It's a small world

Толпа на горизонте росла, как чёрная волна. Сотни. Может быть, тысячи. Они шли медленно, но неумолимо — спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова шли. Их было так много, что земля, казалось, дрожала. — Сколько их? — спросил Юн, поправляя очки дрожащими пальцами. — Слишком много, — ответил Данияр, взводя дробовик. — Не для нас, — сказал Лёша, сжимая биту. Сейити стоял у стены, сжимая нож. Рядом — Мью, с карабином наперевес. Бледный, с перевязанным плечом, но глаза горят. Он не отступит. Я знаю. Но если он умрёт... нет. Не думать об этом. — У нас есть взрывчатка? — спросил Сейити у Сергея. — В третьем ангаре, — ответил тот. — Ящик с гранатами. Но нужен тот, кто умеет с ними обращаться. — Я умею, — сказал Лэй. Молодой парень в военной форме, которого нашли в подвале столовой. Коротко стриженные русые волосы, веснушки на щеках, глаза — спокойные, как у снайпера. — Я проходил подготовку. До того, как всё началось. — Сколько гранат? — Двадцать. Может, тридцать. — Тащи сюда, — сказал Сейити. — Лёша, Данияр, Альбер — прикрываете его. Остальные — к стенам. Не стрелять, пока не подойдут в упор. Экономим патроны. Лэй побежал к ангару. Лёша — за ним. — Держись, — сказал Лёша на бегу. — Держусь, — ответил Лэй, не оборачиваясь. --- Толпа подошла на расстояние выстрела. Теперь были видны лица — или то, что от них осталось. Разорванные рты, белые глаза, кожа, свисающая лоскутами. — Приготовиться, — сказал Сейити. — Сейити, — сказал Мью. — Если я умру — не вини себя. — Обещаешь? — Обещаю. Мью улыбнулся — мягко, почти по-настоящему. — Тогда и ты не умирай. Первая волна ударила в ворота. Металл загудел, но выдержал. Твари карабкались на стены, цепляясь за колючую проволоку, раздирая кожу в клочья. — Огонь! — скомандовал Сейити. Выстрелы разорвали тишину. Дробовики, карабины, автоматы — всё, что у них было. Твари падали, но на их место вставали новые. Лэй кидал гранаты — раз, два, три. Взрывы сотрясали землю, отбрасывая десятки тел. — Мало, — сказал он, глядя на опустевший ящик. — Их слишком много. — Держись! — крикнул Лёша, стреляя из карабина. Юта и Кэт работали у восточной стены — биты крушили черепа, ножи вонзались в глотки. Кэт дрался как зверь — рычал, кусался, бился головой. Юта прикрывал его спину. — Не отходи от меня! — крикнул Юта. --- Клим и Мио держали западную стену. Мио стрелял из пистолета — редко, но метко. Клим работал арматурой — бил наотмашь, круша головы, ломая кости. — Мио, береги патроны! — крикнул Клим. Мио развернул карабин и ударил тварь в лицо — хруст, кровь, тварь упала. — Есть одна! — крикнул он. — Молодец! — Клим успел улыбнуться, прежде чем следующая тварь прыгнула на него. Он отбился, ударил, упал, вскочил. Мио прикрыл его, выстрелив в упор — последний патрон. — Всё, — сказал Мио. — Пусто. Они стояли спина к спине и сражались. Твари лезли со всех сторон, но они держались. --- Лёша и Альбер бились у ворот. Альбер стрелял из дробовика, Лёша — из карабина. Патроны кончались, а тварей не становилось меньше. — Альбер! — крикнул Лёша. — Если мы выживем — я тебя поцелую! — Тогда поцелую на том свете! Альбер рассмеялся — дико, истерично, но рассмеялся. — Договорились! — ответил он и выстрелил в последнюю тварь. --- — Мью, — сказал он. — Я знаю, — ответил Мью. — Отступаем? — Отступаем. В ангар. Там железные двери. — Всех собрать? Сейити выстрелил в воздух — сигнал к отступлению. Они побежали, отстреливаясь, отбиваясь, таща раненых. Лёша тащил Альбера — того зацепило по руке, но не укус, просто царапина. Клим тащил Мио — тот вывихнул ногу, прыгая через баррикады. Юта и Кэт прикрывали отход. — Быстрее! — крикнул Данияр, распахивая дверь ангара. Они вбежали внутрь. Хитоши захлопнул дверь, задвинул засов. Лёша и Данияр подтащили ящики, забаррикадировали вход. Снаружи заскрежетали — твари налетели на железо. — Все? — спросил Сейити, тяжело дыша. — Все, — ответил Лэй, пересчитывая. — Девятнадцать. Все живы. — Альбер — царапина. Мио — вывих. Остальное — синяки и ссадины, — сказал Ян, осматривая группу. — А если они пробьют дверь? — спросил Хару. — Не пробьют, — ответил Лэй. — Толщина — пять сантиметров. Бронесталь. — Сколько мы сможем здесь сидеть? — спросил Юн. — Еды — на два дня. Воды — на один, — ответил Альбер, морщась от боли — Ян перевязывал ему руку. — За два дня они уйдут, — сказал Лёша. — Или нет. Он сел на пол, прислонившись к стене. Рядом опустился Мью, положил голову на плечо. — Устал, — ответил Сейити. — Тогда посидим вместе. Сейити обнял Мью за плечи, прижал к себе. — Знаешь, — сказал Мью тихо. — Я никогда не верил в любовь с первого взгляда. — А сейчас — верю, — Мью поднял голову, посмотрел в глаза Сейити. — Ты меня слышишь? — Слышу, — ответил Сейити. — И я тоже. Мью вздрогнул, потом ответил — неумело, но искренне. Вокруг них был апокалипсис. За дверью — смерть. Внутри — страх и усталость. Но между ними было что-то, что не могла убить даже тысяча зомби. --- — Больно? — спросил Клим, трогая его вывихнутую ногу. — Терпимо, — ответил Мио. — Врёшь. — Я всегда буду рядом, — сказал Клим. — Даже если ногу оторвут. — Типун тебе на язык, — Мио легонько стукнул его по губам. — Это ты не каркай. — Спи, — сказал он. — Я посторожу. — Тогда смотри на меня, — Клим взял его лицо в ладони. — Смотри и не бойся. Мио смотрел в его глаза — тёмные, глубокие, полные решимости. И соврал. Но Клим сделал вид, что поверил. --- — Кэт, — сказал Юта. — Если мы выберемся отсюда — я хочу... — он замолчал. — Я хочу, чтобы мы были вместе. Не только в бою. А... всегда. Кэт посмотрел на него. В глазах — удивление, потом понимание, потом — что-то