Глава 10. Убежище
22 мая 2026 г., 10:00
Дорога была долгой, и к тому моменту, когда Тео свернул на знакомую грунтовую дорогу, ведущую к поместью стаи Дженое, он чувствовал себя абсолютно пустым. Он не просто устал — он был выпотрошен. Весь этот путь он провел в странном оцепенении, глядя на сменяющие друг друга пейзажи пустыни.
Вечернее солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в тревожные оттенки пурпура и золота. Когда машина Тео затормозила у главного въезда, он несколько секунд просто сидел, сжимая руль, и смотрел на дом.
Его ждали.
Амелия и Кай стояли у подъездной дорожки. Мел, как всегда, выглядела так, будто только что сошла со страниц какого-то дерзкого журнала, а Кай стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, с невозмутимым выражением лица.
Он вышел из машины, прикрыв дверь и постарался выпрямить спину, разгладить складки на футболке и даже заставил уголки губ чуть приподняться в подобии приветливой улыбки. Он хотел, чтобы всё прошло просто: приветствия, шутки, обычный вечер.
Но Мел не была тем человеком, которого можно обмануть внешним видом.
Она сделала ещё один шаг навстречу и на секунду замерла, принюхиваясь, и заглядывая в глаза. Она видела тени, которые он пытался скрыть, видела эту мертвенную бледность и запах выгорания, который буквально сочился из него.
Привычный сарказм, который обычно сопровождал каждое её слово, исчез. Лицо Мел стало серьезным, почти суровым.
— Черт, — тихо выдохнула она, и в её голосе прозвучало искреннее, неприкрытое сочувствие. — Всё куда хуже, чем я думала.
Тео замер. Его фальшивая улыбка медленно сползла с лица, оставив после себя лишь горькую, измученную усмешку.
— Всё нормально, — ответил он, но голос прозвучал глухо, почти бесцветно.
Он посмотрел на Кая. Тот не произнес ни слова, но в его взгляде было столько же понимания, что Тео стало почти физически больно. Они видели его насквозь. Его «нормально» здесь звучало как признание в полном крахе.
— Я не за этим сюда приехал, — он вымученно закатил глаза. — Давайте без этого.
Мел не стала задавать вопросов, не стала требовать объяснений.
— Так, — скомандовала она, перехватывая удивленного Майка, который только что вышел на крыльцо. — Тео, Кай — живо в гостевой дом. Прямо сейчас.
Она не оставила места для возражений. Мел буквально затащила Майка в главный дом, бросив напоследок короткое: «Мы скоро вернемся», и дверь за ними захлопнулась.
Тео остался стоять на дорожке, глядя на закрытую дверь. Кай слегка кивнул в сторону тропинки, ведущей к небольшому уютному домику, стоявшему в отдалении от основного здания, в тени старых деревьев.
— Пойдем, — коротко бросил Кай.
Они пошли медленно, в такт друг другу. Гравий хрустел под ногами, вечерний воздух становился прохладнее, а гостевой домик казался единственным безопасным местом в этом огромном мире.
Дом встретил их запахом старого дерева, сухих трав и какой-то особенной, умиротворяющей тишиной. Внутри было прохладно и темно, оборотень включил настольную лампу возле дивана, погружая комнату в теплый неяркий свет, ложась неровными пятнами на деревянный пол и потертые кожаные кресла.
Усевшись так же в кресла напротив друг друга как и в первую встречу. Воцарилась тишина, но не такая, когда обычно людям нечего сказать друг другу — скорее, это был сеанс взаимного сканирования. Тео откинулся на спинку, подперев голову рукой. Его лицо выглядело серым в этом приглушенном свете, а взгляд был пустым, изможденным, будто из него выкачали всю жизненную силу. Он просто смотрел на Кая, и в этом взгляде было столько невысказанной боли, что воздух в комнате, казалось, стал густым и тяжелым.
Кай не отводил глаз. Он сидел прямо, спокойно, внимательно наблюдая за химерой. Он не пытался его утешить, не задавал глупых вопросов. Он просто был рядом, разделяя этот вакуум.
Прошло десять минут. Пятнадцать. Тишина стала почти осязаемой, она сдавила виски, заставляя мысли крутиться по кругу. Тео почувствовал, как внутри него снова закипает что-то темное и острое — смесь обиды, тоски и глухого гнева. Он больше не мог просто молчать.
Внезапно его зрачки расширились, и глаза вспыхнули ярким, тревожным желтым светом. Это не был рык или угроза — это был крик души, прорвавшийся сквозь ледяную корку самоконтроля.
Кай едва заметно усмехнулся. Он не испугался и не отстранился. Вместо этого он медленно прикрыл веки и открыл их снова. В полумраке комнаты вспыхнули два холодных, пронзительных голубых огня.
Тео даже не моргнул. Сейчас, в этой гнетущей тишине, когда он сам чувствовал себя окончательно сломленным, этот взгляд словно стал приглашением к разговору. Он понял, что больше не хочет гадать и додумывать. Он хотел знать.
— Как это произошло? — голос Тео звучал ровно, без напора.
Кай не спешил с ответом. Голубой свет в его глазах медленно затухал, возвращая им обычный зеленый цвет, но тяжесть, которая сопровождала этот оттенок, осталась.
— Справедливый обмен, — тихо сказал Кай. — Я отвечу. Но только если ты первым расскажешь, что случилось. Без стоического «всё нормально».
Тео на секунду задумался. Он не хотел возвращаться к этому, не хотел снова прокручивать в голове те слова, что были сказаны в хижине. Но глядя на Кая, он понял, что это единственный способ облегчить груз, который он привез с собой в Неваду.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза.
— Я доверился, — начал он, и голос его зазвучал совсем тихо. — Сделал то, чего никогда не делал в жизни. Показал свои шрамы, свои страхи, то, что я считал самым постыдным в себе. Я открылся, потому что верил… верил, что теперь в безопасности.
Тео замолчал, сглотнув ком в горле.
— И этим доверием пренебрегли. Просто потому, что в этот момент ему хотелось выплеснуть гнев.
Кай внимательно слушал, не перебивая. Когда Тео замолчал, Кай слегка наклонил голову набок.
— Это было в полнолуние? — спросил он.
Тео коротко кивнул. В ответ парень горько усмехнулся и покачал головой.
— Не хочу обесценивать твои чувства, но не бери в голову. Слышал бы ты, что мне каждое полнолуние выговаривает Майки.
Тео удивленно вскинул брови. Он видел как близнецы препирались или спорили, но не чувствовал между ними напряженности, которую Тео сейчас чувствовал в своих отношениях.
— И на счёт этого тоже, — сказал он с легкой иронией и его глаза снова вспыхнули голубым на доли секунды. — Даже несмотря на то, что он всё знает и всё понимает, в полнолуние Майк не может остановиться. Его зверь выходит из-под контроля, и я каждый раз получаю ушат говна. Он говорит вещи, которые в обычном состоянии никогда бы не произнес.
Тео вздохнул, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
— Раньше такого не было. Даже когда был в ярости, он просто физически выпускал гнев. А в этот раз… было иначе. Он бил прицельно.
Кай посмотрел на него с глубоким, почти отеческим пониманием.
