Хрупкие и сломанные вещи

Возвращение на Пристань Лотоса — вот чего Вэй Усянь больше никогда не ждал. Его выгнали так публично и так бесстыдно, что сама мысль о возвращении казалась немыслимой. Потребовались недели, чтобы с этим смириться, но, в конце концов, он принял случившееся. И вот теперь он здесь, следом за Цзян Чэном пробирается сквозь утренний туман по территории Пристани. Из-за тёплого и влажного климата Юньмэна вечерний туман даже в прохладные месяцы часто низко стелется над землёй и держится далеко за полночь. Вэй Усяню нравилось смотреть сквозь клубящуюся дымку на сверкающую воду и огромные заросли цветущих лотосов, которые окружали Орден. Он вырос здесь. Это был его дом, и сердце сжималось от горькой радости возвращения. Лечебница Пристани Лотоса находилась неподалёку от тренировочных полей. Со временем она разрослась до небольшой больницы для заклинателей и прославилась тем, что здесь лечили самые разные недуги для всей округи. Это делало её популярной среди малых Орденов, у которых не было средств держать в штате собственного заклинателя-целителя. К счастью, в этом учреждении у главной семьи было своё частное крыло. В былые дни Вэй Усянь называл это привилегией богачей. Сегодня он был благодарен за это. Перед самым отъездом из Илина Лань Ванцзи проверил свой гуцинь, бережно укутал его в ткань и закрепил за спиной. Затем он поставил Вэй Усяня перед собой на Бичень, и они полетели вместе с Цзян Чэном. На вопросы, почему он не пользуется Суйбянем, ответ был прост: Вэй Усянь соврал, сказав, что у него его нет, и это было правдой. Лань Ванцзи спрятал Суйбянь в свой специально сшитый рукав-цянькунь. Теперь все трое стояли у двери палаты Цзян Яньли в больничной лечебнице Пристани Лотоса. — Заходите, — прошептал Цзян Чэн, беззвучно открывая дверь и загоняя их внутрь. Комната оказалась просторной, с одной больничной койкой и чередой мониторов и приборов вдоль стены. Маленькая фигурка, укутанная в одеяла, слегка приподнято лежала на кровати. Цзян Яньли выглядела совсем другой! Её тёплый цвет кожи исчез, оставив её призрачно-бледной, а щёки впали — будто она увяла за то время, что его не было. Она стала такой… хрупкой. Трубка была заклеена пластырем у её носа, а капельница подсоединена к руке, откуда в неё непрерывно поступали мешки с лекарствами и жидкостями. В гробовой тишине комнаты слышалось мягкое шипение кислорода из назальной канюли. Провода тянулись из-под одеяла и подключались к монитору над кроватью, отображая её жизненные показатели. Цветы в вазах покрывали все доступные поверхности, создавая ложное ощущение праздника. Вэй Усянь это ненавидел. Цзян Чэн резко двинулся и задёрнул жалюзи на окне, выходившем в коридор. — У вас двадцать минут. Её лечащая бригада зайдёт потом, чтобы обработать её и сделать упражнения. Лань Ванцзи хмыкнул и скинул с плеча гуцинь, аккуратно разворачивая его. — Нужно установить талисманы приватности. Вэй Усянь приблизился, протягивая дрожащие пальцы, чтобы коснуться руки сестры. Она была холодной на ощупь, и его передёрнуло — он заморгал, чтобы не разрыдаться, как ребёнок. Как она стала такой слабой? Цзян Чэн что-то буркнул в его сторону, но Вэй Усянь не расслышал: он легонько сжал руку Яньли. — Сестра… — Да чёрт с ним! Я сам сделаю, — выругался Цзян Чэн, топая и активируя талисманы приватности. — Если это навредит ей, я вас обоих, идиотов, уничтожу. Дверь в комнату щёлкнула, закрываясь, когда Цзян Чэн пошёл убедиться, что их двадцать минут у них действительно есть, и оставил их наедине с Яньли. Мягкая рука легла на плечо Вэй Усяня, и он повернулся — это был его Лань Чжань. — Я с тобой. — Она и так была маленькой, эр-гэгэ. А теперь выглядит ещё меньше, — его голос дрогнул. Лань Ванцзи молча посмотрел на его сестру. — Ей станет лучше, когда мы найдём способ разбудить её. — Думаешь, у нас получится? — спросил он. Лучшие врачи Юньмэна осматривали Яньли. Никто не мог объяснить, почему она не просыпается. — Да, — Лань Ванцзи вернулся к гуциню и сел перед ним, скрестив ноги. — Я начну сейчас. Мягкая, но мощная нота вырвалась наружу, когда Лань Ванцзи начал перебирать странную мелодию. Вэй Усянь чувствовал приливы и отливы духовной энергии в комнате — и смотрел, заворожённый. Его напарник закрыл глаза, склонил голову набок, играя и останавливаясь на вопросительной ноте, которая бесконечным эхом разносилась по комнате. Его пальцы зависли над струнами в ожидании. Поначалу ничего не происходило. Между бровей Лань Ванцзи пролегла складка; он начал песню снова, оборвав на полпути, когда по струнам прощебетала высокая, новая нота. За ней последовали ещё полдюжины вопросительно-ярких звуков. Лань Ванцзи не заставлял их возникать — они просто звучали сами по себе. — Сестра? — надежда застряла в горле. — Да, — наконец ответил Лань Ванцзи. — Она спрашивает, почему тебе грустно. — Она всё это сказала? — Вэй Усянь развернулся к кровати, ожидая увидеть глаза Яньли открытыми. — Сестра! Эй… Лань Ванцзи сыграл несколько нот вместе, и по комнате разлилась ещё большая волна духовной энергии. Она ничего не шевелила на своём пути. Сила покалывала на невидимых потоках, забрасывая сеть с вопросом и одновременно требуя ответа. Яньли лежала на кровати, лицо её было мирным и расслабленным. — О чём ты спросил? Одна