Sin comentarios

💥 Джисон

Газонокосилка. Ненавижу её. Почему слышно её каждое грёбаное утро? Я поспал от силы часа четыре, и теперь всё тело ломило, как после хорошей пьянки. Гости разъехались под утро. А я так и не переодевшись завалился спать. Кстати, об этом. Почему это меня газонокосилка подняла, а соседа нет? Несправедливо. Я раздвинул шторы и не увидел солнца, как ожидал. Небо заволокли грозовые тучи, но ещё не капало, поэтому наскоро сварганив бутер, я вылетел на веранду. Прохладный ветер дул в лицо, добивая мои и без того нерасчёсанные волосы. Всё казалось таким нереальным. Я брёл по безлюдной дороге, вдыхая утреннюю свежесть. И, о боже, как мне этого не хватало. Соседский забор. Я перегнулся и сорвал яблоко, пока никто не видит. Оно было сочным, но кислым, и я тут же запустил его в кусты. Не сезон. Как только забрался вглубь деревни, стало моросить, и я поспешил назад. Но кто бы сомневался? Ливень разразился ещё до того, как я преодолел хотя бы полпути. Футболка тут же неприятно облепила тело, сковывая плечи. Джинсы обвисли, в кроссовках захлюпала вода. Спешить уже было некуда, и я, сбавив скорость, подставил лицо каплям. Стало больно: они били по щекам, глазам, лбу, барабанили по шее. Я шёл, глотая их, роняя с подбородка. Какая-то старуха, выглянув из окна, помахала мне, проводив заинтересованным взглядом. Ну нафиг, больше не пойду сюда. Домой ввалился мокрый до нитки, прошлёпал в душ. Мать ничего не сказала. Хотя по глазам видно — она чего-то ждёт. И точно. Стоило мне выйти, как она подхватила меня под руку. — Джисон! Мне это уже не понравилось. Слишком оживлённой она выглядела. — Скажи мне, сынок, как давно вы встречаетесь с Ха На? Опачки. Так она про это. Не думал, что кто-то вспомнит маленький казус. Но что сделано, то сделано. — Мааам, всё было чуть преувеличено. Любви до гроба, конечно же, нет. Но вот детей она тебе принести может. — Что??? — Да шучу. Всё норм. Встречаемся, гуляем. Всё у нас good. — И ты мне не сказал??? — Я собирался. Но случая подходящего не было. Ещё бы он был. — Как не было? Я всегда рада гостям, а тем более такой чудной девочке! — Я знал, что ты меня в любом случае поддержишь! Но знакомство с родителями — важный шаг, и мы его чуть отложили. Конечно, отложили и откладывали бы ещё долго, если бы не этот шашлык. Минхо-чёрт-его-побери-сплошные-неприятности. — Ладно, но ты зови её в гости, не стесняйся! — не отставала мать. — Свежий воздух, можете покататься на великах, я тебе дедовский выдам. Ну спасибо. На этой развалюхе только до гроба и доедешь. Причём очень быстро, не успев даже закрутить педали. — Конечно, обязательно позову, — не стал высказывать свои опасения я. Она же сто процентов любит антиквариат. Судя по улыбке Минхо, проходящего мимо, его вся эта ситуация очень даже забавляла. — Чтоб ты мизинцем об косяк ударился, — посоветовал я, отправляясь к себе. Кровать, заправленная, как для конкурса «лучшая домохозяйка». Вещи сложены ровными стопками. Ни одной частички моей любимой пыли. Окна чище, чем линзы для глаз. Тошно. Где же мой творческий беспорядок? В нём так хорошо жить: поворачиваешься направо — а у тебя там бутылка минералки и карандаши, налево — браслеты и трусы. Всё же логично и понятно. Нет, надо было разложить всё, как в больничке. Не удивлюсь, если комната этого придурка выглядит как в психушке: белые стены, белая кровать, белые шторы, белый стол, белая тумбочка, белый шкаф и все вещи в шкафу тоже белые. Хотя вон, щеголяет в каких-то попугайских шортах. Наверное, мать выдала, чтоб не позорился. Я в чувствах пнул компьютерный стул, и он отлетел в стену. Раздался удар и крик Минхо с кухни: — Ты наконец-то убился!? — Конечно, всё для тебя, родной! — заорал я ему в надежде, что он не только мизинец отшибёт, но и подавится. Всю грёбаную неделю лили дожди. Я сидел в заперти, начиная медленно ненавидеть мир, страну, город, деревню, дом, его обитателей, себя и даже книги. Это было последней каплей. Раньше я мог читать днями напролёт, а сейчас руки тряслись от раздражения, хотелось вырваться отсюда нафиг. Хотелось на свободу. Я выходил из комнаты и видел Минхо, я возвращался обратно и видел... Угадайте кого? Правильно, Минхо, чёрт его побери! Но Будда, видимо, смилостивился надо мной, и погода стала приходить в норму. Засветило солнце, высохла земля, ветер поутих. Всё казалось таким идеальным до момента, как моя маман появилась передо мной с двумя лопатами. — Джисон, Минхо не с тобой? У меня для вас работа. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять — не в приставку идём мы играть и не комиксы рисовать. Мы идём получать витамин D. Или простым языком — копать картошку. Минхо нашёлся в тени яблони, он листал книгу с широченной улыбкой на лице. Ну прям мечта — испортить такое настроение. Я подошёл ближе, окликая и маша лопатой перед собой. Тот поднял голову, помахал мне в ответ и уткнулся обратно. Что простите? Он не понял, что ли? Пришлось объяснить на пальцах, что сейчас он кладёт книгу и мы тащимся в огород. И о боже! Какое разочарование проступило на его роже — он действительно не понял вначале. Лошара. Поле было так же огромно, как и глаза моего соседушки, когда он его увидел. — И нам это всё нужно перекопать? — Да, я вижу, как ты счастлив! — Счастливее некуда. Он хмуро подхватил свою лопату и начал что-то рыть. Мне было физически больно смотреть. Это ж элементарно, как можно было проколоть картофелину? А разломить пополам? Я подошёл ближе, стараясь не засмеяться. А Минхо вонзил лопату, дёрнул на себя, и возле моей головы пролетел здоровенный камень. — Убить меня захотел? — заорал я, а соседушка ошарашенно обернулся. Глаза у него забегали, плечо дёрнулось. — Сорян. Он не сказал больше ни слова, отодвинувшись дальше. А я решил, что пора бы и поработать. Два грёбаных часа мы возились на этих грядках. Видеть эту картошку больше не мог. Я был намерен устроить если не конец смены, то хотя бы перерыв, поэтому подошёл к запыхавшемуся парню со спины и позвал: — Рожа поскудная! Тот не отреагировал, а я закатил глаза. Ну и паца-ваца. Пришлось окликнуть по имени: — Минхо! Он наконец дёрнулся, и зря. Лопата проехалась по земле, а мне точно в плечо прилетела маленькая гнилая картошка. Мерзость. Я прям почувствовал, как лицо перекосило, а зубы свело. Эта хрень расплюснулась на моей футболке отвратительным пятном. — Это не я! — тут же вскинул руки вверх парень, роняя лопату. — Это гравитация! — Нет, конечно, — как можно слаще улыбнулся я, присел на корточки и поднял ещё одну картошку. Минхо, кажется, прочухал мой план и попытался сбежать, но не тут-то было. Я метко запустил снаряд — прямо в лопатку. Жертва взвыла и швырнула в меня новой картошкой. Мимо! Я спрятался за тачкой, прицелился. И… бинго. Попал. Минхо поморщился, подбежал ближе и зарядил мне в поясницу. Хорошо, что на мне были не джинсы с низкой посадкой — было бы капец как грустно. Я сорвался за ним следом, намереваясь отомстить, но гад бежал быстро. Я старался не давить картофель — в отличие от некоторых. Но эти некоторые пренебрегли моим мудрым советом: на одном из прыжков Минхо подскользнулся на гнилом клубне и грохнулся спиной прямо на грядки. Меня разобрал дичайший смех. Я даже не смог сразу подойти — не мог разогнуться. А когда наконец добрался и навис сверху, то понадеялся, что Минхо не смотрит на меня так, как Андрей Болконский на Наполеона. Вон даже ситуация похожая: небо голубое, поле боя, где пролито много слёз. — Гравитация не помогла? — участливо поинтересовался я. — Иди ты, — фыркнули мне в ответ, и я вновь рассмеялся. А Минхо, поднявшись, стал с омерзением вытирать шлепок об траву. — Я вообще-то хотел сделать перерыв, — отсмеявшись вдоволь, оповестил я. — Ты как хочешь, а у меня обед. Пойду супчика наверну. — Я тоже тогда. Не буду же я один тут пахать. — Как знаешь, — я пожал плечами, тут же пожалев о сделанном. Мне в нос ударил отвратительный гнилостный запах, и, стараясь ничего не задеть, стянул с себя футболку. Подхватил её двумя пальцами и понёс перед собой. Ужас. Единственное, что утешало: мама на обед приготовила много вкусного, включая вишнёвый пирог. Я ускорился, сел за стол, намереваясь смести всё, что дадут. Но мама, покосившись на свою новенькую скатерть, прогнала меня в душ, сказав, что докапаем мы завтра, на сегодня хватит.