тёплое, что Юта видел впервые. — Ты это серьёзно? — спросил Кэт. — Серьёзнее некуда, — ответил Юта. Кэт притянул его к себе, обнял. — Дурак, — сказал он в макушку. — Мы уже вместе. С того самого момента, как я тебя нашёл. — Да. Ты лежал в коридоре, весь в крови. Я думал — труп. А ты открыл глаза и сказал: «Помоги». Я не смог пройти мимо. — Спасибо, — прошептал Юта. — Не за что, — ответил Кэт. Они замолчали. За дверью скреблись твари, но здесь, в углу ангара, было тихо. --- Лёша и Альбер стояли у заложенной двери, вслушиваясь в шум снаружи. — Затихают, — сказал Альбер. — Или затаились, — ответил Лёша. — Ты вечно видишь всё в чёрном свете. — Я реалист, — возразил Альбер. — Вместе? Альбер посмотрел на него долгим взглядом. — Тогда иди сюда, — Лёша протянул руку. Альбер шагнул ближе, и Лёша обнял его — крепко, по-настоящему. — Никому, — пообещал Альбер, утыкаясь носом ему в плечо. Шум за дверью стих. Твари ушли — или затаились, но теперь было тихо. — Проверим, — сказал Лёша, подходя к двери. Лёша приоткрыл дверь, выглянул. — Все? — спросил Клим. Они вышли из ангара. Двор был завален телами — сотни тварей лежали у стен, у ворот, на подступах. — Мы выиграли, — сказал Юн, оглядывая поле боя. Он посмотрел на небо. Солнце стояло высоко, бледное, холодное, но живое. — Убираем тела, — сказал он. — Укрепляем стены. Сегодня ночью они могут вернуться. — Тогда снова будем отбиваться, — ответил Лёша. — И снова выживем. Они принялись за работу. Тащили тела, сжигали их на пустыре за базой. Дым поднимался в небо чёрным столбом. Сейити работал молча, перетаскивая трупы. Рядом — Мью, который, несмотря на раненое плечо, тащил тела за ноги. — Ты должен отдыхать, — сказал Сейити. — Я должен помогать, — ответил Мью. — А ты — зануда, — Мью улыбнулся. — Мы подходим друг другу. Они работали до вечера. К закату двор был чист. Только чёрные пятна на асфальте напоминали о том, что здесь было. Они вернулись в казарму. Усталые, грязные, живые. — Сейити, - сказал Мью. — Ты помнишь, что я сказал? Про любовь с первого взгляда? — Я не врал. Он протянул руку между кроватями. Мью взял её, переплёл пальцы. — Спокойной ночи, — ответил Сейити. За окном выл ветер. Где-то вдали кричали твари. Девятнадцать выживших. Одна надежда. И, может быть, любовь. Солнце клонилось к закату, окрашивая бетонные стены в оранжево-багровые тона. Дым от сожжённых тел ещё висел в воздухе, смешиваясь с запахом гари и пороха. Двадцать один человек стояли на плацу, глядя на то, что осталось от поля боя. Сотни чёрных пятен на асфальте, сломанные стрелы от колючей проволоки, воронки от гранат — следы войны, которая только началась. Сейити сидел на ступеньках казармы, перевязывая руку — не укус, просто порезался об острый край ящика, когда тащил боеприпасы. Мью сидел рядом, молчал, смотрел на закат. — Надо пересчитать припасы, — сказал Сейити, вставая. — Я помогу, — ответил Мью. — Отдыхай. ты ещё не восстановился. — Я не стеклянный, — Мью усмехнулся. — Идём. Они пошли к складу. --- В третьем ангаре Хитоши и Кирин разбирали ящики с инструментами. Хитоши молча перебирал ключи, отвёртки, плоскогубцы — сортировал, раскладывал по коробкам. — Ты всегда такой молчаливый? — спросил Кирин, разматывая бухту проволоки. — Когда есть что сказать — говорю, — ответил Хитоши, не поднимая головы. — А сейчас нечего? — Нечего. Кирин усмехнулся. — Странный ты. — Я знаю, — Хитоши поднял глаза. Короткая стрижка, капюшон, натянутый на лоб, тёмные глаза без тени эмоций. — Ты тоже странный. Архитектор, который видит в темноте. — Это полезно. — И это странно, — Хитоши вернулся к разбору ящика. Они работали молча, но молчание было не тяжёлым — рабочим. Когда они закончили, Кирин посмотрел на Хитоши. — Ты боялся сегодня? — спросил Кирин. — Да, — ответил Хитоши просто. — Я всегда боюсь. Но страх не мешает мне делать то, что нужно. — Как ты справляешься? — Думаю о том, что будет завтра, — Хитоши встал, отряхнул колени. — Не о том, что может случиться. А о том, что я сделаю, чтобы это случилось не так. Кирин кивнул. — Мудро. — Опыт, — ответил Хитоши. Они вышли из ангара, неся ящики с инструментами — всё, что могло пригодиться для укрепления базы. На кухне Лиам — тот, из торгового центра, в чистом пальто и шляпе — помогал Яну и Данияру разбирать сухие пайки. Кью — немой, с тёмными кудрями и круглыми очками — сидел в углу и сортировал банки с консервами, раскладывая их по стопкам: мясо отдельно, рыба отдельно, овощи отдельно. Кью поднял голову, посмотрел на него огромными глазами, потом указал на стопку с мясом — вопросительно. — Да, мясо. — Спасибо. — Он молодец, — сказал Ян, наблюдая за Кью. — Организованный. — Он всегда был таким, — ответил Лиам. — Ещё до всего этого. Раскладывал книги по алфавиту, диски по жанрам, одежду по цветам. — Аутизм? — спросил Данияр. — Нет. Просто... такой человек. Ему нужен порядок. Без порядка он теряется. Ян кивнул, понимающе. — Мы все сейчас теряемся. — Но он держится, — сказал Лиам, глядя на Кью. — Держится лучше некоторых. Кью, чувствуя взгляд, поднял голову, посмотрел на Лиама, потом перевёл взгляд на Яна, на Данияра. Улыбнулся снова — молча, спокойно. Всё хорошо, — говорила его улыбка. — Мы справимся. --- Стеф сидел у входа в казарму, обхватив колени руками. Исхудавший, бледный, в мятом свитере, он смотрел на закат и курил — сигарету нашёл в кармане убитого караульного. — Дай и мне, — сказал Лэй, садясь рядом. Русые волосы, веснушки на щеках, военная форма, которая сидела на нём как влитая. — Не травись, — ответил Стеф, но протянул сигарету. — Все сигареты дрянь, — Стеф забрал обратно. — Но это единственное, что осталось от