— Самый близкий человек может причинить самую невыносимую боль, даже не осознавая этого, — тихо произнес Кай. — Иногда причина кроется в чем-то другом, что не лежит на поверхности. Возможно, его зверь просто нашел способ выразить свои чувства таким образом. Опять же не хочу тебя задеть, но ты же сам не сталкивался с этим.
Тео задумался над словами. Возможно, в этом была доля правды. Возможно, Лиам сам был в ужасе от того, что говорил. Но сейчас Тео не хотелось анализировать мотивы другого. Он хотел тишины в своей голове.
— Двусторонний обмен, — напомнил Тео, возвращая Кая к их сделке. — Твоя очередь.
Парень выпрямился в кресле. Его взгляд стал далеким, будто он переносился в те времена, когда мир был гораздо более жестоким.
— Нам было пятнадцать, — начал он ровным, лишенным эмоций голосом. — На нас с Майком напали охотники. Но это было не в первый раз. Мы скитались по штатам несколько месяцев, но до этого… до этого мы жили в лесах Аризоны.
Он замолчал, и тишина стала тяжелой.
— Мои родители были омегами. Они бежали от стай, от правил, от иерархии. Решили, что безопасный способ выжить — это спрятаться. Жить в глуши, не привлекать внимания, никому не мешать. Они искренне верили, что если быть тихими и незаметными, то тебя не найдут.
Кай усмехнулся. И эту усмешка не выглядела злой или напряженной, скорее горькой.
— Знаешь, чему они нас учили? Прятаться. Замирать. Не высовываться. Быть удобной добычей. Потому что если ты маленький и незаметный — тебя не тронут.
Руки парня непроизвольно сжались в кулаки, но будто пытаясь взять контроль над собой он выдохнул и расправил пальцы.
— Охотники нашли их, конечно. Нашли и убили. Прямо у нас на глазах. Нам удалось сбежать потому что родители отвлекли внимание на себя.
Кай на секунду закрыл глаза. Когда он открыл их снова, в них не было боли — только голый, холодный расчет.
— И знаешь, что я почувствовал тогда? Не только горе. Не только страх. Я почувствовал злость. На них. На их тупую, беспомощную веру в то, что если спрятаться — всё обойдется. Они выбрали быть жертвами, и это их убило.
Голос Кая стал тише, но жестче.
— Я поклялся в тот момент, что не стану таким. Никогда. Я не буду прятаться и надеяться на милость. Если кто-то и будет диктовать условия — то только я. Даже если для этого придется сделать то, от чего у других кровь стынет в жилах.
Тео почувствовал, как внутри что-то кольнуло.
— И однажды, во время очередного побега, я понял, что больше не хочу так, — продолжил Кай. — Я могу напасть первым. Не потому, что нет иного выбора. Выбор был: можно было уйти через черный ход, как нас учили всю жизнь. Но я просто растерзал тех охотников, выследив их сам. Потому что хотел доказать себе, что я — не жертва. Что я — тот, кто охотится.
Он посмотрел на свои руки.
— Мне понравилось это чувство. Контроль. Власть над тем, кто жив, а кто нет. Я тогда ещё не понимал, что становлюсь тем, кого раньше боялся. Я просто хотел больше никогда не чувствовать себя беспомощным щенком, который ползет в кусты, пока родители горят заживо.
Кай замолчал. Тишина повисла тяжелая, как свинцовое одеяло.
— Потом, когда нас приняли в стаю Дженое, Мэл мне кое-что показала , — сказал он тише. — Она показала мне правду. Потому что тогда я выбрал не быть жертвой.
Тео смотрел на Кая и не дышал. Он тоже когда-то выбрал не быть слабым. Тоже решил, что лучше он будет тем, кто наносит удар, чем тем, кто получает.
Отказ быть жертвой. Даже ценой того, что станешь хищником.
Тео медленно выдохнул. Глаза Кая снова вспыхнули голубым на секунду — холодным, пронзительным.
— Мы не так уж разные, Тео, — тихо сказал Кай. — Мы оба в своё время решили, что лучше быть тем, кого боятся, чем тем, кто боится. Просто я выбрал этот путь в пятнадцать в лесах Аризоны. И наверное этот выбор привел меня сюда, и я ни о чем не жалею. Смотри-ка, и ты тоже здесь.
Они продолжали сидеть в тишине. Но теперь эта тишина больше не была вакуумом, который затягивает в бездну. Тео смотрел на Кая и чувствовал странное, почти болезненное родство. Он понял, что даже если он никогда не сможет снова полностью доверять Лиаму, он больше не одинок в своем ощущении «испорченности».
Это затишье длилось недолго.
Дверь гостевого домика распахнулась с таким грохотом, будто в неё врезался грузовик. В комнату, заполняя собой всё пространство, буквально ввалились Мел и Майк.
— Так, всё! Хватит тут разводить депрессивный клуб! — провозгласила девушка, с грохотом ставя на низкий столик огромные коробки с пиццей и несколько пакетов с напитками.
Майк следовал за ней, неся в руках целую коробку с закусками и ледяным пивом. Он выглядел немного сонным, но когда его взгляд встретился с взглядом Тео, в нём промелькнула короткая, едва заметная искра поддержки. Он не спрашивал, о чем они говорили. Он просто подошел к Тео и с силой, но по-дружески, хлопнул его по плечу.
— Живой, — констатировал Майк с легкой усмешкой. — А теперь ешь. Мел сказала, что если мы не покормим тебя сейчас, ты просто испаришься от собственного драматизма.
Тео невольно усмехнулся. Этот резкий переход от мрачной исповеди к шумному хаосу, который принесла с собой Мел, подействовал на него как холодный душ. Напряжение, которое он носил в плечах последние недели, наконец-то начало отпускать.
— Кто-то в этом доме всё ещё помнит, что такое «тишина»? — пробормотал Кай, но в его голосе не было раздражения. Наоборот, он выглядел почти веселым.
— Ты, видимо забыл кто твоя семья, о какой тишине ты вечно говоришь? — возмутилась Мел, усаживаясь прямо на пол в ногах Кая и с аппетитом забирая первый кусок пиццы. — Итак, Тео, рассказывай: кто из твоих преподавателей больше всех бесит? Я готова составить список тех, кого нужно «случайно» покалечить в лесу.
— Я уже сдал все экзамены, так что в этом нет необходимости, — усмехнулся Тео. — И ты правда думаешь, что я бы не справился с этим сам?
— Конечно, Тео, — девушка веселилась, подначивая парней. — Мы все верим в твои способности, хотела бы я на это посмотреть.
Тео поднял бровь, не поняв, комплимент это или очередной язвительный подкол. С Амелией было трудно угадать, потому что это могло быть и то и другое одновременно.
Мел хмыкнула, разглядывая Тео уже более откровенно, как это был в первый день их знакомства, после обернулась к Каю с надеждой.
— Я что, не права, когда говорю, что Тео горячий?
И этот взгляд не выглядел кокетливым, а скорее требовательным — как человек, который ждёт подтверждения прописной истины.
Тео замер с куском пиццы в руке.
Кай не отвел взгляд. Наоборот, его лицо вдруг стало странно мягким — не тем холодным спокойствием, а какой-то тихой, почти домашней нежностью.
— Ты всегда права, Мел, — сказал он негромко, и в голосе не было ни капли привычной иронии.
