It's a small world

После обеда небо окончательно затянуло свинцовыми тучами, и в спортзале стало темно, хоть глаз выколи. Сейити приказал зажечь только один фонарик — экономили батарейки. В тусклом желтоватом свете лица выглядели бледными, осунувшимися, с провалившимися глазами. Они разделили еду. По галете и полбанки тушёнки на брата. Воды — по глотку. Мало. Но все молчали — жаловаться было бесполезно. — Сегодня ночью нужно усилить охрану, — сказал Лёша, сидя на мате и протирая ствол карабина. — Они поняли, что мы здесь. Ворота выдержат, но окна на первом этаже — слабое место. — Забьём досками, — предложил Альбер. — В мастерской есть инструменты. — И гвозди, — добавил Хитоши. — Я видел. — Делаем, — кивнул Сейити. Он распределил людей. Лёша, Альбер, Клим и Кирин пошли забивать окна. Юн и Хару остались следить за воротами. Остальные — отдыхать. Сейити вышел во двор. Ветер усилился, гнал по асфальту сухие листья и мелкий мусор. Где-то за забором, в соседнем дворе, что-то упало — глухой удар, звон стекла. — Слушай, — сказал Данияр, подходя сзади. — Слышу. — Не нравится мне это. Слишком тихо после того, как они гнались за нами. — Может, ушли. — А может, затаились. Сейити посмотрел на забор. Высокий, металлический, с колючей проволокой сверху. Хорошая защита. Но не от сотен. — Поставим дополнительные растяжки, — сказал он. — Из того, что есть. Леска, банки с мелкими деталями — сигнализация. — Сделаем, — кивнул Данияр. Они вернулись в спортзал. Лёша уже закончил с окнами — доски прибиты крест-накрест, щели законопачены тряпками. — Держать будет, — сказал он. — Но если они начнут ломиться всей толпой — не уверен. — Тогда будем надеяться, что не начнут, — ответил Сейити. Стемнело рано. Зимние дни коротки, а тучи съедали остатки света уже к четырём. К шести на улице стало черно, хоть глаз выколи. Сейити сидел у стены, привалившись к рюкзаку, и слушал. Ветер стих. Тишина стала плотной, как кисель. Даже дыхание людей казалось слишком громким. — Смена караула, — сказал Лёша, поднимаясь. — Я иду к воротам. — Я с тобой, — сказал Юта. Они вышли. Сейити остался в спортзале, но не спал — вслушивался в ночь. Сначала — звук. Металлический скрежет. Будто кто-то царапал ногтями по железу. — Твари у ворот, — сказал Данияр, вскакивая. — Сколько? — спросил Сейити. — Не видно. Темно. Скрежет усилился. Добавились удары — глухие, ритмичные. Кто-то бил в ворота снаружи. — Всех поднять! — скомандовал Сейити. — Оружие наготове! Спортзал ожил. Люди хватали дробовики, карабины, ножи. Кто-то молился, кто-то ругался, кто-то просто молчал и сжимал оружие. Сейити выбежал во двор. Лёша и Юта стояли у ворот, прижавшись к стене. — Сколько их? — спросил Сейити шёпотом. — Много, — ответил Лёша. — Я видел через щель. Десятки. — Прорвутся? — Цепь держит. Но если они начнут лезть через забор... Сейити посмотрел на забор. Высокий, но не везде — с восточной стороны был пролом, который они не заметили днём. Старый, проржавевший. — Там, — сказал он, показывая. — Усилить! Клим и Альбер побежали к пролому, таща за собой доски и ящики. И в этот момент ворота вздрогнули. Сильный удар — цепь натянулась, заскрипела. — Отходите к зданию! — крикнул Сейити. — Будем обороняться внутри! Они побежали. Сзади — грохот: ворота распахнулись. Цепь лопнула, замок отлетел в сторону. Сейити не успел сосчитать — их было слишком много. Десятки. Может, сотни. Они бежали быстро, падая, вставая, снова бежали. Глаза — белые, рты — открыты, из них капала чёрная слюна. — В здание! — заорал Лёша, толкая Юту в спину. — Баррикадируйте! — крикнул он. Люди тащили маты, ящики, стулья — всё, что было под рукой. Складывали у двери. — Долго не продержится, — сказал Данияр, взводя дробовик. — Тогда встречаем их здесь, — ответил Сейити. — Все к стенам. Стреляем только в упор. Берегите патроны. Он встал у двери, сжимая нож. Рядом — Лёша с битой. Данияр — с дробовиком. Юта — с битой с гвоздями. Дверь трещала. Засов гнулся. Первая тварь — женщина в разорванном платье — ворвалась внутрь и сразу получила удар битой в лицо. Череп хрустнул, она