💥 Минхо

Стоило ему стянуть футболку, как я завис. Какая офигительная спина, она будто создана для татуировок. Я уже видел, как на плече красуется остроконечный хвост дракона, а тело зигзагами спускается вниз к копчику. Или по выпирающим позвонкам можно было бы набить ветви лианы, оплетающие ещё и ключицы. В общем, выбор широкий, да и каждый мастер с радостью бы взялся за такую работу. Эх, многое Джисон упускает. Я сел за стол, набирая в тарелку еду. Не обед, а шведский стол какой-то. Вот если бы мама меня так дома кормила, цены бы ей не было. Я определённо завидую Джисону, если ему такое перепадает постоянно. Тётя Джи Ён принесла горячий бульон, и я окончательно поплыл. Какой кайф! Она присела напротив, поинтересовавшись: — Вкусно? Она ещё и спрашивает. Серьёзно? — Да я бы душу продал за ваш обед! — Вот так сразу? — рассмеялась она, и я улыбнулся. — Как вы с Джисоном? Сдружились? Он не сильно тебя достаёт? Сдружились. Ага. Я прям вижу, как мы покупаем кулоны в ближайшем ларьке с надписью «best friends» и идём устраивать марафон по детским мультфильмам. Потом обсуждаем, кто нам нравится, сплетничаем, играем в приставку и поём караоке, как родители. Какой кошмар. Пришлось выдавить подобие счастья и сообщить: — Да, наши отношения заметно улучшились. Тётушка кивнула, и я выдохнул. С ней было как-то проще, чем с моей мамой. Она будто не волновалась о том, что я скажу. У меня было такое ощущение, что ей не то чтобы всё равно, но как-то не важно. Объяви я, например, что вместо школы хожу на танцы, она бы сказала: «Класс! Продолжай в том же духе!». Мне нравилось это чувство. Оно придавало какую-то уверенность. Джисон ввалился в кухню шумным ураганом. Вырвал из мыслей, заставил нахмуриться. — Disfruta tu comida! Я его скоро тресну, сколько можно лялякать на своём испанском? Не понятно ни хрена. Бесит. Я ж не хожу и не разговариваю на латыни. Хоть и не знаю её, но скоро он меня доведёт, и я из вредности выучу. Тётя Джи Ён, глянув на сына, обречённо пожала плечами: мол, ну поехал чел на испанском, ничего не сделать, пусть хоть что-то в этой жизни учит. Кстати, надо узнать, куда поступать собрался мой соседушка, а то последнее лето, а он фигнёй страдает. Я, конечно, не лучше, но моя успеваемость и так отличная. Задумался, перебирая варианты: хорошист? Двоечник? Сомневаюсь, что отличник. Может, списывает у кого-нибудь или просто халявит. Даже интересно стало. Крутится же как-то, раз на вышку собирается. Я поблагодарил за обед, вернувшись в комнату. Достал наушники, открыл книгу, которую не успел дочитать, расслабился. Как приятно ноет тело. Я уже месяц не был в качалке, ещё немного — и стану тряпкой. Перспективы так себе. Ещё и от цивилизации отвыкну, приеду в город и буду как бабуин. О ужас. Надо что-то срочно придумать. Хоть на турники в другую часть деревни ходи. Как же я скучаю по шумным компаниям. Хотя один Джисон чего стоит, сразу пятерых заменяет. Смотрю на него и плакать хочется: «верните назад», но он и забавный. В общем, странный тип. До вечера меня никто не трогал. И я наконец смог дозвониться до Юджина. — Алло, браток! — раздалось радостное в трубке. — Как дышится на свежем воздухе? Чего не звонишь, не пишешь? — Замечательно. Я тебя сейчас всёёё расскажу. Ну и выложил на одном дыхании действительно всё. Всё, что знал, что нет, и даже больше. Юджин слушал, ржал, переспрашивая особо смешные, на его взгляд, моменты. А я всё не мог успокоиться. За эти дни накипело столько, что надо было срочно с кем-то поделиться. А с кем, если не с ним? Мы, вообще, забавно познакомились. Я вдруг вспомнил, как мы на курсах китайского языка оказались вместе за последней партой. Что он, что я — сидели