Он поднял руку и погладил её по щеке — так естественно, будто делал это тысячу раз. Кончиками пальцев, едва касаясь, провёл по скуле, зарываясь пальцами в короткие волосы за ухом. Мел прикрыла глаза на секунду, и в этом жесте было что-то до ужаса интимное.
— Тео охренительно горячий, — закончил Кай, и уголок его губ дрогнул в улыбке.
Тео смотрел на это представление с растущим недоумением. Он видел, как Кай и Мел общались раньше — подколы, споры. Эта мягкость во взгляде Кая, эта доверчивость в том, как Мел позволила себе откинуть голову ему на колени. Это было нечто другое. Так Тео смотрел на Лиама возможно, и это вдруг заставило его почувствовать себя лишним.
Они смотрели друг на друга и при этом говорили о нём. О его внешности. Как будто обсуждали дорогую машину или удачную покупку.
— Я не совсем понял, — сказал Тео, откладывая пиццу. Хотелось сбросить эту интимную атмосферу. — Это странная попытка заманить меня в тройничек?
Мел фыркнула, а Кай лишь усмехнулся, но ответить не успели — вмешался Майки, который до этого с подозрительным интересом переключал каналы.
— Почему в тройничёк? — возмущённо вскинул он брови. А потом его лицо озарилось совершенно идиотским восторгом. — Оргия! Мы устроим оргию! Да!
Мел захохотала, утыкаясь лбом в чужое колено, Кай будто машинально растрепал её волосы, и с укоризной посмотрел на брата.
— Майки, я не буду участвовать с тобой в чём-то подобном, — отозвался Кай, но в голосе не было серьёзности — скорее усталая нежность человека, который привык к таким предложениям раз в день.
— Ой, да ладно, не строй из себя ханжу, — Майк прищурился с притворным подозрением. — Знаю я, чем ты в своем универе занимаешься. «Учится» он, так я и поверил.
Тео смотрел на эту троицу и не мог решить, что он чувствует. С одной стороны, это было странно. Нелепо. Слишком громко для одного вечера, слишком… семейно, что ли. С другой — он заметил, что уголки его собственного губ предательски ползут вверх.
— Вы странные, — выдохнул он.
Майк тут же переключил внимание на него, победно оскалившись.
— О, поглядите, — оживился он, — у нас завелась ещё одна ханжа! Знаю я вас таких. Ты просто пока не разошёлся, а ночью — бах! — и ты самый громкий.
Ладно, признаю. Это забавно! Всё ещё странно, но забавно.
Мел хихикнула, Кай закатил глаза, а Тео вдруг понял, что улыбается. По-настоящему, впервые за последние несколько дней.
Они устроились в гостиной, создав вокруг себя уютный, шумный кокон. Разговор быстро перетек в русло повседневных вещей: сплетни о стае, дурацкие истории о том, как Майк пытался починить оградку и случайно снёс часть забора соседа, новые правила в главном доме.
Тео слушал их, и поначалу его сознание всё ещё пыталось вернуться домой. Но постепенно голоса оборотней, запах горячего сыра и холодное пиво в руке начали вытеснять из него остатки того ледяного оцепенения.
Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время его не беспокоит, что о нем подумают. Ему не нужно было быть «исправившимся», «послушным» или «сильным». Здесь он мог быть просто собой.
Когда Мел в очередной раз громко рассмеялась над какой-то шуткой Майка, Тео откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Он всё ещё чувствовал ноющую тоску по Лиаму, и он знал, что когда он вернется домой, пропасть между ними всё ещё будет там. Возможно, она даже станет глубже.
Но сейчас, в этом маленьком домике, окруженный людьми, которые пытаются его втянуть во что-то нелепое, Тео наконец-то смог сделать то, чего ему так отчаянно не хватало последние недели.
Он просто выдохнул. И впервые за долгое время он действительно почувствовал, что может дышать.
Телефон коротко завибрировал в кармане джинсов. Он нехотя вытащил его, на экране высветилось три пропущенных вызова. От Лиама.
Первый был сорок минут назад, второй — двадцать, третий — всего пять. Тео замер, разглядывая знакомое имя. Где-то под рёбрами кольнуло — то самое привычное желание услышать его голос, убедиться, что всё в порядке, сказать что-то тёплое, чтобы сгладить ту пропасть, из-за которой он вообще сбежал в Неваду.
Но следом, почти сразу же, поднялось другое. Глухое, липкое раздражение.
Данбар. Конечно, он. Только сейчас, когда я наконец-то перестал думать о нём хотя бы на час.
Он посмотрел на остальных — Мел что-то оживлённо рассказывала Майку, размахивая куском пиццы, Кай лениво помешивал чай в кружке. В комнате было тепло, пахло остывшим сыром и покоем. Тео вдруг остро почувствовал, что не хочет, чтобы Лиам просочился сюда. В это маленькое, хрупкое «сейчас», где его не оценивали, не ждали от него ничего и просто позволяли быть.
Сбросил звонок, даже не дав ему начаться. Просто перевернул телефон экраном вниз и положил на подлокотник кресла, будто мог физически отгородиться этим жестом.
Майк бросил на него короткий взгляд, но ничего не спросил. Мел тоже — лишь на секунду запнулась в своём рассказе, а потом продолжила, словно ничего не произошло.
Он снова откинулся в кресло и закрыл глаза. В груди всё ещё царапалось раздражение, смешанное с глухой виной. Но он заставил себя не думать об этом. Не сейчас.
Они просидели в гостиной почти до самого рассвета. Время размылось, превратившись в бесконечный поток из глупых шуток, воспоминаний и ленивого смеха. В комнате пахло остывшей пиццей и теплым весельем, и в воздухе витала та редкая, абсолютная легкость.
Он почти отключился уютно устроившись на своем месте. Голова тяжело склонилась набок, веки стали свинцовыми, а веселый гогот Майка и Мел превратился в приглушенный белый шум, который убаюкивал и успокаивал. Тео чувствовал, как его наконец-то отпускает — не до конца, но достаточно, чтобы позволить себе просто закрыть глаза.
И в этот момент где-то под рукой снова завибрировал телефон.
Тео вздрогнул, мгновенно приходя в себя. Он с неохотой потянулся к смартфону, лежащему на столе. Подумал, что это снова Лиам, и уже хотел сбросить вызов.
Но когда взгляд сфокусировался, сердце пропустило удар — звонил Макколл.
Внутри мгновенно, как вспышка, родилась ледяная паника. Макколл не звонил ему просто так. Никогда. Только один вариант всплыл в голове: с бетой что-то случилось.
Тео вскочил с кресла так резко, что оно с грохотом отъехало назад. В комнате мгновенно воцарилась тишина — остальные замерли, почувствовав, как от Тео волной ударила концентрированная тревога.
Ты не ответил! Ему нужна была твоя помощь, а ты оставил его одного!
Он нервно нажал на кнопку приема и прижал трубку к уху. Его пальцы дрожали, а дыхание сбилось. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни слова — горло перехватило спазмом.
— Тео? Ты в порядке? — раздался в трубке спокойный, глубокий голос Макколла.
Тео с трудом сглотнул, его голос прозвучал хрипло и неуверенно:
— Да... да, я в порядке. Что с Лиамом?
