Вовремя...

      Вэй Усянь почувствовал слабость и потерял сознание на руках у Лань Ванцзи, а когда очнулся, то услышал голоса Второго Нефрита и Лань Цижэня: — Ванцзи, ты ручаешься? — спрашивал старейшина Лань у своего племянника. — Если да, то я мог бы позволить Вэй Усяню поселиться здесь, но при одном непременном условии — юноша должен объясниться. Пусть расскажет всё, не скрывая. Я настаиваю. — Я согласен… — прошептал Вэй Усянь. И в самом деле, терять ему было уже нечего, ведь с Цзян Чэном они разошлись официально, мирные Вэни — в безопасности, а бабушка Вэнь и А-Юань спасены и с ними всё будет хорошо. Непременно, иначе и быть не может. — В таком случае, расскажи всё, как есть, — требовательно, но мягко произнёс Цижэнь. Вэй Усянь уже открыл было рот, но Лань Ванцзи опередил его, сказав: — Не раньше, чем Вэй Ин выпьет укрепляющего чая. — Что ж, ты прав, — согласился Цижэнь. — Я приготовлю. Он тихо вышел, а Лань Ванцзи сел подле Вэй Усяня и обнял, целуя в лоб и виски.       Цижэнь же, хоть и не одобрял появления Старейшины Илин в Облачных Глубинах, но и оставить без помощи полубольного от слабости, истощения и долговременного использования пути тьмы юношу, как и А-Юаня с ни в чём не повинной бабушкой Вэнь ему не позволяла совесть. К тому же, Вэй Усянь некогда был его учеником, благодаря ему А-Чжань спасся в своё время в Пещере Черепахи-Губительницы. А-Чжань мало рассказывал о пережитом, но что он обязан жизнью Вэй Усяню, было яснее ясного. Если Вэй Усянь вторично оказался здесь, в Облачных Глубинах, не судьба ли это? Неожиданно Цижэня пронизала столь искренняя нежность, что он едва сдержал слёзы, заваривая лучшие травы для успокоения и восстановления сил. — Выпей чаю и поспи хорошенько, — сдержанно, но уже без всякой холодности сказал он Вэй Усяню, ставя перед ним целительное питьё. — Всё потом. — Дядя действительно не против, чтобы мы… — Голос Лань Ванцзи дрогнул, когда он поглаживал руку заснувшего под воздействием чая Вэй Усяня. — Если юноша будет честен, у меня не будет причин возражать против вашего с ним союза, — неожиданно мягко ответил Цижэнь. — Наследник у ордена Лань уже есть — А-Юань, а принять в клан Вэй Усяня меня обязывает обыкновенная благодарность, ведь ты спасся в Пещере Черепахи-Губительницы именно благодаря ему. — И дядю не смущает, что Вэй Ин использовал путь тьмы, а А-Юань — Вэнь по крови? — осторожно спросил Лань Ванцзи. Цижэнь вздохнул. — Что ж, А-Чжань… Раз уж ты спросил об этом, я отвечу. Прежде всего, А-Юань не может отвечать за деяния Вэнь Жоханя и ему подобных. К тому же, если уж говорить о его родстве, благоразумнее вспомнить не столько о родстве с Вэнь Жоханем, сколько о родстве с Вэнь Цин и Вэнь Нином. Талантливый целитель в будущем не принесёт ордену Лань ничего, кроме пользы. Конечно, характер Вэнь Цин нельзя было назвать лёгким, но ведь А-Юань вполне мог бы унаследовать и нрав Вэнь Цюнлиня, покладистый, скромный и кроткий. Что же до Вэй Усяня… — Он погладил свою бородку, как делал всегда, размышляя. — Наверняка он стал использовать путь тьмы не просто так. Поэтому я и настаиваю на том, чтобы юноша объяснился, когда хоть немного восстановит силы. Вэй Усянь, конечно, безрассуден, но и честен, как никто. Я хочу выслушать его, когда проснётся. Вполне может быть, что и гибель Цзинь Цзысюаня с женой — лишь роковое стечение обстоятельств. Тогда мы попытаемся сделать всё, чтобы вернуть юноше доброе имя. — А если смерть Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли некто подстроил? — предположил Лань Ванцзи. — Тогда, выходит, Вэй Ин и вовсе невиновен… Цижэнь едва заметно покачал головой: — Даже если обе эти смерти и были подстроены, А-Чжань, то вина Вэй Усяня всё же есть. Если вспомнить инцидент на тропе Цюнци, то Вэй Усянь поступил крайне неосторожно, взяв с собой Вэнь Цюнлиня. Ты ведь всё равно навещал Вэй Усяня, пусть и тайком… Лань Ванцзи понял, о чём хотел сказать его дядя. — Да, в самом деле, — признал он. — Мне следовало быть тогда рядом с Вэй Ином. — А во второй раз — в тот день, когда погибла его шицзе… — Цижэнь снова покачал головой. — Что двигало Вэй Усянем, когда он решил прийти в Башню Золотого Карпа? Отчаяние? Гнев? Желание увидеть-таки племянника? Я понимаю — Цзян Яньли руководила любовь к брату, но будь у неё хоть немного больше благоразумия, она бы осталась с сыном…       Лань Ванцзи хотел ответить, что на месте Цзян Яньли тоже не остался бы в стенах резиденции ордена, приди к нему Вэй Усянь, но Цижэнь слишком хорошо понял племянника по глазам, и в третий раз качнул головой. — Не сравнивай себя и Цзян Яньли, А-Чжань. У тебя ведь не было сына здесь, в Облачных Глубинах. — До сих пор, дядя, — уточнил Лань Ванцзи. — Теперь есть — А-Юань. — Да, разумеется, — кивнул Цижэнь. — Мы с Сичэнем подтвердим, что ты усыновляешь его официально. — Благодарю, дядя, — кивнул в ответ Лань Ванцзи с таким теплом, что выражение лица старейшины Лань невольно смягчилось ещё больше. И тут же тень набежала на лицо Второго Нефрита, когда тот положил руку на запястье Вэй Усяня с намерением попытаться передать тому хоть немного духовной энергии, и Лань Ванцзи стал белее собственных одежд. — Дядя… — прошептал он. — Я предупреждал Вэй Ина, что путь тьмы разрушает тело, и действительно, тьма подорвала его силы так, что дальше просто некуда… Цижэнь в свою очередь коснулся запястья Вэй Усяня и решительно сказал: — Надо позвать лекаря, А-Чжань. Пусть осмотрит Вэй Усяня, пока тот спит. Это нужно — проснувшись, юноша едва ли согласится. — Дядя прав, — согласился Лань Ванцзи. — Не оставляй его, — коротко произнёс Цижэнь и вышел.       Оставшись наедине с Вэй Усянем, Лань Ванцзи принялся осыпать поцелуями сгибы и кончики его пальцев, гладил лоб, показавшийся излишне холодным. — Лань Чжань… — прошептал Вэй Усянь, не просыпаясь.       Боясь разбудить самого дорогого человека, Лань Ванцзи перестал целовать его, но вместо этого бережно обнял, прошептав в ответ: — Я здесь, с тобой, Вэй Ин…