Вовремя...

      Прибыв в Пристань Лотоса, Цижэнь, в чём он признавался только себе, ожидал, что глава Цзян будет озлоблен, поскольку уже успел узнать обо всём, что произошло с его шисюном — ещё бы, клан Лань, известный своей праведностью, приютил известного всей Поднебесной основателя пути тьмы, убийцу сестры, сделавшего сиротой собственного племянника. Но всё оказалось наоборот — к огромному облегчению и Цижэня, и Не Хуайсана, одинаково переживавших за близкого им обоим человека. На лице Цзян Ваньиня было странное умиротворение, и он принял бывшего наставника и друга по учению в Облачных Глубинах очень тепло. — Наставник Лань, Не Хуайсан, госпожа Цинь Су? — произнёс он чуть вопросительно. — Чему обязан? — По правде говоря, я ожидал от тебя более холодного приёма, Ваньинь, — заметил Цижэнь. — Из-за Вэй Усяня? — понял Цзян Чэн. — Но моя ненависть не вернёт сестры, а Вэй Усянь, как я слышал, отказался от пути тьмы. Лань Ванцзи всё равно так или иначе нашёл бы способ быть вместе с Вэй Усянем. Но Суйбянь, — предупредил он вопрос Цижэня, — останется здесь, в Пристани Лотоса. Цижэнь внимательно посмотрел на бывшего ученика. — Ты забрал из пещеры Фумо Суйбянь, а всему остальному позволил оказаться в руках иных заклинателей? Не зная, как ими могут распорядиться Цзини и, к примеру, Су? Цзян Чэн пожал плечами. — К чему мне были сомнительные творения Вэй Усяня? Для меня было важно вернуть в Пристань Лотоса Суйбянь. Я нарочно опередил Мэн Яо и взял в тот день меч Вэй Усяня с собой. Суйбянь подарил Вэй Усяню мой отец, а поскольку мой шисюн покинул орден Цзян, Суйбянь должен остаться здесь. — Но ведь вы с Вэй Усянем, насколько мне известно, разошлись только для вида, — напомнил Цижэнь, в ответ на что Цзян Чэн лишь слегка качнул головой: — Во время поединка на горе Луаньцзан — да, мы разошлись только для вида, но теперь, когда Вэй Усянь с Ханьгуан-цзюнем вступили в брак — к чему ему быть членом ордена Цзян? В Облачных Глубинах Вэй Усянь будет куда счастливее. Тем более, что теперь у моего шисюна наверняка есть куда лучший меч, не так ли, наставник Лань? Цижэнь кивнул. — Выслушай меня, — сказал он, как можно мягче. — Я не жду, что рассказанное мною смягчит тебя по отношению к Вэй Усяню, но ты хотя бы будешь знать всю правду о своём шисюне. До конца.       Цзян Чэн вздохнул, но возражать наставнику, которого всегда искренне любил, не стал. Не Хуайсан обнял друга за плечи и произнёс вполголоса: — Выслушай наставника Ланя, Цзян-сюн. Ради меня… — Ради тебя? — усмехнулся Цзян Чэн. — Ты всё это время был в стороне, не особенно-то и вспоминая о нашей с тобой дружбе. Я знаю, ты не склонен был одобрять меня, когда я разошёлся с Вэй Усянем, но ведь ты и не решился поддержать его. И при этом ты называешь себя нашим общим другом — моим и Вэй Усяня? Не Хуайсан не смутился. — Я оставался всё это время в стороне, Цзян-сюн, ты прав, но лишь потому, что был нужен дагэ. Вэй-сюн слабел от использования пути тьмы, но и дагэ с его склонностью к искажению ци было не легче, даже наоборот. Много тяжелее. Меня не было на горе Луаньцзан в тот день, и я не жалею об этом, нисколько. — Между прочим, — вспомнил Цзян Чэн, — я как будто не видел, чтобы и Чифэн-цзунь был на горе Луаньцзан в тот день. Припадок искажения ци настиг его именно тогда? Вот так совпадение… Не Хуайсан кивнул. — Не удивлюсь, Цзян-сюн, если вмешались сами Небеса, — признался он, — хотя, пожалуй, я и не назвал бы себя верующим. Тогда я здорово испугался за дагэ, но, если подумать, в тот день действительно некто или нечто свыше не позволило дагэ участвовать в неправедном деле. Я сидел подле постели дагэ и обмахивал его веером. Будь ты