В глубине души он уже готовился к худшему, представляя самые страшные сценарии.
— А, нет-нет, не переживай, — Макколл, явно слышал, как бешено колотится пульс химеры в трубке. — Тут просто немного паника поднялась. Ты молча пропал, не отвечал на звонки, и не вернулся домой... Лиам места себе не находит. Дерек сказал что ты можешь быть в Неваде?
Тео замер. Он попытался осознать услышанное, и тревога медленно сменилась недоумением.
— Да... я в Неваде, — ответил он, чувствуя, как медленно возвращается дыхание.
— Хорошо, — Макколл на мгновение замолчал. Чувствовалось, что Скотт замялся, словно не решаясь продолжить, но затем всё же собрался и спросил прямо: — На сколько сильно Лиам облажался?
Вопрос был задан так просто и буднично, будто речь шла о разбитой вазе. Тео замолчал на несколько секунд, глядя в пустоту перед собой. В голове снова начали всплывать все воспоминания, которые он пытался заглушить в последние часы.
— Сильно, — коротко ответил Тео.
— Я понял, — спокойно произнес Макколл. В его голосе не было осуждения, только неоспоримое понимание. — Спокойной ночи, Тео.
В трубке раздались короткие гудки.
Он задержал взгляд на погасшем экране и в голове крутилось: «На сколько сильно Лиам облажался?» Не «что он сделал». Не «почему ты уехал». Просто — на сколько сильно. Как будто Скотт уже знал ответ и спрашивал только о масштабе.
Почувствовав на себе чей-то взгляд, поднял голову и увидел Мел. Она сидела, облокотившись на руку, и смотрела на него с легкой, понимающей усмешкой.
— А ты ещё что-то про нас говоришь, — тихо сказала она. — Стая Маккола тоже странная.
Тео медленно опустился обратно в кресло, растеряно окидывая ребят взглядом. И все что его волновало:
Лиам, сейчас тоже не спит.
— Всё наладится, — голос Кая прозвучал словно из под воды.
И Тео очень сильно хотелось верить его словам.
___________
Утро в Неваде началось медленно. Солнце лениво заливало гостиную, а воздух был пропитан запахом крепкого кофе и жареного хлеба. Никто не спрашивал, как он себя чувствует, не пытался «поговорить по душам» и, что самое важное, никто не поднимал тему Лиама, даже после звонка Скотта. Эта тема была аккуратно отодвинута в сторону, словно они договорились дать Тео пространство, чтобы он сам решил, когда будет готов вернуться к этому. После обеда, когда жара за окном стала почти осязаемой, Майки с триумфальным видом притащил в гостиную игровую приставку. — Так, всем подъем! — провозгласил он, с грохотом ставя консоль на журнальный столик. — Тео, ты первый. Хватай геймпад. Тео моргнул, он не чувствовал в себе ни азарта, ни желания побеждать, но когда Майки с таким энтузиазмом затащил его в игру, отказаться было бы почти самоубийством, особенно под строгим взглядом Мел. Следующие пятнадцать минут прошли в странном полузабытьи. Тео нажимал на кнопки, по старой памяти, но его мысли витали где-то далеко. Он проигрывал, и проигрывал с треском, но Майки, кажется, это даже забавляло. — Ладно, ладно, ты слишком спокойный для этого уровня, ты нас тормозишь! — хохотнул Майки, выхватывая геймпад. — Кай, иди сюда, покажи этому бедолаге, как надо разносить всё в щепки! Кай, который до этого молча наблюдал за ними со своего излюбленного кресла, усмехнулся и сменил Тео. Как только он взял протянутый геймпад, атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Спокойствие сменилось искрящимся безумием. — Ты слишком медленный, Майки! — выкрикнул Кай, когда его персонаж в очередной раз обошел брата. — Да ты просто читеришь! Это невозможно! — вопил Майки, активно размахивая руками. Амелия, устроившаяся на подоконнике с книгой, время от времени отрывалась от чтения, чтобы подлить масла в огонь. — Майки, ты даже в видеоиграх уступаешь Каю? Какой позор, — ехидно заметила она, вызвав у Майки новый приступ возмущения. Тео откинулся на спинку дивана, наблюдая за ними. Он чувствовал себя сторонним наблюдателем, но это было приятное чувство. Гул голосов, споры братьев, смех Амелии — всё это сливалось в какой-то белый шум, который странным образом убаюкивал. Он почувствовал, как веки становятся тяжелыми. Ритмичные щелчки кнопок и знакомые интонации голосов близнецов создавали вокруг него своего рода защитный кокон. Когда Кай, заметив, что Майки начинает по-настоящему злиться и почти готов был швырнуть геймпад в стену, начал нарочито медленно двигаться, давая брату шанс выиграть, Амелия возмущенно всплеснула руками: — Кай! Ты что, поддаешься? Где твоя честь победителя?! Тео едва слышал их. Он закрыл глаза, и последнее, что он зафиксировал перед тем, как провалиться в глубокий, спокойный сон, это тихий голос Майки и довольный смешок Амелии. — Он похож на котенка...___________
Вечером стало прохладней. Закат окрасил небо в невероятные оттенки оранжевого. Они решили устроить барбекю во дворе. Запах дыма и жареного мяса смешивался с ароматом сухой травы. Это было время простых вещей: Кай переворачивал стейки на гриле, Майки спорил с Амелией о том, какой соус лучше, а Тео помогал расставлять тарелки. Разговоры текли легко и непринужденно. Они обсуждали всякую ерунду: старые фильмы, нелепые случаи из детства, планы на выходные. Никаких глубоких вопросов. Никаких попыток залезть в душу. — Помнишь, как мы в десять лет пытались построить плот из старых паллет? — смеялся Майки, обращаясь к Каю. — И он утонул через три секунды вместе с моими кроссовками? Кай коротко рассмеялся, бросив на брата теплый взгляд. — Ты сам решил, что ты капитан, и прыгнул первым. Тео слушал их, прислонившись к перилам террасы. Он смотрел на искры от углей, летящие в темнеющее небо, и чувствовал, как внутри него что-то затихает. Это не была радость в чистом виде — скорее, глубокий, облегченный выдох. Когда Амелия, проходя мимо, просто положила руку ему на плечо и сказала: «Передай мне, пожалуйста, салфетки, Тео», он почувствовал, что этот простой жест значит больше, чем любые долгие разговоры. Он был частью этой компании. Его принимали таким — молчаливым, закрытым, неторопливым. — Я всегда права! — вдруг воскликнула Мел, обращаясь к химере и протягивая ему телефон. На экране был открыт чат, он взял телефон в руки и открыл фотографию, которую каким-то образом успела сделать девушка. Мел сидела за столом, привалившись плечом к Майки и обхватив его за шею — они оба ярко, открыто улыбались, будто только что услышали что-то смешное. На заднем плане, в сумерках, смазывающих резкость, стоял Кай: лицо сосредоточенное, но без хмурости, взгляд прямой, в камеру. Справа, почти у самого края кадра — сам Тео. Он смотрел куда-то в сторону, чуть склонив голову, и явно не заметил, как его снимали. Whisper: завидуйте нам! LastManStanding: Это @Theo? Серьезно? Мел, я думал ты