прошлой жизни. — Скучаешь? — По чему? — По прошлой жизни. Стеф помолчал. Посмотрел на дым, поднимающийся к серому небу. — Не знаю, — сказал он. — Там была девушка. Я думал, что люблю её. А сейчас не помню её лица. — Это пройдёт, — сказал Лэй. — Всё пройдёт. И это тоже. — Ты философ? Они помолчали. Ветер гнал пыль по плацу. — Пойдём внутрь, — сказал Лэй. — Холодно. Они поднялись, пошли в казарму. Стеф на ходу оглянулся на закат — багровый, красивый, страшный. Может, завтра будет лучше, — подумал он. — Или нет. Но я буду здесь. Буду с ними. После ужина — жидкого супа из консервов и галет — люди расходились по своим местам. Кто-то ложился спать, кто-то чистил оружие, кто-то просто сидел и смотрел в одну точку. Сейити сидел за столом с картой базы и окрестностей. Лёша стоял рядом, указывая на слабые места в обороне. — Восточная стена — самая низкая, — говорил Лёша. — Там нужно усилить. — Мешками с песком. Колючей проволокой. Растяжками. — Песка нет, — ответил Альбер. — Но есть гравий. В третьем ангаре. — Годится. Лэй и Сергей — военные — сидели в углу и обсуждали тактику боя. — Если они пойдут волнами, нужно экономить патроны, — говорил Сергей. — Тогда гранаты. И молиться. — Я не верю в молитвы. — Тогда просто стрелять. Они кивнули друг другу. --- Хитоши и Кирин укрепляли восточную стену. Хитоши заколачивал доски, Кирин таскал мешки с гравием. — Тяжело? — спросил Хитоши, заметив, что Кирин запыхался. — Нормально, — ответил Кирин. — Просто непривычно. — Ты всегда такой оптимист? — Я реалист, — Хитоши забил последний гвоздь. — Готово. Идём дальше. Они пошли к южной стене — той, где сегодня был основной бой. В свете фонариков проверяли каждый шов, каждую трещину. — Здесь слабое место, — сказал Кирин, указывая на пролом в бетоне. — Ящиков больше нет. Они принялись за работу. Молча, слаженно, как будто работали вместе много лет. --- Кью сидел на койке и перебирал банки с консервами — снова. Лиам сидел рядом и смотрел на него. — Всё в порядке? — спросил Лиам. Кью кивнул, не поднимая головы. Кью поднял голову, посмотрел на Лиама. В глазах — вопрос. — Я горжусь тобой, — ответил Лиам на незаданный вопрос. Кью улыбнулся — молча, но ярко. — Спать? — спросил Лиам. Кью кивнул, аккуратно сложил банки в коробку, убрал её под койку. Лёг, натянул одеяло до подбородка. — Спокойной ночи, — сказал Лиам, выключая фонарик. Лиам лёг рядом, на соседнюю койку. Хорошо, что он со мной, — подумал Лиам. — Если бы я потерял его... не хочу об этом думать. Стеф и Лэй сидели у окна, глядя на звёзды. — Ага, — ответил Стеф. — Жалко, что мы не можем смотреть на них просто так. — Можем, — сказал Стеф. — Прямо сейчас. Они смотрели на звёзды. Молчали. — Ты веришь, что мы выживем? Лэй кивнул. Он положил голову на плечо Стефа. Стеф не отодвинулся. Лёша и Альбер стояли на вышке, глядя в ночь. Тишина. Ни одной твари. — Не нравится мне это, — сказал Лёша. — Может, ушли? — Реалист, — ответил Альбер. Они замолчали. Ветер стих, и стало слышно, как где-то далеко, за горизонтом, воют твари. — Знаю. — Будем готовиться к завтрашнему бою. Они спустились с вышки, пошли в казарму — проверять оружие, пересчитывать патроны, готовиться к новому дню. --- В казарме Хитоши сидел на койке, точил нож о брусок. Монотонный скрежет металла успокаивал. Кирин лежал на соседней койке, смотрел в потолок. — Хитоши, — сказал Кирин. — М? — Ты когда-нибудь думал, что всё это кончится? — Всё кончается, — ответил Хитоши, не прекращая точить. — Вопрос — как. И что останется после. — Не знаю, — Хитоши остановился, посмотрел на лезвие. — Надеюсь, что-то хорошее. Он снова принялся точить. Кирин закрыл глаза. --- На вышку заступила новая смена — Лэй и Сергей. Стояли молча, всматривались в темноту. — Ты давно в армии? — спросил Сергей. — Полгода, — ответил Лэй. — Не успел даже толком научиться стрелять. — А сегодня научился. — Сегодня я научился многому, — Лэй усмехнулся. — Например, тому, что гранаты лучше кидать под ноги, а не в толпу. — Опыт, — сказал Сергей. — Горький опыт. Они замолчали. Вдали, на горизонте, мелькнула тень. Одна. Потом вторая. — Вижу, — ответил Сергей, поднимая рацию. — Всем спать. Завтра будет тяжёлый день. В казарме погасили свет. Девятнадцать человек замерли в темноте, прислушиваясь к ночи. Завтра они снова будут сражаться. А сегодня — спать. Даже если сны были страшными. Сейити проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Резко открыл глаза, рука сама потянулась к ножу под подушкой. — Спокойно, — сказал Лёша, стоя над ним. — Это я. — Что случилось? — Сейити сел, голова гудела от недосыпа. — Ничего. Но тебе нужно это видеть. Лёша протянул ему бинокль — старый, советский, с треснувшим окуляром. Сейити подошёл к окну, навёл резкость. На юге, в километре от базы, стояла колонна. Машины — грузовики, джипы, автобус. И люди. Много людей. Они разбивали лагерь прямо на трассе, выставляли ограждения, разгружали ящики. — Кто это? — спросил Сейити. — Не знаю, — ответил Лёша. — Но они вооружены. У некоторых форма — полиция, армия. Но не все. — Может, выжившие. — А может, те, кто похуже зомби. Сейити опустил бинокль. — Буди всех. Совещание через пятнадцать минут. Народ собирался медленно, зевающий, недовольный. Кто-то ещё не проснулся, кто-то уже успел поссориться — Хару и Юн спорили о том, кому сегодня мыть полы, и спор грозил перерасти в ругань. — Заткнитесь оба, — сказал Лёша, входя. — Есть проблема поважнее. — Какая? — спросил Юта, отрываясь от чистки биты. — Там, на юге, лагерь. Человек пятьдесят. Может, больше. — Выжившие? — спросил Альбер. — Или нет, — ответил Лёша. — Что значит «или нет»? — спросил Клим. — Значит, мы