высокая нота вернулась в ответ. — Я спросил, знает ли она, что всё ещё жива, — сказал Лань Ванцзи так спокойно, что Вэй Усянь остолбенел. — Она ответила «да». Он сглотнул, в горле что-то щёлкнуло, и внезапно стало очень сухо. — С-спроси её, знает ли она, почему не может проснуться. Лань Ванцзи раздумывал над этим мгновение, затем склонил голову — с гуциня сорвался хор нот. Это звучало одновременно жутко и прекрасно. Вскоре к нему вернулись две нежные ноты, и он нахмурился. — Ну? — Я не знаю, — нахмурился Лань Ванцзи. — Что? — Вэй Усянь моргнул. — Разве ты не лучший в этом? На лице Лань Ванцзи появилось терпеливое выражение. — Она сказала: «Я не знаю». Лань Ванцзи начал перебирать сложную линию нот, извивающуюся и ныряющую в нижних регистрах гуциня, с редкими вскриками в верхнем регистре. Он снова остановился и подождал, взглянув на Яньли на кровати задумчивым взглядом. Прозвучали ещё две ноты, и Вэй Усянь склонил голову набок, уловив сходство этого ответа с предыдущим. — Она не знает? Что ты спросил? — Мм. Есть сопротивление, затуманивающее её ответы. Они приходят дольше обычного. Я спросил, в ловушке ли она. Какое бы сопротивление ни имел в виду Лань Ванцзи, оно, казалось, тревожило его. — Могут… могут ли духи видеть, где они находятся? Может, она сможет описать это? — Вэй Усянь не скрывал своей надежды. Лань Ванцзи кивнул, защипывая струны красивыми пальцами, тщательно проигрывая вопрос. Прошла целая минута, прежде чем пришёл ответ. Он оказался сложнее — явно не из серии «я не знаю». — Тёмные тени. Она чувствует опасность, таящуюся рядом, — ответил Лань Ванцзи. — Тени? Энергия обиды? — предположил Вэй Усянь. — Поэтому она не может проснуться? Лань Ванцзи задал вопрос, ноты стремительно заструились вокруг них. — Мы не можем больше откладывать расспросы о других делах, Вэй Ин. — Я знаю… я просто… Может, «Очищение»? — Он замолк, когда пришёл ответ. Одна высокая нота — она сказала гораздо больше, чем ему хотелось бы знать. Она звучала так же, как «да» раньше. Внезапно с инструмента Лань Ванцзи сорвалась ещё одна вспышка нот, и он нахмурился. — Она боится тени. Вот почему не может проснуться, — подтверждение камнем легло в животе. Целители проверяли её на всё с первого дня. Никто не сказал, что она пропитана энергией обиды! Никто даже не назвал это возможной причиной. Без подсказки с его стороны Лань Ванцзи начал играть ноты — вопрос был очевиден в тоне, хотя Вэй Усянь не знал языка «Расспроса», чтобы понять, каким именно он был. Они смотрели друг на друга, ожидая. Мягкие светлые ноты ответили — на этот раз они тянулись дольше, чем остальные, почти так, словно каждая нота повисала в воздухе, прежде чем перейти к следующей. — Она слышит нас и тех, кто её навещал. Она волнуется за тебя и хочет знать, почему они называют тебя врагом, — серьёзно произнёс Лань Ванцзи. Он начал выводить ответ. — Не… не расстраивай её, эр-гэгэ. Я в порядке, Яньли, правда. Я всё исправлю, — Вэй Усянь посмотрел на неё прямо и сжал её руку. — Ты должна быть храброй, сестра. Я ещё не достаточно взрослый, чтобы потерять тебя. Лань Ванцзи хмыкнул на следующий ответ. — Она спросила, тебе что, три года? Вэй Усянь не сдержался — рассмеялся, слёзы затуманили зрение. — Скажи ей, что мне один годик! Я слишком молод для этого. Она должна вернуться. — Вэй Ин… если она не знает твоего возраста, ложь не поможет. — Просто скажи ей, пожалуйста, Лань Чжань? Это наше дело. Спроси, кто её навещал, знает ли она их голоса, помнит ли, как они говорили об Илине. — Вэй Усянь провёл рукой по лицу, смахивая слёзы. Хмыканье его молодого человека эхом разнеслось между ними, и искусные ноты зазвучали вокруг — Лань Ванцзи передал сложный вопрос. Всё это время Вэй Усянь сжимал руку Яньли, молясь каждому небесному существу, о каком только мог вспомнить, чтобы они защитили её и изгнали зло, заточившее её в ловушку. Её яркий ответ прозвучал громче и быстрее. — Она сказала: Павлин, старый пион, хитромудрый цветок, мать, младший брат, врачи и тень отца, — Лань Ванцзи нахмурился. — Разве Цзян Фэнмянь тоже не в больнице? Вэй Усянь моргнул и повернулся к напарнику целиком. — Ты неправильно её понял? — Нет. Имена могут быть трудны для духов, которые повреждены или раздроблены. Сквозь эту тень, возможно, трудно общаться. Она пользуется образами, — они оба задумались над названиями. Некоторые были очевидны. Старый пион и хитромудрый цветок были странными. — Ну, её жених — Павлин, так что это понятно. — Пион — символ Ордена Цзинь. Это может быть Цзинь Гуаншань, — предположил Лань Ванцзи. — Цзян Ваньинь говорил, что они уговаривают госпожу Юй перевезти её. Вэй Усянь кивнул. — Да, но кто такой хитромудрый цветок? Лань Ванцзи защипнул несколько струн — видимо, спросил именно об этом. Вэй Усянь снова посмотрел на сестру, затем на часы на стене. Прошло уже пятнадцать минут с тех пор, как Цзян Чэн оставил их здесь. Время кончалось. Он снова увидел, как ответ Яньли прошёл через гуцинь — яркий, быстрый, почти настойчивый. — Сводный брат Павлина, — Лань Чжань нахмурился, быстро перебирая струны. Несколько обменов «вопрос-ответ» произошло, прежде чем Вэй Усянь сумел догадаться, о чём он спрашивает. Время от времени он улавливал ответ «да» или «я не знаю», но остальное было выше его понимания. Чем