Хрупкие и сломанные вещи

Оглядываясь назад на всё произошедшее, Вэй Усянь чувствовал себя до невозможности глупо: он умудрился забыть самый важный разговор за всю последнюю неделю. Тогда это казалось такой мелочью, но после побега из Облачных Глубин и встречи с тем, с кем они столкнулись сразу же, он должен был догадаться гораздо раньше. При всех своих заявлениях, что он ничего не знает, Не Хуайсан снова и снова доказывал: в разведке он работает не просто так. Он сказал Вэй Усяню прямо в лицо, что происходит, а тот совершенно упустил это из виду. Справедливости ради – в тот момент он больше боялся проговориться про события в Илине. Хуайсан настойчиво допытывался, при этом вёл себя как избалованный и обиженный будущий наследник Цинхэ Не. Все его повадки кричали о том, что у него нет ни политических амбиций, ни малейшего желания кем-то руководить. И Вэй Усянь купился на это как последний простак. За окном машины Цзян Чэна мелькали пейзажи, и Вэй Усянь прислонился головой к стеклу. Они расстались со своим вечно недовольным братом, оставив между собой кучу недосказанного. Боль от его обвинений и понимание того, что в глазах Юй Цзыюань он был всего лишь одноразовой пешкой, продолжали терзать его, словно незаживающая рана. Она ведь была единственной матерью, которую он вообще мог вспомнить. Воспоминания о родных родителях оставались смутными. Думая о них, он отчётливо видел только один образ: папа – тихий и улыбающийся, а звонкий смех мамы и её распахнутые объятия были тем личным утешением, которое он хранил в самые тёмные минуты. И всё. Из-за этого Цзяны стали для него большей семьёй, чем что-либо в его раздробленном прошлом. Но собственная семья отвернулась от него. Его снова бросили. На этот раз намеренно. Следующий вздох вышел болезненным, вырвался из груди с дрожью и вылетел наружу потоком воздуха, опасно напоминавшим тихий всхлип. Тепло легло на бедро, мягко сжало его. Это отвлекло Вэй Усяня от мелькания красок за окном – он перевёл взгляд на мужчину за рулём. Лань Ванцзи взглянул на него, его прекрасные золотистые глаза тревожно мерцали. – Это не твоя вина, Вэй Ин. – А если моя, Лань Чжань? Я должен был это заметить. Я должен хорошо делать свою работу, но я всё упустил. Он сказал мне это прямо в лицо. – Что-то тёплое и влажное защекотало щеку. – А я закрыл на это глаза, и из-за меня пострадали люди. – Хуайсан очень уклончив. Он видит мир как большую игру в интриги и тайны. Это не твоя вина, – настаивал Лань Ванцзи. – Помни, даже Сичэнь говорил, что он не самый надёжный источник. Уж он точно не пытался меня предупредить. Они направлялись на встречу с Сичэнем, чтобы противостоять Цзинь Гуанъяо. К сожалению, пришлось ехать на машине, потому что глупое золотое ядро Вэй Усяня не выдерживало самостоятельного полёта, а Лань Ванцзи потратил уйму энергии, чтобы доставить их в Пристань Лотоса за рекордное время всего несколькими часами ранее. При той скорости, с которой они мчались, чудом было бы вообще добраться туда раньше Сичэня. Он летел, поэтому, в любом случае, опередил бы их с огромным отрывом. Это знание заставляло Лань Ванцзи превышать все мыслимые пределы скорости, пытаясь успеть первым. Сичэнь бросался в самую гущу, чтобы противостоять старому и доверенному другу без какой-либо поддержки. Каким-то образом и в этом был виноват Вэй Усянь. Когда он впервые встретил Хуайсана, тот много болтал. Восхищался героями, и донимал разговорами о работе, хотя они вроде как собирались отдыхать. Но единственным действительно серьёзным вопросом, который поднял Хуайсан, было ограбление музея Хэбэя. Громкая кража древних артефактов, связанных с совершенствованием. Это были не просто побрякушки. Они происходили из коллекции еретических инструментов, которые предположительно использовались давно умершими заклинателями тьмы из легенд. Одним из них был Муси Хэй Юй – древний нефритовый кинжал, ради которого Не Минцзюэ специально приезжал в Гусу, чтобы расследовать это дело вместе с Лань Сичэнем и богатой библиотекой Облачных Глубин. Когда братья Не ранее посетили выставку ещё до ограбления, Бася – прославленная спабля Минцзюэ – «отреагировала» на этот самый артефакт. По какой-то причине эта реакция сильно расстроила Хуайсана, хотя он не стал вдаваться в подробности. Она, похоже, встревожила и Чифэн-цзуня, раз он проделал весь этот путь, чтобы найти информацию об этой вещице после кражи. Во время недавнего нападения Не Хуайсан сказал Сичэню, что Бася «отреагировала». Рабочая теория Вэй Усяня: заклинатель с очень сильной связью со своим духовным мечом может отражать атаки Муси Хэй Юя. Лань Ванцзи смог не попасть под контроль призрака в схватке на консервном заводе – это добавляло веса гипотезе. Теперь их «тень» была ранена и в бегах. Сичэнь рассказал им, что они с Не Минцзюэ нашли в библиотечных записях. Муси Хэй Юй (Чёрный нефритовый омут) – губительный инструмент тьмы, который заражал своего владельца настолько, что, по сообщениям, того уже было не спасти. Легенды гласили: нефрит почернел от его силы – отсюда и название. Его создали в горах Муси, и с тех пор он причинял невыразимые ужасы окрестным деревням. Люди набрасывались друг на друга, превращаясь в гротескных существ с нечеловеческой силой. Многие историки предполагают, что последняя великая война Орденов вращалась вокруг заклинателя тьмы, который пытался воспроизвести более зловещую версию чёрного нефритового кинжала. Тигриная Печать Преисподней хорошо известна – именно она стала ключом к переломному моменту в той последней войне, – но новые сведения делали всё ещё более ужасным. – Вы ведь понимаете, господин Вэй? Разведка для того и существует, чтобы помогать вам, героическим боевым заклинателям, раскрывать дела. Так сказал ему Хуайсан, прямо в лицо. – Это всё моя вина! – взорвался он в отчаянии. – Если бы я сказал тебе об этом, ты был бы подозрительнее, но мы… дерево… и Су Миньшань… Аргх! – Теперь мы знаем, и мы их остановим, – настаивал Лань Ванцзи. Если они правы, то весь этот бардак – ход Цзиней с целью захватить власть. В наше время идея главного заклинателя исчезла. Великие Ордена давно договорились делить власть, хотя и создали нечто вроде внутренней рейтинговой системы, чтобы признавать, кто из них обладает наибольшей силой или влиянием в Цзянху. Это был просто кивок в сторону достижений старой знати. Ни один отдельный человек из какого-либо Ордена не мог править, словно древний император, повелевая всеми остальными. Они должны были соблюдать законы современного общества. Именно поэтому боевые заклинатели могли активно существовать, только если были частью МПС. Сдерживания и противовесы со стороны государственного надзора – вот что стало истинной властью для всех них. Тем не менее всё, что они обнаружили, указывало на то, что один Орден пытается подняться выше своего статуса. Цзинь Гуаншань был довольно нарциссическим типом. Его недавно выявленные незаконнорожденные дети стали унизительным скандалом с реальными последствиями для него. Возможно, он решил, что его не должны связывать те же правила, что и остальных. Как бы то ни было, он обрушил на страну древний ужас, атаковав четыре самых могущественных из восьми великих Орденов, чтобы дестабилизировать их. Прямо сейчас план состоял в том, чтобы противостоять Цзинь Гуанъяо. Сичэнь верил, что сможет поговорить с ним и узнать правду. У них была общая история, и Лань Ванцзи объяснил, что в прошлом Сичэнь заключил побратимство между собой, Не Минцзюэ и Цзинь Гуанъяо. Все трое сыграли важную роль в поимке Вэнь Чжулю, и это был их способ поклясться друг другу, что они никогда не допустят повторения подобного зверства. Как только они получат признание – независимо от того, насколько вовлечённым окажется