не знаем, кто они, — сказал Сейити, входя следом за Лёшей. — Могут быть такими же, как мы. Могут быть мародёрами. Могут быть военными, которые решат, что мы угроза. — И что делать? — спросил Кэт. — Наблюдать, — ответил Сейити. — Ничего не предпринимать, пока они не покажут себя. — Тогда будем защищаться, — ответил Лёша. — С чем? — спросил Хару. — У нас два десятка патронов на брата и полтора дробовика. — У нас есть стены, — сказал Данияр. — И головы на плечах. — О головах, — ответил Юн, поправляя очки. — Умник выискался, — сказал он. — Ты бы лучше помолчал, пока тебя не съели. — А ты бы не рычал, — ответил Юн. — А то похож на них. — Сядь, — сказал Юта. — Сядь, я сказал. — Хватит, — сказал Сейити. — Мы не враги друг другу. Враги — там, за стенами. И те, кто внутри, если мы перессоримся. — Легко говорить, — сказал Хару. — Ты не спишь с ножом под подушкой? — Сплю, — ответил Сейити. — И нож, и пистолет. И всё равно боюсь. Но я не срываюсь на своих. Хару хотел что-то сказать, но промолчал. — Ждём, — повторил Сейити. — И готовимся. Сейити и Лёша стояли на вышке, наблюдая за лагерем в бинокль. Оттуда доносился шум — голоса, лязг металла, звук работающего генератора. — И машины, — добавил Сейити. — И люди. Много. — Может, послать к ним кого-то? На разведку? — Рискованно. Если они враждебны — посланца убьют. — Пока нет. Наблюдаем. — Я не понимаю, почему мы просто сидим, — сказал Юта, разламывая галету. — Если они нападут ночью — мы даже не успеем проснуться. — Потому что у нас нет информации, — ответил Данияр. — Мы не знаем, сколько их, чем вооружены, какие у них намерения. — А разведка? — Слишком опасно, — сказал Сейити. — Если они поймут, что за ними следят — могут напасть первыми. — А если они уже знают о нас? — спросил Мио. — У них есть техника. Может, они видели базу с дороги. — Может, — согласился Сейити. — Но пока они не приближаются. — А что там, за их лагерем? — спросил Клим. — Дорога на восток, — ответил Альбер. — А мы проверяли старый кампус у края стен?,— спросил Клим,— мы так и не нашли третий медпункт. — Там могут быть лекарства, — сказал Ян, оживляясь. — Антибиотики. Обезболивающие. — Зомби везде, — ответил Ян. — Но лекарства не везде. — Мы можем сходить, — сказал Клим, посмотрев на Мио. — Вдвоём. Быстро. Пока они не начали. — Третий медпункт, — задумчиво повторил Сейити. — Где вход? — С восточной стороны, за ангарами. Но туда нужно пролезть через щель — только худым. — Я с ним, — сказал Мио. — Вы двое? Без прикрытия? — Мы быстро, — ответил Клим. — Туда и обратно. Пока они там, — он кивнул в сторону южной стены, — не решатся напасть. — Тогда мы будем нужны здесь с лекарствами, — сказал Мио. — А не с пустыми руками. — Может быть, — согласился Клим. — Но других нет. — Идите. Но будьте на связи. Если что-то пойдёт не так — уходите сразу. Лекарства подождут. — Поняли, — ответил Мио. Клим и Мио стояли у завала — бетонные плиты, арматура, куски штукатурки. Внизу, у самого пола, чернела узкая щель. — Ты первый, — сказал Клим. — Спасибо, — усмехнулся Мио. — Очередь быть закуской? — Не ной. Я за тобой. Мио лёг на живот, протиснулся в щель. Клим — за ним. Внутри было темно и пыльно. — Фонарик, — сказал Клим. Мио включил свет. Луч выхватил бетонные стены, ржавые трубы, и — дверь. Железная, с табличкой «Медпункт. Посторонним вход воспрещён». — Пришли, — сказал Мио. Он встал, отряхнул колени. Клим подошёл к двери, дёрнул ручку. Заперто. — Хитоши бы открыл, — сказал Клим. — А мы не Хитоши, — ответил Мио. — Ломаем. Он ударил ногой — дверь не поддалась. Клим размахнулся арматурой — удар, ещё удар. Металл загудел, но замок держался. — Ещё раз, — сказал Клим. Они били вдвоём. С третьего удара замок хрустнул — дверь открылась. Внутри пахло спиртом, перекисью и пылью. На стеллажах — коробки с бинтами, ящики с лекарствами, банки с антисептиком. — Бери всё, что можешь унести, — сказал Клим, скидывая рюкзак. ДАЛЕЕ СЦЕНА 18+ В какой-то момент загорелась лампа. Кажется, выключатель задел Клим пока доставал что-то. Он открыл баночку и решил понюхать, что-то..ванильное. Голова закружилась. Мио подошёл сзади. — Что-то не так? Клим будто в тумане. Он резко разворачивает младшего к стене и начинает ласкать через одежду его грудь. Вторая рука аккуратно пробирается под штаны и спускает их, пока зубы цепляются за загривок. В медпункте пахло спиртом и старыми бинтами. Единственная лампочка под потолком не горела — свет просачивался только из-под двери, узкой жёлтой полосой ложась на бетонный пол. Койка у стены, застеленная грубым одеялом, ждала своего часа. Мио упёрся ладонями в стену. Пальцы с серебряным кольцом подрагивали. Светлые волосы окончательно выбились из хвоста, закрывая пол-лица. Джинсы спущены до середины бёдер. Темно-синяя ветровка скомкана где-то под ногами. Он стоял, прогнувшись в пояснице, и кусал губы, стараясь не издать ни звука. Клим пристроился сзади. Его ладони лежали на бледных бёдрах Мио, пальцы сжимались, оставляя следы. Быстро сняв с себя ремень а за ним и джинсы вместе с боксерами, Клим провел свободной рукой по члену. Развернул лицо Мио к себе и всунул два пальца заставляя облизывать. Тот тяжело дышал, носом втягивал воздух. Собирая пальцами слюну, Клим, медленно ввёл их в Мио. Раздался быстрый стон. Проверив что всё отлично, он так же провёл быстро по своему члену и не давая передышки вошёл на половину длины. Он вёл медленно, тягуче, с той особой жестокой нежностью, от которой у Мио подкашивались колени. Входил до конца и замирал, слушая, как сбивается дыхание парня. — Дыши, — шепнул Клим одними губами, касаясь его уха. Мио мотнул головой, зажмуриваясь. Ресницы