упала. Но за ней лезли другие. Сейити ударил ножом. В горло. Вытащил. Ударил снова. Кровь — чёрная, густая — брызнула на лицо. Он не вытирался — не было времени. Рядом работал Лёша — бита крушила черепа, ломала кости. Данияр стрелял — выстрел, ещё выстрел, твари падали, но на их место вставали новые. — Держись! — ответил Сейити. Он увидел, как Кэт схватил тварь за горло и всадил ей нож в глаз. Рыжие волосы его были залиты кровью, глаза горели безумием. — УБИВАЙ! — орал он. — УБИВАЙ ИХ! Мью стоял за его спиной — бледный, с перевязанным плечом, и стрелял из карабина. Спокойно, размеренно. Выстрел — перезарядка — выстрел. Юн и Хару отбивались стульями — не убивали, но отталкивали, давая другим время перезарядиться. Они начали отступать, по коридору, к подсобному помещению. Твари лезли за ними, хватали за одежду, кусали воздух. Клим бежал последним, прикрывая отход. Обломок арматуры работал как коса — он рубил тварей, круша головы, ломая ключицы Они вбежали в подсобку. Хитоши захлопнул дверь, задвинул засов. — Все, — ответил Данияр, пересчитывая. — Все семнадцать. Снаружи заскрежетали — твари налетели на дверь. — Железо держит, — сказал Хитоши, прислушиваясь. — Но ненадолго. Им нужна еда. Они не уйдут. Он сел на пол, прислонившись к стене. Всё тело болело, ныло, руки дрожали. — Есть раненые? — спросил Ян, оглядывая группу. — Я, — сказал Клим, поднимая руку. На предплечье — глубокая царапина. Не укус — когти. — Не заразно. Сейити закрыл глаза. В голове гудело, в ушах — звон от выстрелов. Мы выжили. Пока. Но как долго продержится эта дверь? — Ждём, — ответил Сейити. — Ждём и надеемся, что они уйдут. — Тогда будем прорываться. К машинам. И уедем отсюда. — Куда? Снаружи твари продолжали скрестись. Монотонно. Безнадёжно. — Спой что-нибудь, — сказал Кэт Мью. — Всё равно делать нечего. — Хорошо, — сказал он. Тихий, грустный голос наполнил подсобку. Песня была на незнакомом языке, но мелодия — простая, тягучая — заставляла забыть о скрежете за дверью. Все слушали. Даже твари за дверью, казалось, затихли. Сейити закрыл глаза. Может, это и есть спасение. Не оружие. Не еда. А песня. Надежда. То, что делает нас людьми. Песня кончилась. Мью замолчал. Все замерли. — Они ушли, — прошептал Хару. — Проверим, — сказал Сейити. Он осторожно отодвинул засов, приоткрыл дверь. Коридор был пуст. На полу — кровь, ошмётки, следы. Но ни одной твари. Они вышли. Прошлись по спортзалу — пусто. Ворота распахнуты, во дворе — никого. — Ушли, — сказал Данияр. — Но вернутся. — Куда? — Есть такое? — спросил Юта. — Есть, — ответил Альбер. — За городом, на выезде — старая военная база. Там бетонные стены, подземные склады. — Проезжал. Видел с дороги. — Тогда завтра едем туда, — сказал Сейити. — А сегодня — спим по очереди. Ворота забаррикадировать наглухо. Они работали до полуночи. Забивали ворота досками, ящиками, тяжёлыми мешками. Укрепили двери. Расставили караульных. Сейити сидел на крыльце школы и смотрел на звёзды. Небо очистилось, и впервые за два дня были видны звёзды. Много. Яркие. — Красиво, — сказал Мио, садясь рядом. — Да, — ответил Сейити. — Жаль, что мы не можем смотреть на них просто так. Без страха. Они смотрели на звёзды. Молчали. День второй закончился. Звёзды были непривычно яркими. Без уличных фонарей, без светового шума города небо казалось глубже, чем Сейити помнил. Где-то далеко, за горизонтом, полыхала оранжевая заря — горел центр. Или то, что от него осталось. Сейити сидел на ступеньках один. Мио ушёл внутрь — сказал, что хочет проверить, как там Клим, который дежурил у разбитого окна в столовой. Сейити не стал его останавливать. Они часто сидят вместе в последнее время. Мио и Клим. Я замечал. Мио смотрит на него иначе, чем на других. Он не знал, почему это вызвало в нём странное, тянущее чувство в груди. Может, зависть. Может, одиночество. А может, просто усталость. — Сейити. Он обернулся. На пороге стоял Мью — бледный, с перевязанным плечом, в одной рубашке нараспашку. Голубые глаза смотрели пристально, с каким-то новым выражением, которого Сейити не видел раньше. — Тебе