рядом, понял бы, что в тот день дагэ было не до похода на гору Луаньцзан. — Юноша прав, Ваньинь, — согласился Цижэнь. — Я бы не удивился, если бы узнал наверняка о вмешательстве богов в события того дня. — Но всё же, вернёмся к разговору о Вэй Усяне. Прошу, выслушай меня. Если после моего рассказа ты захочешь разорвать все связи с орденом Лань — как угодно. — Наставник Лань знает, что я в любом случае не сделаю ничего подобного, — вздохнул Цзян Чэн. — Ради прежней доброты ко мне наставника Ланя и Цзэу-цзюня. Да и от Ханьгуан-цзюня, признаться, я никогда не видел ничего дурного, лишь моя ревность настраивала меня против него…       Цижэнь кивнул. По мере того, как он рассказывал, Цзян Чэну всё, что узнал от Лань Ванцзи с Вэй Усянем, глава Цзян делался всё бледнее, сжимая рукоять Саньду так, что та, казалось, готова была треснуть и расколоться, Не Хуайсан, сочувственно глядя на друга, слегка обмахивал его веером, а Цинь Су едва удерживалась, чтобы не обнять и не утешить главу Цзян, к которому уже чувствовала огромное сострадание, и понимала, что нипочём не покинет Пристань Лотоса — просто не сможет этого сделать. Выходит, старейшина Лань видел их обоих насквозь, предчувствуя, что Цинь Су и главе Цзян будет хорошо вместе. — Праведник… — прошептал Цзян Чэн. — Вэй Усянь — извечный праведник! Теперь я понимаю, почему мой шисюн молчал о том, что отдал мне своё золотое ядро. Открой мне всё Вэй Усянь, это приковало бы его к ордену Цзян навсегда, а он мечтал о свободе. Поэтому и ушёл с Вэнями. — Он вдруг тихо заплакал. — А ты не отпустил бы Вэй Усяня, если бы тот захотел уйти однажды? — осторожно спросил Цижэнь, пока Не Хуайсан успокаивающе обмахивал друга веером. — Даже если бы мирным Вэням не потребовалась помощь? Цзян Чэн усмехнулся сквозь слёзы горькой усмешкой: — Вэй Усянь не ушёл бы, если бы даже я отпустил его на все четыре стороны, наставник Лань. В нём было слишком сильно чувство долга. Но он ведь действительно ушёл — с Вэнями. — Что ж, в таком случае, закончим это дело здесь и сейчас, — благоразумно предложил Цижэнь. — Теперь я прошу главу Цзян официально отпустить Вэй Усяня в орден Лань. Молодой господин Не и госпожа Цинь Су — мои свидетели.       Цзян Чэн снова слегка пожал плечами и записал в соответствующей книге, что Вэй Усянь, пусть и заочно, но вполне официально покидает орден Цзян и присоединяется к ордену Лань — как супруг Второго Нефрита Лань, Ханьгуан-цзюня. Закончив с этим, Цзян Чэн спросил: — Пусть так, но ведь наставник Лань и Не Хуайсан прибыли сегодня не для того, чтобы позаботиться о нынешнем статусе Вэй Усяня, не так ли? Цижэнь кивнул. — Я хотел устроить твоё счастье, Цзян Чэн, — сказал он неожиданно мягко. — Выслушай меня ещё раз, прошу тебя.       Цзян Чэн пожал плечами, и пригласив бывшего наставника, Не Хуайсана и Цинь Су с её служанкой, всё это время не покидавшей своей госпожи, сесть на подушках напротив себя, велел подать чаю и мёда. Цижэнь же рассказал ему всё о Мэн Яо и Цинь Су. — Вот оно что… — Ваньинь сжал кулаки и вздохнул особенно тяжело. — Я поверил Мэн Яо и не смог поверить Вэй Усяню… А ведь если бы поверил, Цзинь Цзысюань и сестра сейчас были бы живы, а если и нет, то мы хотя бы призвали бы Мэн Яо к ответу сразу же, по горячим следам. Выходит, моя вина не меньше вины Вэй Усяня. А что касается госпожи Цинь Су… — Он впервые взглянул на гостью по-настоящему внимательно и действительно нежно: — Госпожа Цинь Су уверена, что наш союз принёс бы счастье нам обоим? — Вполне, — скромно кивнула Цинь Су. — Я вижу по глазам Саньду Шеншоу, что Саньду Шеншоу честен и добр, а большего мне и не нужно. Единственное, о чём я бы осмелилась попросить