больше спрашивал Лань Ванцзи, тем суровее становилось его лицо. — Что там? Что она сказала? Дверь внезапно открылась, впуская Цзян Чэна — он ворвался внутрь. В руке он держал телефон, отодвинув его от уха. Динамик включён не был, но Вэй Усянь прекрасно слышал крайне разгневанную госпожу Юй на другом конце линии. — Месяцами никто не ездил в Цишань. Это не мы. Лань Ванцзи твёрдо положил руки на струны, не давая ни одному звуку сорваться с них. Сила Расспроса резко угасла — и всё, что они ещё могли бы узнать, осталось скрытым за тенями в сознании Яньли. Вэй Усяню хотелось закричать на Цзян Чэна. Зачем он здесь?! У них же оставалось ещё несколько минут! — Мы не можем бороться с обвинениями Ордена Цишань Вэнь вдобавок ко всему остальному! Твоё положение неразумно, А-Чэн! Что, если Вэй Усянь придёт мстить? От него нужно из-ба-ви-ться… — Эти слова, произнесённые злым голосом, было больно слышать, но в то же время они не стали полной неожиданностью. Между ним и госпожой Юй никогда не было любви. — Я, блядь, не сражаюсь с ними! Мы не нападали на них! Мы не делали этого до Илина — и уж точно не делали с тех пор! — взорвался Цзян Чэн. — Если бы всё было так плохо, какого чёрта они не заявили об этом месяцы назад? — Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Я твоя мать! — А я глава Ордена! Ты можешь быть Надзирателем, но я решаю, куда идут наши ученики и за что мы берёмся. Я не тупой! Я не стал бы нападать на Орден Цишань Вэнь, — рявкнул Цзян Чэн и, щёлкнув пальцами на них обоих, жестом приказал встать и следовать за ним. — Где ты? Было так неправильно вообще слышать этот разговор. Если бы Цзян Чэн не хотел, чтобы они слышали, он бы убавил громкость. Вэй Усяня охватили тревожные предчувствия. — Завтракаю. Летал всё грёбаное утро, — глаза Цзян Чэна пылали сдерживаемым гневом. — Они подают официальную жалобу? — Вэнь Жохань в ярости. Если мы не исправим это… — Они. Официальную. Жалобу? — каждое слово было выдавлено с жестокой точностью. — Нет. Пока нет. Из Цзян Чэна вырвался вздох, и он с решимостью выпрямился. — Я поговорю с ним. Ты всё ещё планируешь перевезти сестру в новое учреждение? Осознание захлестнуло Вэй Усяня, он начал яростно трясти головой и бешено жестикулировать Цзян Чэну. Ему нужно было сказать то, что они узнали! Его бывший младший боевой брат нахмурился ещё сильнее и протянул руку, молча требуя прекратить. — У них есть другие методы, которые можно попробовать. Врачи сказали, что ей скоро может понадобиться аппарат ИВЛ, если она не очнётся. У нас заканчиваются варианты, — по крайней мере, теперь голос на другом конце звучал как голос отчаявшейся матери. Вэй Усянь, возможно, вышел бы из лечебницы и пошёл бы к ней сам, если бы не это. — Она остаётся, — резко прорычал Цзян Чэн. — Это не тебе решать! — Она моя сестра! И я также её глава Ордена! Это решать мне, и я говорю — она, блядь, остаётся! — Цзян Чэн отдёрнул телефон и нажал на сброс, пока госпожа Юй визжала на него. — Чёрт! — Цзян Чэн… — Заткнись! Не здесь. — Быстрым движением талисманы, приглушавшие комнату пузырём тишины, сгорели, и он свирепо посмотрел на них обоих. — Идите. Годами Вэй Усянь любил шнырять и петлять по Пристани Лотоса. Делать это под руководством Цзян Чэна было странно. Его брат по Ордену никогда не нуждался в том, чтобы скрывать свои приходы и уходы, а теперь, как глава Ордена, он вообще не должен был ни перед кем отчитываться. Однако, если бы он открыто провёл беглецов по коридорам своего Ордена, это вряд ли осталось бы незамеченным, и Вэй Усянь с трудом удерживался от того, чтобы не предложить обходные пути, которые знал назубок. Вскоре они уже мчались сквозь высокие заросли травы у Западных тренировочных полей, в глубине территории Ордена. Их путь вывел на пыльную второстепенную дорогу, которой в основном пользовались грузовики, подъезжая к погрузочным зонам. Густая листва скрывала их от чужих глаз. Когда они оказались на дороге на некотором отдалении, Цзян Чэн развернулся к ним. — На Орден Вэнь напали два месяца назад — той же хренью, что и на Илин. Вэнь Сюй в коме, как и сестра. И теперь, когда твоя грёбаная рожа во всех новостях, Вэнь Жохань обвиняет нас в том, что мы послали тебя уничтожить его Орден. — Цзян Чэн ткнул в него пальцем. — Ты выпустил что-то, что не можешь контролировать? — Что? — Вэй Усянь ошеломлённо уставился на него. — Следи за словами, — предупредил Лань Ванцзи, двигаясь так, чтобы оказаться чуть впереди Вэй Усяня и освободить руку для меча. — О, отвали! Мне плевать, родственные вы там души или что-то ещё столь же отвратительное. Мне нужно знать! Ты сделал что-то, что не можешь контролировать? — рявкнул Цзян Чэн, его глаза были прикованы исключительно к Вэй Усяню. — Когда, чёрт возьми, я мог это сделать? Ты забыл, чем я занимался два месяца назад? Давай, освежу твою память, Цзян Чэн! Я был в грёбаной больнице рядом с сестрой! — Не обвиняй без доказательств, — серьёзно произнёс Лань Ванцзи. — У тебя нет оснований. — Ты так думаешь? — Цзян Чэн развернулся к нему. — Не думаю, что ты знаешь Вэй Усяня так же хорошо, как я! Он обожает делать то, что не следует! — Цзян Чэн! — паника вдруг сжала сердце Вэй Усяня. Что, если он расскажет Лань Чжаню о его первых месяцах обучения на Чэньцин? — О, так теперь ты волнуешься? — рявкнул