нельзя на холод, — сказал Сейити. — Иди внутрь. — А ты иди со мной, — ответил Мью. — Вдвоём теплее. Сейити хотел возразить, но Мью уже сел рядом, прижавшись плечом к его плечу. От него пахло бинтами и чем-то сладким — может, той самой виолончелью, о которой он говорил. — Ты смотрел на звёзды? — спросил Мью. — На что загадал желание? — Чтобы мы выжили. — Кому? — Мне, — ответил Мью. Сейити посмотрел на него. В голубых глазах не было безумия. Только усталость и что-то ещё. Что-то, что Сейити боялся назвать. — Знаю, — Мью улыбнулся — мягко, почти по-настоящему. — Но ты тоже странный. Мы подходим друг другу~ Сейити не ответил. Но руку не убрал, когда Мью переплёл свои пальцы с его. --- Внутри школы, в столовой, Клим сидел у разбитого окна и смотрел на луну. Круглую, жёлтую, похожую на монету. Арматура лежала рядом, на подоконнике. Клим обернулся. Мио стоял в дверях, закутанный в плед, который нашёл в учительской. Светлые волосы его сливались с лунным светом, лицо казалось бледным, почти прозрачным. — Вернутся, — сказал Мио, садясь рядом на пол. — Но не сегодня. — Чувствую. У него красивые волосы. Как лён. И глаза — как небо после дождя. Глупые мысли. Не время. Но почему они лезут в голову? — Ты веришь, что мы выберемся? Мио кивнул, потом вдруг положил голову Климу на плечо. — Я устал, — прошептал он. — Так устал. — Отдохни, — сказал Клим, обнимая его за плечи. — Я посторожу. Мио закрыл глаза. Клим смотрел на луну и держал его. Не отпущу. Никогда. Даже если весь мир рухнул — я не отпущу. Он почувствовал, как Мио расслабился, как дыхание его стало ровным и глубоким — уснул. Клим осторожно поцеловал его в макушку, вдыхая запах волос — ветер, мороз и что-то родное. -- В углу спортзала, подальше от остальных, Кэт и Юта устроились на матах. Юта не спал — сидел, обхватив колени руками, и смотрел в стену. Кэт сидел рядом, сжимая в одной руке гаечный ключ. — Ты чего? — спросил Кэт, толкая Юту плечом. — Не знаю. Думаю. — О чём? — О том, сколько из нас умрёт завтра. — Никто, — ответил Кэт жёстко. — Я не дам. Юта повернул голову, посмотрел на Кэта. В темноте его глаза казались чёрными, но в них горело что-то — не страх, не злость. Тоска. — Ты не сможешь защитить всех, — сказал Юта. — А я и не буду всех, — ответил Кэт. — Только тебя. Юта усмехнулся — горько, надорванно. — А ты — идиот, — Кэт легонько ударил его по затылку. — Ложись спать. — Не хочу. — Ложись, я сказал. Юта вздохнул, но послушался. Лёг на мат, свернувшись калачиком. Кэт накрыл его своей курткой — той самой, с надписью «Спасатель», которая уже превратилась в лохмотья. — Кэт, — прошептал Юта. — М? — Ты тоже ложись. — Посижу ещё. Кэт лёг рядом, на спину, глядя в потолок. Юта придвинулся ближе, уткнулся носом в его плечо. — Заткнись и спи, — ответил Кэт, но руку положил на плечо Юты, притягивая ближе. Не отпущу. Даже если весь мир сгорит — я буду держать его. --- Альбер и Лёша стояли на посту у ворот. Вдвоём. Ночь была холодной, ветер пробирал до костей, и Альбер, который забыл куртку в грузовике, дрожал мелкой дрожью. — Замёрз? — спросил Лёша. — Немного, — ответил Альбер, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Лёша молча снял свою куртку — ту самую, с надписью на русском — и накинул Альберу на плечи. — На, носи. — А ты? — Я привык. Спортсмены не мёрзнут. Альбер хотел возразить, но Лёша уже отвернулся, всматриваясь в темноту за воротами. Альбер сжал воротник куртки. Она пахла Лёшей — потом, табаком и ещё чем-то, чему Альбер не мог подобрать названия. Может, домом. Может, просто Лёшей. — Спасибо, — сказал он наконец. — Не за что, — ответил Лёша, не оборачиваясь. Альбер сделал шаг ближе, встал рядом. Плечом к плечу. — Лёша, — сказал он тихо. — Я... — Альбер замолчал, не найдя слов. — Ничего. Просто спасибо. Лёша повернул голову, посмотрел на него. В свете звёзд его лицо казалось вырезанным из камня — жёстким, усталым, но в глазах что-то дрогнуло. — Альбер, — сказал он. — Не умирай завтра. — Постараюсь, — ответил Альбер. — Обещаю, — сказал Альбер. — Если ты тоже пообещаешь. — Обещаю, — сказал он. Они стояли