Цзинь Гуанъяо, – они заставят его выдать имя его боевой собаки, известной им только как «тень», и выследят её. Это опасно, особенно если их «тень» уже там. Лань Ванцзи не хотел, чтобы Сичэнь сталкивался с Цзинь Гуанъяо в одиночку, но они не могли его остановить, если не успевали вовремя. Цзян Чэн должен был остаться, чтобы разобраться с контингентом Вэней. Иначе он бы вёл машину, а Лань Ванцзи мог бы лететь вперёд и встретиться с братом. Цзян Чэн пообещал последовать за ними, как только избавится от Вэнь Чао, но на это могли уйти дни. По крайней мере, его избавили от необходимости говорить Цзян Чэну, что он настолько сломлен и хрупок, что его золотое ядро может разлететься в любой момент. Ложь о том, что у него нет Суйбяня, привела к тому, что глава Ордена Цзян предложил им свою машину – во имя поимки ублюдка, который подвергает опасности жизнь Яньли. – Как далеко ещё? – спросил он, пытаясь отвлечься от собственных бед и сосредоточиться на деле. Если бы у него был телефон, он мог бы показать всем фоторобот, который сделал на их человека-тень. – Мы прибудем где-то до маоши. – Они планировали ехать всю ночь, чтобы наверстать упущенное. Лань Ванцзи снова взглянул на него. – Ты вообще медитировал? – Нет. Лань Ванцзи издал недовольный звук. – Вэй Ин, нам нужно знать, сработало ли это. Вэй Усянь тяжело вздохнул и устроился на пассажирском сиденье поудобнее, перестав заваливаться на бок. – Ладно, проверю. Ты бы и сам легко это сделал, эр-гэгэ. – Не за рулём. – То, как затрещал руль под хваткой Лань Ванцзи, заставило каждую клеточку Вэй Усяня подобраться и встрепенуться. С чего это он так заводится? Он выдавил маленькую, немного печальную усмешку, не ожидая чудес, и закрыл глаза, сосредоточившись внутри себя и на своём совершенствовании. Это было глубже, чем обычный взгляд на состояние повреждений его хрупкой системы. Лань Ванцзи хотел, чтобы он посмотрел, поразмышлял и активно помедитировал, работая над улучшением своего совершенствования. Он думал, что их безумный марш-бросок из Гусу не позволит лекарствам войти в его повседневный режим. Если бы он собирал сумку, то полностью бы их проигнорировал. Лань Ванцзи же, напротив, был очень внимателен к деталям и не забыл о них. И не позволил Вэй Усяню пропустить ни одной дозы. Учитывая их успешную – хоть и случайно публичную – попытку двойного совершенствования прошлой ночью, Лань Ванцзи хотел знать, улучшилось ли положение дел. Он жаждал надежды и уверенности в том, что Вэй Усянь меньше похож на бомбу замедленного действия, пока они мчатся навстречу неминуемой опасности. По правде говоря, он и сам хотел знать, в каком он состоянии. Сегодняшнее утро было не таким изнурительным. Он проснулся легко и чувствовал себя полным энергии, но это могло быть из-за нервного предвкушения новой встречи с Яньли. – Сосредоточься, – мягко пожурил его Лань Ванцзи. – Да-да. Сосредотачиваюсь, – вздохнул Вэй Усянь, выгоняя все мысли и тревоги из головы. Это была не его обычная медитация. Он предпочитал двигаться и заниматься чем-то физическим. Вэй Усянь был боевым заклинателем, и хоть это и не был его любимый метод, ему не составляло труда войти в состояние транса. Экспериментально он начал циркулировать свою энергию, осматривая широко открытые каналы меридианов, следуя за нежным пульсирующим теплом по телу и обратно к источнику. В таком состоянии для эмоций оставалось мало места. Итак, ничем не ограниченный своим спокойным, аналитическим умом, Вэй Усянь начал совершенствоваться. Потрескавшаяся поверхность его золотого ядра казалась более прочной. Он представил, как его золотое ядро расширяется и сжимается с каждым вдохом, проверяя, достаточно ли оно гибкое и крепкое, чтобы выдержать это испытание. Оно откликалось на его желания – прежде хрупкая поверхность светилась крошечными линиями, которые не проникали насквозь. Одна сессия двойного совершенствования сделала так много? До прошлой ночи, если бы Вэй Усянь попытался выполнить подобное медитативное упражнение, он бы взорвался или испытал искажение ци. Часто заклинатели, пережившие искажение, изолируются от своих золотых ядер целителями, которые с особой осторожностью запечатывают их силу. Смерть от искажения ци в любом из восьми великих Орденов стала почти невозможной, и большинство малых Орденов последовали их примеру, обеспечив себя квалифицированными целителями, способными остановить чужое самоуничтожение до того, как оно начнётся. Но Вэнь Цин даже слышать не хотела о попытке запечатать его золотое ядро. Она слишком боялась спровоцировать катастрофический коллапс. Если бы пришлось гадать, Вэй Усянь предположил бы, что ему больше не грозит самоуничтожение. Он был почти уверен: если бы сестрица Цин осмотрела его сейчас, она бы настояла на запечатывании его сил и на начале интенсивной терапии искажения ци, чтобы способствовать заживлению и обратить вспять нанесённый ущерб. К счастью, её здесь не было. К тому времени, как Вэй Усянь открыл глаза, он заметил, что тени от заходящего солнца вытянулись, и услышал голос Сичэня из bluetooth-системы машины — тот разговаривал с Лань Ванцзи. Это было его первое успешное медитативное упражнение за последние месяцы. От зародившейся в сердце надежды на душе стало легко. – …только что прибыл. А-Яо встретится со мной за ужином. – Мы всё ещё в нескольких часах езды, брат. – В сердце Вэй Усяня шевельнулось что-то радостное. Казалось, небольшая обида на Сичэня за то, что тот расстроил Лань Ванцзи, была прощена. Он обращался к брату куда менее официально, чем раньше. – Со мной всё будет в порядке, Ванцзи. Только не попадитесь — ваши лица всё ещё мелькают во всех новостях. – Мм. Звонок прервался, и Вэй Усянь потянулся, ткнув Лань Ванцзи в плечо. – Эй. Яркие золотистые глаза сверкнули в его сторону. – Сработало? Вэй Усянь кивнул, и на его губах заиграла лёгкая усмешка. – Ага, думаю, да. * * * Сумерки обратили небо во тьму, когда Лань Сичэнь приземлился в Иньшане. Городок примостился вдоль западного берега озера Дунпин в Шаньдуне. Башня Кои — резиденция Ордена Цзинь — находилась в Цзинани к северу, почти в четырёхстах ли отсюда. На мече путешествие занимало около часа, на машине — вдвое больше, если повезёт с движением. Он решил опуститься на берегу озера, в довольно просторном парке. С тихим стоном он вернул Шоюэ в ножны и медленно потянулся. Давно он не тратил столько сил, путешествуя по стране. И ещё дольше не спал. Между тем, что он оставался рядом с дядей, потом грандиозный побег Ванцзи и А-Сяня, а затем погоня за ними в Илин и обратно — Сичэнь не спал нормально уже несколько дней. Он чувствовал, как усталость тянет его вниз, и попытался отогнать её, сосредоточившись и пропуская собственную духовную ци через тело. Этот трюк когда-то показал ему Не Минцзюэ во время учёбы в Академии совершенствования Гусу. Минцзюэ клялся, что так восстанавливаешься быстрее и можешь выходить за средние пределы. Действовало это или нет, но Сичэнь заметил: если верить в эту практику, можно притворяться, что не так уж и устал. Пока придётся довольствоваться этим. Иньшань был знакомым местом встречи. Отец А-Яо посылал его на ночные охоты в эти края, когда тот только присоединился к Ордену Цзинь. Лишь после поимки Вэнь Чжулю ему даровали более видное положение в самой Башне Кои. Возвращение сюда напомнило Сичэню, каким увлечённым и добрым человеком мог быть А-Яо. Его желание помогать местным жителям и доказывать свою ценность никогда не проявлялось так ярко, как в те ранние дни. Развернувшись, чтобы сориентироваться, Сичэнь направился через парк к месту назначения. Ресторан с западной кухней примостился рядом с живописной пешеходной набережной, тянувшейся вдоль дальней стороны парка. Он нечасто мог позволить себе