слиплись от влаги. Он не мог дышать ровно — каждый толчок выбивал воздух из лёгких. Внизу живота скручивался тугой горячий узел. Мио вжался лбом в холодную стену и прикусил костяшку собственного пальца. Кольцо холодило зубы. Клим сместил угол, и Мио вздрогнул всем телом. Из горла чуть не вырвался стон — он успел подавить его, закусив уже настоящую боль. По позвоночнику побежали мурашки. — Тише, — выдохнул Клим, и его ладонь скользнула по животу Мио вниз, накрывая напряжённый член. Пальцы сжались, двигаясь в такт толчкам. Мио задышал часто-часто, носом. Свободной рукой он вцепился в запястье Клима, не то отталкивая, не то прижимая крепче. Глаза закатились. Влажные пряди светлых волос прилипли к виску. Клим ускорился. Движения стали глубже, жёстче. Старая койка рядом предательски скрипнула, когда Мио перенёс на неё часть веса, теряя равновесие. Клим подхватил его под живот, удерживая, не давая упасть. Его собственное дыхание стало хриплым, прерывистым. Пот блестел на лбу, темные волосы слиплись на висках. Мио чувствовал, как напрягаются мышцы Клима, как его бёдра вжимаются в ягодицы до предела. Внутри всё горело. Растяжение граничило с болью, но именно эта грань сводила с ума. Клим наклонился, прижался грудью к спине Мио. Губами нашёл место за ухом, втянул кожу, оставляя влажный след. Его рука на члене Мио двигалась быстрее, пальцы скользили по головке, размазывая выступившую смазку. — Сейчас, — предупредил он шёпотом, и Мио только судорожно кивнул. Толчки стали рваными, неритмичными. Клим уткнулся лбом в плечо Мио и с глухим, задавленным стоном излился внутрь. Его пальцы на члене Мио сжались сильнее, проводя в последний раз от основания до головки — и Мио выгнуло дугой. Он кончил, беззвучно раскрыв рот, забрызгивая стену и ладонь Клима. Ноги задрожали. Колени подогнулись. Клим удержал его, прижимая к себе. Несколько секунд они стояли неподвижно — два силуэта в полутьме, сросшиеся в одно целое. Слышно было только, как они оба пытаются выровнять дыхание. Потом Клим медленно вышел. Мио поморщился, но промолчал. По внутренней стороне бедра потянулась влажная дорожка. Клим развернул Мио к себе лицом. В полумраке серые глаза парня казались почти чёрными — огромные, блестящие, с расширенными зрачками. Губы искусаны, на нижней — капелька крови. Клим большим пальцем стёр кровь с его губы. Усмехнулся краем рта. Мио в ответ молча взял его за запястье, поднёс испачканную в собственном семени ладонь Клима к его же губам. Клим понял без слов — медленно облизал пальцы, не разрывая зрительного контакта. Где-то в дальнем конце коридора хлопнула дверь. Реальность возвращалась. Мио наклонился, подобрал с пола ветровку. Достал из кармана скомканный, но чистый платок. Протянул Климу. — Иди первым, — сказал он тихо, уже обычным, чуть охрипшим голосом. — Я через пять минут. Сейити стоял на вышке, сжимая бинокль. Лагерь на юге жил своей жизнью — люди двигались между машин, дымили костры, кто-то чинил грузовик. Он насчитал около сорока человек, может, больше. — Идут, — сказал Лёша, стоящий рядом. От лагеря отделилась группа — пять человек. Они шли не спеша, с поднятыми руками, без оружия. Впереди — высокий мужчина в потрёпанной военной куртке, с бородой и коротким ёжиком тёмных волос. — Ворота открыть? — спросил Альбер снизу. Пятеро подошли к воротам. Тот, что впереди, поднял голову, посмотрел на вышку. — Кто вы? — спросил Сейити, не опуская бинокль. — Меня зовут Го, — ответил мужчина. — Мы из убежища в торговом центре. Ушли оттуда, когда кончилась еда. Ищем место. — И нашли наше. — Мы не хотим проблем, — Го опустил руки. — У нас есть еда, оружие, люди. Мы можем помочь друг другу. — А можем и убить друг друга, — сказал Лёша. Сейити посмотрел на Лёшу. Тот чуть заметно кивнул. — Заходите один, — сказал Сейити. — Без оружия. Остальные ждут снаружи. Го обернулся к своим, что-то сказал — те отошли на несколько шагов. Го поднял руки, показывая, что у него ничего нет. Хитоши отодвинул засов. Ворота приоткрылись ровно настолько, чтобы пропустить одного человека. Го шагнул внутрь. На плацу его встретили Сейити, Лёша, Данияр и Альбер. Оружие наготове, но стволы опущены. — Го, — представился он ещё раз. — Был водителем грузовика. Потом — выживающим. Сейчас — что-то среднее. — Сейити. Студент. Потом — тоже выживающий. — Сколько вас? — Нас — сорок два. Семь детей. Остальные — женщины, старики. Вооружённых — десять человек. — И вы пришли к нам, потому что? — Потому что ваша база — единственное укреплённое место в радиусе десяти километров. Мы объехали всё вокруг. Школы, больницы, склады — всё разбито или занято ими. — И вы думаете, что мы пустим сорок чужих людей? — Я думаю, что если мы не объединимся — мы все умрём, — сказал Го прямо. — Не от зомби. От голода. Или от других людей. Они уже есть. Мы видели следы. — Кто? — спросил Данияр. — Не знаю. Но они грабят живых. Убивают. Забирают еду, оружие, женщин. Тишина повисла над плацем. — Мы подумаем, — сказал Сейити. — Ждите у ворот. Никаких попыток проникнуть внутрь. — Договорились, — кивнул Го. Хитоши открыл ворота. Го вышел. — Он не врёт, — сказал Данияр, когда они собрались. — По глазам видно. — Или хороший актёр, — ответил Лёша. — Зачем им врать? — спросил Юн. — Если они сильнее, могли бы просто напасть. — Потому что мы тоже не слабые, — сказал Альбер. — Стены, оружие. У них есть люди, которых нужно кормить и защищать. Детей. Стариков. Они не хотят рисковать. — А мы хотим? — спросил Хару. — Мы не хотим, — сказал Сейити. — Но выбора у нас почти нет. Если они уйдут — мы останемся одни. А если нападут другие — те, о ком говорил Го, — мы не