у ворот, в темноте, плечом к плечу, и смотрели на звёзды. Впервые за три дня — не на врага, не на руины, а вверх, туда, где не было зомби, не было смерти, не было страха. Только холодный свет далёких солнц и два человека, которые не знали, что сказать друг другу. Но им и не нужны были слова. Рассвет пришёл серый и холодный. Сейити не спал — сидел у стены, перебирая в голове план отступления. Военная база за городом. Тридцать километров. Две машины. Семнадцать человек. Рядом, свернувшись калачиком, спал Мью. Голова его лежала на бедре Сейити, светлые волосы разметались по коленям. Во сне он не улыбался — лицо было спокойным, почти безмятежным. Красивый, — подумал Сейити и тут же отогнал мысль. — Не время. Не место. Но почему это лезет в голову? Мью вздохнул во сне, придвинулся ближе, обхватив рукой колено Сейити. Сейити не стал отодвигаться. — Сейити, — раздался голос Мио. Сейити поднял голову. Мио стоял в дверях, закутанный в плед, сонный, взъерошенный. За его спиной виднелась фигура Клима — тот уже был на ногах, перематывал рукоятку арматуры изолентой. — Почти, — ответил Мио. — Альбер и Лёша последнюю смену сдали, сейчас придут. — Хорошо. Буди остальных. Выезжаем через час. Мио кивнул и ушёл. — Ты не спал, — сказал он. — Думал о нас? Сейити посмотрел на него. В голубых глазах — не безумие. Только усталость и что-то ещё. Что-то, что грело даже в этом промёрзшем спортзале. — Я тоже думал о тебе, — сказал Мью. — Всю ночь. — Он сел, потянулся, поморщился — плечо болело. — Ты не боишься меня? — Нет. Сейити взял его за руку. Мью вздрогнул — не от испуга, от неожиданности. — Ты не один, сказал Сейити. — Запомни это. Мью сжал его ладонь в ответ. Улыбнулся — мягко, почти по-настоящему. — Запомнил, — прошептал он. — А ты запомни, что я никуда не денусь. Даже если ты захочешь меня прогнать~ Мью поднёс его руку к своим губам, поцеловал пальцы — легонько, едва касаясь. — Тогда идём завтракать, — сказал он. — И выезжаем. Нас ждёт новая база. — Чувствую, — ответил Мью. — У меня хорошее чутьё на новые места. Они поднялись. Сейити помог Мью надеть куртку — ту самую, которую нашли в оружейном магазине, тёплую, с множеством карманов. — Идём, — ответил Мью. Они вышли в коридор. Навстречу — Клим и Мио. Клим нёс рюкзак с припасами, Мио — карту и фонарик. Клим и Мио прошли мимо. Но перед тем как скрыться за поворотом, Мио обернулся, посмотрел на Сейити, потом на Мью. Улыбнулся — не насмешливо, понимающе. — Всем повезло, — ответил Мью. — Что нашли друг друга. Сейити посмотрел на Мью. — Про всех, — ответил Мью. — Про нас, про них, про всех. В этом аду мы — единственное, что осталось от рая. Он взял Сейити за руку. — Новый день, — повторил Сейити. Машины были загружены. Оружие, припасы, вода, аптечки — всё, что удалось спасти из супермаркета и оружейного магазина. Сейити стоял у «Субару» и сверялся с картой. — База в тридцати километрах к востоку, — сказал он. — Дорога через промзону, потом трасса. Если повезёт — через час будем на месте. — А если не повезёт? — спросил Юн. Альбер сел за руль грузовика. Лёша — рядом, на пассажирском. Они переглянулись — коротко, но Сейити заметил. Что-то между ними есть. Что-то, чего не было вчера. — Поехали, — сказал Сейити. Мио завёл «Субару». Клим сел рядом с ним — на переднее пассажирское. Сейити и Мью — сзади, рядом с Юном и Хару. — Держитесь, — сказал Мио. Машины выехали со двора. Ворота остались открытыми — цепь валялась на земле, замок был сломан. — Туда, — сказал Сейити, показывая на восток. Колонна двинулась в путь. Третий день только начинался. Колонна из двух машин медленно пробиралась через промзону. По обе стороны тянулись серые корпуса заводов с выбитыми окнами, ржавые ворота, бетонные заборы в граффити. Небо было низким, давящим, и где-то на горизонте снова клубился чёрный дым — кто-то жёг что-то большое. — Дорога хуже, чем я думал, — сказал Мио, объезжая перевёрнутый фургон. — Если так пойдёт дальше, доедем только к обеду. — Лучше медленно, чем никак, — ответил Сейити. Мью сидел сзади, положив голову на плечо Сейити. Он не спал — смотрел в окно пустыми глазами, но пальцы его перебирали край рукава Сейити, как будто проверяли, что он всё ещё здесь. — Ты не боишься? — спросил Мью тихо. — Чего? — Ехать туда, где мы никогда не были. В неизвестность. — Боюсь, — честно ответил Сейити. — Но оставаться здесь было страшнее. Мью кивнул, прижался ближе. — Ты пахнешь страхом, — сказал он. — Но ещё и надеждой. Это странный коктейль~ — Ты как сомелье, — усмехнулся Сейити. — Я музыкант, — ответил Мью. — Мы чувствуем то, что не слышат другие. Спереди, на переднем сиденье, Клим и Мио молчали. Но молчание было не тяжёлым — тёплым, уютным, каким бывает только между теми, кто уже всё сказал без слов. Мио вёл машину одной рукой, второй — держал Клима за руку. Клим сжимал его ладонь и смотрел на дорогу. — Там, — сказал Клим, показывая на перекрёсток. На светофоре, на асфальте, сидела тварь. Одна. Сгорбленная, с вывернутой шеей, она жевала что-то, не обращая внимания на машины. — Объедем, — сказал Сейити. Мио свернул влево, объезжая тварь по широкой дуге. Та даже не подняла головы. — Сытая, — заметил Юн. — Хороший знак. — Или плохой, — ответил Хару. — Значит, где-то рядом есть еда. Живая. Все замолчали. --- В грузовике было теснее, но теплее — в кузове набросали матов и одеял, и Альбер разрешил пассажирам забиться внутрь, укрывшись от ветра. Лёша сидел в кабине, рядом с Альбером. Альбер вёл грузовик — уверенно, спокойно, как будто всю жизнь возил людей через зомби-апокалипсис. — Ты хорошо водишь, — сказал Лёша. — Спасибо, — ответил Альбер, не отрывая глаз от дороги. — Отец учил. Он дальнобойщиком был. — Жив? — Не знаю. — Альбер сжал руль. — Когда всё началось, он был в рейсе. Где-то за городом. Может, выжил. Может, нет. — Будем надеяться, что выжил, — сказал Лёша. — Будем, кивнул Альбер. Они помолчали. Лёша смотрел на дорогу, Альбер — на него. — Лёша, — сказал Альбер. — М? — Ты... — Альбер замолчал, подбирая слова. — Ты почему решил остаться с нами? Ты мог уйти один. С твоими навыками — выжил бы. — Мог, — согласился Лёша. — Но не захотел. — Почему? Лёша повернул голову, посмотрел на Альбера. В его карих глазах не было обычной стали — что-то другое. Мягче. — Потому что выживать в одиночку — это не жизнь. Это существование. А я хочу жить. Не просто дышать и жрать, а жить. С кем-то. — С кем-то, — повторил Альбер. — С тобой, — сказал Лёша просто. — С тобой, идиот. Альбер моргнул. Отвернулся к дороге, но Лёша заметил, как уголки его губ дрогнули в улыбке. — Я не идиот, — сказал Альбер. — Ещё какой, — ответил Лёша и легонько толкнул его плечом. --- В кузове грузовика, укрывшись одеялами, сидели Юта и Кэт. В темноте, под тёплой тканью, они были как в отдельном мире — без зомби, без страха, без конца света. — Кэт, — прошептал Юта. — М? — Ты думаешь, там, на базе, будет безопасно? — Не знаю, — ответил Кэт. — Но там хотя бы стены бетонные. И оружия, наверное, много. — А если нет? — Тогда пойдём дальше. Юта помолчал. Потом вдруг обнял Кэта — резко, порывисто, уткнулся лицом ему в грудь. — Я боюсь, — сказал Юта глухо. — Не зомби. Боюсь, что ты умрёшь. — Не умру, — ответил Кэт, обнимая его в ответ. — Я живучий. — Обещаю, — Кэт поцеловал его в макушку. — А ты обещай, что не будешь геройствовать. Не лезь на рожон. — Постараюсь, — буркнул Юта. --- — Стой, — сказал Сейити. Мио нажал на тормоз. Впереди, на посту ГИБДД, было пусто. Машины перекрывали дорогу — синие с белым, с включёнными мигалками, которые давно не мигали. И тишина. — Согласен, — ответил Сейити. — Но объезда нет. Только через пост. Он вышел из машины, взял нож. Рядом — Лёша, Данияр, Альбер. Они двинулись вперёд, держа оружие наготове. Пост был пуст. Будка инспектора — открыта, внутри — разгром. На столе — чашка с заплесневелым кофе, на полу — осколки монитора. — Ушли, — сказал Данияр. — Или... Они уже поворачивали назад, когда услышали звук. Шарканье. Много. Сзади. — Из леса, — сказал Лёша, показывая на обочину. Из лесополосы, между деревьями, выползали твари. Медленные, шатающиеся, но их было много. Десятки. — К машинам! — крикнул Сейити. Они побежали. Твари