такое удовольствие, поэтому их встречи с А-Яо всегда происходили здесь. Это был их ресторан. Люди улыбались ему, когда он проходил мимо, и он вежливо наклонял голову, чувствуя тяжесть гуаня на голове сильнее обычного. Одеяния заклинателей упростились и стали современнее, но гуань оставался значимым и важным атрибутом. Так как он был главой Ордена, его гуань был довольно богато украшен, и его трудно было закрепить так, чтобы он держался устойчиво. Ушли месяцы, чтобы научиться делать это правильно, но, по крайней мере, это напоминало ему об ответственности перед окружающими. Все жители Иньшаня знали только, что это означает его важность, и они уступали дорогу, чтобы облегчить ему путь. Если бы только его задача была такой же простой. Сичэнь прибыл сюда, чтобы противостоять А-Яо и получить ответы. Улики указывали на то, что преступник был членом Ордена Цзинь. Как глава Ордена, он знал: никто из его людей не смог бы тайно совершить нечто столь чудовищное без его ведома. Это значило, что либо Цзинь Гуаншань знал и не пытался это остановить, либо он сам приказал и организовал весь этот хаос. Задача Сичэня была подтвердить это и выяснить, насколько вовлечён А-Яо, если вообще вовлечён. Насколько он знал этого человека, это было не в характере А-Яо. Да, в прошлом он срезал углы. Это было серьёзным источником разногласий с Минцзюэ, который придерживался очень жёсткого, чёрно-белого взгляда на то, как всё должно делаться. Более того, когда они работали вместе, чтобы поймать Вэнь Чжулю, не вполне законная сделка А-Яо с местной бандой едва не вызвала у Минцзюэ искажение ци. Трещина между ними росла, и в попытке заделать этот забор — или хотя бы сохранить мир — Сичэнь предложил им стать назваными братьями. Он не жалел об этом. Мир не всегда чёрно-белый. Винить А-Яо за нетрадиционный метод было несправедливо. Сичэня не раз выручали из довольно шатких ситуаций — и до того, и после. Для мира Сичэнь просто ассоциировал неполноценность с незаконнорожденными детьми Цзинь Гуаншаня. Судебные иски и обвинения, касающиеся тестов на отцовство, поставили Цзиней в невыгодное положение. Единственной причиной, по которой они не опустились ещё ниже в рейтинге великих Орденов, было то, что госпожа Цзинь очень публично простила мужа и приняла этих пасынков и падчериц в лоно семьи. С объективной точки зрения, Цзинь Гуаншань приобрёл нескольких детей — всех с разным уровнем совершенствования. Тем не менее, штрафы и задолженности за годы пренебрежения сделали своё дело. Все знали, кто такой А-Яо, даже после смены имени и принятия фамилии Цзинь его всё равно было легко узнать. Вероятно, потому, что он полюбил носить ушамао — словно это выделяло его среди более жадных сводных братьев и сестёр, повылезавших из-под земли с требованиями компенсации от своего похотливого отца. Этот ушамао был первым, что увидел Сичэнь, войдя в их ресторан. Это заставило его улыбнуться. – Средний брат! – А-Яо встал из-за стола и, протянув руку, мягко сжал ладонь Сичэня. – Всё в порядке? Я не думал, что ты покинешь Гусу и оставишь своего дядю… Его друг замолчал, явно пытаясь подобрать слова помягче. Как он мог быть ответственен за что-то из этого? А-Яо не стал бы причинять боль людям таким бессмысленным образом. – Состояние дяди стабилизировалось. Я не могу сидеть дома, когда Ванцзи пропал, – наконец ответил он, заставляя себя продолжать. Сердце подсказывало, что А-Яо невиновен. – Наверное, нет, – встревоженное лицо друга смягчилось, глаза стали вопрошающими. – Если ты здесь, значит ли это, что ты думаешь, будто Ханьгуан-цзюня увезли на север? – Я слышал о нападении на брата Минцзюэ. Я направляюсь к нему, – Сичэнь замолчал, заставляя себя войти в роль человека, пытающегося скрыть своё расстройство. – Я не вынесу ещё больше потерь, А-Яо. Они оба сели за стол лицом друг к другу. Еда уже стояла на столешнице — сохраняющие и согревающие талисманы поддерживали её свежей до его прибытия. Аромат терпкого соуса для барбекю защекотал нос Сичэня, напоминая, как много времени прошло с тех пор, как он в последний раз нормально ел. – Я заказал тебе рёбрышки и картофельное пюре, твоё любимое, – А-Яо начал наливать ему чашку чая. На его собственной тарелке были чизбургер и горка картошки фри. – Спасибо, – желудок Сичэня заурчал, и он выдавил небольшую улыбку. – Надеюсь, я не доставил тебе хлопот? – Вовсе нет! – мягко улыбнулся А-Яо. – Отец решил, что лучший способ справиться со Старейшиной Илина – это подготовиться как можно лучше. Он приказал провести массовую очистку всего Цзинаня. Ты спасаешь меня от необходимости прочёсывать город в поисках очагов энергии обиды. Сичэнь замер с ножом и вилкой в руках, лишь немного надрезав мясо от кости. А-Яо не смотрел на него. Дело было не просто в сосредоточенности на еде. Мужчина постоянно смотрел мимо Сичэня, словно изо всех сил пытался вести себя абсолютно нормально. – Нам это не помогло, – посочувствовал он, стараясь сохранять непринуждённый и расслабленный тон. – Даже после нападения мы не смогли найти никаких следов. Это застало нас врасплох. – Ненавижу это говорить, средний брат, но я предупреждал тебя. Жаль, что ты не послушал и не уволил его, – тяжело вздохнул А-Яо. – Даю слово, я положу конец Старейшине Илина ради тебя. Он будет заперт на тропе Цюнци, рядом с такими, как Вэнь Чжулю, чтобы гнить. Маленькое подрагивание в уголке глаза А-Яо привлекло его внимание. В желудке заскребло чувство ужаса, отчего нежный кусочек мяса во рту стал на вкус похож на картон. Цзинь Гуанъяо, названый брат Сичэня, только что солгал. Это была его уловка — то единственное, чем он так и не научился мастерски владеть. Что-то в только что сказанном было неправдой. О нет. Он был замешан. Вдохнув слишком резко, Сичэнь закашлялся и потянулся к чашке чая. Это дало ему минуту, чтобы осмыслить и подумать. Усталый разум снова и снова прокручивал разговор, отчаянно пытаясь уловить, что именно было ложью. А-Яо рассмеялся. – Средний брат! Ты практикуешь воздержание от пищи? Помедленнее, а то поперхнёшься. – Его дразнящий тон не соответствовал напряжению на лице. Сичэнь прочистил горло. – Это было не намеренно. Он выдавил улыбку. Они оба уставились друг на друга, забыв о еде. Не слишком ли много он улыбался? Сичэнь часто так делал, пытаясь снять напряжение. А-Яо хмыкнул, расслабляя напряжённую позу, и отправил картошку фри в рот. – Думаю, это было бы трудно. Я не могу представить, как бы Цзысюань справлялся с обстоятельствами, если бы отец когда-нибудь попал в больницу. – Ты бы помог, – автоматически ответил Сичэнь. – Ты всегда помогаешь, А-Яо. Ты сострадательный человек. – Хотел бы я, чтобы другие были такими же добрыми, как ты, средний брат, – лицо А-Яо на мгновение исказила маска горькой обиды, а затем оно снова разгладилось. – Ты слышал что-нибудь от Хуайсана? Есть новости? Похоже, они собирались притворяться, что ничего не случилось. Сичэнь знал, что А-Яо утаивает правду, и, в свою очередь, А-Яо, вероятно, осознал внутренний конфликт Сичэня. Они взвешивали то, что знали, игнорируя слона в комнате. Он ненавидел это. – Он говорит, что старший брат немного потрёпан. Думаю, больше зол, чем ранен, – он зачерпнул вилкой немного картофельного пюре, не забыв добавить соуса для барбекю. – Хуайсан в худшем состоянии, он вне себя от всех этих диких теорий. Возможно, он больше нуждается в утешении, чем брат Минцзюэ. – Иногда я завидую ему, – вздохнул А-Яо. – Всё, чем, кажется, занимается Хуайсан, — это переживает о знаменитостях или какой-то художественной галерее. Я нашёл несколько старых расписных вееров, которые один гражданский пытался продать как духовное оружие. Хуайсан дико рыдал по телефону, умоляя меня продать их ему. Как будто они не были уликами