Цзян Чэн с саркастическим смехом. — Этот придурок обратился к энергии обиды, когда пытался заманить духа. Его детоксицировали целую неделю. Идиот чуть одержимым не стал! Так что у меня есть, блядь, полное право спросить — не облажался ли он снова и не вызвал ли этот грёбаный шторм с самого начала? Яркие воспоминания вспыхнули в мозгу Вэй Усяня. Боль и холодная тяжесть, которая тогда тянула его вниз, были невыносимыми. Казалось, он на время забыл, как дышать, и Цзян Чэн делал это за него. Одно это уже выводило из себя. Позже, в больнице, ему показали клип — тот самый момент, когда всё пошло наперекосяк. Вэй Усянь тогда выделывался, был таким чертовски самоуверенным. Один из их младших боевых братьев насмехался над его новой поперечной флейтой и заявил, что такой мощный духовный инструмент тратится на музыкально неодарённого. Вэй Усянь принял вызов и решил доказать обратное. В ту пору его рабочая теория о том, как заставить «Призыв» работать, была всего лишь теорией. Он ещё не пробовал воплотить задуманное на практике. Тогда он не понимал, насколько хрупкими и чувствительными бывают намерения и как поток силы может изменить направление музыкального совершенствования. Он уверенно начал играть шаткую, раннюю версию «Призыва» — и вдруг сила вырвалась из-под контроля, прежде чем он успел опомниться. Тлеющая тёмная энергия, которую он подзывал к себе, внезапно стала яростно-мощной. Это был призрак утонувшего человека, и он едва не утопил Вэй Усяня в своей попытке завладеть им. Вэй Усянь надеялся никогда не вспоминать этот особо мерзкий эпизод и уж тем более никому о нём не рассказывать. Цзян Чэна, к несчастью, это нисколько не смущало. Над пыльной пустой дорогой повисла тишина. Вэй Усянь нервно покосился на Лань Ванцзи, боясь отвержения. Его молодой человек выглядел абсолютно взбешённым. Для постороннего это могло быть незаметно, но Вэй Усянь теперь умел различать. Это было выражение «я тебя уничтожу, и не в весёлом смысле». Жизнь Цзян Чэна внезапно оказалась в большой опасности! — А-а-а! Давайте не будем разгораться! — Он неловко рассмеялся, силой протискиваясь между двумя мужчинами. — Лань Чжаню не нужно это слышать, и я ничего не делал, клянусь. Я был ранен два месяца назад, врачи вообще не хотели, чтобы я направлял свою энергию, помнишь? Ванцзи слушал молча, его гнев клокотал под поверхностью. Ему не нравился Цзян Ваньинь с его горькой завистью к Вэй Ину. Именно так это и выглядело: злоба выливалась изо рта постоянным потоком яда, когда он обвинял Вэй Ина в том, к чему тот не имел никакого отношения. Даже зная, что Вэй Ин не настолько доверяет своему бывшему младшему боевому брату, чтобы открыть ему своё хрупкое состояние, Ванцзи не мог представить, чтобы кто-то, кого он вообще удостоил бы звания брата, обращался с ним подобным образом. Ему хотелось лишить Цзян Ваньиня способности говорить. Навсегда. Когда тот обвинил Вэй Усяня в использовании демонической энергии, Ванцзи заметил, как его прекрасный молодой человек вздрогнул и сжался. Маленькие кусочки мозаики встали на места. Уверенность Су Миньшаня во время слушания обрела куда больше смысла. Тогда Ванцзи отмёл это как чушь. Теперь он понял. Мало того — он почувствовал пылающую ярость. Как посмел бывший младший боевой брат Вэй Ина предать его перед посторонним? Вэй Ин получил травму, осваивая очень чувствительную практику, и вместо того чтобы поддержать его, Орден Цзян похоронил это — поверив, что срыв был намеренным. Как они посмели?! — Ты дал Су Миньшаню улики, — резко бросил он. Челюсть Вэй Усяня отвисла, глаза расширились от страха. Это подпитывало его ярость ещё сильнее. — Что ты несёшь? — требовательно рыкнул Цзян Чэн, расстроенный и взбешённый до предела. — Лань Чжань! — Вэй Усянь выдохнул его имя, явно опасаясь того, какой будет его реакция. Лань Ванцзи нужно было успокоить его, но всё, о чём он мог думать, — это как лучше перекроить лицо Цзян Ваньиня. — Су Миньшань, из Молин Су, — медленно выдавил он. — Ты дал ему улики о несчастном случае с Вэй Ином, не так ли? Ты так отчаянно хотел его подставить? Он глубоко заботится о тебе, а тебе всё равно. Каждое слово ложилось ударом по главе Ордена Цзян, но этого было недостаточно. Хватка Ванцзи на Бичень стала сильнее — ножны заскрипели в руке. Плечи напряглись: он боролся с желанием обнажить меч и покончить с этим человеком. Всё, чего он хотел, — это защитить Вэй Ина от этой несправедливой ненависти. — Возьми свои слова обратно! — прорычал Цзян Ваньинь, его рука тоже лежала на рукояти меча. — Я не предавал его! — Ты только что попытался сделать это со мной, — парировал Ванцзи. Ему было плевать на сообщение, которое Цзян Яньли ему передала. Весь заклинательский мир мог гореть прямо сейчас — лишь бы Вэй Ин выжил, только тогда всё будет хорошо. Более того, он надеялся, что Орден Цишань Вэнь их обвинит! Орден Цзян не был почтенным и уважаемым великим Орденом старины. Они были мстительными, жестокими, презренными созданиями, движимыми завистью и ненавистью. — Лань Чжань! — Вэй Усянь почти выкрикнул его имя и встал прямо перед ним, загораживая обзор. Лишь тогда Ванцзи понял, что обнажил Бичень. — Успокойся, пожалуйста! — Я не позволю им винить тебя, — выдавил он слова, сам потрясённый тем, что не осознал, как близок был к