ускорялись — не бежали, но шли быстрее, чем обычно. — Заводи! — заорал Лёша Мио. Сейити запрыгнул в «Субару», за ним — Лёша, Данияр, Альбер. Мио вдавил педаль в пол. Машина рванула, сбивая дорожные конусы, объезжая полицейские машины. Грузовик за ними. Твари остались позади, но не все — несколько самых быстрых бежали следом, не отставая. — Не высовывайся! — заорал Мио. Клим не слушал. Он ждал, когда тварь поравняется с окном — и ударил. Арматура вошла в висок, тварь упала, кувыркнувшись под колёса. — Есть одна! — крикнул Клим. — Ещё две! — ответил Мио. Вторая тварь — женщина в разорванном платье — прыгнула на капот. Стекло треснуло, но выдержало. Она царапала его ногтями, оставляя белые полосы. — Сбрось её! — крикнул Сейити. Мио вывернул руль, ударил по тормозам. Тварь покатилась по капоту, упала на асфальт — и тут же вскочила, побежала снова. Он высунулся из окна, размахнулся битой — и снёс ей голову. Тварь упала замертво. Третья тварь отстала — то ли устала, то ли нашла другую добычу. Машины вылетели на трассу. Город остался позади — в зеркалах заднего вида он дымился, горел, умирал. Сейити выдохнул. Откинулся на сиденье. — Все, — ответил Мио. — Адреналин, — ответил Сейити. — А я думал — от страха, — Мью улыбнулся своей пустой улыбкой, но глаза стали мягче. — Ничего. Я тоже боюсь. — Я хорошо прячу, — ответил Мью. — Так лучше? --- Дорога стала пустынной. Ни машин, ни тварей, ни людей. Только серая лента асфальта, уходящая в никуда, и серое небо над головой. — Надеюсь, там действительно есть база, — сказал Юн. — Есть, — ответил Альбер по рации. — Я видел её с дороги. Бетонные стены, вышки, колючая проволока. — Не знаю. Но будем готовы ко всему. Сейити смотрел на дорогу и думал о том, что будет, если база окажется захвачена. Если там нет еды. Если там нет воды. Если они проделали этот путь зря. — Не думай о плохом, — сказал Мью, будто прочитав его мысли. — Думай о хорошем. — О том, что мы вместе, — ответил Мью. — И что у нас есть шанс. Сейити посмотрел на него. На светлые волосы, разметавшиеся по плечам. На голубые глаза, в которых больше не было пустоты — только усталость и что-то ещё. Что-то, что Сейити боялся назвать, но уже не мог отрицать. — Лучшее, — сказал Мью. Он придвинулся ближе, положил голову на плечо Сейити. Сейити обнял его за плечи. Впереди показались очертания базы. Серые бетонные стены, колючая проволока, вышки. И тишина. — Приехали, — сказал Мио. — Приехали, — ответил Сейити. Он поцеловал Мью в макушку — легко, почти невесомо. Мью вздрогнул, поднял голову, посмотрел на него. — Шанс, — ответил Сейити. Они вышли из машин. Перед ними были ворота базы — массивные, железные, с кодовым замком. — Уже, — ответил тот, подходя к замку. Скрепыш. Скрепка. Тишина. Замок щёлкнул. — Готово, — сказал Хитоши. Лёша и Данияр распахнули ворота. Внутри было пусто. Ни тварей, ни людей. Только бетонные строения, ангары, вышки. И тишина. — Никого, — сказал Данияр. — Или никто не выжил, — ответил Альбер. — Или никто не пришёл, — сказал Лёша. Сейити шагнул внутрь. — Теперь это наш дом, — сказал он. — Надолго. База встречала их тишиной. Не той пугающей, полной скрытой угрозы, а настоящей, мёртвой тишиной заброшенного места, где давно никого не было. Воздух пах пылью, бетоном и ржавчиной. Ветер гулял между строениями, гоняя сухие листья и мелкий мусор. — Разделяемся, — сказал Сейити, оглядывая территорию. — Проверяем каждое здание. Лёша, Альбер, Данияр, Клим — со мной в ангары. Юта, Кэт, Кирин, Хитоши — в административное здание. Остальные — у машин, двигатели не глушить. — Почему мы? — спросил Юта, сжимая биту. — Потому что ты быстро бегаешь, — ответил Сейити. — Если что — кричи. Юта хотел возразить, но Кэт тронул его за плечо. Они ушли. Сейити повёл свою группу к ангарам. --- Первый ангар был пуст. Ржавые стеллажи, масляные пятна на полу, запах солярки. В углу — брошенный военный грузовик с пробитыми шинами. — Бесполезно, — сказал Лёша, заглядывая в кабину. Второй ангар оказался складом. Ящики с патронами, коробки с сухим пайком, бутыли с водой. И оружие — автоматы, пистолеты, гранаты. — Или ловушка, — ответил Данияр, осматриваясь. Все замерли. Из дальнего угла ангара доносился звук. Тихий, прерывистый. Не шарканье — дыхание. Человеческое. — Кто там? — спросил Сейити, поднимая нож. Тишина. — Выходи, — сказал Лёша. — Мы не твари. Из-за ящиков показалась фигура. Мужчина, лет сорока, в военной форме. Грязный, бледный, с провалившимися щеками. В руке — пистолет, направленный на них. — Вы кто? — спросил он хрипло. — Военные? — Выжившие, — ответил Сейити. — Опусти оружие. — Не опущу. — Опусти, — сказал Данияр, поднимая дробовик. — Нас пятеро. Ты один. Мужчина посмотрел на них. Глаза бегали, руки дрожали. — Я караульный, — сказал он. — Меня зовут Сергей. Я здесь... я здесь уже три дня. Один. — А остальные? — спросил Альбер. — Ушли, — Сергей опустил пистолет. Сел на ящик, закрыл лицо руками. — Ушли на рассвете. Сказали, что в городе есть выжившие. Что нужно их найти. А я остался. Ждал. — Они не вернулись, — сказал Сейити. — Не вернулись, — эхом отозвался Сергей. — Теперь мы здесь, — сказал Лёша. — И мы не уйдём. Сергей поднял голову. Посмотрел на Лёшу, потом на Сейити. — Семнадцать. С вами — Восемнадцать. — Восемнадцать.., — Сергей горько усмехнулся. — Три дня назад нас было двести. Тишина повисла в ангаре. Тяжёлая, как бетонные плиты. — Рассказывайте, — сказал Сейити, садясь напротив. — Что здесь произошло. --- Юта шёл первым, сжимая биту. Кэт — за ним, прикрывая спину. Кирин и Хитоши замыкали. Коридоры были пусты. Только хлопали открытые двери, скрипели половицы, гудел ветер в разбитых окнах. — Сюда, — сказал Кирин, показывая на табличку «Комендант». Дверь была заперта. Хитоши достал скрепки, возился минуту, другую. — Открыто, — сказал он. Внутри кабинета пахло табаком и старыми бумагами. На столе — карта, чашка с остывшим кофе, пепельница, полная окурков. — Вчера, — ответил Кирин, оглядываясь. Из-за шкафа донёсся звук. Всхлип. — Там кто-то есть, — сказал Юта, поднимая биту. — Не стреляйте, — раздался голос. Тонкий, испуганный. — Не стреляйте, я выхожу. Из-за шкафа вылез парень. Лет восемнадцати, в военной форме, которая висела на нём мешком. Бледный, с красными глазами — плакал. — Я рядовой Лэй , — сказал он. — Я... я спрятался, когда они пришли. — Кто? — спросил Кэт. — Твари, — Лэй сглотнул. — Их были сотни. Они лезли через забор, через ворота. Мы стреляли, но их было слишком много. Комендант приказал отступать. А я... я не успел. Спрятался здесь. Сидел двое суток. — Ты один? — спросил Юта. — Один, — Лэй заплакал. — Все ушли. Или умерли. — Теперь не один, — сказал Кирин. — Вставай. Пойдём с нами. Лэй поднялся, вытер лицо рукавом. — Вы пришли... вы пришли спасти нас? — Мы пришли выживать, — ответил Кэт. — Вместе. Они собрались у машин. Сейити, Лёша, Альбер, Данияр, Клим, Мио, Юн, Хару, Кирин, Хитоши, Ян, Юта, Кэт, Мью, Лиам, Кью, Стеф, Сергей, Лэй. Девятнадцать. — Как так вышло? — спросил Мио. — Мы приехали на базу, а нас стало больше. — Так вышло, — ответил Сейити. — И мы никого не бросаем. Сергей — тот, из ангара — стоял рядом с Лёшей и смотрел на группу. — Вы справитесь, — сказал он. — У вас есть командир. — У нас есть лидер, — поправил Лёша, кивнув на Сейити. — Лидер, — повторил Сергей. — Хорошо. Он посмотрел на небо. Тучи рассеивались, и впервые за три дня показалось солнце — бледное, холодное, но живое. — Солнце, — сказал Мью, подставляя лицо лучам. — Давно его не видели, — ответил Сейити. Мью взял его за руку. — Это знак, — сказал он. — Какой? — Что мы не умрём сегодня. Сейити смехнулся. — Ты оптимист. — Я музыкант, — ответил Мью. — Мы верим в знаки. Они нашли столовую — большое помещение с длинными столами и разбитыми окнами. Ян и Данияр осмотрели кухню — плита не работала, но был запас газа в баллонах. — Сможем готовить горячее, — сказал Ян. — Впервые за три дня, — выдохнул Хару. Они вскрыли сухие пайки. Консервы, галеты, шоколадные батончики, растворимый кофе. Немного, но на всех. — Делим поровну, — сказал Сейити. Он раздавал еду, и когда очередь доходила до Мью, тот отломил половину своего батончика и протянул