хмурые до невозможности. Даже преподаватель нас не трогал. Ни одним словом за полгода не обмолвились, а потом бац! Проснулись в одной постели после весёлой ночки. Оказалось, не такой уж и тихоня Юджин. Мы потом долго ржали с этой ситуации, в клубы вместе гоняли, да и сдружились. Его предки были просто ангелами: в пятнадцать лет подарили пацану квартиру, ну мы и стали зависать вместе чуть ли не круглосуточно. Мои так до сих пор думают, что я в библиотеке дни убиваю. — Чего замолчал? — раздалось на другом конце линии. А я, уловив шаги за дверью, шепнул: — Потом позвоню. Юджин понимающе хмыкнул и сбросил трубку, а я кинул телефон под подушку, подойдя к окну. В дверь постучались, и я насторожился. Джисон явно так не делает — он с ноги вышибает дверь, влетая на всех парах. — Не занят? — мама вошла внутрь, оглядывая меня с ног до головы, остановилась на книге в моих руках: — Минхо. Я надеюсь, ты помнишь, что экзамены уже близко. Почему я постоянно вижу тебя с какой-то фантастикой? А почему нет? Хотелось мне поинтересоваться. Летние каникулы — это моё время, право на отдых. Почему я не могу читать, что хочу? Тем более книги соседа, так возникает вопрос: ему можно, а мне нет? Я не стал ничего из этого озвучивать, даже в лице не изменился, лишь помедлил, произнося: — Мои учебники остались в квартире, в ближайшее время я обязательно их заберу. Маму ответ не особо устроил, она явно изменилась в лице. — Ты потерял уже почти месяц. Я дала тебе время пострадать фигнёй. Мало что ли? Не пора ли за голову взяться? Ты хочешь нас всех опозорить, завалив вступительные? — Нет, конечно. Я буду усердно учиться, начиная с завтрашнего дня. — Так-то лучше. Это отец ещё не знает, что ты тут ничего не делаешь. А узнал бы, и всё так кардинально изменилось! Прям о боже! На целых... 360 градусов. Он же у нас профессор точных наук. Как же у него мог родиться такой тупой и неблагодарный сын? Чудо природы? Захотелось закатить глаза, отвернуться и наконец уснуть, но главное правило этой семьи, а так же жизни в целом: «держи эмоции при себе, а угрюмое выражение лица засунь в задницу». Впервые в жизни я был рад тому, что мой непутёвый сосед появился в комнате. Поставил гитару в шкаф, бросил медиатор на стол. Навёл шум и в то же время разрядил обстановку. Мать помассировала точку меж бровей, кивнула мне на прощание, скрывшись. Я упал на кровать, уставившись в потолок. Два часа честно сражался с одним навязчивым желанием, но всё же сдался. Захватил толстовку, вышел на улицу. Прохладный ветер тут же окутал тело, комары привычно зажужжали над ухом. Я прошёл за сарай, встал в самый укромный угол, пошарил по карманам, выуживая пачку сигарет. Достал одну: тонкую, длинную, горькую и одновременно сладкую. Вставил в зубы и подпалил. Стало хорошо, я бы сказал даже божественно. Давно я так не затягивался, давно не хотелось ощутить это вновь. Смотрел на тёмное небо, на звёзды — и всё было как обычно. Я вернулся к самому себе, потому что сколько ни беги, ты просто наворачиваешь круги. Вдруг что-то коснулось моих плеч. Сердце упало в пятки, бежать было поздно. Я постарался спрятать сигарету, но не успел. Её выхватили из моих рук, и я обречённо закрыл глаза. — Чего шуганный такой? — поинтересовался бодрый голос, и я дёрнулся. Не мама. Это была не мама. Камень с плеч. Я обернулся к соседу, выдыхающему дым мне прямо в лицо. — Что ты тут делаешь? Хотелось его придушить. Что за привычка появляться, когда не надо? Все его заслуги тут же обнулились и даже ушли в минус. — Вышел прогуляться, а тут смотрю — знакомая фигура, дай, думаю, подойду, поболтаем о жизни. — Поболтали. А теперь проваливай. — Не хочу. Тут так атмосферно, а ты меня