выдержим. — Ты предлагаешь пустить их? — спросил Кэт. — Я предлагаю подумать, — ответил Сейити. — До вечера. — А Клим и Мио? — спросил Мио. — Они скоро вернутся. Что им скажем? — Правду, — сказал Лёша. — Как всегда. Клим и Мио вышли из-за ангаров, перепачканные в пыли, с набитыми рюкзаками. Клим нёс свой, Мио тащил второй, перекинув через плечо. — А там что? — Мио кивнул в сторону южной стены. У ворот стояли незнакомые люди. Пятеро. С оружием, но стволы опущены. — Кто это? — спросил Клим, сжимая арматуру. — Не знаю, — ответил Мио. — Но Сейити бы не пустил их просто так. Они подошли к воротам. Хитоши открыл. — Вернулись, — сказал он. — Сейити в казарме. — Кто эти? — спросил Клим, показывая на чужаков. — Гости, — ответил Хитоши. — Потом расскажут. Клим и Мио прошли внутрь. В казарме их встретили. — Нашли? — спросил Сейити. — Всё, что смогли, — ответил Мио, скидывая рюкзак. Ян подошёл, заглянул внутрь. Глаза его загорелись. — Это... это больше, чем я надеялся. Антибиотики, обезболивающие, бинты... — Потом разберёшь, — сказал Лёша. — Сейчас — разговор. Клим и Мио сели на койки. Сейити рассказал им о Го. — Сорок два человека? — переспросил Клим. — И мы должны их принять? — Должны — не должны. Но если не примем — они уйдут. Или нападут. — Или нападут, — повторил Мио. — А если они врут про тех, других? — Тогда мы будем иметь сорок вооружённых врагов за стеной, — сказал Альбер. — И двадцать человек внутри. — Весело, — усмехнулся Кэт. — Не то слово, — ответил Юта. — Что решили? — спросил Клим. — Ничего, — сказал Сейити. — Ждём до вечера. Потом голосуем. — Голосуем? — удивился Мио. — А если голоса разделятся? — спросил Хару. — Тогда решаю я, — ответил Сейити. — И беру ответственность на себя. — А мы согласны? — спросил Кэт. — Нет, — ответил Лёша. — Но выбора у вас нет. — Как всегда, — буркнул Юта. Они собрались все. Двадцать человек. Кто-то сидел на койках, кто-то стоял у стен, кто-то — на полу. — Пускать, — сказал Данияр. — У них есть еда, оружие, люди. Нам нужны союзники. — Не пускать, — сказал Хару. — Мы не знаем их. Могут быть предатели. — Пускать, — сказал Ян. — У них есть дети. Я не могу смотреть, как дети умирают. — Ты сам ребёнок, — огрызнулся Кэт. — Сам заткнись. — Хватит, — сказал Лёша. — Клим? Мио? — Пускать, — сказал Клим. — Но держать их подальше от оружия. — Пускать, — сказал Мио. — Но на нашей территории. — Пускать, — сказал Лиам. Кью рядом с ним кивнул. — Не знаю, — ответил Стеф. — Воздержусь. — Лэй? — Пускать, — сказал Лэй. — Солдаты не бросают гражданских. — Против, — сказал Сергей. — Армия нас уже подвела. Не верю я им. Сейити пересчитал голоса. — Одиннадцать — за. Шесть — против. Двое воздержались. Решение принято. Завтра утром встречаемся с Го. Договариваемся об условиях. — А если они не согласятся? — спросил Хару. — Силой? — спросил Кэт с интересом. Сейити стоял на вышке один. Лёша был внизу, проверял оружие. Лагерь Го светился огнями — костры, фонари, тени людей. — Завтра решим, — сказал Сейити сам себе. — С кем разговариваешь? — раздался голос. — С собой, — ответил Сейити. — Плохая компания, — Мью поднялся, встал рядом. — Ты как? — Врёшь. Они замолчали. Ветер гнал пыль по плацу. — Если завтра они нападут — я буду драться. — Я знаю. — И не умру. — Знаю, — ответил Мью. — Потому что ты меня не дашь. Сейити посмотрел на него. В свете костров лицо Мью казалось жёстким, уставшим, без обычной пугающей улыбки. — Не дам, — сказал Сейити. — Тогда всё в порядке, — Мью развернулся и ушёл. День пятый заканчивался. Завтра начиналось что-то новое. После голосования народ разошёлся по углам. Кто-то лёг спать, кто-то вышел на улицу — курить, хотя курить было нечего, просто стоять на холодном ветру и смотреть на огни чужого лагеря. Сейити сидел на своей койке, сжимая в руке кружку с остывшим кофе. Рядом, на соседней койке, Лёша разбирал автомат — привычное дело, успокаивающее. — Да. Ты, я, Альбер. Ещё кто? — Клим с Мио. Они уже знают, где тот медпункт, могут осмотреться по дороге. — И Хитоши, — добавил Лёша. — Если что — откроет замки. — Или мало, — сказал Альбер из темноты. — Если они решат взять нас в заложники... — Не решат, — ответил Сейити. — У них есть дети. Люди с детьми не рискуют без причины. — Откуда ты знаешь? — спросил Хару со своей койки. Хару хмыкнул, отвернулся к стене. В другом конце казармы Клим и Мио сидели на полу, прислонившись к стене. Рюкзаки с лекарствами стояли рядом — Ян уже разобрал их, разложил по коробкам, подписал. — Устал? — спросил Мио. — Ты всегда так отвечаешь. Мио усмехнулся, толкнул его плечом. Они помолчали. Мио смотрел на свои руки — грязные, с заусенцами, с тёмными разводами от лекарственной пыли. — М? — С тех пор, как он вытащил нас из магазина? — С тех пор, как он не бросил нас в подвале, — поправил Клим. Мио кивнул. — Ладно. Тогда завтра идём. — Идём. Клим закрыл глаза, прислонившись головой к стене. Мио смотрел на него — на тёмные круги под глазами, на сжатые губы, на руки, которые даже во сне сжимались в кулаки. Ты тоже устал, — подумал Мио. — Но не показываешь. Никогда не показываешь. Он отвернулся и попытался заснуть. Лёша стоял на вышке один. Альбер должен был сменить его через час, но Лёша знал, что Альбер не придёт — тот уснул, уронив голову на рюкзак, и Лёша не стал его будить. Пусть спит. Завтра нужны свежие головы. Он смотрел на лагерь Го. Огни гасли один за другим — люди ложились спать. Только один костёр горел ярко, и возле него сидели двое. Часовые. — Завтра, — сказал Лёша тихо. — Завтра всё решится. Утро было морозным и ясным. Снег не пошёл — небо оставалось чистым, холодным, с редкими звёздами, которые не спешили