тому, чтобы поддаться гневу. — Ай-я! Видишь, что ты наделал, Цзян Чэн? — Вэй Усянь приблизился, взял лицо Ванцзи в ладони. — Это было много лет назад, Лань Чжань. Я облажался, и я не хотел, чтобы ты знал. Я… я боялся, что ты обвинишь меня, как госпожа Юй. Ему не нравилось, что Вэй Ин использует себя как барьер. Лишь на мгновение заколебавшись, Ванцзи с силой вогнал Бичень в ножны, обвил рукой талию возлюбленного и развернул их так, чтобы если этот презренный брат нападёт, он оказался ближе к цели. — Вы, блядь, сумасшедшие! Оба! — выругался Цзян Ваньинь, отходя от них и громко бормоча. — Я не виню тебя. Ты не сделал ничего плохого, — Лань Ванцзи полностью верил в это. Вэй Ин был одарённым и блестящим. Его можно было считать гением, рождающимся раз в поколение, и Ванцзи был уверен, что они лишь поверхностно коснулись того, на что способен его молодой человек. Он также знал: Вэй Ин обладает чувством справедливости и делает то, что правильно, даже если это непопулярное решение. Он видел, как этот мужчина тратил время и силы на защиту, подвергал себя опасности с хрупким даньтянем, который мог убить его в любую минуту. Без колебаний. Вэй Ин не был злым пользователем демонического совершенствования. Он не заслуживал всей этой ненависти и враждебности. — Я облажался, эр-гэгэ, — глаза Вэй Усяня блестели от непролитых слёз. — Я... я не понимал, что делаю, и ещё выделывался. Всё пошло не так — слишком быстро. Следующее, что я помню, — Цзян Чэн делает мне искусственное дыхание «рот в рот», потому что я забыл как дышать, а они спешат отвезти меня к целителям. — Несчастный случай, — твёрдо ответил Ванцзи, изгоняя из головы образ губ Цзян Ваньиня где-либо рядом с Вэй Ином. — Рядом не оказалось никого, кто направил бы тебя. Из его молодого человека вырвался вздох, и он обмяк на его груди. Ванцзи легко подхватил его, прижал к себе и поцеловал в макушку. Его взгляд метнулся к разъярённому главе Ордена Цзян — молчаливый вызов устроить сцену. — Я люблю тебя, — слова прозвучали приглушённо, потому что произнёс их Вэй Усянь, уткнувшись ему в горло, но Ванцзи расслышал каждое. Он обнял возлюбленного крепче. — Я тоже люблю тебя. И буду любить каждый день. Всегда, — пообещал он. И был совершенно серьёзен. Прошло много времени, прежде чем напряжение между ними троими спало. Цзян Ваньинь принялся расхаживать в стороне и делать звонки. Из услышанных обрывков Ванцзи понял, что мужчина пытается уладить последствия обвинений со стороны Ордена Цишань Вэнь. Он пропустил это мимо ушей. Вэй Ин дрожал в его объятиях, и он успокаивающе проводил рукой вверх-вниз по его спине. — Ты, правда, мне веришь? — Да, — без колебаний ответил Ванцзи. — Прости меня. — За что? — За то, что чуть не убил Цзян Ваньиня, — он нежно поцеловал припухшие веки Вэй Ина, заметив, что его рубашка промокла от слёз. — Ты бы расстроился, даже если он неблагодарен и жесток с тобой. Сдавленный звук вырвался из его прекрасного возлюбленного, и Ванцзи прижал его крепче. — Ты не можешь убить главу Ордена ради меня! Они и так считают меня каким-то дьяволом. Я не позволю тебе запятнать своё имя! — До этого не дойдёт, — пообещал он, хотя сам не знал, как сможет удержаться от того, чтобы не стать мечом правосудия против таких людей, как Юй Цзыюань и Цзян Ваньинь. — Боже, приехать сюда было ошибкой, да? — простонал Вэй Усянь, заглядывая ему за плечо, чтобы посмотреть на Цзян Ваньиня, который яростно размахивал руками в воздухе. — Я так не думаю. Теперь мы знаем, кто дёргает за ниточки, — пробормотал Лань Ванцзи, внимательно следя за «врагом». Вэй Ин замер от удивления и посмотрел на него. — Яньли что-то тебе сказала? — Мм, — Ванцзи очень хотелось прогнать Цзян Ваньиня, но сначала следовало кое-что у него уточнить. Придётся подождать, пока тот остынет. — Что именно? Нет, кто именно? — Нужно подождать Цзян Ваньиня. Вэй Усянь издал восхитительно разочарованный звук и отстранился. Он посмотрел в сторону своего бывшего собрата по Ордену и простонал. — Он взбесится? Ванцзи обдумал всё, что знал, прикинул вспыльчивость Цзян Ваньиня и ответил: — Да. Маленький телефон, который оставил ему Сичэнь, начал вибрировать. Ванцзи придвинул Вэй Усяня ближе к себе и достал его. Он ответил, сразу же включив громкую связь. — Старший брат. — Ванцзи, я открыл документы по Илину, — голос Сичэня звучал мрачно. — А-Сянь с тобой? — Я здесь, здравствуйте, брат Сичэнь. — И Цзян Ваньинь? — спросил Сичэнь, заставив Ванцзи нахмуриться. — Он жив, — мрачный ответ вырвал у его возлюбленного смешок. — Ах, да, он рядом, брат Сичэнь. Лань Чжань поругался с ним, сейчас он остывает. — Позови его, — ответ Сичэня не терпел возражений, и Ванцзи смиренно вздохнул. — Цзян Чэн! — Вэй Усянь помахал своему бывшему собрату по Ордену. Тот нахмурился, но подошёл тяжёлой поступью. — Чего? — Ах, всё такой же жизнерадостный, — заметил Сичэнь по телефону. — У меня вопрос к Цзян Ваньиню. Есть ли причина, по которой Орден Юньмэн Цзян мог бы сфальсифицировать отчёт, а потом потребовать присвоить ему гриф «секретно»? Где-то наверху запела птица, нарушая тишину, пока каждый переваривал услышанное. Будь Ванцзи помладше, он мог бы усмехнуться главе Ордена Цзян. Ему очень хотелось. Однако он просто спокойно смотрел на него, ожидая, когда тот начнёт задыхаться