, что наше знакомство не очень хорошо началось. Может, давай попробуем пообщаться, м? Матвей положительно кивнул, и у русского что-то ёкнуло в сердце — детская радость какая-то. Дойдя до перекрёстка, у них дороги должны были разойтись, как вдруг Матвей спросил: — Володь, можешь меня проводить, пожалуйста?.. У меня фонари не работают. Русый хотел спросить что-то вроде «боишься, что ли?», но лишь кивнул, и они молча пошли. Дойдя до подъезда пятиэтажки, Матвей отвёл глаза: — Спасибо, что проводил меня... Вова кивнул, но в сердце сразу потеплело. Не зная, как попрощаться, они пожали руки, и Матвей скрылся за дверью подъезда, а Третьяков пошёл своей дорогой.