в действующем деле. Сичэнь усмехнулся, искренне позабавленный. – Знаешь, если брат Минцзюэ когда-нибудь женится, Хуайсан начнёт крестовый поход, чтобы получить разрешение уйти из МПС. – Ха! Сомневаюсь, что найдётся женщина, способная вытерпеть характер старшего брата, – А-Яо подчеркнул эту мысль, указав картошкой фри, зажатой между пальцев. – Боюсь, он обречён на вечное холостяцкое положение. Хуайсан обречён, средний брат. Они были только на полпути к концу трапезы, а сердце Сичэня уже болело. Как можно так беззаботно смеяться и шутить, когда они оба знают, что что-то не так? Почему А-Яо солгал? В чём вообще была ложь? Цзинь Гуаншань не требовал общегородской очистки? Нет, это было позже. Когда он упомянул А-Сяня. Мог ли он солгать, что желает, чтобы Сичэнь отослал его? Означало ли это, что он хотел, чтобы нападение произошло? Вэй Усяня подставляли. Все они это видели и согласились, что дело обстоит именно так. И главное – у Сичэня был рассказ из первых рук о том, как тот провёл прошлую ночь, и это было не наигрывание дьявольской мелодии на его поперечной флейте с целью нападения на Минцзюэ в Цинхэ. Сичэнь почти желал, чтобы всё так и было. Тогда, по крайней мере, картина прижатого к стене А-Сяня, которого самозабвенно трахает Ванцзи, не всплывала бы у него в голове. Он вздохнул, откладывая нож и вилку. – Боюсь, у меня нет особого аппетита. А-Яо внимательно оглядел его и отложил свой наполовину съеденный чизбургер. – Тогда перейдём к делу? Притворство нормальности исчезло. – А-Яо, – Сичэнь колебался. – Средний брат, что-то не так. Ты был на взводе с самого прибытия. Он не был готов разрушить их дружбу. Пока нет. Сичэнь хотел верить в своего названого брата немного дольше. – Мне жаль, А-Яо, – из него вырвался глубокий вздох. – Я просто боялся худшего. Пока не увижу Ванцзи, не смогу успокоиться, особенно с дядей, всё ещё находящимся в больнице. Я просто… мне нужно, чтобы он был в безопасности. Гуанъяо молча наблюдал за ним, затем протянул руку через стол и похлопал его по ладони. – Я не могу представить, как тебе тяжело. Ты мог бы позвонить. Я бы приехал к тебе. Резкий привкус горечи покрыл его язык, когда он ответил: – Я знаю, но не хотел тебя обременять. Мне и так достаточно стыдно. Ты был в Цзинани, помогая с очисткой города, но всё равно проделал весь этот путь сюда ради ужина. На этот раз он почувствовал напряжение в руке своего названного брата как раз перед тем, как А-Яо убрал её. – Ах, как забавно, я как раз был в этих краях. Это не было обременением, обещаю. В тех краях, где, как они подозревали, находился нападавший. Настоящее чувство вины нахлынуло на Сичэня. Ему не приходилось так сильно искажать правду очень долгое время, но Гуанъяо был исключительно умён. Когда Ванцзи впервые назвал имена, описанные Цзян Яньли, он мгновенно представил именно этого человека как «хитроумный цветок». – Был? Что-то более важное происходит? – спросил он, внутренне молясь, чтобы это всё же оказалось простым совпадением. – Я могу помочь, прежде чем продолжу путь в Цинхэ. – Ты ведь не планируешь лететь после нашей трапезы, правда? Средний брат, ты выглядишь измождённым, – А-Яо полностью избежал вопроса, переводя всё беспокойство обратно на Сичэня. Это был плохой знак. Тот пожал плечами. – Вероятно, сначала немного отдохну, но я не настолько устал, чтобы не помочь тебе сейчас, А-Яо. Ты должен быть в Цзинани и готовиться вместе с остальным Орденом. Эта сила… с ней нельзя шутить, я видел. Пока А-Яо выжидал момент, чтобы оглядеться, Сичэнь безмолвно приготовился к уродливой правде. Его названый брат подался вперёд, устроив настоящее представление из осторожности. Неужели он настолько обманут оправданиями Сичэня, что не подозревает? Это звучало неправильно. А-Яо был слишком умён для этого. – Это Цзинь Цзысюнь, – его признание обрушилось на Сичэня, разбиваясь о берега сознания, и он не знал, как реагировать. – Он напился до скотского состояния и… начал нести чушь об атаках. Мне нужно найти его, средний брат. – Цзинь Цзысюнь? – с удивлением переспросил Сичэнь. – Да, ты бы слышал это. Я вытаскивал его из баров за последний год больше раз, чем могу сосчитать. Каждый раз его бред был всё безумнее. Он был в Хэбэе, когда произошло то ограбление, ты помнишь? – А-Яо снова украдкой огляделся, затем заговорил тихо, постукивая пальцем по столешнице при каждом выделяемом им пункте. – Атаки начались вскоре после этого. Цзысюня каждый раз не было в Цзинани. Отец беспокоится, что он замешан. Он утверждает, что заслуживает лучшей участи, чем та, что преподнесла ему жизнь. Это безумие, средний брат. Этот постукивающий палец должен был отвлечь. Гуанъяо делал так, когда знал, что придётся откровенно солгать, и хотел отвести внимание от своего лица. Если бы он заменил имя Цзысюня для мужчины напротив, то чувство было бы не так уж далеко от истины. Детство А-Яо было не самым лучшим. Его мать была проституткой, которую нашёл Цзинь Гуаншань. В результате родился ребёнок, и как только это случилось, отец перестал приходить к ней за утешением. Она иссохла, превратившись в тень себя прежней, но пыталась заботиться о своём малыше. А-Яо никогда прямо не говорил об этом, но Сичэнь знал: он питает глубоко укоренившиеся чувства ко всей этой истории, и не мог винить его за это. – Думаешь, он в Иньшане? – спросил Сичэнь, изо всех сил стараясь игнорировать отдалённую возможность того, что А-Яо может быть невиновен. Его инстинкты подсказывали ему не быть настолько глупым. – Я отследил его здесь, да. Есть храм к северу от города. Цзысюнь вряд ли набожен, что делает это место отличным укрытием, – А-Яо провёл рукой по лицу. – Я пытаюсь избавить отца от очередного скандала. Он даст А-Яо ещё один шанс. Сичэнь будет подыгрывать, и пока не докажут обратное, он будет цепляться за свою надежду, что всё это не то, что он знал. – Чего же мы ждём? – Он встал, игнорируя протест уставших конечностей. – Если он часть этого, Ванцзи может быть там. Веко А-Яо снова дрогнуло. – Возможно, но никаких гарантий, средний брат. Последние сообщения говорили, что Старейшина Илина приближается к Пинъянь Яо. – Я знаю, – Сичэню не пришлось притворяться, тяжело выдыхая с надеждой. – Если ты прав, это может быть просто отвлечением. Пожалуйста, А-Яо? Ванцзи может быть ранен. Это единственный способ, которым его могли одолеть. – Хорошо, средний брат, – Цзинь Гуанъяо уступил и плавно поднялся. – Пойдём. Несколько минут спустя он и его дорогой названый брат были на улице. Полёт был недолгим, они бесшумно скользили над крышами, пока не достигли окраин Иньшаня. Когда они приземлились, их отделяла дюжина шагов от большой красной двери с высокими стенами. Многоярусные крыши храма с выступающими карнизами пронзали ночное небо. Вместе они двинулись к воротам. Годы совместной работы на ночных охотах значили, что они хорошо дополняли друг друга. Сичэнь поспешил, чтобы войти первым, хотя и страшился того, что он узнает внутри. А-Яо бесшумно толкнул дверь, и створка беззвучно открылась. Ещё раз взглянув на своего доверенного друга, Сичэнь шагнул вперёд и вошёл. Дюжина лезвий направилась ему в грудь. Шипение металла за спиной громко отразилось эхом. Он почувствовал давление Хэньшэна на свой позвоночник. Значит, это была правда. А-Яо был виновен. Сичэнь закрыл глаза, оплакивая своего друга. – Прости, средний брат. Жаль, что ты не настоял на том, чтобы остаться в стороне. * * * Вэй Усянь нахмурился, когда Лань Ванцзи припарковался далеко от того места, где они планировали встретиться с братом Сичэнем. Машина была слишком кричащей, чтобы ехать в старую часть города, и стала бы красной тряпкой, выдав их. Он начал запихивать волосы под белую вязаную шапку, шумно бормоча о том, что от маскировки