и запутается в собственных оправданиях. — О чём, блядь, ты говоришь? — В этих бумагах утверждается, что это было гнездо из нескольких чудовищ-яо. Сказано, что Цзян Фэнмянь стал жертвой заклинателя, практикующего демоническое совершенствование, который использовал какую-то странную мелодию, чтобы управлять чудовищами. Причём сказано во множественном числе, не в единственном. О духах там вообще ничего нет. Я также вижу полные отчёты о втором этаже — утверждается, что он был пуст: цитирую, «нет мебели, нет обломков, нет признаков жизни», что, как мы знаем, совершенно не соответствует действительности. Так что я спрошу снова. Есть ли причина, по которой Орден Юньмэн Цзян мог бы сфальсифицировать, а потом засекретить отчёт о катастрофе, унёсшей жизни и фактически выведшей из строя главу Ордена, — тем самым дав его отчуждённой жене подразумеваемый контроль на переходный период? Ванцзи вопросительно приподнял бровь — мол, он тоже хотел бы услышать ответ. Челюсть Вэй Усяня отвисла, лицо застыло в маске ошеломлённого шока: — Там так и написано? — О чём, чёрт возьми, ты толкуешь? Этого не может быть! Я сам часть этой херни писал, — резко рявкнул Цзян Ваньинь. — Ты вообще то дело читаешь? — Ты сам говорил, что у тебя не было возможности прочитать дело до того, как его засекретили, — подал голос Ванцзи, внезапно почувствовав, что его ненависть к этому человеку совершенно оправданна. — Я официальных выводов не читал, — прорычал Цзян Ваньинь. — Это не значит, что я не подал свой собственный отчёт вместе с ними! Я не знаю, что ты там читаешь, но моя версия не совпадёт с этой чушью. Все они услышали шелест бумаги, а затем Сичэнь издал соглашающийся звук. — Да, я вижу здесь твою подпись. Язык в твоём документе необычно деликатен и сдержан. Осмелюсь сказать, он вообще на тебя не похож — и при этом полностью подтверждает официальные выводы. Фотографии с места событий тоже выглядят очень поддельными. Все следы силы, избороздившие полы и стены, размыты и похожи на грязные разводы. — Там указана дата установки системы безопасности? — спросил Ванцзи, прежде чем Цзян Ваньинь снова начал ругаться. — Да, на следующий день после происшествия. Установлено компанией «Jin Cultivation Technologies», — без колебаний ответил Сичэнь. — Предполагаю, они уже были в пути, чтобы засвидетельствовать почтение? — Павлин появился только после того, как мы ему сообщили, — отрывисто бросил Цзян Ваньинь. — Через три дня после инцидента. — Понятно, — Сичэнь замолчал, позволяя тишине ответить за него. Документы по Илину были ложным следом. — Каков окончательный вывод по делу? — спросил Ванцзи. — Именно такой, как ходили слухи, — голос Сичэня разнёсся между ними троими. — Грубая некомпетентность, но не со стороны А-Сяня. В нём Цзян Фэнмянь назван единственным виновным в катастрофе. Теперь всё вставало на места. Учитывая то, что узнал Ванцзи, и, зная о попытках Ордена Цишань Вэнь обвинить Орден Юньмэн Цзян, он был уверен как никогда, что точно знает, кто стоит за всем этим. Если выстроить новую хронологию: первыми жертвами стали Илин и Орден Цзян. Потом — Орден Вэнь, возможно, более сильный, чем Орден Цзян, но ненамного. Если бы это было логическое восхождение по иерархии великих Орденов, нападение на Орден Не должно было бы произойти до атаки в Цайи. Однако Вэй Усянь вообще не ездил в Цинхэ. Ему отказали в собеседовании на предмет вступления в Орден Цинхэ Не. Вместо этого он поехал в Гусу, остановившись по пути в Молине в поисках нового Ордена. Неприятности следовали за Вэй Усянем — не потому, что он был виновен или был причиной, а потому, что тот, кто дёргал за ниточки, следил за ним очень давно. Вэй Усянь стал жертвой обстоятельств и несправедливой ненависти со стороны таких людей, как Юй Цзыюань, которая воспользовалась ужасной ситуацией, чтобы от него избавиться. Ванцзи был недоволен. Другие будут ещё менее довольны, когда он расскажет, что теперь знает о Павлине, старом пионе, хитромудром цветке и «тени» Цзян Фэнмяня. Это причинит боль всем им. Он заколебался, глядя на Вэй Ина. Как сказать любви всей своей жизни, что все ужасные вещи, случившиеся с ним, произошли из-за злобы и удобства? Это было несправедливо. * * * Вэй Усянь не мог поверить в услышанное. Его разум кружился от мыслей и вопросов так быстро, что он не знал, с чего начать. Ничто не имело смысла! Зачем документам по Илину утверждать, что ответственность несёт Цзян Фэнмянь, когда Юй Цзыюань сказала ему прямо в лицо, что виноват он сам? Она угрожала ему этим чёртовым делом, обещая разрушить жизнь всех, кто ему дорог, если он хоть кому-нибудь пикнет об Илине! Это привело к его исключению из Ордена. Его вышвырнули вон — с крайне унизительным и публичным спектаклем силы, устроенным Иньчжу и Цзиньчжу по приказу госпожи Юй. В этом даже был свой смысл. Если Вэй Усяня публично обвиняют в случившемся, выбрасывают из Юньмэна, кричащего и бесполезно сражающегося с двумя очень могущественными надзирательницами, пока госпожа Юй срывает с его формы колокольчик Ясности, — никто не станет подвергать сомнению то, что произошло на самом деле. Никто не захочет опорочить такого уважаемого человека, как Цзян Фэнмянь. Возложить вину на младшего было куда логичнее, и это позволяло Юй Цзыюань наконец от него избавиться. С ним