гонишь. Грустно даже. — Джисон. Завязывай. — «Джисон! Джисон!» Ты как моя маман. Меня аж передёрнуло — чего-чего, а становиться похожим на чужую мать я не собирался. — Верни, — я указал на сигарету, зажатую в чужих зубах. — Нет. Она мне нравится. Занимательный вкус, мне никогда не доводилось пробовать такую раньше. Где взял? — Какая разница. Отдай и проваливай. Я начал медленно, но верно выходить из себя. Какого чёрта этот мерзавец до меня докопался? Прошёл бы мимо — и всё, никаких проблем. Нет, надо было припереть сюда свою задницу. — Чего ты злой такой? Расслабься, взгляни на небо. Оно прекрасно. — Я смотрел на него, пока не припёрся ты, так что не мешай мне это делать дальше. Сигарета почти дотлела до фильтра, и я с сожалением понял, что даже если отберу — докуривать нечего. Моя доза никотина на сегодня не была удовлетворена, а доставать новую из пачки я так и не решился. Руки начинали потихоньку замерзать, а гнев всё накатывал новыми волнами. — Не знал, что ты куришь. — И мог бы прекрасно жить без этого знания дальше. — Ну нет. Я-то думал, ты святоша, мамина радость, папина гордость. А оказывается, ты не так прост. Мне становится любопытно. — Засунь своё любопытство куда подальше. Я вырвал окурок у соседа, потушил об стену сарая, забросил в соседскую урну за забором. Оглянулся по сторонам и направился в дом. Свет в окнах уже не горел, и я спокойно прошёл к входной двери, дёрнул за ручку и... Дёрнул ещё раз. И ещё раз. — Ты разве не понял, что она закрыта? — лениво осведомился Джисон, наблюдая за мной со стороны. Я опустил руки. Действительно. Чего я дёргаю? С первого раза было всё понятно. Захотелось врезать стоящему рядом парню, будто это он был источником всех бед, будто это он во всём виноват. Я замер, отсчитывая вдохи и выдохи. Один. Два. Три. Спокойствие. Спокойствие. Спокойствие. Не помогло. Я размахнулся, впечатывая кулак в чужой живот. Джисон согнулся пополам, но глаз не отвёл. Уставился на меня, улыбаясь. Захотелось ударить ещё раз и ещё раз. В живот, в солнечное сплетение, в челюсть, чтобы он больше не улыбался, чтобы не смотрел так. — Полегчало? — поинтересовался он, разгибаясь. Я сжал зубы, утихомиривая гнев. Попытался вновь досчитать до десяти, но не успел. Мне прилетело точно под ребра. Воздух вышибло одним разом. Стало нечем дышать. Я закашлялся, а Джисон погладил меня по спине, издевательски улыбнувшись. — Тварь, — прошипел я, скидывая чужие конечности. — Ещё бы не был. Мы смотрели друг на друга, я потихоньку приходил в себя. Хотел было постучать в дверь, но ко мне развернули телефон. — Двенадцать часов ночи. Ты уверен, что мать обрадуется твоему явлению? — А что ты предлагаешь? — Не знаю, погуляем, а там, глядишь, и утро. — Совсем на голову больной? Нет, Джисон, конечно, прав: сейчас вернуться домой значило обречь себя на многочасовую лекцию. Но и гулять я с ним точно не собирался, тем более до утра. — Больной. Мне все так говорят. Ну так что насчёт прогулки? — Не пойду я, отвали. — Как знаешь, — Джисон пожал плечами, удаляясь за дом. И куда он намылился? Я что, теперь один буду на крыльце сидеть? Пришлось пойти следом. Сосед обнаружился на садовых качелях. Он сидел под каким-то потрёпанным пледом и раскачивался взад-вперёд, что-то напевая себе под нос. Меня он заметил не сразу, только когда я остановил качели, садясь рядом. — Одеяло не дам! — тут же объявил он, закутавшись поплотнее. — Можешь даже не просить. — Больно надо. Я оттолкнулся ногами, набирая скорость. Стало холоднее, но было уже всё равно. Я качал нас около часа, пока совсем не продрог, а парень рядом не засопел, положив голову на перила. Пришлось переступить через себя и отобрать половину пледа.