чешется голова. – Благодари, что твои штаны не пытаются тебя кастрировать, – сухо вставил Лань Ванцзи, осматривая улицу снаружи. Федора снова сидела на голове его возлюбленного, скрывая налобную ленту и длинные волосы. Вэй Усянь ничего не мог с собой поделать. Лань Ванцзи сказал «кастрировать», поэтому он в тревоге уставился на колени своего возлюбленного. Эти наряды и так были на последнем издыхании, но если они причиняли боль той великолепной «третьей ноге», нужно было что-то делать, немедленно! Он увидел мягкую ткань, облегающую хозяйство Лань Ванцзи так, что это можно было назвать непристойным, и хотя штаны были тесными, он не стал бы описывать это как кастрацию мужчины. К тому же Вэй Усянь никогда до этого времени не видел Лань Ванцзи ни в чём, кроме чего-то свободного и расслабленного. Он облизнул губы, бесцельно размышляя о том, чтобы помочь своему возлюбленному обрести небольшое облегчение. – Вэй Ин. – Мм? – Оставайся здесь. Вэй Усянь ухмыльнулся, поглаживая бедро Лань Ванцзи: – Не волнуйся, Лань Чжань! Я останусь прямо рядом с тобой, слева, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о том, чтобы доставать Бичень или что-то в этом роде. Этот тихий смешок, тайный смех, вырвался у его возлюбленного, когда он покачал головой. – Нет, оставайся в машине. – Что? Почему? – Ты знаешь почему, – терпеливо начал Лань Ванцзи, аккуратно поправляя чёлку на лбу Вэй Усяня. – Если Муси Хэй Юй здесь, он может уничтожить тебя, прежде чем мы успеем остановить «тень». Твоё золотое ядро… – Лань Чжань! – Вэй Усянь нахмурился, глядя на него. – Я люблю тебя, но сейчас я хочу тебя как следует встряхнуть. Я не собираюсь сидеть в машине, как какая-то девица! Я уже сталкивался с этой чёртовой штукой… дважды! – Мм, и каждый раз тебе было больно, – пальцы Лань Ванцзи коснулись его щеки. – Я не смогу сосредоточиться, если буду беспокоиться о тебе. Вэй Усянь прильнул к прикосновению, позволяя ему слишком сильно успокоить себя. Затем он резко выпрямился и нахмурился. – Нет. Я иду с тобой. Я буду волноваться до смерти, если ты пойдёшь один, и я сделаю что-то совершенно безрассудное и глупое, если меня оставить без присмотра. – Вэй Ин. – Моё золотое ядро в гораздо лучшем состоянии, чем раньше. Мы дрались в тот первый день, помнишь? Я держался, а тогда мне было гораздо хуже! – возразил Вэй Усянь. – Я не позволю тебе идти одному, Лань Чжань. Я возьму Суйбянь и буду осторожен. Они уставились друг на друга, оба обеспокоенные и оба упрямо стоящие на своём. – Иньшань большой, ты хоть знаешь, где брат Сичэнь? Что, если его нет в ресторане? Тебе понадобится моя помощь. Он знал, что Лань Ванцзи так же убеждён, как и он, что они здесь, чтобы спасать Сичэня. Когда он разговаривал с Лань Ванцзи, было уже далеко за полночь. С тех пор они ехали сквозь ночь, и час мао был уже не за горами. Прошло слишком много времени, чтобы отмахиваться от возможности, что всё пошло не так. – Если ты пострадаешь… – начал Лань Ванцзи, скользя руками к предплечьям Вэй Усяня, чтобы провести пальцами по розовым линиям от ран, полученных во время нападения в Гусу. Благодаря их сеансу двойного совершенствования Вэй Усянь начал быстро поправляться. К завтрашнему дню, вероятно, не останется и следа от порезов. Это укрепило его уверенность. Если он может так быстро восстанавливаться, значит, выдержит и хорошую взбучку, прежде чем его возлюбленному придётся начать серьёзно волноваться, – не то чтобы Вэй Усянь планировал становиться боксёрской грушей для кого-либо. Он просто знал, что сможет выдержать атаку, если придётся. – Я не пострадаю. Мы команда, Лань Чжань. Мы делаем это вместе или никак, – Вэй Усянь наклонил голову, чтобы завладеть полным вниманием своего возлюбленного. – Сичэнь рассчитывает на нас, а Цзян Чэн скоро будет здесь, он обещал. – Цзян Ваньинь – ходячая бомба, на него нельзя положиться, – губы Лань Ванцзи поджались в очаровательно мрачную линию. Вэй Усянь почти чувствовал кислый привкус ревности в воздухе. – Ай-я! Он просто неправильно понят, – Вэй Усянь наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на этих недовольных губах. – Давай, покончим с этим. А потом найдём уютный отель с большой ванной, чтобы расслабиться. Лань Ванцзи тяжело вздохнул. – Ты должен обещать быть осторожным. – Клянусь! Давай выбираться из этой проклятой машины. Мне нужно размять ноги, – Вэй Усянь не дал напарнику возможности возразить. Он толкнул дверь, и её нижний угол громко чиркнул о бордюр. О-о-о, А-Чэн разозлится, если останется след. Быстро выпрыгнув, он захлопнул дверцу и нагнулся осмотреть повреждения. – Держи, – рука Лань Ванцзи легла на его бедро, пальцы скользнули по изгибу ягодиц. Когда он выпрямился, очаровательно красные мочки ушей возлюбленного светились в тусклом свете вечера. Он протянул Суйбянь, и, ухмыльнувшись, Вэй Усяню взял свой меч, не говоря ни слова о том, как сильно ему нравится, когда руки Лань Ванцзи касаются его тела. Нет. Они должны сосредоточиться. – Мы будем выделяться с ними, – Вэй Усянь взглянул на тёмное небо. – Сейчас самый разгар иньши, или это уже маоши? – Тридцать минут, – Лань Ванцзи вложил ему в руки пояс-цянькунь. – Твои талисманы, используй киноварную ручку, если понадобятся. – Что? Не собираешься носить это для меня, старший брат? – поддразнил его Вэй Усянь. Бровь Лань Ванцзи слегка приподнялась, и он рассмеялся. – Ладно, ладно. Половина пятого утра. Будем совсем современными и притворимся гражданскими. Все здравомыслящие ещё спят, если ты не заметил. Как будто желая доказать его неправоту, в тихих домах то тут, то там начали зажигаться огни, усеивая область знаками того, что люди готовятся к новому дню. Игнорируя это, Вэй Усянь засунул пояс-цянькунь во внутренний карман кожаной куртки. Просто потому что мог, Он позволил своей энергии циркулировать по меридианам, наслаждаясь тем, как это его бодрит. – Сичэнь говорил, останется ли он сегодня где-нибудь? – Нет. – Значит, у нас нет никаких зацепок, кроме какого-то ресторана? – спросил Вэй Усянь, поймав кивок Лань Ванцзи. – Хм-м-м, если бы я был ранен и не мог пойти в больницу, я бы хотел найти безопасное место, чтобы спрятаться и зализывать раны. Ты знаешь, есть ли у Цзинь Гуанъяо в городе друзья или родственники? – Его мать поместили в реабилитационный центр. Насколько я знаю, она всё ещё там, а не в Иньшане, – вместе они медленно пошли по улице под руку, что помогало прятать мечи, прижав их друг к другу. – Хм, тогда почему здесь? Лань Ванцзи не ответил сразу. Казалось, он тоже пытается найти связь. – Я полагаю, это привычное место встречи для Сичэня. Ему нравится еда и компания, хотя я не могу понять почему. Вэй Усянь ухмыльнулся, подталкивая своего возлюбленного. – Тебе когда-нибудь нравился Цзинь Гуанъяо? – Я не говорил, что ненавижу его. – Твоё лицо говорило, Лань Чжань, ты выглядел испытывающим отвращение! – Они обогнули угол, и впереди показался тот самый ресторан. Окна были тёмными, и место явно было заперто уже давно. Ничего странного в этом не было. Но это означало, что они не найдут Сичэня, ожидающего их. Это был тупик, но Вэй Усянь не хотел этого говорить. Он знал, что Лань Ванцзи беспокоится. Но если сказать это вслух, это ничего не решит. – Цзинь Гуанъяо – двуличный. Сичэнь отказывается это видеть, он хочет верить, что тот всё ещё тот мальчик, который помогал ему много лет назад, – ответил Лань Ванцзи почти с горечью. – У моего брата слепое пятно, когда дело касается тех, к кому он близок. – У всех нас есть такие пятна, – добавил Вэй Усянь, останавливаясь перед входом в здание. Он чувствовал в воздухе застоявшийся запах жира. – Сичэнь любит западную еду? – Мм, – нос Лань Ванцзи сморщился. – Он говорит, что она терпкая. – Терпко-сладкая? Острая? – Вэй