Тот, кто хочет быть услышанным

      Он не боялся. Предчувствие грядущего столкновения давно поселилось внутри, став привычным фоном. Сейчас, стоя на парковке у маленького кафе и чувствуя, как ветер шевелит волосы, Тео наблюдал за Лиамом: за тем, как белеет лицо младшего, как расширяются зрачки и как он замирает, словно от удара током.       Скотт. Конечно, Скотт. Кто же еще?       Рэйкен узнал джип за секунду до того, как Данбар отпрянул. Узнал по силуэту, по характерной манере стоять и по взгляду — спокойному, лишенному злости, но заставляющему обычных оборотней сжиматься. Судя по всему, бета сейчас чувствовал именно это.       Тео не отдернул руку и не сделал шага назад. Он не стал прятать младшего за спиной, хотя желание было почти навязчивым. Это выглядело бы слишком демонстративно, к тому же Лиам не был ребенком, которого нужно оберегать от всего мира. К тому же Скотт и так всё знал.       — Ладно, — выдохнул Маккол. — Позже поговорим.       Он ответил коротким, спокойным кивком. Внутри не было ни паники, ни страха — лишь холодное, прозрачное принятие.       Я сделал выбор. Я не отступлю.       — В городе собирается вся стая, — добавил Скотт.       Тео воспринял эти слова как предупреждение. Напоминание о том, что расслабляться рано.       — Поэтому, если не хотите, чтобы вас увидели... будьте внимательнее. Завтра общий сбор. В три у меня. — Скотт помолчал, глядя на уходящее солнце. — И да, Тео, тебя тоже ждем.       Это не стало сюрпризом. Рэйкен знал, что рано или поздно ему придется стоять перед всей стаей и смотреть им в глаза. Он был готов, но вот Лиам...       Когда Маккол уехал, Лиам продолжал смотреть вслед удаляющемуся джипу. Он дрожал — мелко, почти незаметно, но Тео чувствовал эту вибрацию каждой клеткой своего тела.       — Ты как? — тихо спросил он.       — Не знаю, — голос Лиама звучал хрипло, словно он только что кричал. — Кажется, у меня сердечный приступ.       Химера усмехнулся. Шагнув к нему, он крепко и надежно притянул бету к себе. Он чувствовал как часто и испуганно билось сердце младшего, сбиваясь с ритма.       — Всё будет нормально, — прошептал он, касаясь губами виска.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что это Скотт, — Тео говорил ровно и уверенно, хотя внутри всё клокотало от желания спрятать младшего, увести его подальше от всех этих оценивающих взглядов. — Он не будет устраивать сцен. Он альфа, для него главное — стая. А ты её часть.       — А если будет?       — Ну, разве что немного.       Он усмехнулся — легче, чем чувствовал, — и ощутил, как Лиам выдыхает, расслабляясь в его руках. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно: бета верил. Или, по крайней мере, очень хотел верить его словам.       Всю дорогу домой они молчали. Тео держал Лиама за руку — не сжимая, но достаточно крепко, чтобы передать ощущение: «я здесь, я рядом».       Сам же он думал о стае и о завтрашнем дне. О том, кто и что скажет. Скотт в курсе. Дерек тоже — он не идиот и видел, как Рэйкен менялся последние недели; его короткие усмешки были красноречивее любых слов. Мейсону бета рассказал сам. Кори, судя по всему, тоже знала — Хьюит не умел хранить секреты от своего парня.       Оставались Малия, Стайлз и Лидия.       Их Тео не боялся. Малия имела полное право злиться на него за всё прошлое. Стайлз тоже — хотя его гнев всегда был более... многословным. Он давно смирился с тем, что они не перестанут его ненавидеть или, по крайней мере, не начнут доверять. Его это устраивало. Он не нуждался в их одобрении.       Но Лиам нуждался. Не в одобрении, а в принятии. В уверенности, что его не отвергнут. Тео знал, как бета смотрит на Скотта, как хочет быть нужным и своим. И как до смерти боится, что его выкинут — за то, кто он есть, или за то, кого он выбрал.       