сыграли как с чёртовой скрипкой, и он плясал под её дудку в отчаянной попытке защитить тех, кого любил. Она точно знала, что сказать, чтобы внушить ему страх Божий. Сколько лжи он произнёс, чтобы прикрыть её? Стояла ли она за всем этим? Отношения между Цзян Фэнмянем и Юй Цзыюань были прекрасно известны в кругах заклинателей. За эти годы они несколько раз публично сталкивались на дискуссионных советах. Сичэнь сказал это сам — он назвал Юй Цзыюань «отчуждённой женой» Цзян Фэнмяня. Они славились своими ссорами. Неужели она и правда возложила всю вину на него, и это было решающей уликой, чтобы убрать дядю Цзяна, если тот когда-нибудь восстановит свои умственные способности? Вэй Усяня мутило от одной этой мысли. — Подождите, — он тяжело сглотнул. — Если там сказано, что Цзян Фэнмянь — виновник всего случившегося, то почему она использовала это, чтобы выгнать меня? Вэй Усянь смотрел на Цзян Чэна, ища ответ. Его бывший брат по Ордену вздрогнул, лицо у него было растерянным. — Отец ничего не делал — только пострадал от тебя в Илине! Даже мать так говорила! Она пришла ко мне после того, как расследование закрыли, — Цзян Чэн начал нервно расхаживать взад-вперёд, кипя от злости. — Всё указывало на тебя, А-Сянь. Талисманы не сработали, из-за этого чудовище-яо взбесилось. Ты ранил его! Ты был виноват, а полиция общественной безопасности засекретила документы. Мать запаниковала! Она поверила, что они идут за тобой, что ты станешь следующим Вэнь Чжулю! Она сказала, что мы должны дистанцироваться, чтобы защитить Орден. Чтобы защитить сестру. — Тогда почему там написано, что виноват дядя Цзян?! — закричал Вэй Усянь, отрицание скрутило внутренности. Они винили во всём его? Полиция засекретила документы? Зачем? Пальцы Лань Ванцзи слегка впились ему в бедро, крепко прижимая к себе. Только тогда Вэй Усянь осознал, что дрожит. Ничто не имело смысла! — Документы были засекречены напрямую полицией? — твёрдо спросил Лань Ванцзи. — Да! Чёрт возьми, у нас вообще не было в этом никакого слова! — Цзян Чэн провёл ладонями по лицу. — У меня не было права голоса! Мне пришлось унаследовать всё это грёбаное дерьмо, пока отец несёт бред, как псих, в комнате с мягкими стенами! Думаешь, мать хоть чему-то рада? — Она никогда ничему не рада, — огрызнулся Вэй Усянь, пытаясь — безуспешно — не надувать губы. — Аргх! Блядь, перестань так смотреть, будто я пнул ще… — Вэй Усянь тут же вздрогнул: мозг заполнили образы бешеных собак. — …ребёнка или что-то в этом роде! Даже этот чёртов придурок Цзинь сказал, что ты, скорее всего, станешь следующим примером, за который уцепятся гражданские, чтобы доказать — заклинатели опасны! Лань Ванцзи издал один из тех опасных, возбуждающих рыков, которые пронзили мозг Вэй Усяня и заставили его встрепенуться. Он поднял взгляд на стоящего рядом возлюбленного и увидел на его лице совершенно недвусмысленный хмурый взгляд. О. О, ему следовало что-то сказать. К несчастью, Цзян Чэн тоже это заметил и злобно усмехнулся — его тирада началась заново. — Что? Ты на меня взбесился? Разве мой мудак-братец не сказал тебе, что он, блядь, боится грёбаных собак? Из-за этого он абсолютно бесполезен в любой ситуации, где лает пёс. Тебе действительно следовало бы… нгх! — Кулак, встретившийся с челюстью Цзян Чэна, сверкнул перед глазами Вэй Усяня и исчез так же быстро. — Что это было? — резко спросил Сичэнь откуда-то снизу. Лань Ванцзи выронил телефон, размял пальцы и убрал свободную руку за спину. — Ничего важного, старший брат, — бесстрастно ответил он. Цзян Чэн начал ругаться и стонать, сплёвывая в сторону. Ярко-алая кровь размазалась по его нижней губе, которая уже начинала опухать. — Ты, грёбаный мудак! Я пытаюсь предупредить вас, придурков, а ты бьёшь меня исподтишка?! — А-Чэн! Успокойся! — начал Вэй Усянь, вскакивая между двумя мужчинами и вытягивая руки, будто это могло их остановить. — Ванцзи… не бей глав Орденов, — довольно строго отчитал брата Сичэнь. — Можем мы, пожалуйста, сосредоточиться? — Сосредоточиться!? Пошли вы все! Я идеально, блядь, сосредоточен! Орден Вэнь угрожает прислать делегацию для переговоров об условиях! Мне приходится иметь дело с этим вечно скулящим говнюком Вэнь Чао из-за тебя! — Вэй Ин, отойди, — Лань Ванцзи сделал шаг в сторону, и Вэй Усянь двинулся вместе с ним, отчаянно пытаясь удержать своего молодого человека от убийства бывшего младшего боевого брата. — Прекратите! Оба! — взорвался Вэй Усянь. — Цзян Чэн, перестань делать всё только хуже! Лань Чжань, любовь моя, пожалуйста, не убивай его. Нам же нужна его помощь, так ведь? Двое мужчин злобно уставились друг на друга. Пока что стоять между ними, казалось, единственной возможностью предотвратить следующую великую войну Орденов — но лишь едва-едва. Вэй Усянь подождал, пока оба кивнут, а затем присел на корточки, чтобы поднять отброшенный телефон. — Вэнь Чао уже в пути? — спросил Сичэнь, по-видимому не замечая, что его брат едва не стал убийцей. — Да, — Цзян Чэн снова сплюнул, двигая челюстью из стороны в сторону — скорее всего, проверяя, не сломана ли она. — Они будут здесь сегодня вечером. — Это может быть отвлекающим манёвром? Нападающий, вероятно, направляется на территорию Ордена Цишань Вэнь. — Он не направляется, — фыркнул Лань Ванцзи, всё ещё следя за Цзян