Сейити. — Ты больше меня, — сказал Мью. — Тебе нужно больше. — Я не больше, — ответил Сейити. — Я просто выше. — Всё равно, — Мью сунул шоколад ему в руку. — Ешь. Сейити посмотрел на него. Мью улыбался — мягко, почти по-настоящему. Без пустоты, без безумия. — Спасибо, — сказал Сейити. — Не за что, — ответил Мью. Они ели молча, сидя на полу, прислонившись друг к другу. Холодный пол, холодные стены, но между ними было тепло. --- В углу столовой Клим и Мио сидели отдельно. Мио ковырял галету, крошил её в пальцах. — Не хочешь есть? — спросил Клим. — Не могу, — ответил Мио. — Горло сжимается. — От страха? — От того, что мы нашли базу, а мне всё равно страшно. Клим отложил свою галету, взял Мио за руку. — Посмотри на меня, — сказал он. Мио поднял глаза. — Мы выживем, — сказал Клим. — Я тебе обещаю. — Ты не можешь этого обещать. — Могу, — Клим сжал его руку. — Потому что я не дам тебе умереть. Даже если придётся умереть самому. Мио сглотнул. Кивнул. — Твой дурак, — ответил Клим. — Мой, — повторил он. Лёша и Альбер стояли на вышке, глядя на закат. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо в багровые тона — красиво и жутко одновременно. — Красиво, — сказал Альбер. — Мы видим. — Почему ты согласился дежурить со мной? — Льстишь. Они замолчали. Ветер стих, и тишина стала почти осязаемой. — М? Лёша посмотрел на него. В свете заката лицо Альбера казалось мягче, моложе. Он протянул руку. Альбер шагнул ближе, и Лёша обнял его — крепко, по-мужски, без нежности, но с теплом. — Не умирай, — сказал Лёша в макушку. — Постараюсь, — ответил Альбер, утыкаясь носом ему в плечо. Они расстелили маты в казарме — большом помещении с железными кроватями и пустыми тумбочками. Спать на кроватях было непривычно после трёх дней на полу. Сейити лёг на нижнюю койку у окна. Рядом, на соседней, устроился Мью. — Нет, — ответил Сейити. — Что-то случилось? Сейити повернул голову. В темноте лица не было видно, только слышно дыхание — ровное, спокойное. — М? — Можно я... — он замолчал, не зная, как закончить. Сейити протянул руку между кроватями. Мью взял её, переплёл пальцы. — И ты не один, — ответил Сейити. Они лежали в темноте, держась за руки, и слушали, как за окном воет ветер. И это не было страшно. Потому что они были вместе. В другом конце казармы Кэт и Юта делили одну кровать. Юта спал, уткнувшись в грудь Кэту, как ребёнок. Кэт не спал — смотрел на спящего Юту и гладил его по волосам. Он поцеловал Юту в лоб, прижал к себе крепче. Юта всхлипнул во сне — от тепла? от страха? — но не проснулся. — Спи, — прошептал Кэт. — Я здесь. --- Клим и Мио спали на соседних кроватях, но Мио умудрился перелезть к Климу, устроившись у него под боком. — Нет, — ответил Мио. — Ты тёплый. — Самовлюблённый, — Мио ткнул его в бок. — А ты меня всё равно любишь. — Люблю. — Правда? — Тоже тебя люблю, — прошептал он так тихо, что Клим едва расслышал. Но он расслышал. И улыбнулся в темноту. --- Сейити вскочил, схватил нож. Рядом завозился Мью. — Нет, — ответил Мью, поднимаясь. — Я с тобой. Они выбежали на улицу. На южной стене, на бетонном заборе, висели твари. Несколько. Они лезли наверх, цепляясь за колючую проволоку, раздирая кожу в клочья, но лезли. — Их привлёк запах, — сказал Данияр. — Или звук. — Убьём, — сказал Лёша, поднимая карабин. — Тихо, — сказал Сейити. — Ножами. Шум привлечёт других. Они подошли к стене. Твари не видели их — были заняты стеной. Лёша ударил первого — битой, в висок. Тварь упала замертво. Клим — третьего, арматурой. — Чисто, — сказал Лёша, вытирая нож. — Нет, — ответил Кирин, смотрящий вдаль. На горизонте, в километре от базы, двигалась толпа. Сотни. Тысячи. Они шли прямо на них. — Блять, — выдохнул Альбер. Все к стенам! — заорал Сейити. — Оружие наготове! Если они доберутся до ворот — мы в ловушке! — Не успеем, — ответил Сейити. — Слишком много. Будем обороняться. Он посмотрел на небо. Солнце только встало, освещая базу бледным светом. — Это наш дом, — сказал он. — И мы не отдадим его без боя. Двадцать один человек встали у стен, сжимая оружие. День четвёртый начинался с войны