Завтра он будет стоять перед ними. И я ничего не могу сделать, кроме как быть рядом. Не прятаться. Взять на себя всё, что смогу.       Он сжал руку Лиама чуть крепче. Младший не отпрянул, напротив — переплел их пальцы.       Дома Данбар сразу ушел наверх, сославшись на усталость и головную боль. Тео не стал его задерживать.       Утром Рэйкен проснулся первым. Это стало привычкой — просыпаться за час до будильника и лежать, глядя в потолок, пока мысли медленно собираются в единую картину. Рядом сопел Лиам, разметавшись по кровати и прижимаясь лопатками к его боку. Во сне он выглядел еще младше и спокойнее: без вечной складки между бровями, без напряженных плеч.       Осторожно выскользнув из постели, Тео натянул джинсы и спустился на кухню. Заварил кофе, достал из холодильника яйца и бекон. Обычные бытовые движения успокаивали — в них не было места сомнениям. Не то чтобы он боялся.       Серьёзно. Стоя у плиты и помешивая омлет, он поймал себя на мысли, что внутри царит абсолютная, ледяная тишина. Никакой тревоги перед встречей со стаей, никакого желания притвориться кем-то другим.       Это решение было принято не вчера и не неделю назад, а в тот момент, когда он впервые позволил себе посмотреть на Лиама иначе. Когда понял, что готов вытерпеть что угодно, лишь бы не убирать руку с его затылка тем вечером в спальне.       Младший спустился через полчаса — взлохмаченный, заспанный, но с тем самым упрямым взглядом, который Тео уже выучил наизусть. Взглядом человека, который намерен справиться, даже если мир рухнет.       — Кофе? — он кивнул на чашку.       — Ага.       — Ты чего такой кислый? — отозвался Дэвид, сидящий рядом. — Мелисса говорила, что на выходных возвращается Скотт.       — Да, мы уже виделись, — Лиам сел напротив, обхватив кружку ладонями. Он не пил, а просто грелся. Рэйкен наблюдал за ним краем глаза, переворачивая бекон на сковороде.       — Ты поел бы хоть что-то, — заметил доктор Гейер.       — Не хочу, — буркнул бета по-детски.       — Поешь, — встрял Тео.       Младший поднял на химеру колючий, недовольный взгляд. Но через секунду вздохнул и потянулся за тарелкой. Он едва заметно усмехнулся.       Справимся.       Они выехали без четверти три. Лиам всю дорогу молчал, глядя в окно и теребя край рубашки. Тео не мешал ему, не пытался развеселить или завязать разговор. Иногда молчание — лучшая поддержка. Просто быть рядом. Просто вести машину, держа руку на рычаге переключения передач так, чтобы младший мог коснуться её в любой момент.       Данбар не коснулся. Но Тео знал: это не от нежелания, просто бета слишком сильно сжимал собственные пальцы.       Дом Макколов показался из-за поворота. Белый двухэтажный коттедж с верандой, на которой их уже ждал Скотт. Рэйкен припарковался и заглушил двигатель.       — Приехали, — сказал он.       — Я вижу.       Лиам не шевелился. Вцепившись в дверную ручку, он смотрел на дом так, словно там затаилось нечто страшнее всех кошмаров Бейкон-Хиллз вместе взятых. Тео повернулся к нему и мягко взял за подбородок, заставляя посмотреть в глаза.       — Эй.       — Что? — голос беты был нервным.       — Всё будет нормально.       — Ты это уже говорил.       — И повторю. Столько, сколько понадобится.       Лиам дернул головой, высвобождаясь, но в глазах мелькнуло что-то теплое, пробившееся сквозь страх.       Они вышли из машины. Скотт ждал на крыльце, засунув руки в карманы джинсовки. Тео встретил его взгляд спокойно, без вызова и напряжения.       Я здесь. Я пришел. Давай, наконец, поговорим об этом, если тебе так будет спокойнее.       — Лиам, заходи, — кивнул Скотт на дверь. — Все уже там.       Младший замер и обернулся на химеру. В его глазах читалось отчаянное: «не бросай меня». Тео едва заметно кивнул.       Иди. Я рядом. Я всегда рядом.       — А я с Тео поговорю, — добавил Скотт. — Если не возражаешь?       — Не возражаю.       Он пожал плечами с ощущением абсолютной безмятежности. Лиам шагнул к двери и скрылся за ней. Только тогда Рэйкен позволил себе коротко, почти незаметно выдохнуть.       — Слушай, — начал Скотт с ноткой осуждения, но не такой, с которой Тео сталкивался раньше. — Только не говори мне, что ваши отношения начались с твоих манипуляций?       Он помолчал секунду. Внутри шевельнулось сожаление — не стыд, нет, а досада от того, что он когда-то вообще позволял себе манипулировать младшим. Но врать не хотелось.       — Ну... — протянул он с легкой усмешкой. — По сути, так и было. Но он слишком тормозил.       Скотт тяжело и устало вздохнул. Тео почти услышал, как у альфы внутри что-то щелкает — вероятно, терпение.       — Слушай, — он убрал из голоса насмешку. — Я ни к чему его не принуждал. Хотя мог бы. — Короткая пауза, чтобы Скотт осознал вес этих слов. — Не знаю, на что ты рассчитывал, толкая меня к нему и зная о моих чувствах.       Скотт дернулся. Едва заметно, но Рэйкен это зафиксировал.       — Я рассчитывал на то, что ты присмотришь за ним, — ответил альфа. — И не дашь ввязываться в проблемы. А про последнее полнолуние даже спрашивать не хочу.       — Не спрашивай, — усмехнулся Тео. — В любом случае, такого больше не повторится.       — Уверен?       Он молча кивнул. Был уверен, потому что знал: сделает всё возможное, чтобы это стало правдой.       — Ладно, — выдохнул Скотт и развернулся к двери.       Тео пошел следом. Уже на пороге он услышал тихий вскрик и сдавленное «черт!» Лиама. Дверь распахнулась: бета стоял, прижимая ладонь ко лбу, а Скотт проходил мимо с видом «сам виноват, нечего подслушивать». Химера хмыкнул.       Он подошел вплотную и склонился к самому уху младшего, позволяя дыханию коснуться чувствительной кожи.       — Маленький вуайерист…       Лиам дернулся. Его щеки, шея и даже уши мгновенно вспыхнули.       — Бесишь... — тихо выдохнул он в спину.       Но губы уже растягивались в улыбке. Тео знал эту улыбку. Он прошел внутрь, оставляя Данбара в прихожей. Не потому что хотел бросить, а потому что понимал: бете нужно несколько секунд, чтобы собраться с духом и сделать этот шаг самостоятельно.       Гостиная гудела. Рэйкен окинул её быстрым взглядом, сканируя лица. Малия в кресле у окна смотрела тяжело и недобро. Стайлз рядом с Лидией на диване прищурился, нервно барабаня пальцами по колену. Злился? Скорее всего, именно это. Лидия была спокойна, как удав. Мейсон и Кори на пуфиках: первый улыбался слишком радостно, второй лениво жевал попкорн с видом легкого интереса.       Тео не стал задерживаться в зоне видимости Малии и Стайлза. Не из страха, а из отсутствия смысла в пустых стычках. Пусть злятся, пусть сверлят взглядами — ему не нужна была их любовь, ему было важно, чтобы Лиам был в порядке.       Он свернул на кухню. Там было проще. Дерек стоял у стола, склонившись над картой вместе с Арджентом и Скоттом. Крис поднял голову и коротко кивнул. Дерек даже не обернулся, лишь хмыкнул, когда химера встал рядом и ткнул пальцем в отмеченную точку.       — Здесь проход уже перекрыли? — спросил Тео.       — Вчера, — коротко ответил Дерек. — Ты бы знал, если бы читал сообщения.       — Был занят.       Дерек снова хмыкнул. В этом звуке не было неодобрения — скорее понимание.       Он бросил взгляд в сторону гостиной. Сквозь арку было видно, как в комнату наконец вошел Лиам. Бета стоял в дверях, растерянный, сжимая кулаки. Его запах доносился даже до сюда: тревога, смешанная с чем-то горьким, почти тошнотворным. Ему было страшно.       Но никто не пялился. Малия продолжала буравить взглядом кухню и Тео, на бету даже не глянув. Стайлз отвлекся на слова Лидии. Мейсон быстро и по-дружески подмигнул, а Лидия похлопала по дивану, приглашая сесть.       