Усянь, хмурясь, подтолкнул его, и попытался решить, в каком направлении им идти. Если бы у них был доступ к зданию местного Бюро безопасности, они могли бы начать просматривать записи с камер, чтобы попытаться найти Сичэня. К сожалению, они были в списке самых разыскиваемых. Он решил потянуть Лань Ванцзи в сторону бульвара, который обрамлял небольшой живописный парк у воды. Огни города искрились на поверхности озера Дунпин, лениво колышась в такт тихим плещущимся волнам. Это могло бы быть хорошим местом для свидания. – Он любит барбекю. Я не пробовал, – глаза Лань Ванцзи внимательно осматривали местность. Благодаря озеру в воздухе чувствовался лёгкий холодок. Вэй Усянь был рад своей кожаной куртке и вязаной шапке. Было бы отстойно разгуливать здесь в форме Юньмэна. – Ха, я думал, все Лани – вегетарианцы. Наверное, только дома. – Стена дисциплины ясна, – голос Лань Ванцзи звучал расслабленно, что было лучше, чем раньше. – Убой скота в Облачных Глубинах запрещён. Нам не запрещено есть мясо, большинство просто не выбирает его, так как пришлось бы питаться каждый раз в Цайи. – Если прищуриться на правилах и смотреть искоса, можно купить уже разделанное мясо и приготовить его в Облачных Глубинах. Лань Чжань фыркнул и обвил рукой талию Вэй Усяня, когда с воды подул более сильный порыв ветра. – Дядя потребует новых правил, если ты будешь слишком сильно давить на принятые нормы. – Он может так сделать? – спросил Вэй Усянь, заметив впереди тёмное пятно на боковой стороне фонарного столба. – Мм, – Лань Ванцзи нахмурился на то же самое, и они оба двинулись к нему. – Ему нужно будет просто созвать совет старейшин и обосновать свою позицию. После последней великой войны возникла тысяча новых правил. Разговор угас, когда они смогли хорошенько рассмотреть метку. Это был кровавый отпечаток ладони. Тело Лань Ванцзи рядом с ним напряглось, и Вэй Усянь аккуратно огляделся. – Это может быть чей угодно, Лань Чжань. – Это не Сичэнь. Удивлённый, он снова посмотрел на своего возлюбленного. – Это надежда или ты уверен? – У Сичэня пять пальцев, а не четыре. * * * Продвижение по следу потребовало времени, но чуть больше часа спустя, когда небо медленно начало светлеть, Вэй Усянь обнаружил, что осматривает вершины храма с высокими стенами в поисках признаков неприятностей. Лань Ванцзи улетел, чтобы рассмотреть всё поближе. Он сказал, что лучше сливается с окружающей обстановкой, поскольку его одежда полностью чёрная, но Вэй Усянь знал, что это всего лишь отговорка, чтобы держать его на безопасном расстоянии. Поблизости не было зданий, достаточно высоких, чтобы заглянуть за стену, но были деревья. Вэй Усянь дважды проверил, что он один, и подпрыгнул, хватаясь за самую нижнюю ветку. Он приложил все усилия, чтобы подтянуться, и был уже на полпути к верхушке дерева, когда движение, что он уловил краем глаза, заставило его замереть. Лань Ванцзи вернулся. На секунду он задумался, что бы сделал его возлюбленный, если бы не смог его найти. Это показалось жестоким, особенно учитывая их текущую ситуацию, поэтому он вытащил из кармана первую попавшуюся вещь и аккуратно подбросил её в сторону Лань Ванцзи. Рефлексы, отточенные годами тренировок, заставили его возлюбленного немедленно среагировать. Он поймал предмет, прежде чем тот успел в него попасть, и снял федору, чтобы посмотреть на Вэй Усяня. Это тёмное выражение лица было таким чертовски горячим, что Вэй Усянь чуть не забыл, что он на дереве. Ухмыляясь, он помахал рукой, затем указал на храм, изображая попытку заглянуть за стену. Вэй Усянь ещё немного продвинулся вверх, устроился на ветке, которая едва выдерживала его вес, и посмотрел на храм. У него был хороший обзор, и то, что он увидел, удивило его. Вместо того чтобы быть безмолвным и пустым, во дворе двигались почти двадцать человек. Это были заклинатели, и почти все они – в кричащей золотой форме Ордена Ланьлин Цзинь. Кроме них, там был один человек в белом – из Гусу Лань, и один, одетый с ног до головы в чёрное. – Вэй Ин, – голос Лань Ванцзи раздался рядом с его ухом, и он пискнул, чуть не свалившись с дерева. – Лань Чжань! Ты напугал меня! – Он ахнул, когда сильная рука удержала его. – Почему ты не остался внизу? Эта ветка нас обоих не выдержит! Его возлюбленный хмыкнул и посмотрел в сторону храма. Как только он узнал гордую фигуру Сичэня, Вэй Усяню пришлось дёрнуть его за руку, чтобы остановить от героической атаки. – Его не связали, эр-гэгэ. Хотя они были на расстоянии, и он, и Лань Ванцзи могли легко разглядеть не только фигуры, но и лица, и все мелкие детали. Лань Сичэнь стоял на своих ногах. Его руки свободно двигались, и он выглядел невредимым. Он стоял напротив более молодого на вид ученика Цзинь в плетёной шапке, которая принадлежала бы съёмочной площадке фильма уся. Рядом с парнем в шапке стоял не кто иной, как Цзинь Гуаншань. Даже с этого странного бокового ракурса его было легко узнать. Цзинь Гуаншань любил своё золото почти так же сильно, как собственный голос. В те немногие разы, когда он приезжал в Пристань Лотоса, он всегда одевался чрезмерно. Поначалу Вэй Усянь предположил, что мужчина выпендривается, но со временем понял, что это просто его стиль. Вместо простой модернизированной формы Цзиней, Цзинь Гуаншань был облачён в полное традиционное одеяние заклинателя. Даже с этого расстояния вышивка золотой нитью буквально сверкала при искусственном освещении от высоких фонарей, выстроившихся вдоль дорожки во дворе. – Который из них Цзинь Гуанъяо? – прошептал Вэй Усянь. – Тот, что напротив Сичэня, – пробормотал Лань Ванцзи, сузив глаза. – Шоюэ с ним нет. – Итак, они его разоружили, – не самый лучший знак. – Этот маленький придурок в шапке – Цзинь Гуанъяо? – Ты никогда с ним не встречался? Вэй Усянь нахмурился, постукивая себя по носу: – Кажется, нет. А вот человека в чёрном я узнаю. Это наша тень. Он выглядит точно так же, как тот парень из деревни Синьшэн. Это он убил ту пару. Интересующий их человек выглядел не очень хорошо. Его кожа имела почти болезненный землистый оттенок, и он постоянно наклонялся, держась за бок. Один из учеников Цзинь попытался помочь, но парень не желал этого. Как ни странно, это почти выглядело так, будто он сам стал жертвой странных кнутообразных атак призраков на различных местах преступлений, которые они расследовали. На его открытой коже, особенно на руках, были паутинообразные узоры из чёрных точек контакта. Вэй Усянь тихо присвистнул, явно удивлённый. – Что за хрень сделала Бася, чтобы так его разделать? Он выглядит так, будто вот-вот упадёт замертво. – Внешность бывает обманчива, – Лань Ванцзи указал подбородком в сторону сцены. – Цзинь Гуаншань не ожидал увидеть Сичэня. – Как хочешь это сделать? – спросил Вэй Усянь, разглядывая других учеников. Пока никто из них не додумался патрулировать верх стены или расположиться вдоль многоярусной крыши храма или его боковых построек. Что бы ни происходило, Сичэнь вставил палки в колёса их планам. В эти дни главы Орденов редко пропадали без вести, поэтому они не могли просто заставить его исчезнуть. Хотя, с другой стороны, можно было бы заявить, что это сделал Старейшина Илина. Эта мысль горько засела в сердце, и он вздохнул. Безопасность Сичэня не была гарантирована. В связи с атаками новости постоянно сообщали, что великие Ордена находятся в состоянии хаоса. Требования Вэнь Жоханя о компенсации от Цзянов доминировали по радио, пока они ехали сюда. Похоже, у Цзян Чэна дел было невпроворот в связи с этими беспорядком, и, как бы Вэй Усянь ни хотел, чтобы он был здесь, он сомневался, что это произойдёт в ближайшее время. – Нам нужно найти артефакт и обезвредить его. Вэй Усянь усмехнулся. – А что насчёт брата Сичэня? – За храмом