прикалываешься. GhostInTheShell: Окей, мы поняли. Мел как всегда права. В следующий раз мы все должны быть на фото. GrumpyBear: Шутки в сторону, мне нужен этот парень в Вашингтоне! GhostInTheShell: Хаха. Ты опять не прошел фейс-контроль в клубе? LastManStanding: Мы не прошли… Тео улыбнулся, возвращая телефон обратно в руки девушки. — И почему вы так акцентируетесь на внешности? — скорее не вопрос, а колкое замечание сорвалось с губ химеры. — О, ну конечно, давай рассказывай, — театрально закатил глаза Майк. — Как тебе не нравятся, что на тебя обращают внимание. Опечаленный красивый мальчик. Определенно, если бы я выглядел так же, для меня внешность тоже ничего бы не значила. Конечно. — Ну, вы тоже ничего так. — уточнил Тео, еле сдерживая начинающийся смех, а потом ободряюще сжал плечо парня. — Не расстраивайся. — Вот чертила! — Майки с притворным недовольством отпихнул его руку, но после тоже улыбнулся. — Вы только посмотрите на него! Всё проводим черту. Больше никакой похвалы для этой собаки! Мел залилась хохотом, откидываясь на спинку садового кресла. Второй близнец с расслабленной улыбкой наблюдал за перепалкой, словно наслаждаясь моментом, что младший препирался в коим-то веке не с ним. — В отличии от некоторых я собака только на половину, — Тео уже не сдерживался и также заходился смехом, уворачиваясь от удара в плечо, который ему пытался прописать светловолосый. Мел всё ещё смеялась, промокая глаза салфеткой. Кай, не говоря ни слова, бросил на брата короткий взгляд — без укора, скорее с тем самым молчаливым теплом, которое не нужно объяснять. Костер прогорел до алых углей. Кто-то включил на террасе гирлянду — маленькие тёплые лампочки зажглись одна за другой, отсекая вечер от ночи. Тео опустился на ступеньку крыльца, вытянув ноги, и понял, что внутри — ни тревоги, ни предвкушения, ни усталости. Будто можно наконец не думать, что будет через час. Будто это «сейчас» — и есть всё, что нужно.___________
Следующее утро началось не с тишины, а со странного, лихорадочного гула. Еще до того, как он открыл глаза, Тео почувствовал это: в доме было слишком много людей. Слишком много запахов, слишком много голосов. Когда он вышел в гостиную, сердце на мгновение пропустило удар. Помимо Кая и Амелии, в комнате были Мейсон, Кори и... Лиам. Тео застыл на пороге. Всего за одну секунду все то спокойствие, которое он так бережно собирал вчера, начало трещать по швам. Внутри снова вспыхнуло раздражение. Зачем он здесь? Зачем этот бета вернулся в его пространство, притащив с собой все те чувства, от которых Тео пытался сбежать? Не глядя ни на кого, Тео молча прошел к кофемашине. Его движения были механическими, резкими. Он чувствовал на себе взгляды, но не хотел ни с кем сталкиваться глазами. Хочу вернуться в комнату. Я хочу, чтобы всё стало как вчера. Кай, который, кажется, чувствовал настроение Тео кожей, мгновенно считал этот сигнал. Он перевел взгляд с напряженной спины химеры на растерянного Лиама и быстро принял решение. — Кстати, Мейсон, Кори! — Кай нарочито громко хлопнул в ладоши. — Я совсем забыл сказать. В главном доме потрясающая коллекция старинных книг. Вы должны это увидеть. Идемте, я покажу. Компания на секунду замерла. Мейсон, без сверхъестественных способностей сообразил, что происходит, и, бросив быстрый взгляд на Тео, крепко схватил своего парня за руку, буквально утягивая Кори к выходу. Амелия, понимающе последовала за ними. Кай тяжело вздохнул, бросил на Рэйкена последний поддерживающий взгляд и вышел последним, аккуратно прикрыв за собой дверь. Тишина, наступившая после их ухода, была оглушительной. Тео не хотел оставаться в этой комнате, но от бодрости, с которой он открыл глаза, не осталось и следа, чтобы снова бежать. Он тяжело выдохнул, сжал в руках горячую кружку с кофе и опустился в глубокое кресло. Это была его маленькая крепость. Лиам сначала просто стоял на месте. Он выглядел потерянным, его плечи были опущены, а пальцы нервно перебирали край футболки. Наконец, он решился и сел на диван, совсем рядом с креслом. Они молчали. Тео смотрел в окно, где за стеклом ветер колыхал ветви сосен, а Лиам не мог оторвать взгляда от пола, словно там была написана инструкция, как вести себя в этой ситуации. — Доброе утро, — нерешительно, почти шепотом произнес Данбар. Тео медленно перевел на него тяжелый, недовольный взгляд. Он ничего не ответил, лишь снова тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько усталости, что Лиам заметно вздрогнул. — Ты за этим сюда приехал? — напряженно спросил Тео. Младший дернулся от тона старшего. Он с жалостливым, почти щенячьим видом оглянулся на дверь, за которой скрылась команда поддержки, а затем посмотрел на Тео. В его глазах плескалось такое отчаяние, что химере на секунду стало не по себе. Внезапно Лиам сполз с дивана. Он не просто сел рядом — он опустился на колени прямо на ковер, у ног Тео. Секунду он медлил, глядя снизу вверх, а затем, преодолевая какой-то внутренний барьер, осторожно положил голову на колени старшего. Первым импульсом Тео было оттолкнуть его. Отстраниться, встать, уйти. Но когда Лиам прижался лицом к его бедру, что-то внутри щелкнуло. Это было слишком знакомое ощущение — эта полная, безоговорочная сдача. Он замер, глядя на макушку на своих ногах, и его рука, сама по себе, зависла в воздухе, не решаясь коснуться волос беты. — Тео... мне так жаль, — голос Лиама был приглушенным, он говорил в ткань брюк Тео, и его голос дрожал. — Я правда не хотел этого говорить. Я бы никогда не сказал такого в здравом уме, потому что я так не считаю. Это было подло. Я не должен был так поступать. Ты этого не заслужил... я не хотел тебя обидеть. Он говорил медленно, с таким надрывом, что Тео почувствовал, как от оборотня исходят волны искреннего, почти физически ощутимого сожаления. — А чего ты хотел? — прервал его Тео, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Чего ты пытался добиться своими словами? Лиам на мгновение поднял глаза. Его лицо тут же залилось густым румянцем, и он поспешно снова уткнулся лбом в колени Тео. — Это не совсем я... а скорее моё подсознание хотело, — пробормотал он. Тео резко дернулся, намереваясь встать. — Серьезно? — в его голосе зазвучало возмущение. — Теперь ты винишь свое подсознание? То есть ты даже не хочешь признать, что это сделал ты? — Нет! Прости! Прости! Я идиот! — Лиам вцепился в чужие ноги, буквально прижимаясь к нему, чтобы тот не мог встать. Он смотрел на него снизу вверх с таким выражением лица, что Тео вдруг почувствовал запах. Запах стыда. Густой, горький запах вины, который бета даже не пытался скрыть. Рэйкен замер. Он не понимал, что происходит. Этот волчонок — испуганный, красный, униженный — никак не вязался с тем жестоким образом, который был в полнолуние. — Просто... — Лиам сглотнул, его щеки стали еще краснее, он отвел взгляд в сторону. — Просто ты всегда… А я срывался, и ты ничего не делал в ответ. Я просто хотел... Тео нахмурился, пытаясь ухватиться хоть за какую-то связную мысль в словах запинающейся беты. — Чего? — Я не хотел тебя обидеть, честно, — Лиам зажмурился, словно готовился к прыжку в пропасть. — Я хотел тебя разозлить. Тео окончательно запутался. — Зачем? Лиам замолчал. Он выглядел так, будто сейчас просто сгорит от стыда. Он пытался подобрать слова, но они застревали в горле, он запинался и краснел еще сильнее. Тео наблюдал за этим мучительным процессом, чувствуя, как в воздухе сгущается неловкость. — Я... я думал... — Лиам наконец выдавил из себя слова, почти не открывая рта. — Если ты разозлишься... ты перестанешь быть таким мягким. Я хотел, чтобы ты сорвался… Чтобы ты просто перестал осторожничать со мной... В комнате снова повисла тишина. Только было слышно, как бешено колотиться сердце младшего. Тео смотрел на него, и в его голове медленно, с трудом складывался пазл. Сначала пришло облегчение — глубокое, почти физическое чувство легкости от того, что Лиам не считал его ничтожным, не ненавидел его и не пытался унизить специально. Всё это было лишь ужасно неуклюжей, идиотской попыткой спровоцировать его на что-то более грубое. Но следом за облегчением пришло искреннее, ошеломленное недоумение. Тео всё ещё чувствовал остатки обиды, и мысль о том, что эта обида была вызвана таким нелепым мотивом, вызвала в нём волну раздражения. Он посмотрел на Лиама сверху вниз — на этого красного, дрожащего бету, который сейчас буквально молил о прощении, — и в его взгляде появилось что-то среднее между недоумением и злостью. — Ты... ты идиот? — тихо, почти шепотом спросил Тео, всё ещё не веря в услышанное. Лиам даже не попытался спорить. Он зажмурился и, не поднимая головы, глухо ответил: — Да, полнейший идиот. Этот ответ, такой искренний в своей беспомощности, заставил Тео замолчать. Напряжение, которое он всё ещё удерживал в плечах, наконец-то окончательно исчезло. Это было настолько абсурдно, что стена, которую он возводил вокруг себя все эти дни, вдруг дала трещину. Он понял, что злиться на Лиама сейчас — всё равно что злиться на котенка, который пытался охотиться на тигра и в итоге просто запутался в собственных лапах. Тео медленно, почти неохотно, протянул руку. Его пальцы осторожно коснулись затылка Лиама, а затем аккуратно, почти невесомо, вплелись в мягкие волосы. Лиам от этого прикосновения резко вздрогнул, словно ожидал удара или того, что его сейчас оттолкнут. Но когда он понял, что рука старшего осталась, что пальцы продолжают мягко перебирать его волосы, он издал какой-то странный, сдавленный звук, похожий на всхлип. В следующее мгновение бета крепко, почти отчаянно, обхватил ноги Тео руками, прижимаясь к нему всем телом и зарываясь лицом в ткань брюк. Он вцепился в него так сильно, будто боялся, что если отпустит хоть на секунду, эта хрупкая возможность примирения исчезнет навсегда. Тео вздохнул, глядя в окно, но руку с головы Лиама не убрал. Он всё ещё не знал, как всё исправить, но сейчас, чувствуя, как младший дрожит у его ног, он впервые за долгое время почувствовал, что может просто позволить этому случиться. Они просидели так довольно долго. Тишина в комнате перестала быть давящей, она стала густой и какой-то тягучей. Тео продолжал медленно перебирать пальцами волосы Лиама — скорее чтобы успокоить себя, чем его. Лиам, чувствуя, что напряжение понемногу спадает, осторожно приподнял голову. Глядя на старшего снизу вверх, он спросил почти неслышно, с затаённой надеждой: — Тео... Можно я... обниму тебя? Рука Тео замерла. Он посмотрел на бету— на его покрасневшие глаза, на то, как он всё ещё дрожит, как сильно ему сейчас нужно это прикосновение. И внутри Тео что-то кольнуло. Жалость? Или слабость, которую он не хотел в себе признавать? Его пальцы на секунду дрогнули, почти сдаваясь. Но потом он вспомнил. Те слова. Тот вечер. И какую глупую, абсурдную причину Лиам только что выложил. Всё это — из-за того, что ему хотелось жёстче? Раздражение, на короткое мгновение приглушённое отчаянием Лиама, снова шевельнулось где-то в груди. Тео медленно убрал руку с головы беты. Не резко, не жестоко — просто убрал, словно ставил между ними невидимую границу. — Нет, — сказал он тихо, но твёрдо. Без злости. Просто как факт. Лиам вздрогнул. В его глазах промелькнула паника, но он не стал спорить. Он снова опустил голову на колени Тео, и этот жест — смиренный, почти благоговейный — заставил Тео почувствовать себя странно. Он не испытывал от этого удовольствия. Скорее что-то похожее на тяжесть. На ответственность, которую он не просил. Тупица. Я не могу просто сделать вид, что ничего не произошло. Днём, когда жара достигла своего пика, Тео наконец выбрался из душа. В гостевом доме было шумно — все собрались в гостиной. Кай с упорством маньяка добивал очередной уровень в игре, развалившись на ковре перед телевизором. Майк и Амелия спорили о том, стоит ли добавлять в попкорн сахар или соль, а на диване устроились Мейсон с Кори — Кори листал книгу, положив голову на плечо парня, а Мейсон что-то тихо комментировал, иногда поглядывая на экран. Тео вышел в коридор, машинально вытирая волосы полотенцем. На нём были только свободные спортивные штаны, низко сидящие на бёдрах, — слишком лень было возиться с футболкой, пока он не высохнет до конца. Кожа ещё влажно блестела, на плечах и ключицах блестели капли воды, а мокрые пряди падали на лоб. Он не думал о том, как выглядит. Просто шёл в гостиную за водой. — Опять красуешься, Рэйкен? — раздался голос Амелии, едва он переступил порог. Она оторвалась от телефона, окидывая его взглядом. — Продолжай в том же духе. Кай поднял голову, посмотрел на Амелию, потом на брата, потом на Тео. Его лицо оставалось невозмутимым, но в голосе проскользнула едва заметная усмешка: — Удивительно, хоть кто-то в этой комнате ещё не видел Рэйкена голым. Повисла короткая пауза. Все переглянулись. Майк даже оторвался от спора — на секунду, чтобы обвести комнату взглядом. Мел задумчиво поджала губы, словно пересчитывала присутствующих. Кори оторвался от книги, вопросительно приподнял бровь, а Мейсон просто пожал плечами. Никто не возразил. — То есть, задом светить ты не стесняешься, а от оргии отказываешься? Девушка усмехнулась, качая головой. — Майк, не пугай детишек. Она кивнула в сторону Мейсона и Кори, которые смотрели на происходящее с совершенно разными выражениями лиц: Кори — с лёгким недоумением, Мейсон — с плохо скрываемым любопытством. — Я