исчезать. Сейити, Лёша, Альбер, Клим, Мио и Хитоши стояли у ворот. Оружие — на виду, но стволы опущены. — Встречаемся на нейтральной территории, — сказал Сейити. — У заправки, как договаривались. Если что — отходим к базе. Не геройствуем. — Поняли, — ответил Лёша. — Хитоши, — Сейити повернулся к нему. — Ты идёшь как запасной вариант. Если нас попытаются заблокировать — открываешь любые двери. Хитоши кивнул — молча, как всегда. Ворота открылись. Шестеро вышли в серый рассвет. Заправка была старой, разбитой. Колонки — ржавые, стёкла в магазинчике — выбиты, внутри — темно. Но место было открытое — простреливается со всех сторон. Идеально для встречи, когда не доверяешь. Го уже ждал. С ним — трое: мужчина с автоматом, женщина с дробовиком и ещё один — молодой, с бейсбольной битой, обмотанной колючей проволокой. — Шестеро на шестерых, — сказал Го, когда они подошли. — Честно. — Честно, — согласился Сейити. Они встали друг напротив друга — расстояние пять метров, стволы опущены. — Мы решили, — сказал Сейити. — Вы можете остаться. Но на наших условиях. — Каких? — спросил Го. — Первое: оружие сдаёте на входе. Мы его храним. Выдаём только для охоты или защиты базы. — Мы не сдадим оружие, — сказал Го. — Без него мы беспомощны. — Второе, — продолжил Сейити. — Вы живёте в отдельном блоке. Не смешиваемся с нашими людьми. У нас свои порядки, у вас — свои. — Третье, — добавил Альбер. — Еда и вода — общие. Делим поровну. Без обмана. — Четвёртое, — сказал Клим. — Если кто-то из ваших нарушает правила — выгоняем всех. — Пятое, — закончил Сейити. — Если нападают — дерёмся вместе. Отступаем вместе. Умираем вместе. Го молчал. Смотрел на Сейити долгим взглядом. — А если мы не согласны? — спросил он наконец. — А если мы нападём? Го усмехнулся — не зло, устало. — Мы выживаем, — ответил Сейити. Го посмотрел на своих. Женщина кивнула. Мужчина с автоматом — тоже. Молодой с битой — пожал плечами. — Мы согласны, — сказал Го. — Но оставим себе одно ружьё. Для охраны детей. — Одно, — согласился Сейити. — Под нашим присмотром. Они пожали руки. Го — сухая, жёсткая ладонь, мозоли. Сейити — тонкие пальцы, но хватка сильная. — Добро пожаловать в ад, — сказал Сейити. Колонна Го подошла к базе. Сорок два человека — женщины, мужчины, старики, дети. Усталые, грязные, но живые. — Оружие сюда, — сказал Лёша, указывая на ящик. Мужчины нехотя, но сдавали автоматы, дробовики, пистолеты. Один карабин оставили — Го повесил его на плечо. Люди потянулись внутрь. Кто-то плакал от облегчения, кто-то оглядывался по сторонам с надеждой, кто-то — с недоверием. — Их много, — сказал Хару, стоя у стены. — Мы справимся, — ответил Данияр. — Надо только организовать. — Я помогу, — сказал Ян, подходя к женщине с ребёнком на руках. — Давай посмотрю малыша — Спасибо, — прошептала женщина. Ян взял ребёнка, осмотрел. Чистый. Здоровый. Повезло. — Всё хорошо, — сказал он. — Теперь вы в безопасности. Людей рассадили по разным помещениям. Свои — в казарме. Гости — в спортзале и соседних комнатах. Еду разделили — по галете и банке тушёнки на взрослого, по половинке — на детей. — Не густо, — сказал Го, сидя за столом напротив Сейити. — Куда? — Мы пойдём, — сказал Го. — У нас есть машины. Го кивнул. Встал, пожал руку Сейити. — Спасибо, что не напали, — ответил Сейити. Клим и Мио сидели на своих койках, чистили оружие. — Да, — ответил Клим. — Го даст две машины. Сейити берёт нас. — Опять. — Ты не боишься, что они предадут? — Я тоже, — признался Мио. Он снова взял тряпку, принялся чистить ствол. Клим смотрел на него — на светлые волосы, упавшие на лоб, на сосредоточенное лицо. — М? — Что? — Ничего, — Клим покачал головой. — Всё в порядке. — Странный ты, — сказал Мио. Сейити стоял на вышке один. Внизу, во дворе, было тихо — только ветер гулял между ангарами, да где-то далеко выли твари. Он обернулся. Мью стоял на лестнице, держась за перила. — А кто ещё полезет на вышку в такой холод? — Мью поднялся, встал рядом. — Завтра уходишь? — Да. — Вернёшься? Мью посмотрел на него. В свете луны его лицо казалось бледным, усталым. — Должен, — повторил Мью. — Хорошее слово. — Сейити, — сказал Мью. — Тот парень, Го... Он не врёт? — Всегда есть выбор, — сказал Мью. — Убить их всех и забрать припасы, — спокойно ответил Мью. Сейити посмотрел на него. В глазах Мью не было безумия — только холодная, трезвая жестокость. — Нет, — Мью отвернулся. — Но мог бы. Мью развернулся и ушёл, не сказав ни слова. День шестой подходил к концу. Завтра они уходили на поиски еды. Завтра начиналось что-то новое. Он смотрел на звёзды и думал о том, что, возможно, это их последняя ночь в безопасности. Но мы выживем, — сказал он себе. — Должны выжить. Ночь была тёмной — луну закрыли тучи, и ветер принёс запах дождя. Сейити не спал. Стоял на вышке, вглядываясь в темноту, и чувствовал, как по спине бегают мурашки — не от холода. Что-то было не так. В лагере Го, который разместили в спортзале, было тихо. Люди спали. Дети спали. Часовые — свои и чужие — стояли у ворот, у стен, на вышках. — Сейити, — раздался голос Лёши снизу. — Спускайся. Надо поговорить. Сейити спустился. Лёша стоял у стены, сжимая карабин. Лицо его было напряжённым. — Что случилось? — С восточной стороны шум. Хитоши слышал. — Твари? — Не похоже. Слишком организованно. Сейити поднялся на вышку. В бинокль — ничего. Только тьма. — Усилить охрану, — сказал он. — Разбуди Альбера и Данияра. — Уже, — ответил Лёша. Он ушёл. Сейити остался. --- Крик разорвал тишину. Не человеческий — предсмертный, полный ужаса. Сейити рванул с вышки, нож наготове. На восточной стене, там, где было слабое место — пролом, забитый досками, — уже