есть чёрный вход на территорию, – Лань Ванцзи переместился и, спрыгнув с дерева, приземлился внизу. Они были не так высоко, как на том первом дереве, на котором Вэй Усянь когда-то целовался с Лань Ванцзи, но достаточно высоко, чтобы он затаил дыхание. Наблюдать за перемещениями заклинателей было захватывающе. Даже будучи одним из них, он никогда не уставал восхищаться тем, на что они действительно способны. Вэй Усянь скучал по такой свободе действий. Разве он не мог… просто прыгнуть тоже? – Вэй Ин, – раздался снизу тихий голос Лань Ванцзи. Он мог это сделать. Его золотое ядро было в лучшем состоянии, и физическая форма не пострадала. Напоследок взглянув на двор, он извернулся и оттолкнулся от дерева. Воздух засвистел мимо него, и в тот самый захватывающий дух момент, когда земля бросилась ему навстречу, по телу пробежал выброс адреналина. Вэй Усянь хотел засмеяться от этого волнения. Он решил извернуться в воздухе и, перевернувшись у Лань Ванцзи над головой, легко приземлился позади него. Его невозмутимый Нефрит, подняв руки вверх, резко развернулся, как будто он планировал его спасать, и замер. Выждав секунду, Лань Ванцзи нахмурился и начал энергично одёргивать края куртки Вэй Усяня. – Безрассудно. – Подожди, ты собирался меня поймать? – Когда до Вэй Усяня дошло, что он пропустил, он мысленно завыл, уже готовый забраться обратно на дерево, чтобы позволить Лань Ванцзи это сделать. – Нет. – Нет? Ты позволил бы мне упасть, Лань эр-гэгэ? – подлизывался он, обожая смотреть на то, как мочки ушей Лань Ванцзи выдают его. – Подумать только, мой возлюбленный даже не стал бы меня ловить! Лань Ванцзи вздохнул и вложил Суйбянь в руки Вэй Усяня. Оказывается, он пристроил его у ствола дерева, прежде чем начать карабкаться. – Вэй Ин, у нас заканчивается время. Это отрезвило его. – Ага. Оставив шутки, Вэй Усянь приступил к делу. Он почти жалел, что у них нет раций, чтобы, оказавшись внутри, они могли поддерживать связь. Это просто означало, что они не могут разделяться. А даже если бы и разделились, Вэй Усянь был почти уверен, что они найдут способ поговорить друг с другом. Они были партнёрами, и он потратил много времени на обдумывание и изучение своего Лань Чжаня. Он знал, что сделает его возлюбленный, и Лань Ванцзи, вероятно, предвидел бы следующий шаг Вэй Усяня так же достоверно, как и он сам. Вдалеке залаяла собака. Вэй Усянь напрягся и остановился, чтобы посмотреть, что случилось. Его больше не парализовывал страх от случайного лая, как раньше, но ему всё равно нужно было выждать секунду, чтобы прийти в себя. Когда ничего больше не произошло, он отмахнулся от этого и взглянул на Лань Ванцзи, стоящего у двери. Рука его возлюбленного сжала ручку, осторожно проверяя её. Когда ручка не поддалась, Лань Ванцзи остановился, выжидающе глядя на Вэй Усяня. Как будто они практиковали это сотню раз, он быстро начертал открывающий талисман и приложил его к двери. Раздался тихий щелчок, и они оба замерли. Лань Ванцзи снова попробовал ручку и кивнул – у них был путь внутрь. Вэй Усянь тихо вздохнул, настраиваясь на случай ловушек. Кивнув Лань Ванцзи, что готов, он напрягся, когда дверь бесшумно открылась. Его напарник ринулся вперёд, чтобы расчистить путь. Вэй Усянь стиснул зубы и быстро последовал за ним, посмотрев в другую сторону, готовый в любой момент обнажить Суйбянь. – Лань Чжань, – Его голос был едва слышным шёпотом, – перестань пытаться меня защитить. Мы команда! Его возлюбленный нахмурился, но мрачно опустил голову. Ничего не нужно было говорить, они оба знали, во что ввязываются. Если Лань Ванцзи будет зацикливаться на безопасности Вэй Усяня, это будет ошибкой. Он мог позаботиться о себе. Он знал свои пределы и не собирался делать что-то совершенно глупое. Оценивая окружающую обстановку, он отстранился от сборища во дворе и направился к самому храму. По обе стороны от него расходилось несколько низких скромных строений. Вероятно, старое жильё для послушников или складские помещения для инвентаря. На углу здания появился ученик Цзинь, очевидно патрулирующий. Вэй Усянь прижался к стене. Когда ученик продолжил движение и отошёл от их местонахождения, он выдохнул. На земле было недостаточно укрытий. Неужели придётся ворваться внутрь и просто сражаться? Это казалось не лучшей идеей. Атмосфера вокруг них была тяжёлой и напряжённой. По всей ближайшей округе чувствовалось острое покалывающее скопления энергии обиды. Это натолкнуло его на мысль. Как раз когда Лань Ванцзи, казалось, был готов двинуться дальше, Вэй Усянь схватил его за рукав и притянул к себе. – Ты это чувствуешь? – тихо спросил он. Лань Ванцзи кивнул: – Слишком много энергии обиды. Рядом дух. Вэй Усянь ухмыльнулся. – Лань Чжань! Я использую «Приманку». Глаза Лань Ванцзи расширились. * * * Вэй Ин сошёл с ума. Они находились на опасной территории, где их могли обнаружить в любую минуту, а он хотел использовать музыку? Это выдаст их позицию, и Ванцзи будет вынужден сражаться с дюжиной очень дисциплинированных учеников, а также с одним сомнительно опасным изгоем, который уже убивал. Он не мог гарантировать, что победит, не говоря уже о том, чтобы сохранить Вэй Ина в безопасности. Это также уничтожит их шансы на безопасное спасение Сичэня. – Вэй И... – возглас Лань Ванцзи прервался, когда пальцы прижались к его губам. Его очаровательный возлюбленный покачал головой и достал чистый лист бумаги для талисманов и киноварную ручку. Он начал набрасывать базовый отталкивающий талисман, чтобы держать мстительных духов и чудовищ на расстоянии. Ванцзи нахмурился, не понимая, о чём думает этот прекрасный ум. Время от времени Вэй Усянь останавливался, его лицо сморщивалось от глубоких раздумий. Губы беззвучно шевелились, словно он спорил сам с собой, и внутренний диалог заставлял его беззвучно произносить слова. Перевернуть ось Z? Сменить какой радикал? Гениально? Он не понимал. Ванцзи видел, что талисман почти завершён, ему не хватает только четырёх последних штрихов, чтобы быть законченным, и тогда энергия обиды, которую они ощущали, рассеется. Хотя это было бы облегчением, это могло бы намекнуть Цзиням, что здесь кто-то есть. Он взглянул влево и вправо, чтобы убедиться, что они всё ещё одни, и выхватил киноварную ручку у своего возлюбленного, медленно качая головой. – Лань Чжа-ань! – прошипел Вэй Усянь. Он печально посмотрел на конфискованный предмет, а затем его глаза зажглись. Ванцзи предстояло узнать, что этот взгляд означал, что у его возлюбленного появилась «ещё более лучшая» идея, и он нисколько не соглашался с этим. Прежде чем он успел остановить его, Вэй Усянь потянул за рукоять Биченя, обнажив цунь острого лезвия. Он порезал палец и быстро добавил недостающие линии. Только это были совсем не те линии. Они были… перевёрнутыми. Нет, они были обращены? С какой целью? Ответ пришёл почти сразу. Тёмное, бурлящее чувство неправильности, окружавшее их, усилилось. Вэй Усянь ухмыльнулся, указывая на талисман и беззвучно произнося слово «Приманка». Ванцзи недоверчиво уставился на него. – Ты только что изобрёл новый талисман по простой прихоти? – спросил он, пытаясь игнорировать, как его голос звучит немного благоговейно от этой мысли. – Не совсем новый… – тихо ответил Вэй Усянь. – Это… Ещё одна пульсация тёмной энергии обиды прошлась по обострённым чувствам Лань Ванцзи, и он нахмурился. Талисман ещё даже не был наполнен духовной ци. Почему всё изменилось? Он видел, как глаза Вэй Ина тоже бегали, словно он сам в тишине пытался это понять. Это выражение «ещё более лучшая идея» появилось снова, и Ванцзи пришлось подавить стон. Вэй Усянь вывернулся из его хватки и отбежал достаточно далеко, чтобы разбежаться, и взобрался на заднюю стену храма, на самую низкую крышу. Ванцзи