Данбар сделал шаг, затем второй. Когда он сел, Рэйкен увидел, как тот постепенно расслабляется: плечи опустились, кулаки разжались, а запах тревоги сменился усталостью и облегчением.       И когда младший поднял голову и посмотрел прямо на него — через всю комнату, сквозь голоса и чужие взгляды, — Тео улыбнулся. Не широко, не демонстративно, а лишь чуть приподнял уголки губ и сощурил глаза. Это была улыбка, которая говорила: «я здесь, я вижу тебя, всё в порядке».       Лиам выдохнул и улыбнулся в ответ. Химера отвернулся к карте, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое и почти незнакомое.       — Боже, — тяжело вздохнул Хейл. — Верни уже себе самоконтроль, иначе в следующий раз я собственными руками толкну тебя в руки охотников.       Маккол и Арджент удивленно посмотрели на них.       — Может, просто перестанешь концентрироваться на моем запахе? — в той же язвительной манере заметил Тео.       — Куда проще в следующий раз не прикрывать твою рассеянную задницу.       В доме было шумно. Арджент и Скотт спорили о маршрутах патруля, Дерек ретировался в гостиную, но, не успев вдохнуть, выругался под нос и вышел на улицу — видимо, запах Данбара был слишком сильным. Мейсон рассказывал что-то смешное, Кори закатывал глаза, но тоже улыбался. Пахло пиццей, попкорном и тем самым дешевым растворимым кофе, который заваривала Мелисса, потому что «на вас не напасешься».       Рэйкен стоял у окна, прислонившись плечом к косяку. Лиам всё еще сидел рядом с Лидией; она что-то тихо говорила ему, наклонив голову к плечу. Бета слушал, кивал, и напряжение медленно покидало его лицо.       — Перестань на него пялиться, — голос Стайлза раздался сбоку. Тихий, чтобы никто не услышал.       Он повернул голову. Стилински стоял в двух шагах, скрестив руки на груди. Взгляд был тяжелым, колючим, полным того, что Тео называл бы «презрением».       — Я не пялюсь, — так же тихо ответил он. — Я слежу, чтобы он был в порядке.       — Ты — следишь? — Стайлз криво усмехнулся. — Ты последний, кто должен за ним следить.       Рэйкен промолчал. Он знал, что Стайлзу нужно выпустить пар: злость, обиду, недоверие. Он был готов это принять.       — Я не собираюсь с тобой спорить, — сказал он. — Ты имеешь право злиться.       — О, спасибо, что разрешил, — огрызнулся Стайлз.       — Я не разрешаю. Я констатирую факт.       Стайлз открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент из гостиной донесся звонкий, искренний, мальчишеский смех. Лиам.       Тео посмотрел в ту сторону. Бета улыбался широко, открыто, запрокинув голову. Мейсон что-то сказал, Кори закатил глаза, и даже Малия на секунду отвела взгляд от кухни, чтобы посмотреть на смеющегося младшего.       — Ты ведь видишь это? — тихо сказал Рэйкен, снова переводя взгляд на Стайлза.       Стилински сжал челюсти так, что заходили желваки. Он посмотрел на Лиама, затем снова на химеру. В его глазах боролись ярость и что-то иное — согласие, которое он отказывался озвучивать.       — Послушай меня внимательно, Рэйкен, — Стайлз сделал шаг вперед, сокращая дистанцию и понижая голос до опасного шепота. — Если ты сделаешь ему больно — неважно, физически или какой-нибудь своей извращенной психологической игрой — я клянусь, я превращу твою жизнь в такой ад, что ты сам будешь умолять меня вернуть тебя туда реально. Я найду всё, что ты пытаешься скрыть, выпотрошу каждое твое воспоминание, найду твою самую слабую точку и буду давить на неё медленно, с хирургической точностью, пока ты не превратишься в дрожащий комок нервов. Я сотру тебя в порошок так, что от твоей «химерной гордости» не останется даже пыли. Ты меня понял?       Химерной гордости? Что-то новенькое.       Стайлз одарил Тео долгим, тяжелым взглядом, в котором не осталось ни капли сомнения, развернулся и ушел в гостиную, оставив после себя шлейф из напряжения и чистой, концентрированной ненависти.       