Чэном как ястреб. — Орден Вэнь невиновен, старший брат. — Ванцзи? — переспросил Сичэнь. Вэй Усянь тоже перевёл всё внимание на Лань Ванцзи. Неужели он настолько уверен? — Она что-то тебе сказала. — Мм, — подтвердил Лань Ванцзи и продолжил. — Я провёл Расспрос над девой Цзян, и это удалось. Я знаю, кто стоит за инцидентом в Илине. В последующей тишине Лань Ванцзи начал объяснять. Он ввёл и Цзян Чэна, и Сичэня в курс их успеха — они сумели установить контакт с духом Яньли. Близнецы-Нефриты потратили несколько минут на обсуждение той отсылки к «тени», которую она сделала и которая мешала ей проснуться. Цзян Чэн назвал всё это чушью: лучшие врачи Юньмэна не нашли ни следа энергии обиды, задержавшейся где-либо внутри неё. — Ей не обязательно быть внутри неё, чтобы мешать, — спокойно объяснил Сичэнь. — Возможно, существует какая-то связь между инструментом или устройством, которое нападающий использует против заклинателей, и их жертвами. Дядя находится в похожем состоянии, что и твоя сестра, и, предположительно, Вэнь Сюй — тоже. — Они бы это почувствовали, не так ли? — требовательно спросил Цзян Чэн. — Не если это незаметно, или если это как-то использует энергию ян, — вмешался Вэй Усянь. Что-то грызло его на задворках сознания. Каждый раз, когда кто-то из них упоминал инструмент, ему казалось, что он упускает какую-то очевидную связь. Он потёр переносицу, хмурясь и пытаясь понять, что его беспокоит. — Старший брат, — у Лань Ванцзи было мрачное лицо. — Четыре из пяти первоначальных великих Орденов понесли катастрофические потери. Это захват власти. Кто выигрывает оттого, что четыре самых могущественных Ордена будут дестабилизированы и погружены в хаос? — Мы не знаем, правда ли это, Ванцзи. — Знаем, — настаивал Лань Ванцзи. — Дева Цзян упомянула конкретных людей. Она слышала нас и реагировала на то, что происходило вокруг неё, пока мы говорили. В какой бы ловушке она ни была, Цзян Яньли была свидетельницей тревожного разговора между «хитромудрым цветком» и «тенью Цзян Фэнмяня», и я полагаю, что понимаю, к кому относятся эти намёки. — Какого чёрта она не использовала настоящие, блядь, имена? — пробормотал Цзян Чэн. — Это из-за того, что она застряла, — объяснил Вэй Усянь, начиная нервничать — утро приближалось, и туманная дымка понемногу рассеивалась. — Ей трудно пробиться сквозь это, чтобы говорить, ведь так, Лань Чжань? — Мм, она храбро сражается с заточением своего сознания, — согласился Лань Ванцзи и продолжил. — Она упомянула Павлина — имя, которое ты дал Цзинь Цзысюаню, — а следом добавила «старый пион» и «хитромудрый цветок». Оба эти намёка явно относятся к семье Цзиней. Старый пион — это Цзинь Гуаншань, а хитромудрый цветок — это Цзинь Гуанъяо. — Ага, они приезжали засвидетельствовать почтение и проведать сестру, — Цзян Чэн скрестил руки и нахмурился. — Кто, блядь, такая «тень отца»? — Нападающий, — ровно ответил Лань Ванцзи. Воцарилась тишина. — Наша «тень» не направляется в Шаньси или Пинъянь Яо и не направляется к Ордену Цишань Вэнь. Он оставляет слишком очевидный след. Он направляется в Шаньдун через северную часть Хэнани, — голос Лань Ванцзи звучал очень громко на этой тихой просёлочной дороге. — Если быть точнее, он встретится с Цзинь Гуанъяо где-то между тем местом, где он сейчас, и самой Башней Кои. — Насколько ты уверен? — спросил Сичэнь, его голос стал жёстким и серьёзным. — Абсолютно уверен. — Подожди! Как, блядь, сестра может правильно называть города и уезды, но не может произнести грёбаное имя человека? Ты это выдумываешь? — горячо потребовал Цзян Чэн. — Она не называла. Она сказала мне, что слышала, — Лань Ванцзи злобно посмотрел на Цзян Чэна. — Она сказала, что хитромудрый цветок велел тени прийти к нему. — Когда? — спросил Сичэнь. Вэй Усянь почувствовал головокружение. Орден Цзинь? Это делают они? Он отчаянно пытался вспомнить, как выглядит Цзинь Гуанъяо. Он должен был встречать его раз или два, когда Цзинь Цзысюань навещал их, верно? — Зачем? — внезапно спросил он. — Зачем Ордену Ланьлин Цзинь подвергать риску сестру и позволять ей пострадать? Она же присоединяется к ним! Она обручена с… с… Это не имеет смысла! — Ванцзи, я знаю, ты сомневаешься насчёт А-Яо. Это выглядит довольно надуманным. Ты уверен, что предполагаешь, что это он, только из-за того, как дева Цзян назвала его «хитромудрым»? — осторожно спросил Сичэнь. — Это он, брат. — Я даже не помню, как он выглядит! — воскликнул Вэй Усянь, прижимая основания ладоней к глазам, будто это могло изгнать этот кошмарный сценарий. — Тогда я пойду к нему, — объявил Сичэнь. — Я встречусь с А-Яо, наедине. Если он виновен, я задержу его. — Это не звучит как хорошая идея, брат Сичэнь, — Вэй Усянь не мог усидеть на месте и начал расхаживать. — Что ещё она сказала, Лань Чжань? Там есть ещё — ты задал ей много вопросов. — Она боится ножа. Он приближает тень к её духу, — произнёс Лань Ванцзи, его голос внезапно стал осторожным. — То, что использовали, чтобы погрузить её в эту кому, что-то могущественное, пугающее и очень древнее. Она говорит, что слышит крики мёртвых вокруг себя во тьме. Внезапно всё встало на свои места. Вэй Усянь резко поднял голову и посмотрел на своего молодого человека широко раскрытыми недоверчивыми глазами. — Святые Небеса! Я знаю, что это такое!