Саньду Шеншоу, это о том, чтобы Саньду Шеншоу был добр к моему А-Суну… — Что ж, — Цзян Чэн ещё внимательнее взглянул на Цинь Су и твёрдо ответил: — Я хотел бы, в таком случае, попросить госпожу Цинь Су о том же — чтобы госпожа Цинь Су была добра к моему племяннику — А-Лину. Я отлично знаю, как это горько, когда близкого тебе человека притесняет мачеха, ведь у меня перед глазами много лет был пример моего шисюна и моей собственной матери… — Я обещаю, что не сделаю ничего подобного, Саньду Шеншоу, — уверила Цинь Су. — Никогда. — Если госпожа Цинь Су будет добра к моему племяннику, я дам госпоже Цинь Су всё, чего госпожа Цинь Су пожелает. А А-Сун станет товарищем А-Лина, А-Лину будет, с кем играть во время визитов в Пристань Лотоса. К тому же, об А-Суне будет заботиться лучший лекарь Пристани Лотоса. — Я не останусь в долгу, — пообещала Цинь Су. — Старейшина Лань по пути в Пристань Лотоса рассказал мне о сестре главы Цзян — ведь наставник Лань в своё время обучал и её также. Я даю слово, что дам главе Цзян всё, чего был лишён глава Цзян все эти годы. Не в моих интересах разрушать собственное счастье. Цзян Чэн с неожиданной нежностью взял руки Цинь Су в свои и приобнял её за плечи. — Тогда не будем тянуть, моя А-Су. Наставник Лань, — обратился он к Цижэню, — прошу, засвидетельствуйте наше вступление в брак вместе с Не Хуайсаном. Очень удачно, что вы прибыли с ним вместе, ведь для брачной церемонии два свидетеля лучше всего. — Я охотно это сделаю, — кивнул Цижэнь, — но не лучше ли было бы немного повременить с этим, чтобы пригласить на церемонию если не Лань Ванцзи, то хотя бы Вэй Усяня, дабы примириться с ним окончательно? — Как будто Вэй Усянь пригласил меня в своё время на свою собственную брачную церемонию… — пожал плечами Цзян Чэн. — Или это наставник Лань не нашёл нужным уведомить меня? — А ты пришёл бы? — спросил Цижэнь испытующе. — Вряд ли, ведь верно? Вэй Усянь, вступая в брак с А-Чжанем, был ещё достаточно слаб, ему нужен был отдых. Я счёл, что вы с Вэй Усянем сможете прийти к примирению со временем, а в день вступления в брак юноше необходим был полный покой. Я в первую очередь спросил Вэй Усяня о том, хочет ли он, чтобы я пригласил тебя на его брачное торжество, а Вэй Усянь заплакал так, что милосерднее было бы не посылать тебе приглашения. — Что ж, наставник Лань, как всегда, рассудил разумно, — признал Цзян Чэн, и добавил, обращаясь уже к Цинь Су: — Моя А-Су может поручить А-Суна няням, а мы пойдём в кладовые и подберём брачные ханьфу для меня и моей А-Су. Если потребуется кормилица или лекарь, я распоряжусь. — Ступайте, — улыбнулся Цижэнь. — Я присмотрю за А-Суном не хуже нянь. Когда-то ведь я заботился об А-Хуане и А-Чжане, и знаю всё, что необходимо.       Он бережно взял на руки маленького А-Суна и Цинь Су, благодарно улыбнувшись старейшине Ланю, последовала за Цзян Чэном. А Не Хуайсан, слегка обмахивая А-Суна веером, спросил вполголоса: — Наставник Лань уверен, что Цзян-сюн и госпожа Цинь Су будут счастливы вместе? — Вполне, — кивнул Цижэнь. — Я напишу обо всём главе Цинь и госпоже Цинь, эта новость их несомненно порадует. — Да, но… — Не Хуайсан задумчиво обмахнулся веером. — Как думает наставник Лань, что могло бы так изменить Цзян-сюна? — деликатно поинтересовался он. — Наверняка любовь к А-Лину, не иначе, — ответил Цижэнь, так же задумчиво поглаживая бородку. — Вот только… — Он вздохнул. — Эта же любовь к племяннику вряд ли и смягчит Цзян Ваньиня по отношению к шисюну. Возможно, это удастся однажды Цинь Су. — Я знаю Цзян-сюна, наставник Лань, — кивнул Не Хуайсан, размеренно обмахивая веером себя и Цижэня. — Цзян-сюн будет счастлив с Цинь Су.