Рэйкен выдохнул. Он посмотрел на свои руки — спокойные, неподвижные. Никакой дрожи. Только странный, почти незаметный азарт где-то глубоко в груди.       Домой они вернулись затемно. Младший устал — Тео видел это по тому, как он волочил ноги и молчал всю дорогу. Но это была хорошая усталость, после которой спится крепко.       — Ты как? — спросил он, когда они зашли в комнату Лиама.       — Устал, — бета рухнул на кровать, раскинув руки. — Но в целом... нормально.       — Они не кусались.       — Ага, — Данбар усмехнулся, глядя в потолок. — Даже Малия.       — Малия всегда кусается, — Тео лег рядом и притянул его к себе, позволяя уткнуться носом в плечо. — Просто сегодня не при тебе.       — Легче от этого?       — Не знаю, — он улыбнулся, чувствуя, как его улыбка отражается в дыхании беты. — Наверное, нет.       Лиам фыркнул и плотнее прижался к толстовке, которая пахла домом, улицей и чем-то неуловимым. Тишина стала уютной, домашней, наполненной только их дыханием.       — Ты сегодня... — начал младший и замолчал.       — Что?       — Спасибо. Что был там.       Тео медленно и успокаивающе провел рукой по его груди.       — Всегда.       Они лежали в темноте, слушая шуршание шин редких машин за окном и шум ветра в ветвях деревьев. Два сердца бились в разном ритме: одно чуть быстрее, другое — спокойнее. Рэйкен закрыл глаза, слушая, как младший сопит — расслабленный, теплый, живой. Только это и имело значение.

___________

      Он изначально был против этой затеи. Сказал об этом Скотту еще на кухне, когда альфа в очередной раз обводил маркером сектора на карте. Сказал тихо, чтобы не привлекать внимания стаи, но твердо.       — Это плохая идея, — повторил он, глядя в упор на Маккола.       — Он моя бета, — Маккол даже не поднял головы. — И он сильнее, чем ты думаешь.       Тео тогда скривился, но спорить не стал. Он знал, что бесполезно переубеждать Данбара, когда тот что-то вбил себе в голову. А Скотт в этом смысле был не лучше.       Но внутри всё кипело. Его беспокоила безопасность Лиама. Речь шла не о драках или необходимости доказывать свою надежность, а о том, чтобы этот самоотверженный самоубийца не влез в очередную передрягу, из которой его потом придется вытаскивать. Он дал себе слово: сделать так, чтобы младший жил нормальной жизнью. Без охотников. Без риска. Без всего этого дерьма.       И что в итоге? Они сидят в пикапе, едут к точке сбора, а Лиам рядом буквально вибрирует от предвкушения. Рэйкен чувствовал это всем телом. Запах адреналина, сладковатый и мятный, перебивал даже запах бензина и дорожной пыли. Младший сидел в пол-оборота, глядя на него пристально и голодно; в его глазах горел тот самый желтый огонь. Огонь охоты и возбуждения, который не имел ничего общего с работой.       — Ты заведен, — констатировал Тео, не глядя на него. Голос прозвучал куда ровнее, чем хотелось бы.       — Соскучился, — ответил Лиам.       Соскучился?       Он стиснул руль крепче. Для Данбара это была игра: погоня, риск, возможность размяться после месяцев затишья. Для Рэйкена — очередной вечер, когда он должен был следить, чтобы этот идиот не убился.       — По дракам? Или по возможности меня нервировать? — спросил он.       — По всему, — младший даже не моргнул. — По скорости. По риску. По тому, как сердце колотится, когда знаешь, что через минуту может случиться что угодно.       Он покосился на него. В свете приборной панели глаза беты горели — желтые отсветы плясали в зрачках, расширенных адреналином и еще кое-чем, что Тео узнавал безошибочно.       — И по тебе, — добавил Лиам. Просто, как факт.       Тео выдохнул сквозь зубы.       — Вот это меня и бесит. — Голос стал тише и жестче. — Ты будешь отвлекаться.       — Не буду.       — Ты уже отвлекаешься. Я знаю этот взгляд.       — Какой взгляд?       — Которым ты сейчас на меня смотришь.       Младший фыркнул, но отворачиваться не стал. Тео чувствовал это кожей. Он ощущал, как напряжение в теле беты растет с каждой минутой, как запах становится гуще и тяжелее, как сердце бьется чаще — не от страха, а от предвкушения.       И это бесило. Потому что он не мог позволить себе расслабиться. Не сейчас, когда через час они окажутся в лесу, а вокруг будут охотники с пулями, пропитанными аконитом. Кто-то должен был думать, просчитывать риски и держать голову холодной, следя, чтобы этот безбашенный волчонок не влез в неприятности, из которых не вытащит даже регенерация.И этим «кем-то» был он. Как всегда.       — Ты красивый, — вдруг сказал Лиам.       Руль в руках Рэйкена дрогнул.       — Блять, Лиам... — он сжал челюсти так, что заныли зубы. — У тебя вся кровь отлила от одной головки к другой?       Внутри всё клокотало: злость, беспокойство и что-то липкое, горячее, от чего хотелось одновременно вмазать младшему по наглой физиономии, а затем прижать к стенке и…       Не сейчас. Не здесь. Не в таком состоянии.       — Ты меня отвлекаешь, — выдохнул Тео, стараясь сохранить ровный тон. — Реально отвлекаешь.       — Ага, — довольно отозвался Лиам, откидываясь на сиденье.       Химера только покачал головой, но уголки губ дрогнули против воли.       Ладно, я это вывезу.       В лесу стало только хуже. Запах беты — смесь возбуждения, адреналина и той самой сладковатой ноты — бил в нос, мешая сосредоточиться. Они шли сквозь ночную чащу бесшумными тенями, и Рэйкен чувствовал, как напряжение Лиама нарастает с каждым шагом.       Он поднял руку, напрягаясь, словно пружина.       — Вижу пост, — выдохнул он едва слышно, кивая в сторону просвета. — Двое. Справа и слева.       — Я беру правого, — отозвался Лиам.       Тео кивнул, не оборачиваясь. Внутри всё кипело. Он знал, что младший сейчас смотрит на него. Чувствовал этот взгляд — тяжелый, жадный, от которого хотелось одновременно убить и развернуться, схватить за шкирку и утащить обратно в машину.       О чем он думает? Мы на задании. Нас могут убить. А он...       — Лиам! — рявкнул он одними губами. — Сейчас!       Они рванули. Драка вышла короткой и жесткой. Химера работал на чистом рефлексе: удар, захват, бросок, контроль. Тело знало свое дело, но часть сознания всё равно следила за бетой. За тем, как тот двигается и дышит, как сбивает с ног охотника, не думая, а действуя на одних инстинктах.       Слишком много эмоций. Слишком мало контроля.       — Готово, — выдохнул младший, оглядывая два распластанных тела.       — Уходим, — подтвердил Тео. Он уже развернулся, чтобы бежать дальше, но не успел сделать и шага.       Бета схватил его за грудки, притянул к себе и поцеловал — быстро, жадно, с привкусом крови и адреналина. Рэйкен отпрянул, как от удара.       — Что ты творишь?! — прошипел он. Внутри вспыхнули злость и желание, и он с трудом подавил порыв встряхнуть младшего как следует.       — Пошли. Мы еще не закончили, — выдохнул тот, и его глаза горели желтым.       Он не понимает. Вообще не понимает, насколько это опасно.       Тео развернулся и побежал, чувствуя за спиной тяжелое дыхание Данбара и молясь про себя, чтобы они оба выбрались из этого леса живыми.       В овраге, когда дорогу сверху прочесывали охотники, Рэйкен понял, что всё совсем плохо. Лиам сидел рядом, прижавшись спиной к влажному склону, и дышал так, будто только что пробежал марафон. Его запах ударил в нос — соленый пот, адреналин и тот самый аромат, от которого у химеры темнело в глазах.       — Ты чего? — спросил он одними губами, хотя ответ был очевиден.       — Не знаю, — младший облизнул пересохшие губы. — Перевозбудился, наверное. Слишком много всего.       