бы поучаствовал, — вдруг подал голос Мейсон. Тишина стала абсолютной. Кори резко повернул голову, уставившись на своего парня с выражением, которое обещало долгий и неприятный разговор наедине. Лиам, сидевший в кресле у окна, вытаращил глаза так, будто Хьюит только что признался в чём-то невообразимом. Парень, заметив реакцию, быстро поправился, чуть сжав ладонь Кори: — Исключительно ради научного интереса. Кори фыркнул, но руки не отдёрнул. — О, малыш, — ласково, почти мурлыкающим голосом протянула Мел, глядя на Мейсона с такой снисходительной жалостью, что тот заметно смутился. — Я не уверена, что для тебя это было бы безопасно. Мейсон открыл рот, чтобы что-то возразить, но, видимо, до него дошло. Он посмотрел на Кая, потом на Майка, потом снова на девушку и медленно закрыл рот. Кори тихо хмыкнул и снова уткнулся в книгу, но уголки его губ заметно дрогнули. Тео всё это время стоял у стола с водой. Он не участвовал в перепалке, не комментировал, даже не улыбнулся. Ему было всё равно, кто и когда его видел. Разговоры об оргиях, шутки про голое тело — всё это проходило мимо. Он налил себе стакан воды, всё так же вытирая волосы, и уже собирался сделать глоток, когда краем глаза заметил движение. Лиам. Волчонок сидел в кресле — том самом, где утром сидел Тео. Он не участвовал в общем гаме, не вступал в спор. Он просто смотрел. Тео поймал этот взгляд, когда подносил стакан к губам. Всего на секунду. Но этой секунды хватило, чтобы заметить: как широко распахнуты глаза Лиама, как он замер, забыв моргнуть. Как его взгляд скользнул по плечам Тео, по каплям воды на груди, по линии живота, уходящей за пояс штанов — и тут же отдёрнулся, опуская глаза в пол. Он не должен был этого замечать. Или должен был сделать вид, что не заметил. Но внутри что-то кольнуло. Не торжество. Не желание играть. Просто горькое, усталое осознание: ему всё ещё хочется, чтобы Лиам смотрел. И это осознание было тем самым — той слабостью, которую Тео так не хотел в себе признавать. Тео медленно сделал глоток воды, не отводя взгляда от макушки Лиама. Тот так и сидел, уставившись в пол, и казалось, что если бы мог — провалился бы сквозь него, чтобы скрыть этот дурацкий румянец. Никто, кроме Лиама, и, возможно, внимательного Кая, который краем глаза заметил эту короткую сцену, не обратил внимания на то, как он на секунду сжал полотенце в кулаке. Не сейчас. Не здесь. Я ещё не решил, что с этим делать.___________
Разговор за столом переключился на химер. Майки с упорством, достойным лучшего применения, засыпал Кори вопросами о природе химер и пределах их возможностей. Кори отвечал сдержанно, но уже без напряжённости, иногда поглядывая на Мейсона. Тео оставаясь в стороне наблюдал за бетой. И Лиам, кажется, это чувствовал, но взгляда не поднимал. Уставился в тарелку и жевал хлеб с видом человека, который пытается вспомнить, как это делается. Его плечи были напряжены, и только когда разговор зашёл о других химерах, он слегка повернул голову — но не к Тео, а к Кори. — А всех остальных Тео убил, — без задней мысли выпалил Кори. За столом повисла пауза. Тео почувствовал, как Лиам напрягся, сжал пальцы на колене, под столом, где никто не видел. Старый рефлекс — искать чужую руку. Майки — тот, с пытливыми глазами и полным отсутствием социальных фильтров — не ужаснулся и не отшатнулся. Он просто нахмурился и спросил у Кори: — Зачем? Кори объяснил: сначала Тео хотел стать альфой среди химер, но не вышло; потом он просто убивал, чтобы забрать силы. — То есть, — Майки перевёл взгляд на Тео, и в его голосе не было осуждения, только искреннее недоумение. — Где‑то ещё ходит одна химера, которую ты не убил? — Ага, Хейден, — кивнул Кори, не заметив, как дёрнулся Лиам. — Бывшая девушка Лиама. Снова воцарилась тишина. Мейсон прикрыл глаза и поджал губы. Кори, кажется, только сейчас осознал, что ляпнул. Он виновато покосился на Данбара. Тео не шелохнулся. Он медленно отпил, глядя куда‑то в сторону. На его лице не дрогнул ни один мускул. А Лиам... Лиам замер. Его челюсть сжалась, желваки заходили под кожей. Он не смотрел на Тео. Он вообще ни на кого не смотрел — уставился в столешницу, будто надеялся просверлить в ней взглядом дыру и провалиться туда. — То есть двоих ты убил, — Майки уже обращался к Рэйкену. — А бывшую своего парня — нет? Да что у тебя за логика? Вопрос повис в воздухе — грубый, прямой, совершенно неуместный. Кай не выдержал первым — рассмеялся, закрывая лицо руками. Смех был тихим, почти беззвучным, но плечи тряслись. — Господи, Майки, остановись, — выдохнул он. — Мел на тебя отвратительно влияет. — Что? — Майки выглядел искренне недоумевающим. — Я просто спросил. — Ты спросил такое, что нормальные люди не спрашивают вслух, — заметил Мейсон, и в его голосе проскользнула усмешка. Амелия хмыкнула, но ничего не сказала — только переглянулась с Каем. Тео поставил стакан. Очень аккуратно. И ответил — спокойно, даже равнодушно: — Я пытался, но кто-то упорно её спасал. Он не смотрел на Лиама. Но краем глаза заметил, то ли возмущенный, то ли злой взгляд младшего — он так и не смог разобрать. Майки посмотрел на него, помолчал, а затем коротко и понимающе кивнул. — Ладно. Принято. Кай поднял голову, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Давайте сменим тему, — проговорил Лиам глухо, почти не разжимая губ. Он не просил — он умолял. Под столом, там, где никто не видел, пальцы Лиама всё ещё сжимали собственную коленку до белых пятен.___________
К вечеру Кори и Мейсон начали собираться. Атмосфера в доме стала немного грустной — короткий визит подходил к концу. — Вы правда уже уезжаете? — Амелия с сожалением посмотрела на парней. — Останьтесь еще на ночь, зачем так спешить? У нас весело. Мейсон виновато улыбнулся. — Прости, но у нас выпускной на носу. Лиам, который всё это время стоял чуть поодаль, вдруг сделал шаг вперед. Он посмотрел на Тео — умоляюще, почти с отчаянием, как смотрят на единственного человека, способного спасти. — Тео... — тихо позвал он. — Могу я остаться? Он медленно перевел на него взгляд. Чувствовал, как младший буквально сжимается под этим взглядом, ожидая приговора. — Можешь, — спокойно ответил. — Здесь есть вторая свободная комната. Последняя фраза прозвучала как четкий вердикт: «Остаться можно, но спать мы будем не вместе». Лиам заметно сдулся, но в его глазах всё равно вспыхнула благодарность за то, что его вообще не выставили за дверь. Когда ребята уехали, компания засиделась на кухне. Майки, Мел и Кай, словно решив дать Лиаму шанс окончательно «легализоваться» в их кругу, завалили его вопросами. Они расспрашивали его об учебе, о лакроссе, о том чем занимается в свободное время. Лиам отвечал с