кипела схватка. Твари лезли через щели, раздирая доски в щепки. Их было много. Слишком много. — К стене! — заорал Лёша. — Все к стене! Люди выбегали из казармы, из спортзала, хватали оружие. Стрельба — выстрелы дробовиков, автоматные очереди, крики. Сейити увидел, как одна тварь вцепилась в руку мужчине из группы Го — тот заорал, упал, и твари набросились на него, разрывая на части. — Закрыть пролом! — крикнул Сейити. Клим и Мио тащили ящики, доски, мешки с гравием. Хитоши и Кирин забивали щели чем попало. — Держите! — заорал Альбер. Твари прорвались. Первым упал Сергей — бывший военный, тот, кто сидел в ангаре. Тварь прыгнула на него со стены, вцепилась в шею. Сергей успел выстрелить — в упор, в голову, но тварь уже перекусила артерию. Кровь хлынула фонтаном. — СЕРГЕЙ! — заорал Лэй, бросаясь к нему. Но было поздно. Сергей лежал на спине, глядя в небо мутными глазами, и хрипел — последние секунды человеческой смерти. — Убейте её! — крикнул Данияр. Вторым упал парень из группы Го — молодой, с бейсбольной битой. Его звали Кен. Он дрался отчаянно, круша черепа, но тварей было слишком много. Одна вцепилась ему в ногу, вторая — в руку. Он упал на колени, закричал, и твари набросились на него, как собаки на мясо. Твари разлетелись, но Кен уже был мёртв. Растерзан. Глаза открыты, рот разорван. Го выстрелил ему в голову — чтобы не превратился. — Твою мать, — прошептал он. Третьим упал Хару. Он не был бойцом — физик, тихий парень, который три дня просидел в подвале. Он стоял у стены с монтировкой, отбивался, как мог. Но тварь прыгнула на него сзади, вцепилась в плечо. Хару закричал, упал. — ХАРУ! — заорал Юн, бросаясь к нему. Кэт отшвырнул Юна, ударил тварь ножом — раз, два, три. Тварь обмякла, но зубы уже сомкнулись. Хару лежал на спине, глядя в небо. Плечо было разодрано, ключица торчала наружу. — Я... я превращусь? — прошептал он. — Нет, — сказал Ян, приседая рядом. — Я не дам. — Врёшь, — Хару усмехнулся — последний раз. — Убейте меня. Быстро. — Нет, — сказал Сейити, подходя. Сейити посмотрел на Лёшу. Тот кивнул. Лёша приставил пистолет к виску Хару. — Прости, — сказал он. — Не... — Хару не договорил. Выстрел. Хару дёрнулся и замер. Юн закричал — дико, надрывно. Кэт схватил его за плечи, удерживая. — Не смотри, — сказал Кэт. — Не смотри. Твари отступили. Не ушли — просто замерли в темноте, глядя белыми глазами. Их было ещё много — десятки, может, сотни. Но они не лезли. — Почему они остановились? — спросил Клим, тяжело дыша. — Не знаю, — ответил Лёша. — Но нам нужно убирать тела. Они начали оттаскивать убитых — своих и чужих. Сергей, Кен, Хару. И ещё двое из группы Го — мужчина и женщина, имён которых Сейити не запомнил. — Четверо, — сказал Го, глядя на тела. — Четверо за один час. — Чем? Они работали до утра. Рассвет был серым и холодным. Люди стояли вокруг тел, молчали. Среди них был новый парень — Джаспер. Он пришёл с группой Го, но сразу прибился к Сейити. Высокий, с тёмными волосами и зелёными глазами, в кожаной куртке и армейских ботинках. На вид — лет двадцать. В руках — самодельная секира из пожарного топора. — Ты хорошо дрался прошлой ночью, — сказал ему Лёша. — Я всегда хорошо дерусь, — ответил Джаспер. Голос — низкий, спокойный. — Иначе бы не выжил. — Оттуда же, откуда и они, — Джаспер кивнул на группу Го. — Но я не с ними. Я сам по себе. Прибился, потому что одному сдохнуть легче, чем в толпе. — А теперь? — Возьмём, — ответил Сейити. — Но правила общие. Они копали могилы. Четыре — для Сергея, Кена, Хару и той женщины, имени которой никто не знал. — Её звали Мика, — сказал Го, глядя на тело. — Она была медсестрой. Спасла троих детей в первую ночь. Они опустили тела в ямы. Кто-то прочитал молитву — Ян, кажется. Кто-то просто молчал. Сейити стоял у могилы Хару и смотрел на его бледное лицо. — Прощай, Хару, — сказал он вслух. — Мы не можем здесь оставаться, — сказал Го. — Они вернутся. Сегодня. Или завтра. — Знаю, — ответил Сейити. — Поэтому завтра уходим. — На восток. Там распределительный центр. Еда, вода, оружие. — Тогда дальше. — Тогда будем отбиваться, — сказал Лёша. — Реалист, — ответил Лёша. — Мы все умеем, — ответил Клим. Он вышел на плац. Там, у стены, валялась тварь — полумёртвая, дёргающаяся. Джаспер подошёл, замахнулся — и одним ударом отрубил ей голову. — Чисто, — сказал он, вытирая секиру о куртку. Они готовились к выходу. Собирали машины — три грузовика, два джипа. Оружие, еду, воду, лекарства. — Мы не можем взять всех, — сказал Сейити Го. — Кто-то должен остаться и охранять базу. — Останутся женщины и дети, — ответил Го. — И несколько мужчин. Сейити подошёл к Джасперу, который загружал ящики в грузовик. — Уверен, — ответил Джаспер, не оборачиваясь. — Мне нравится, как вы работаете. Без соплей, без лишних разговоров. — Ещё лучше, — Джаспер повернулся. — Значит, вы не идиоты. Он хлопнул дверцей грузовика и полез в кузов. Перед ужином Клим и Мио сидели на своих койках, перебирая патроны. — Все странные, — ответил Клим. — Вопрос в том, можно ли ему доверять. — Не знаю. Но он умеет убивать. Это полезно. — Полезно, — согласился Мио. — М? — Был, — ответил Клим. — Теперь его нет. — Нет, — сказал Клим. — Я боюсь умереть зазря. — Я тоже. Сейити стоял на вышке один. Внизу — лагерь, огни, тени. Люди готовились к завтрашнему дню. Он обернулся. На лестнице стоял Джаспер. — Поговорить, — Джаспер поднялся, встал рядом. — Ты лидер? — Кто главный? — Так не бывает, — сказал Джаспер. — Странные вы, — сказал он. Джаспер развернулся и ушёл. Завтра они уходили на восток. Завтра начиналась новая глава. День седьмой подходил к концу. Но война только начиналась.