Тео скользнул взглядом ниже и замер.       — Это я вижу, — голос сел до хриплого шепота. — Совсем охренел?       — А ты думал, я на тебя смотрел весь вечер просто так?       Он закрыл глаза и медленно выдохнул сквозь зубы.       — Лиам, мы в засаде, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       — Знаю.       — Сверху охотники.       — Знаю.       — У тебя стояк?       — Из-за тебя, — выдохнул бета, и в этом шепоте было столько отчаяния и желания, что Тео сдавило грудь.       Он принял решение. Не потому что хотел или считал это правильным, а потому что в таком состоянии Лиам мог подставить их обоих. Его запах — проклятый, сладкий, возбуждающий — слишком сильно отвлекал. Надо было сбросить напряжение. Быстро. Пока не поздно.       — Ладно, — выдохнул он. — Заткнись и не отсвечивай.       Тео схватил младшего за запястье и потащил в густой кустарник. Усадил на землю, быстро, не глядя, расстегнул джинсы.       Он не был нежным. Не стремился доставить удовольствие. Он просто решал проблему — четко, ритмично, безжалостно. Работал губами и пальцами, слушая, как Данбар закусывает костяшки, чтобы не выдать их присутствия. Чувствовал, как тело беты выгибается, как сердце колотится где-то в горле, пока напряжение нарастало до предела и не сошло на нет.       Когда всё закончилось, он вытер губы тыльной стороной ладони, поправил одежду и дал бете несколько секунд, чтобы прийти в себя.       На точке сбора Рэйкен чувствовал себя вымотанным до костей. Не физически, а эмоционально. Эта ночь, бесконечный контроль и напряжение высасывали силы быстрее любого боя. Скотт посмотрел на них долгим взглядом и втянул носом воздух. Он замер. Тео выдержал его взгляд, не моргнув.       — Я тебя предупреждал, — слова химеры звучали как упрек, потому что он был прав.       Я сделал то, что должен был.       — Кажется, я понял, о чем говорил Дерек, — совсем тихо и обреченно пробормотал Маккол.       Потом была Малия с её прямотой, Стилински с дурацкими вопросами и Лиам — красный, смущенный, прячущий глаза. Тео смотрел на него и впервые за ночь почувствовал, как напряжение отпускает.       Смущается. Хорошо. Значит, понимает, что всё это было не просто так.       — Ты покраснел, — сказал он, когда они забрались в пикап. В его голосе снова проскользнула знакомая ехидная нотка.       — Заткнись.       — Нет, правда, — Рэйкен повернулся к нему, разглядывая с неподдельным интересом. — Ты сейчас примерно такого же цвета, как в тот раз на парковке, когда нас застукал тренер?       Младший дернулся. Тео едва сдержал улыбку.       — Эксгибиционизм — добавим к твоим фетишам, — задумчиво протянул он. — Смотри-ка, список пополняется.       — Да езжайте вы уже, наконец, домой! — донеслось из другой машины.       Тео зашелся в беззвучном смехе, запрокидывая голову. Впервые за всю ночь он рассмеялся по-настоящему. Потому что Лиам сидел рядом, красный как рак, злой и смущенный, и в этом было что-то правильное. Живое.       — Тео, — почти проскулил Лиам. — Пожалуйста…       Он посмотрел на него. На этого упрямого, безбашенного, опасного для самого себя волчонка. Может, теперь он поймет. Может, этот урок пойдет ему на пользу, и в следующий раз, когда химера скажет «нет», он хотя бы задумается, прежде чем спорить.       — Ладно, — сказал Рэйкен, заводя мотор. — Это того стоило.       Он не уточнил, чего именно. Того, как Лиам покраснел? Того, что они оба остались живы? Или того, что Скотт наконец понял, на что подписался, когда взял Лиама на задание? Наверное, всего сразу.       Пикап мягко тронулся с места, оставляя позади лес, охотников и стаю. Данбар сидел, отвернувшись к окну и пытаясь унять румянец. А Тео улыбался — устало, но довольно.       Может, в следующий раз он послушает его с первого раза.       А может, и нет.       Скорее всего, нет.