энтузиазмом, который давно в нем не проявлялся, а Тео сидел рядом, слушая этот разговор и изредка поглядывая на бету. Он видел, как Лиам старается быть «хорошим», как он ищет одобрения в глазах новых знакомых, словно это как-то должно было повлиять на решение Тео. Ближе к ночи все наконец разошлись, и в доме воцарилась тишина. Тео молча помыл посуду, затем показал Лиаму вторую комнату — простую, чистую, но сейчас казавшуюся Лиаму самым одиноким местом в мире. — Спокойной ночи, — коротко бросил Тео и ушел в свою спальню. Он лег в постель, но сон не шел. Лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в тишину дома. Сквозь тонкую стену он слышал, как Лиам ворочается в соседней комнате. Слышал, как тот вздыхает, как встает с кровати. Потом послышались осторожные, почти невесомые шаги в коридоре. Дверь в спальню химеры приоткрылась с едва слышным скрипом. Тео не шевелился, притворяясь спящим, но каждое движение Лиама отдавалось в нем электрическим разрядом. Младший аккуратно, стараясь не шуметь, забрался к нему под одеяло. Он не обнял его, не попытался поцеловать — он просто придвинулся вплотную, так, чтобы чувствовать тепло тела. Затем он осторожно, почти робко, взял его за руку, переплетая их пальцы. — Пожалуйста... — прошептал Лиам, и в этом шепоте было столько мольбы и страха, что Тео почувствовал, как не хватает воздуха в комнате. — Пожалуйста, не прогоняй меня. Господи, Донбар. Какой ты все таки идиот. Он лежал неподвижно, глядя в темноту. Знал, что должен оттолкнуть. Должен напомнить себе — и бестолковой бете тоже, — что несколько недель обиды не стираются за один вечер. Что он всё ещё зол. Что это слабость — быть так близко, когда внутри всё ещё саднит. Но Лиам был таким тёплым. Таким отчаянным. И так сильно пах страхом быть отвергнутым. Тео медленно выдохнул — и ничего не сделал. Не убрал руку. Не сжал пальцы в ответ. Просто… позволил. Позволил младшему держать его. Позволил этому моменту быть, чувствуя, как тепло чужого тела растекается по его собственной коже. Только на эту ночь. Я слишком устал, чтобы отказывать себе в этом сегодня. Он не обнял Лиама. Не притянул к себе. Но и не отстранился. Это была не капитуляция — это было перемирие. Просто закрыл глаза. Он знал, что утром всё вернётся. Он снова станет отстранённым, снова будет проводить черту. Но сейчас, в этой темноте, он мог позволить себе просто забыть.___________
Открыв глаза, первое, что он почувствовал знакомое тепло. Младший по-прежнему лежал рядом, прижавшись к его спине. Их пальцы всё ещё были переплетены, дыхание беты было ровным и глубоким. Тео долго смотрел в стену, не двигаясь. Он чувствовал, как тяжело подниматься, как хочется повернуться, притянуть Лиама ближе и остаться в этом забытьи ещё на час. На два. На весь день. Слабак. Осторожно, стараясь не разбудить, он высвободил свою руку. Лиам во сне нахмурился, что-то прошептал, но не проснулся. Он сел на край кровати, посидел минуту, собираясь с мыслями. Утро было серым, свет сочился сквозь неплотные шторы, делая комнату похожей на акварельный рисунок. Красиво. И как-то грустно. Он бесшумно оделся и вышел в коридор, притворив за собой дверь. Кухня встретила непривычной тишиной. Тео включил кофемашину, прислонился бедром к столешнице и уставился в окно. Когда кофе был готов, взяв кружку, сел за стол, спиной к коридору — туда, откуда мог появиться волчонок. И он появился. Минут через двадцать. Тео услышал шаги — неуверенные, осторожные. Младший остановился в проходе, и даже не глядя на него, понял: тот надеялся на продолжение ночного перемирия. На то, что утром всё будет по-другому. — Доброе утро, — тихо сказал Лиам. — Доброе, — ответил Тео, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, спокойно. Ни тепла, ни холода. Лиам помялся, потом всё же подошёл к столу, сел напротив. Его глаза блестели — не от слёз, а от той хрупкой надежды, которую Тео сейчас должен был аккуратно, но твёрдо притушить. — Ты рано встал, — заметил Лиам. — Не спалось. Тео наконец поднял на него взгляд. Он не злился или играл. Просто он дал себе обещание, что одна ночь останется одной ночью. — Кофе будешь? — спросил Тео, кивнув на кофемашину. Лиам кивнул, но не двинулся с места. Он смотрел на химеру, пытаясь прочитать что-то в выражении его лица. Тео вздохнул и первым нарушил тишину: — Слушай… То, что случилось ночью… — Я знаю, — быстро перебил Лиам, опуская глаза. — Я всё понимаю. Это ничего не значит. Тео несколько секунд молчал. Он смотрел на бету — на то, как тот сжался, как готовится к очередному отказу. И вдруг понял, что не хочет вычёркивать эту ночь под ноль. — Не «ничего», — поправил он тихо. — Это значит, что я очень устал и соскучился. Лиам поднял голову так резко, будто его ударило током. В его глазах сначала промелькнуло недоверие, потом робкая, почти испуганная надежда. Он не знал, можно ли на это надеяться, но его губы дрогнули в попытке улыбнуться. Тео заметил эту надежду. И где-то внутри кольнуло — то ли сожаление, что не сдержался, то ли облегчение, что позволил себе быть честным хотя бы в этом. — Но я всё ещё злюсь. Младший, словно боясь, что другого шанса может и не быть, выпалил быстро, не давая себе времени на раздумья: — Ты не хочешь пойти со мной на выпускной? Тео внимательно посмотрел на него. На раскрасневшиеся щёки, на то, как он кусает губу, как нервно перебирает пальцы. Младший выглядел так отчаянно, будто поставил на кон всё. Выглядел как тот странный заучка из лаборатории, который всё свободное время проводит с лягушками и наконец решился позвать самую сексапильную девчонку школы на выпускной. Только в реальности всё было наоборот. Капитан команды по лакроссу сидел перед ним, а Тео почему-то чувствовал себя той самой лягушкой, на которую никто не смотрит, пока вдруг не оказывается, что она — единственная, кого хотят пригласить. Он отвёл взгляд к окну, чтобы не позволить появиться улыбке на лице от этой странной аналогии. За стеклом уже разгоралось солнце, заливая всё ярким светом. — Я подумаю, — ответил он ровно. Ни «да», ни «нет». Но младший кивнул с таким воодушевлением, будто услышал согласие. Он даже не стал давить, не стал уточнять — просто встал, подошёл к кофемашине, и его движения вдруг стали легче, свободнее. Тео остался сидеть за столом, наблюдая за ним исподлобья. Он видел, как расправились плечи, как тот почти напевал что-то себе под нос, наливая кофе. Всего одна фраза — и он ожил. А ведь я всё ещё злюсь. Лиам вернулся за стол и сел не напротив, а рядом — осторожно, будто спрашивая разрешения. Рэйкен не отодвинулся. Это была маленькая победа, которую он позволил бете. Не больше. Но судя по тому, как засияли его глаза, для него она была огромной.