стиснул зубы, огляделся и уже собирался последовать за ним, когда напарник помахал ему, чтобы он подождал, а затем подал сигнал, что тот должен обойти. Похоже, он собирался устроить отвлечение, чтобы продвижение Лань Ванцзи осталось незамеченным. У него ёкнуло сердце. Это оставит его Вэй Ина одного. Лань Ванцзи услышал раздражённое шипение, когда он не двинулся сразу. Вэй Усянь терял терпение. У него не было возможности самому убедиться, действительно ли улучшилось золотое ядро возлюбленного. Это была проверка доверия – что его Вэй Ин не будет лгать или преувеличивать. Подвергнет ли он себя опасности? Сможет ли он справиться? На мгновение на Лань Ванцзи напала неуверенность. Они были боевыми заклинателями. Ванцзи знал, что они оба очень хорошо осознают риски, связанные с такой жизнью. Не всегда он мог защитить своего возлюбленного, даже если хотел. Не тогда, когда они оба вели такую жизнь. Он должен был доверять напарнику и верить, что он не будет без необходимости подвергать себя опасности. Лань Ванцзи мрачно кивнул, ненавидя, что они разделяются на вражеской территории, и доверился тому, что его возлюбленный знает, что делает. Если этот талисман сработает, энергия обиды на территории храма, вероятно, проявится и соберётся вокруг него. Что бы ни сделал Вэй Ин, это привлечёт энергию обиды. Это было идеальное отвлечение. Его возлюбленный был гениален. Лань Ванцзи отчитает его позже за такую безответственность. Вэй Усянь исчез из виду, взобравшись выше на крышу, в её тень. Не имея другого выбора, кроме как готовиться, Ванцзи повернулся, чтобы незаметно пробраться ближе к тому месту, где был Сичэнь. Вскоре он нашёл точку у одной из вспомогательных построек, откуда открывался вид на противостояние во внутреннем дворе. Тщательно маскируя своё присутствие, он сосредоточился на том, чтобы слушать, что говорят. – ...не пострадаешь, средний брат. Правда же, отец? Мы можем отослать его, когда всё будет сделано, – голос Цзинь Гуанъяо вторгся в его уши, заставив кожу сморщиться от неудовольствия. – Зачем ты привёл его сюда? – требовательно спросил Цзинь Гуаншань, будучи крайне раздражённым. – А что ещё я мог сделать? – Цзинь Гуанъяо держал Хэньшэн, острие клинка было неуверенно направлено на Сичэня. – Я понял, что он всё понял – или, по крайней мере, часть. Правда, средний брат? Ты вовсе не собирался в Цинхэ. Было так странно, что ты покинул Гусу сразу после нападения. Лани впечатляют, но вы не могли так гладко пережить последствия, особенно с пропавшим Ванцзи. Цзян… – Гуанъяо! – рявкнул старший Цзинь. – Следи за языком. Молодой человек, одетый во всё чёрное, засмеялся – хрипло, как маньяк. – Что ж, теперь он знает слишком много. Сичэнь взглянул на тёмную фигуру, затем повернулся обратно к главе Ордена Цзинь, и Ванцзи мог сказать, что его брат взвешивает варианты. – Ещё не поздно прекратить это, глава Цзинь. Что бы ты ни надеялся получить, это, безусловно, не стоит того, чтобы потерять Башню Кои. Цзинь Гуаншань ощетинился, встряхивая длинными рукавами. – Я не потеряю ни хрена! Миру плевать на честь или традиции. Всё, что ему нужно, – это деньги, а у меня их куры не клюют! Ванцзи нахмурился. Неужели они всерьёз обсуждают, как избавиться от его брата? Сичэнь был не какой-то фигурой в игре, которую можно выбросить, как захочется! Он крепко сжал рукоять Биченя, едва сдерживая себя, чтобы не броситься вперёд. Что-то в той теневой фигуре беспокоило его. – Средний брат, не можешь ли ты просто забыть всё это? Сичэнь усмехнулся. – Ты просишь меня забыть о попытке Цзинь Гуаншаня свергнуть как Цзянху, так и правительство в целом? Ванцзи почувствовал, как его бровь поднимается к линии волос. – Твой маленький зверь уже понял, что пошло не так? – спросил Цзинь Гуаншань, пока игнорируя Сичэня. Взгляд был обменян между Сичэнем и Цзинь Гуанъяо, прежде чем последний повернулся к своему отцу. – Ему нужен подопытный, отец. – У Юй Цзыюань скоро не будет выбора. Она склонится и согласится отправить свою дочь к нам. Я в одиночку финансировал их с тех пор, как старый Фэнмянь лишился рассудка, – Цзинь Гуаншань замолчал и нахмурился на тёмную фигуру. – Ты всё ещё контролируешь его? Когда Ванцзи снова обратил внимание на странного человека, он понял, что же его беспокоило. Вся энергия обиды во дворе исходила от него. Она пульсировала из его местоположения и вокруг него. Он был эпицентром. Вблизи он мог видеть, как эти тёмные паутинообразные полосы на его руках и коже двигались, словно были живыми. Безымянный мужчина оскалился в странной улыбке. Она была широкой и яркой, со слишком большим количеством зубов, которые выглядели почти неловко обнажёнными. Казалось, он ещё хуже выражал себя, чем Ванцзи. – Контролирую, и до тех пор, пока вы будете соблюдать свою часть сделки, так и останется. Лицо Цзинь Гуаншаня залилось краской. – Не угрожай мне, маленький выскочка! Ты забыл? Кто тебя нашёл? Кто тебя спас? Если бы не я, ты был бы искалечен больше, чем просто отсутствующим пальцем! Ты бы умер от своих ран! Я спас тебя! Ты обязан мне своей жизнью и своей преданностью! – Отец… – попытался Цзинь Гуанъяо, бросая взгляды между своим отцом и смеющимся, как маньяк, незнакомцем. – Сюэ Ян понимает, что он должен делать. Он единственный, кто выжил после обращения с артефактом… – Другими словами, я вам нужен, – тёмный человек, Сюэ Ян, саркастично поклонился. Часть энергии обиды под ногами мужчины начала смещаться в сторону, видимо оттягиваясь от него. Он слегка дёрнулся, и тень замешательства промелькнула на его лице. Когда он выпрямился, то достал из рукава чёрный кинжал. Это был Муси Хэй Юй. Кинжал был с замысловатой резьбой, длиной почти с предплечье мужчины. Выточенный из цельного куска нефрита, чернота пульсировала по поверхности, позволяя маленьким вспышкам бледно-зелёного камня под ней время от времени проглядывать. – Всё, что стоит между вами и тем, как эта штука сожрёт души всех в этом городе, – это я, – продолжил Сюэ Ян. – Более того, если бы я решил, что хочу стать следующим императором вместо тебя, не думаю, что кто-то смог бы меня остановить. Он направил этот злобный инструмент на Цзинь Гуаншаня, а затем начал хохотать и кружиться. Мужчина выглядел безусловно безумным. – А-Яо, – голос Сичэня привлёк внимание Ванцзи. – Ты не можешь думать, что это хорошая идея? – Не важно, что он думает, – рявкнул Цзинь Гуаншань. – Тебе нужно начать думать о том, что ты сделаешь, чтобы остаться в моих списках живых, глава Гусу Лань. – А если я не сделаю? – У Сюэ Яна будет подопытный, который ему так нужен, и ты узнаешь на собственном опыте, как работает этот проклятый нож. – Ванцзи увидел красный цвет. Он живо вспомнил уродливую форму тела Чжу Хуна на консервном заводе. Оно было мутировавшим и искажённым во что-то пугающе опасное. Эта трансформация убила его. Они обсуждали, как убить Сичэня. Позади позиции Сюэ Яна раздался крик, а затем скрежещущий звук чего-то агрессивного и совершенно нечеловеческого. Каждая голова повернулась, следуя за шумом. Это было отвлечение, которое Вэй Ин с радостью создавал. Ванцзи не колебался. Вырвавшись из своего укрытия, он атаковал. Как бы сильно он ни хотел освободить Сичэня от того, что мешало ему сражаться, он нацелился на этого безумного владельца Муси Хэй Юя. Глаза Сюэ Яна засветились безумного рода радостью, и два теневых призрака немедленно вырвались из земли у его ног. Однако вместо того чтобы броситься атаковать Ванцзи, они сразу же устремились обратно за спину мужчины. Это заставило Сюэ Яна нахмуриться в замешательстве. – Лань Ванцзи! – крик Цзинь Гуанъяо остался без внимания. Бичень сверкнул в тусклом свете утра, столкнувшись с клинком, который Сюэ Ян обнажил в самую последнюю секунду. Битва началась.